О бывших соседях...

Сейчас село Емашево для нас, живущих в Мишкино - сторона дальняя, а для многих и вовсе неведомая. И район не наш, и стоит это село где-то там, за горизонтом, в долине Бири - ну что с этого? Нет никаких общих интересов, нет точек соприкосновения...
Все это так. Но так было не всегда. Некогда у Мишкино с Емашево было немало общего. Оба села - центры соседних волостей, оба стояли прямо на большой столбовой дороге - Бирском тракте, в обоих селах были почтовые станции, и там, и там вели один и тот же образ жизни - крестьянский, отличающийся лишь в деталях, обусловленных различными национальностями живущих в этих селах людей. Мишкино - село марийское, Емашево - русское. Вот и вся разница. Надо емашевцам на ярмарку в Новотроицкое попасть - Мишкино не минуешь никак, мишкинцам надо отправляться в уезд или даже в губернию - одна дорога, через Емашево. В общем, жили по-соседски и знакомых было немало у каждого, и ночевать в дороге останавливались, и дружба велась у кое-кого, и даже общие дела водили - разница в национальностях здесь помехой никакой не была. Так было и сто, и двести лет назад. Да даже еще совсем недавно, до начала семидесятых годов прошлого века, пока не было асфальта на трассе Уфа-Янаул, путь в Уфу из Мишкино предпочтительней был через Емашево - "по старой дороге", как говорили тогда. Путь-то короче на целых двадцать пять километров выходил. Это немало даже для машин в то время, не говоря уже о лошадях, на которых вплоть до начала шестидесятых и был основан весь "трафик". Да что на лошадях - в военные и послевоенные годы на коровах, запряженных в сани, ездили - такое тоже бывало. А уж пешком пройтись до Уфы хоть летом, хоть зимой - обычное дело. А в пути ведь не в поле ночевать - к людям надо. В придорожных селах пускать в дом путников на ночлег было принято без всяких оговорок, с этим не считались.
Так какое оно было тогда, в старое время, село Емашево? Когда возникло, сколько в нем жило народу, чем занимались, богато жили или бедно, были ли какие источники дохода, кроме крестьянского труда на земле, знали ли здесь какие ремесла, к чему стремились, и как менялась жизнь на всем протяжении последних ста лет?
Если кто совсем ничего про Емашево не знает и даже названия такого не слышал - а это вполне возможно - то вот короткая справка: Емашево находится сейчас на границе нашего и Бирского районов, расположено прямо на берегу Бири, дорога в него одна из Мишкино - через Старо- и Новоакбулатово, затем через Яндыганово подняться на высокие холмы правого берега долины Бири, и вот уже оно, Емашево, только мост переехать. Бирь, кстати, здесь не женского рода, как у нас, а мужского. "На Бире, у Биря..." - это характерно для здешних мест.
Емашево - село старое, по некоторым данным первые люди поселились тут еще в конце семнадцатого века, лет за сорок до того времени, когда на месте Мишкино обосновались первые марийские семьи поселенцев. Но точных данных про те далекие времена нет. То ли это были беглые крепостные крестьяне из центральных губерний - как утверждается в некоторых источниках (но без притязания на полную достоверность), то ли нет - не ясно. Да и количество жителей как менялось и росло в первые времена после основания - тоже не известно. Но вот со второй половины девятнадцатого века статистические данные уже более-менее становятся точными. Например, в 1865 году - это знаковый год, когда была образована Уфимская губерния - в Емашево проживало почти 900 человек. А по переписи 1920 года в Емашево было уже 1360 жителей. В Мишкино же было меньше населения. По той же переписи 1920 года в нашем селе жило всего 840 человек. За десять последующих лет оно не выросло, а уменьшилось до шестисот тридцати пяти человек, сказались последствия голода и эпидемий тифа и холеры в начале двадцатых. Вообще, только после того, как наше село стало районным центром, здесь быстрыми темпами стало расти население - за счет людей, переселяющихся сюда и из окрестных деревень, да и из других районов, так как в райцентре открылось много рабочих мест в образованных здесь в это время различных организациях и на начавшихся больших стройках новых зданий и даже целых улиц. За первые десять лет после районирования - к 1940-му году - население нашего села увеличилось более, чем втрое, до 2140 человек. В это же время, кстати, Мишкино перестало быть чисто марийским анклавом, коим было до 1930 года, среди переехавших в райцентр было немало и русских, и татарских, и башкирских семей. Емашево же, наоборот, из волостного центра после 1930 года превратилось в обычное село на окраине нового района - Бирского. Перспектив для развития у него не стало никаких...
