Сценарий Возрождение было возможно синопсис

СИНОПСИС

Адаптированного киносценария «Возрождение было возможно»


Турция. Начало зимы 1914 год. В долине между гор раскинулся маленький городок Шабин-Карахисар без почты и телеграфа. Городок разделён на две части. Влево от базарной площади - армянская часть с двумя церквами: большая каменная - на возвышенности, неподалеку от гранитной горы, а маленькая, с искривленным крестом, - внизу, у кладбища.
Справа расположились немногочисленные государственные учреждения: канцелярия уездного начальника, городская управа, суд и караульное помещение полицейских. Тут же начиналась турецкая часть. Там простора было хоть и побольше, но сами турки, за редким исключением, живут плохо, ютились в глинобитных лачужках, в узких, грязных закоулках, влачили жалкое, полуголодное существование. Над турецким кварталом возвышаются минареты многочисленных мечетей, откуда муэдзины пять раз в день приглашают правоверных сотворить намаз.
Армяне занимаются главным образом скотоводством, используя узкие полоски меж скал для разведения садов и виноградников. Они стараются жить обособленно, просто не замечать все турецкое - власть, законы и суд, - как будто бы их нет вовсе.
Среди армян и турок Шабин-Карахисара немало добрый друзей, которым с годами приходится всё больше скрывать свои дружеские отношения, во избежание порицаний, в основном, со стороны духовенства.

ЭПИЗОД-1

В школе происходит инцидент, связанный с учителем муллой, который не скрывает свою неприязнь к армянам, как христианам. Смпад Манукян, сын богатого армянина, закладывает директору об акте по издевательству над муллой со стороны Мурада, Качаза и Мушега. Директор школы вынужден удалить Мурада со школы на одну неделю.

ЭПИЗОД-2

В школе происходит инцидент, связанный с учителем муллой, который не скрывает свою неприязнь к армянам, как христианам. Смпад Манукян, сын богатого армянина, закладывает директору об акте по издевательству над муллой со стороны Мурада, Качаза и Мушега. Директор школы вынужден удалить Мурада со школы на одну неделю.

ЭПИЗОД-3

Обстановка в городке накаляется. На выборах нового Старейшины армянское население делится на два лагеря. Сторонник меньшей части, богача Марутяна, ранит в руку Гукаса.

ЭПИЗОД-4

Зима затягивается. Горы по-прежнему были покрыты снегом.  На долину надвигается беда: иссякают запасы корма. Попросить людям в долг корма больше не у кого, кроме, как у богача Манукяна. Манукян не соглашается отдавать корма, кроме, как продавать. У людей денег нет. На вселенском сходе решают весь корм распределить так, чтобы хоть как перезимовать. У кого есть излишек делятся с соседом. Гукас собирается караван перевалить через горы и доставить в течение недели корм для скота с другого склона, где кормов в достатке. Что в итоге и спасает от гибели всю живность армян города.
После избиения племянника Манукяна-Погоса, в полицейском участке городка турки –начальники офицеры, злорадствуют тому, что армяне враждуют между собой, разделившись на два лагеря. Но они планируют собирать материал не без помощи лавочника-богача армянина Манукяна, против Гукаса, как они думают- предводителя армян.
После ухода каравана Гукаса, в город прибывает турок, видный сановник и депутат турецкого меджлиса, с армянином, членом легитимно действующей партии дашнаков, тоже депутат меджлиса, с агитационной поездкой по восточным вилайетам с целью примирить армян с турками. Их, вместе с каймакамом, молодым писарем Мустафой, секретарём местной легальной организации дашнаков Каракашом, гостеприимно принимает Манукян. У дома Манукяна собирается толпа зевак,- чабанов, охотников. Почуяв неладное мясник Хачик считает своим долгом предупредить Манукяна, чтобы тот не заигрывал с турками и дашнаками против армян городка.

 
ЭПИЗОД-5

Наконец горы сбросили свой белый покров и уже покрылись кое-где зеленью. Караван Гукаса отправляется в очередной путь в далёкие края. Манукян жалуется отцу Гукаса за притеснение сына Смпада их внуком Мурадом и его друзьями. Бабушка Мурада жалуется мужу на Мурада, демонстрируя острые ножи, которые Апет подарил Мураду.
В начале марта дожди прекращаются. Вся долина, залитая солнечными лучами, покрыта пышной зеленью. Школа закрыта на летние каникулы.  Семья Гугаса – дед, бабушка, Мурад, Сирануш и Аместуи прибывают в дальние сады.
Однажды, услышав крики от помощи, обогнув плетень, Мурад с дедом видят, как сыновья Османа тащат за руки Сирануш. Упираясь ногами в землю, она изо всех сил пытается вырываться. Белое покрывало сползает с ее головы.
Дед с ходу налетает на Али и сбивает его с ног. Не останавливаясь, он бежит за вторым. Мурад догоняет и цепляется в его широкие шаровары. Ахмет, держа одной рукой Сирануш, другой колотит Мурада по голове. Догнав Ахмеда, дед со всего размаха бьёт его по лицу. Ахмед выпускает Сирануш. Сирануш по настоянию деда бежит домой.
Ахмет вскакивает, кидается к старику и всаживает ему кинжал в спину. Слабо вскрикнув, дед пластом валится на землю.
Пролежав дней десять в постели, дед умирает. После его похорон вся семья, не дожидаясь конца лета, возвращается в город.


