Ритины истории. История 10. Учёба в первом классе

 
   Продолжаю  знакомить читателей с Ритиными историями. В этом рассказе Рита вспоминает о том, как она во время эвакуации стала школьницей-первоклассницей в далёком уральском посёлке Кузино.

   "В восемь лет я пошла в школу. К тому времени я уже читала, писала печатными буквами и умела считать, поэтому учиться мне было легко.  Нашу учительницу звали Смоленцева Евгения Павловна. Она была женщина среднего возраста. Нервы у неё были не в порядке, т.к. она постоянно сильно кричала на нас, и лицо у неё в это время становилось красным, как  свёкла.  Все дети её боялись. Но на меня она не кричала. Я была  на год старше всех детей в классе, хорошо подготовлена мамой к школе, всегда хорошо отвечала на уроках. Оценки нам ставили не цифрами, как сейчас, а писали словами -  отлично, хорошо, посредственно, плохо, очень плохо. Обычные школьные тетради были у нескольких человек в классе, т.к. в нашем посёлке их в продаже не было или были, но очень редко. Когда мама ездила в командировку в Свердловск, она покупала нам тетради и прочую школьную мелочь. Остальные дети писали на старых журналах.  Каждая семья выписывала тогда газету и какой-нибудь журнал типа «Большевик» …  …. Вот старые прочитанные журналы и служили тетрадями для учеников.  Родителям приходилось чертить на страницах журнала прямые и косые линии, таким образом готовить «тетрадь» для письма.  Помню, как мы на уроке письма учились писать заглавную букву И. Я в своей настоящей тетради очень старалась написать эту красивую букву.  Мне казалось, что я написала исключительно хорошо. А когда получила тетрадь с оценкой, расстройству моему не было конца –  за работу я получила «посредственно», т.е. «3». До сих пор не согласна с той оценкой «3»!  Я решила протестовать. Взяла у мамы на работе старый журнал, сама расчертила его линиями и несколько страниц исписала заглавными буквами И.  Эту самодельную тетрадь я сдала на проверку
вместе со всеми  тетрадями учеников 1 класса.  Свою проверенную тетрадь я получила  с оценкой, написанной красными чернилами – «Молодец, отлично!» Я помню своё чувство полного удовлетворения -  я доказала Евгении Павловне, что она неправильно поставила мне «посредственно» за предыдущую работу с буквой И. Свою первую тетрадь по письму со злосчастной  оценкой «посредственно» я хранила не одно десятилетие. А в один  из переездов она потерялась! Я очень жалею об этом!

 
   Произошёл  со мной ещё один забавный случай. У нашей учительницы Евгении Павловны  были очень чёрные брови. Мне это нравилось, и я захотела  себе такие же выразительные брови,  но чем навести  брови, я не знала. Дома я нашла обмылок  туалетного мыла розового цвета. Обмылочек был совсем маленький и очень сухой. Я взяла его в школу. Мне очень хотелось  хоть чем-то быть похожей на учительницу. И вот на уроке чтения, пока учительница нам что-то читала,  я стала тихонько натирать себе брови.  Когда Евгения Павловна закончила читать и посмотрела на меня,  она испугалась! Она видимо не могла понять, что с моим лицом. Моя мама работала в школьной библиотеке, и учительница отправила меня к маме. Я побоялась, что мама будет меня ругать и решила смыть брови. В школьном коридоре стоял бак для питьевой воды, и на цепочке висела жестяная кружка. Но воды в баке  не оказалось, лишь  остатки на самом дне. Этими остатками воды я начала смывать свои брови.  Мыло превратилось в пену, пена полезла в глаза и я заорала  на всю школу.  Из библиотеки выскочила мама, услышав мой вой. Из классов выбегали учителя. Одним словом, переполошила я всю школу!


   В годы войны с питанием было очень трудно. Хлеб и все остальные продукты мы получали по карточкам, а нормы  на одну карточку были маленькими. Поэтому в школе нас кормили. Хотя это трудно  назвать кормёжкой, но всё же это был бесплатный перекус. На большой перемене мы застилали  парту кусочком газеты, и учительница раздавала нам по чайной ложечке сахарного песка и по маленькому кусочку чёрного хлеба. Мы макали хлеб в сахар и ели. Это было очень вкусно! Был у нас в классе мальчик – маленький и худенький. Родителей у него не было, и жил он со старенькой бабушкой.  Когда в баночке с сахаром оставались какие-то крохи песка, а на тарелке кусочек хлеба,  Евгения Павловна всегда отдавала эти остатки  худенькому мальчику. Учительница жалела его, и эта жалость  передалась всем ученикам первого класса.  Дети иногда приносили в школу перекусить то печёную картошку, то картофельную лепёшку. Все старались поделиться с этим мальчиком. И я просила у мамы что-нибудь из съестного, чтобы  угостить этого ребёнка.  А мальчик был очень тихий и печальный. Видимо потеря родителей было недавней, и он ещё не мог отойти от этого горя".