Я поведу тебя в музей...

                «Я поведу тебя в музей…»

   «Сказала мне сестра…», - продолжили все мои одногодки и последующие лет, этак, на десять – пятнадцать, родившиеся позднее, и «на автомате», протараторившие ещё две-три, а то и больше, строфы этого стихотворения Сергея Михалкова, ставшего в те время чуть ли не гимном при переходе из октябрятской в пионерскую сущность

      Удивительно, но это стихотворение написано в год моего первого знакомства с Русским музеем и вообще с музеем в частности, а именно в 1949.

        Как это было?

     Небольшое отступление,- наша учительница Александра Александровна, прожившая в нашей 198-ой школе всю тяжелейшую блокаду Ленинграда и не прерывавшая обучение немногочисленных учеников (в школе была своя котельная и часть здания отапливалась), сохранивших силы для посещения школы, к сорок девятому году поимела полноценный класс в количестве сорока одного человека, среди которых числился и я. За одной партой сидели по три ученика, не толкаясь, и ещё оставалось место.

        Днём раньше Александра Александровна предупредила, чтобы мы пришли в школу без портфелей и учебников, на не забыли мешки под галоши. «Завтра мы пойдём в музей»: сказала она.

        Дома я спросил у мамы, что такое «Музей»? Подумав, она сказала: «Там ты увидишь то, что больше не увидишь нигде». 

       Был конец сентября, привычно моросил дождь, мы были в «осенних пальто» (были ещё и зимние), кепках и, разумеется, в галошах,
которые так любили Крокодил, его жена и их сын Тотоша  из сказки Чуковского «Телефон». Александра Александровна достала из сумки белую бельевую веревку с массой петелек и начала нас пристёгивать к ней, в силу своей мелкости я оказался в последней паре. На многострадальный хлястик (отрываемый «с мясом» в игровых забавах) моего пальто был привязан большой красный бант, сама она взяла в руку передний край верёвки, в другой подняла вверх красный флажок, верный спутник на демонстрациях во все праздники. Мы тронулись в путь, пересекли Старо - Невский и встали на трамвайной остановке. Подошёл трамвай, и мы начали посадку цепочкой в одну дверь. Некоторых учительница поднимала на ступеньку, я справился сам. Посадка длилась долго, но кондуктор нас не торопила. Билеты нам не брали, преимущество возраста, для большинства это была поездка в неведомые дали, я, наоборот, вёл комментарий по всему пути следования, поскольку со своим двоюродным братом Сашкой мы «пешодралом» (малышей без сопровождения взрослых не пускала кондуктор) добирались до дома книги (сейчас Дом Зингера), где можно было прочитать тоненькую, понравившуюся по названию, книжицу и приобрести аналогичную за 3-5 копеек уже домой.

        Прибыли на место и пошли к памятнику А. С. Пушкину, здесь Александра Александровна сделала остановку и предложила почитать стихи поэта. Я, впервые перед публикой (весь класс), «с выражением» прочитал «У Лукоморья…», выученный ещё в интернате. Одноклассники оторопели; не столько от стихов, сколько от моих ужимок и жестикуляций, кто-то был на грани истерики. Учительница сняла напряжение, прочитав «Зимнее утро» и, не искушая судьбу, продолжила движение к шикарной входной лестнице.
       
       В гардеробе разделись, про билеты не знаю, но денег у меня не было. Войдя в первый зал, мы поняли почему галоши были упомянуты отдельно. Таких полов никто из нас не видел. И, если театр начинается с вешалки (узнал несколько позже), то музей начинается ещё проще с полов, дверей, стен, т.е. с вещей обычных, но необыкновенно красивых.

        Это ощущение от первого посещения музея, буквально «один в один» повторили моя внучка Даша, которую в шестилетнем возрасте я повёл в Эрмитаж. Парадная лестница и двери между залами настолько поразили её воображение, что мои последующие попытки привлечь её внимание к мастерству Рембрандта, Рубенса и прочих столпов живописи успеха не имели.

         Наша учительница была мудрой и сразу повела нас к картинам, которые могли быть нам знакомыми по сказкам нашего детства. Залы картин Виктора Васнецова с «Алёнушкой», «Богатырями» и «Серым волком» навсегда сделали его моим самым любимым художником. Затем пошли не менее доступные пейзажи Шишкина, Поленова, Саврасова, картины которых украсят обложки наших будущих учебников.

       Именно с этого визита я полюбил живопись и, разумеется, Русский музей, визиты в который стали нормой жизни по сегодняшний день. За последние 20-30 лет я не пропустил в нём, павильоне Бенуа и Инженерном замке ни одной выставки.

       P.S. А мама была неправа, я увидел в музее картину Константина Маковского «Дети, бегущие от грозы», репродукция  которой в роскошной раме висела в нашей комнате  на Миргородской и до сих пор висит на стене гостиной в моей квартире.