Но вернемся в старое время. Общим для наших сел было еще и то, что люди, здесь проживавшие - будь то марийское население из Мишкино или русские из Емашево - все они принадлежали к одному сословию, сословию государственных крестьян, которые, будучи лично свободными, тем не менее были полностью зависимы от своих сельских обществ, в которые входили, так как частной собственности на землю не было, земля была общинной, а вернее, государственной, выделенной сельскому обществу как бы в аренду. Она делилась на наделы по количеству "ревизских душ" в семье, по количеству этих самых "душ" мужского пола и налоги платили, и разные повинности исполняли. Например, дорожную повинность. Обязанность крестьян участвовать в строительстве рядом проходящих с деревнями и селами дорог была введена еще задолго до эпохи Петра Первого, но в его время эта повинность была узаконена и регламентирована полностью и основательно. В наших же краях население столкнулось с этой трудной для всех - и абсолютно бесплатной - обязанностью, избежать которой было никак нельзя, лишь в конце восемнадцатого века, когда началось строительство первой государственной дороги - Бирского почтового тракта, который должен был соединить между собой Уфу и Пермь. И Емашево, и Мишкино оказались как раз на пути этой дороги, которая затем на полтора века станет главным сухопутным путем сообщения во всей ближней и дальней округе. Работы было много и очень даже не легкой - добывать камень, обтесывать его для устройства мостов, копать придорожные канавы, собирать мелкий камень для дорожного полотна - иногда за десятки верст от строящегося тракта - возить его, укладывать двухслойным способом по определенной технологии с сортировкой по размеру, трамбовать. Ничего, кстати, не изменилось и при советской власти - в 1925 году натуральная дорожная повинность вновь была введена для сельского населения и просуществовала еще тридцать с лишним лет, до 1956 года. Все это казалось тогда вполне естественным - дороги ведь надо строить, а как, если нет ни техники, не денег лишних, а народу вокруг этих дорог живет много. Вот пусть и участвуют, сами ведь пользоваться потом будут. В общем, ни при царях, ни при советах обязанность строить новые и ремонтировать старые дороги хоть большого воодушевления у населения не вызывала, но и протестов тоже не было. Тем более, что отработав свое "положенное", затем можно было работать уже за плату - это в старое время, в советское же такого уже не предусматривалось.
Емашево же от строительства большой столбовой дороги только выиграло, с лихвой затем окупив все затраты на участие в строительстве. С введением этой дороги в оборот жизни края, когда по ней пошел полноценный "трафик" - село обрело как бы "второе дыхание". Все выгоды, которое давало расположение на оживленном пути - были местным населением использованы. Почтовая станция, которую построили в селе - а тракт изначально строился, как "почтовый" - давала селу и определенный "статус", и возможности. Постоялые дворы для отдыха ямщиков и путников, торговля продуктами питания, работа ямщиками, предоставление лошадей для почтовой гоньбы, заготовка кормов для лошадей, изготовление шорных изделий, возков, тарантасов, саней, обслуживание "этапа" (места для ночлега арестантской партии, своим ходом шедшей в Сибирь на каторгу), кузница для постоянного ремонта тележных осей и колес, подковка лошадей - все это приносило доход предприимчивым людям из этого села. Так продолжалось целых сто лет, пока с возникновением железнодорожного и пароходного сообщений (с конца девятнадцатого века) значение почтовых трактов быстро начало снижаться. Но к этому времени Емашево уже основательно "стояло" на ногах. Здесь ведь не только дорогой жили - и скотоводством занимались, как и все крестьяне в округе, и земледелием. В начале двадцатого века в селе были одна винная, три бакалейные и две мануфактурные лавки, далеко за околицей находился хлебозапасный магазин, на Бири стояла мельница (а немного ниже по реке еще одна - в Уржумово), волостное правление размещалось на главной улице (по которой и проходил сам тракт), в селе была школа, проводились ежегодные ярмарки, были и базарные дни, а населения перевалило уже за тысячу с гаком человек. Большое, богатое, красивое село...
"Забыл автор главное, - подумал, наверное, кое-кто из читателей, находящийся, как говорят сейчас, "в теме" - про церковь забыл..." Нет, уважаемые, не забыл - про церковь, а, вернее, про две церкви - а их было две в истории этого села, рассказ особый будет, чуть ниже, а пока разберемся - что это за "хлебозапасный магазин" такой, о котором выше было упомянуто.
Хоть это помещение, которое до революции должно было быть в каждой крестьянской общине, объединяющей иногда несколько деревень и сел - и называли магазином, но ничего здесь купить было нельзя. Причина возникновения этих "магазинов" такая - поскольку в российской истории случаи массового голода были явлением не редким и связано это было напрямую с природными явлениями (засухами или, наоборот, наводнениями), то власти издавна уже задумывались о том, как бы можно было "сглаживать" проблемы, возникающие с нехваткой продовольствия в такие годы. Еще с царствования Алексея Михайловича в семнадцатом веке пытались создавать запасы зерна. Но только с 1822 года уже при Александре Первом на постоянной основе начали строить специальные помещения, которые и стали называть "хлебозапасными магазинами". Строились они на средства самой крестьянской общины и никогда не располагались в самом селе - всегда в стороне за полверсты и более. Так берегли запас зерна от пожара. Бывало ведь, что выгорали целые селения - пусть хоть запас хлеба останется на первое время для погорельцев. И от воды в половодье тоже берегли, ставили общественный амбар с зерном на высоком месте. А от мышей и крыс спасались тем, что держали при "магазине" несколько кошек, причем, именно кошек, а не котов, которые, как считалось - "ленивые". Постройка также обязательно обносилась рвом. Ну, а здания были разные, обычно рубленные, достаточно просторные, разделенные на "сусеки". При Николае Первом ввели еще одно новшество - общинные пашни. Под них велено было отводить лучшие земли, а крестьяне должны были удобрять их в первую очередь. Да и полевые работы тоже велись на этих общественных запашках раньше, чем на своих участках. Вот урожай с этих "общих" пашен и поступал в хлебозапасные магазины в дополнение к тому, что еще были должны вносить крестьяне со своих хозяйств. Но эти общинные запашки вводились законодательно только в селениях государственных крестьян (к коим относилось и население Емашево, и Мишкино). У крепостных крестьян такого порядка не вводилось, там сам помещик должен был отвечать за благосостояние своих крестьян и кормить их в случае голода. Так что, хлебозапасные магазины - в тех краях, где не было помещиков, а существовали сельские общины лично свободных крестьян, относящихся к сословию "государственных" - были как бы общественным капиталом, общей собственностью, существующей в натуральном виде. И состояние этих магазинов являлось показателем благосостояния и ответственности сельского общества. Ведь закон можно было исполнять по-разному. В одном селе общественный амбар крепкий, большой, на каменном фундаменте, в нем чисто, порядок, зерно отсортировано, сухое, нет ни крыс, ни мышей, крыша не течет, все учтено смотрителем до последнего пуда, все записано - сколько сдано, сколько выдано, сколько в наличии. В другом же селе в полушатком полугнилом строении лежит в углу в куче полуистлевшее зерно неизвестно какого года урожая - такое тоже было делом не редким. Мы не знаем, в каком состоянии находился хлебозапасный магазин в Емашево, но, судя по косвенным данным - должен был он быть в полном порядке, так как здесь в то время все делали крепко и основательно. История со строительством церквей это подтвердит. В Мишкино, кстати, тоже должен был быть свой хлебозапасный магазин, но упоминаний о нем автору пока нигде не встречалось. Письменных свидетельств о жизни в Мишкино в девятнадцатом веке вообще очень мало, но будем надеяться, что еще где-нибудь в забытых архивах кое-что и лежит, и со временем обнаружится...
Но вернемся к хлебозапасным магазинам, чтобы уж полностью разобраться в том, как они функционировали. Ведь это явление существовало в Российской империи почти сто лет и миллионам людей помогло пережить временами возникавшие трагические периоды массового голода, в частности, и голод, вызванный засухой 1891 года. Засуха тогда была еще пострашнее, чем тридцать лет спустя в 1921 году, но жертв голодной смерти тогда было гораздо меньше. Одной из причин этого послужил именно запас зерна в подобных хранилищах, чего в 1921 году, в эпоху "военного коммунизма", уже не было. Итак, факты такие - заведовал этим магазином смотритель, который избирался на сельском сходе. Этот человек принимал и выдавал хлеб, сообщал крестьянам кто и сколько должен сдать зерна. Наряду с церковным старостой - тоже выборной должностью - смотритель в сельском обществе был человеком на виду, кого попало здесь не поставят, но и спрос за недостачу или растрату был соответствующий - могли и в тюрьму отправить по решению того же схода. А если все в порядке, все сделано вовремя и ответственно - и за наградой от общества дело не стояло. Кстати, замков на хлебозапасном магазине было по два - ключ от одного был у смотрителя, а от другого - у старосты. В урожайные годы хлеба в магазины засыпали много. Нормы засыпки бывали разные - и по пуду с души могло быть, и по три-четыре пуда. Ну, а выдавали хлеб при неурожае тоже только по решению сельского схода. Выдавали в первую очередь на семена, а лишь потом на продовольственные цели. Да и получали хлеб нуждающиеся с условием возврата, да еще и с надбавкой...
Но, как известно, не хлебом единым жив человек. С ним-то, хлебом, то есть с материальным обеспечением жизни, что "хлеб" и олицетворял в те годы, в Емашево всё было нормально, не бедствовали. А как с "хлебом духовным" обстояло дело? Вот и пришло время вспомнить историю церквей, служащих в свое время в Емашево центром духовной жизни для всей округи...
Многие из читателей знают, что в Емашево была церковь - большая, кирпичная, но от которой сейчас остались здесь только руины. Автор этих строк впервые увидел эту разрушенную церковь сорок лет назад, когда проезжал это село, приехав на мотоциклах с товарищами на рыбалку на Бирь. Эта была первая в моей жизни увиденная брошенная церковь и она потрясла тогда не только своими размерами, но и явным несоответствием с тогдашней картиной этого большого в те годы села - кругом кипела жизнь, люди спешили по своим делам, трактора развозили сено с полей, яркие плакаты "наглядной агитации" радостно возвещали о том, что "Советский Союз - оплот мира...", дети вприпрыжку, весело смеясь, бегали по улицам, играли... все было узнаваемо, привычно, всё, как и в нашем родном Мишкино... и только развалины церкви никак не вписывались в гармонию происходящего вокруг. Церковь притягивала и отталкивала одновременно. Притягивала тайной своей прошлой жизни, неведомой для молодого человека восьмидесятых, выросшего и воспитанного не то, чтобы в презрении к религии, как к пережитку прошлого - такого "воинствующего атеизма" во время нашего взросления уже не было - нет, было другое, что больше можно было бы назвать "снисходительным равнодушием". Вот, мол, жили раньше недалекие, необразованные люди, верили в бога, чудаки такие, а вот мы сейчас... С другой стороны - вот же он, монументальный остов бывшей церкви - стоит, как свидетельство огромной внутренней силы прежнего поколения людей, живших здесь ранее. Ведь чтобы построить такой храм, многое было нужно иметь за душой - непоколебимую уверенность в правильности своего образа жизни, как минимум. А сколько средств, сколько сил, сколько душевного напряжения нужно было вложить в этот труд, пока стены храма будут возведены и колокольный звон впервые прозвучит над долиной реки. Зачем нужны были эти титанические усилия, если бога нет и всё сделано зря? Или не зря? Как тут разобраться? Примерно такие мысли бродили в моей голове тогда - когда впервые двадцатилетним парнем в веселой компании друзей-рыбаков проезжали мы через это село...
Много лет спустя, занимаясь изучением прошлого нашего края, я заинтересовался историей этого храма, по крупицам собирая информацию обо всём, что было связано и с ним, и с самим Емашево. Выяснилось, что церковь эта носит имя Казанской иконы Божией Матери (по другому её можно назвать Казанско-Богородской), что строилась она целых девять лет, начиная с 1895 года, что была она одна из самых "основательных" церквей в округе, построенная в, так называемом, "византийском стиле", когда оконные и дверные проемы окантовывались белокаменной кладкой, контрастирующей с терракотовым цветом стен, что кирпич на стены производили тут же, в селе, сами месили глину, сами формовали и сами обжигали его в самодельной печи, что строительство церкви велось только в летние месяцы, что во время знаменитого рейда партизанской армии Блюхера в этом селе была двухдневная стоянка одного из отрядов этой армии и лагерь его был разбит как раз возле самой церкви, что была она закрыта, как и все остальные храмы в Уфимской епархии в тридцатые годы и использовалась местным колхозом (а впоследствии совхозом "Заречный") для различных хозяйственных нужд и даже мельница как-то была устроена в её стенах, что на церкви этой стоит с конца тридцатых годов "печать НКВД" (об этом чуть позже). Уже в постсоветское время, когда бывшие здания церквей и храмов стали возвращать Русской православной церкви, выяснилось, что восстанавливать её не планируется, здание это по-прежнему ничьё и никаких перспектив того, что на Казанско-Богородской церкви села Емашево вновь зазвонят когда-нибудь колокола - нет...
Вроде бы всё ясно с историей этой церкви в этом селе - она точно такая же, как и во многих других русских селах в наших краях. Сначала поселились на месте будущих сел и деревень первые поселенцы, как "припущенники" на вотчинных землях башкир - начиная с конца семнадцатого века. Ни о каких церквях в ближайшие сто-сто пятьдесят лет и разговору не было - выживали только, на ноги становились. Потом народу добавилось - после реформы 1861 года об отмене крепостного права. Ну, а первые церкви начали строить только с середины девятнадцатого века, причем все они были деревянными. А уже затем, ближе к началу двадцатого века пришел черед церквей основательных, каменных. Так было в селе Суслово, так было и в нашем Сахарово, где церковь была построена в 1895 году, в селе Старонакаряково (оставшееся с деревянной церковью), Исключение составляет только село Новотроицкое, где каменная церковь была построена уже в сороковые годы девятнадцатого века. Ну, так и село это было самым богатым в Бирском уезде, могли его жители позволить себе такую роскошь - каменный храм, построенный одним из первых в округе.
Но так ведь и Емашево было не из бедных селений. С начала девятнадцатого века, когда во всю  уже пошло движение по новому почтовому тракту, проходящему по этому селу, оно быстро стало экономически развиваться - росло количество жителей, благосостояние их крепло. Неужели здесь весь девятнадцатый век могли обойтись без своей церкви, ведь строительство Казанско-Богородской церкви началось только в 1895 году? И еще был один неразрешимый вопрос - почему местные жители, как и население окрестных деревень - Уржумово, Тургенево, Сюнеево - празднуют Михайлов день, как свой престольный праздник? Не было ли в Емашево раньше другой церкви, посвященной этому святому? И оказалось - была!
Михайло-Архангельский собор был освящен в Емашево еще в 1842 году, это был самый первый храм в ближней округе. Был он деревянным, стоял ранее в Бирске, разобран и перевезен оттуда. На ближайшую четверть века, вплоть до того, как в Суслово была в 1867 году построена своя, тоже деревянная, церковь, Михайло-Архангельский собор стал единственным центром духовной жизни всех русских селений, стоящих здесь, в долине Бири, на протяжении десятков километров. Перезвон его колоколов с высокой колокольни несся далеко и вверх, и вниз по долине реки, причем звонили колокола не только в положенное время церковных служб. В случае пожара, наводнения, другого какого бедствия, когда нужно было срочно оповестить и собрать народ - набатный звон колоколов был для этого сигналом, не услышать который было невозможно. Да и в сильные зимние вьюги, когда за стеной летящего снега не видно далее десятка метров, колокол с церкви тоже не молчал - короткими редкими ударами ориентировал застигнутого пургой в дороге путника. Так было предписано даже законом - бить специальным набатом в пургу, до самого её окончания...
Интересная особенность - недалеко от Емашево, ниже по реке, расположено село Суслово. Сейчас здесь церкви нет, но в истории этого села были церкви, и тоже две - деревянная, как уже упоминалось, 1867 года постройки, и каменная, годом завершения строительства которой стал 1898 год, освящена она была тоже в честь иконы Казанской Божией Матери, как и емашевская церковь, строить которую начали на год позже сусловской. Так вот - сусловская церковь была очень похоже на емашевскую, вернее, наоборот - емашевская на сусловскую, так как та была не намного, но старше. Емашевскую церковь строили долго - девять лет, в Суслово же справились за четыре года. Почему так случилось, что и названия у церквей одинаковые, и внешне они - по крайней мере, по форме куполов и колоколен - очень схожи? Случайно ли так вышло, или по замыслу? Не знаю. А судьбы у сусловских церквей такие - первая деревянная сгорела за год до окончания строительства каменной церкви - в 1897 году. Каменная же Казанско-Богородская, 1898 года постройки, была закрыта в 1937 году, а затем, простояв почти тридцать лет, была в 1965 году разрушена, причем для этого её пришлось взорвать, так как иным способом стены разрушить не удавалось...
О факте существования двух церквей в Емашево автор знал ранее, но вот только совсем недавно удалось увидеть реальное подтверждению этого - в одной из социальных сетей, где кто-то из местных жителей (или их потомков, живущих уже в ином месте) выложил уникальную фотографию, на которой видны сразу две церкви, стоящие рядом. Старый деревянный Михайло-Архангельский храм и новую, только что открытую, Казанско-Богородскую кирпичную церковь. Качество снимка, конечно, не очень - но всё равно, это находка для людей, интересующихся историей края! Видна колокольня новой церкви, её купол с кровлей, за ней - силуэты старой церкви и тоже видно, какими были её формы. Фотография сделана в 1906 году, в августе, снял ее, как гласит надпись, "учитель В.В.Грачёв". То, что еще в начале прошлого века в Емашево уже были люди, владеющие техникой фотографирования - тоже говорит о многом. В Мишкино, например, первые снимки села датированы только концом тридцатых годов, более ранних пока не выявлено. А что стало с первой деревянной церковью в Емашево далее, после того, как был открыт новый храм - не ясно. Разобрали её, или, может быть, подремонтировав, снова где-то поставили на служение людям - не знаю...
В разрушенном здании емашевской Казанско-Богородской церкви на окнах сохранились кованые решетки, изготовленные в классической форме "монастырской вязи" - в виде вертикальных ромбов, перехваченных в местах соединения хомутами. Тонкая и ответственная работа - и ведь все ковано "на горячую", никакой сварки, никакой "холодной ковки", как сейчас гнут холодный металл на специальных станках, ничего этого же не было - все это работа руками, когда каждый сантиметр заготовки нужно было накалить в горне, а затем отковать на наковальне, придав нужную форму. А соединить все гнутые заготовки затем в одно полотно лишь хомутами - это же какая трудоемкая работа! Интересно - где ковались эти решетки? Заказывали, наверное, в специализирующихся по художественной ковке кузницах - в Бирске или Уфе. Вряд ли деревенские кузнецы, не имеющие подобного опыта, могли изготовить качественно такие своеобразные изделия. А решетки нужны были обязательно - история ограбления церквей берет свое начало сразу же, как только они стали возводиться, с первых же веков после крещения Руси. Как только появились храмы, появилось и "святотатство" - то есть дословно "похищение святынь" по-старославянски. Воровство из церквей всегда было заманчивым делом для людей, не имевших никаких моральных принципов - большой проблемой это является, кстати, и сейчас. Иконы, церковная утварь, священные сосуды, библии в богатых окладах - многие из этих вещей, как раньше, так и теперь, - стоили и стоят очень дорого. Вот поэтому крепкие двери с запорами, решетки на окнах, ограды вокруг церквей были важным составляющим в строительном ансамбле этих зданий, что, впрочем, не всегда могло уберечь их от "святотатства", как и суровые наказания в Российской империи, предусмотренные за подобные деяния. Даже слово специальное было, означающее церковных воров -"коклюшники". А при исповедях обязательным был вопрос - "Церковь или монастырь крадывал?". Так что явление это - ограбление церквей - было делом достаточно частым и являющимся постоянной головной болью и священников с церковнослужителями, и всего прихода...
Спутник села Емашево - деревня Уржумовка или Уржумово, так это селение проходит в разных документах. Разделяла эти два населенных пункта только река Бирь. Ну, еще и граница, которая по этой реке проходила. Уржумово одно время относилось к Мишкинской волости Бирского уезда, а Емашево относилось к другому уезду - Уфимскому. Но это было единственное, что у этих сел было разное. Уржумово тоже было достаточно крепким в экономическом плане селением, здесь в конце девятнадцатого века было около ста домохозяйств, бакалейная лавка, две кузницы, красильня и две мельницы. В Михайлов день (21 ноября по новому стилю) - в свой престольный праздник, который здесь почитали после Пасхи и Рождества третьим по значению, здесь были настоящие народные гуляния, да еще и не на один день. Престольный, или по-другому, храмовый праздник - это праздник в память святого, во имя которого освящён храм или придельный престол храма. В каждом приходе были свои храмовые праздники и выпадали они на разное время года. У прихожан емашевской церкви время для праздника было самое хорошее - полевые работы закончены, часть хлеба обмолочена, скотину уже можно резать, холода на дворе, так что было, чем праздник встретить. К нему готовились заранее, наводили порядок в домах и во дворах, готовили, пекли, жарили и парили всё, что было доступно. Главными блюдами были, конечно, пироги - с мясом и рыбой, с картошкой, с ягодами, а также различные курники, шаньги. Варили много мяса, холодца, который назывался тогда студнем, пекли блины, запасались и "вином" - без него что за праздник? Собирались по несколько семей, пили, ели, пели и плясали под гармошку да балалайки. Но все это уже после всех положенных в этот день ритуальных действий - литургии в церкви, крестного хода после неё. А еще за несколько дней до праздника священник уже начинал ходить по домам прихожан и служить молебен перед образом храмового святого. В Емашево, в Тургенево, в Лежебоково, в Сюнеево, в Уржумово - везде нужно было побывать, а селения были немалые, в каждом по 400 - 500 человек проживало. В Михайлов день здесь заранее договаривались об очередности праздника - в один день гуляли в Емашево, в другой в Уржумово, в третий - в Тургенево. Но это не всегда, а только в хорошие, урожайные годы - жизнь крестьянина не всегда зависит только от его собственных усилий и трудов. "Обнадежлива весна, да обманчива" - не зря сказано. Только осенью, убрав урожай, вырастив скотину, продав излишки, сделав необходимые запасы на зиму - только тогда мог крестьянин вздохнуть спокойно и решить, что "...год был хороший, со всем управились..."
Емашево, кстати, имело в старое время и второе название - "Сатаниха". Оно встречается в документах наряду с первым. Это бывало раньше. Например, наше Старомокрушино имело второе название - "Троицкий", а Брюховка была известна еще, как "Вязовская". С чем это связано, не знаю, но причины, видимо, какие-то были.
А теперь о "печати НКВД", стоящей на стене емашевской Казанско-Богородской церкви. Я её обнаружил здесь только летом 2021 года, хотя бывал в этой церкви и ранее, но почему-то на глаза она не попадалась, хотя слышать о ней приходилось. Это металлическая блямба диаметром в 8-10 сантиметров, вбитая, а затем замурованная в кирпичную кладку стены правее главного входа невысоко от земли. На ней надпись "ГУГСК НКВД СССР" и цифры. Что же это? Раньше приходилось встречать в интернете упоминания о таких знаках на старых церквях и предположения об их назначении тогда разные выдвигались. Одно даже звучало так - это, мол, знак того, что здесь было место содержания заключенных, отдельный лагерный пункт. Все это требовало разъяснений - что же это за "печать" такая, может, действительно, что-то с репрессиями тридцатых годов связано? Ведь НКВД в первую очередь такие ассоциации вызывает у многих людей. Но нет, оказалось всё не так драматично. "ГУГСК НКВД СССР" - это Главное управление геодезической съемки и картографии, которое входило в состав наркомата внутренних дел с 1935 по 1938 год. И эта «печать НКВД» - просто геодезический знак, большой чугунный стержень с плоской головкой, который вбивали острием в кладку. Таких знаков по всей стране было установлено тогда тысячи и все они являются частью одной нивелирной сети, работа по прокладке которой началась еще во второй половине девятнадцатого века и продолжилась уже в советское время. Одна из таких "печатей" стоит, кстати, на одном из старых каменных мостов на том же почтовом тракте, что и Емашево - только возле Калинников. Для чего эти отметки нужны, понятно - это создание единой системы координат и высот по всей стране. Кстати, все элементы нивелирной сети стоят на учете в Роскартографии и находятся под охраной государства...
Кроме церкви, есть в Емашево еще достопримечательности - мост через Бирь, например. Сегодняшний мост стоит здесь уже сорок лет, возводили его военные строители в начале восьмидесятых. До этого мост здесь был старый, деревянный, до сих пор в воде видны остатки его свай. А вот какой здесь был мост еще ранее - и был ли? Вопрос интересный. Когда начали строить Бирский почтовый тракт, прошедший как через это село, так и через наше Мишкино, в последнем возвели мост через Иняк на высоких опорах, облицованных камнем, которые прекрасно сохранились до сего времени и находятся сейчас уже под новым железобетонным мостом. Строители нового моста в начале девяностых оставили эти опоры не потому, что те являлись материальными свидетельствами архитектуры прошлого и единственными артефактами из истории Мишкино восемнадцатого века, как я предполагал ранее, а просто потому, что элементарно не смогли их разрушить, даже при помощи всей своей современной техники. На первой опоре (южной) видны следы их попыток разрушить её, но сделать это им, к счастью, не удалось. Так и оставили всё, как есть, согласовав это с республиканским начальством. Ну, ладно, с мишкинским мостом всё ясно - он был. Но что было в Емашево в это время - в конце восемнадцатого века, когда почтовый тракт был здесь завершен. Никаких свидетельств, что в те времена был здесь построен каменный мост, нет. Да и река здесь, не в пример нашему Иняку, широкая, вряд ли в те годы могли решиться на постройку такого большого моста из камня. На больших реках тогда на почтовых и коммерческих трактах устраивали "перевозы" - паромные переправы. Такая переправа была, например, устроена в Дуванее через Белую, так как эта дорога шла тогда от него к Уфе по левому берегу. Ну, а что было в Емашево - может, мост был деревянным? Или был оборудован "перевоз"? Может, просто бродом обходились, или комбинацией того и другого, например, по большой воде весеннего паводка был устроен "перевоз", а в обычное время брод. С другой стороны в весеннюю распутицу на лошадях не очень попутешествуешь - дороги рухнули. Но опять же - дорога эта, почтовый тракт, ведь уже камнем была вымощена именно для этих целей - чтобы путь был в любое время года. В общем, с мостом никакой ясности нет - когда был здесь построен первый, с самого начала, как закончили строительство этого тракта, или много десятилетий, или даже столетий, спустя - не ясно...
Село Емашево в своей округе было не только экономическим, духовным и культурным центром. Более двухсот лет за свою историю оно было и официальным административным центром. С 1782 по 1796 годы оно было центром Емашинской волости Бирского уезда Уфимской области Уфимского наместничества Российской империи. Затем до 1865 года это село - центр Емашинской волости Бирского уезда Оренбургской губернии. Далее до 1907-го года - центр Емашинской волости Бирского уезда Уфимской губернии. Ну, а затем уже вплоть до 1922 года - центр Павловской волости Бирского уезда Уфимской губернии сначала Российской империи, а потом РСФСР. С 1922 по 1930 годы - центр Емашинского сельсовета Пономарёвской волости Бирского кантона Автономной Башкирской Советской социалистической республики. С августа 1930 года по 2004 год - центр Емашинского сельсовета Бирского района сначала БАССР, затем Республики Башкортостан. Ну, а теперь это просто маленький населенный пункт, входящий в Осиновский сельсовет Бирского района. Население за последние сто лет сократилось в десять раз - по данным 2010 года здесь проживало всего около полутора сотен человек. Грустно, это, конечно...
Главная улица села носит имя Антипина, есть такая улица и в Бирске. Кто же этот человек? Филипп Лукьянович Антипин родился здесь же, в Емашево. Несмотря на молодые годы, успел повоевать в гражданскую войну. В мирное время работал затем в промысловых артелях, а с тридцатых годов стал даже председателем в одной из них. В Красную Армию призван в октябре 1942 года. Провоевал полтора года, был награжден орденом Красной звезды. В марте 1944 года погиб при форсировании реки Южный Буг. За подвиг, совершенный в этом ночном бою, сержанту Антипину было присвоено звание Героя Советского Союза. Похоронен в братской могиле...
Вот такая судьба у Емашево, бывшего когда-то практически нашим соседом. А что ждало бы Мишкино, выбери в 1930-м году для вновь образованного района те люди, что были на это уполномочены, центром другое село - не известно. Но нам повезло...

Из книги "Мишкинские рассказы",
второй том
На фото: два храма рядом, строящаяся кирпичная Казанско-Богородская церковь, и деревянный храм Михаила Архангела. Конец 19 века. Емашево, Емашинская волость, Бирский уезд, Уфимская губерния.