ЭПИЗОД-6

Слухи, тревожные, пугающие, ползут по горным пастбищам. Где-то далеко неведомые народы начали войну между собой. Кто с кем и почему воюет, никто не знает. Армяне боятся одного: как бы турки тоже не начали войну.
Звездными ночами, собравшись у дымящих костров, загорелые, умудренные опытом старики чабаны подолгу толкуют о войне. До городка доходят слухи о том, что «турки объявили войну всем государствам: «французам, англичанам, русским, да еще кому-то».
В городок приезжает делегация во главе с уездным начальником-турком в сопровождении бинбаши-турка и двух полицейских турок. Уездный начальник официально сообщает о вступлении Турции в войну и призывает всех правоверных записаться в армию.
Весна-лето 1914 года. Турция вступает в войну с Англией, Францией и Россией. Власти начинают призывать в армию и армянское население, но армяне повсеместно уклоняются от призыва. Те, у кого есть деньги, подкупают чиновников и врачей призывных комиссий, разными путями добывают себе белые билеты. Бедные просто не являются на призывные пункты, попавшие же в армию при первой возможности удирают, на всякий случай захватив с собой оружие. Все горы, окружающие долину, заполняются беглецами-дезертирами. Они живут в неприступных пещерах, а чабаны снабжают их продовольствием.
В городе тоже скрываются много беглецов. В каждом доме армянского квартала устроены подземные тайники, сообщающиеся между собой подземными ходами. На улицах по целым: дням караулят женщины и дети. При малейшей опасности они дают сигнал, и беглецы прячутся в этих тайниках. Жандармы опасаются заглядывать в армянскую часть города по ночам.
В городок возвращается караван Гукаса. Обстановка тревожная. Армяне опасаются, что может случиться непоправимое, как в 1896 году, во время султана Гамида, когда точно так же был пущен в ход весь арсенал обмана и провокаций, чтобы отвлечь внимание турецкого народа, доведенного до грани гибели, от внутренних дел разваливающейся Оттоманской империи и направить гнев простых людей против армян, которые и не скрывали свою неприязнь к властям империи…
В город прибывают жандармы и аскеры, которые принимаются проводить обыски в домах армян. Не обходят они и дом Гукаса. Друзьям-Мураду, Качазу и Мушегу, удаётся спрятать оружие, которое привёз караван Гукаса.
С каждым днем обстановка усложняется. Местные власти бесчинствуют на каждом шагу. Армянам стоит больших трудов обходить их многочисленные провокации. Власти понимают, что армяне явно не хотят помогать им в войне против русских, более того — они видят, что армяне с нетерпением ждут прихода русских войск. Власти подбивают народ на вражду и распри, муллы разжигают религиозный фанатизм толпы и призывают к убийствам неверных.
По воле хозяев каравана, Гукас, наказав Апету быть предельно осторожным, не поддаваться на провокации, стараться выиграть время, в надежде на то, что русские «не за горами», с караваном и товарищами-караванщиками, в т.ч. греком-Яни Теоредисом, отправляются в путь.
Гукас с товарищами и родными делится своими опасениями касательно желания новых правителей- Талаата, Энвера и Джемала как-то отвлечь внимание народа от поражения на русском фронте и все свалить на армян. Обещает скоро вернуться с оружием, ибо, всё идет к тому, что, ничего не останется, как сопротивляться до последнего….

ЭПИЗОД-7

На общем сборе директор школы объявляет, что занятий в школе больше не будет, здание школы нужно для военных нужд. После чего ученики начинают петь антиправительственную песню. Офицер-турок в бешенстве.
Мурад, Мушег и Качаз становятся очевидцами, как жандармы убивают молодого армянина-учителя истории и арестовывают других учителей-армян, в т.ч. и директора школы.
По дороге к дому Апета, для передачи ему записки от возлюбленной Сирануш, Мурад становится свидетелем бесчинств жандармов в домах армян.
Встретившись с Апетом Мурад узнаёт, что старшие армяне задумали некий план по защите армян городка, если жандармы начнут бесчинствовать и дальше.

ЭПИЗОД-8

В городок прибывает полк аскеров, во главе с командиром полка, который даёт приказ унтер-офицеру и двум аскерам пойти в армянский квартал и без пятидесяти барашек, пяти быков, крупы на довольствие полка не возвращаться.
Качаз пытается защитить семью Мазманяна от бесчинств унтер-офицера и двух аскеров, становится свидетелем, как унтер-офицер из револьвера убивает жену Мазманяна.
Манукян осуждает армян за то, что они довели ситуацию до того, что аскеры убивают армян. Решают пойти к каймакану и начальнику полиции, чтобы договориться не трогать армян.
Выпроводив женщин и детей, Хачик со своими людьми занимает ущелье, чтобы удержать аскеров в случае, если они вздумают преследовать их в горах. У аскеров нет времени преследовать беглецов. Они занимаются грабежом и убийствами оставшихся в городе. До поздней ночи аскеры громят армянские кварталы. На следующее утро они, свернув палатки, уходят из города под звуки торжественного марша, словно одержали крупную победу над врагом.
После ухода аскеров армяне возвращаются в свои разграбленные дома, многие из которых вообще разрушены или сожжены. Разрушен и дом Апета. Апет на свидании с Сирануш клянётся ей в любви и обещает защитить её, родных и близких, чтобы ни было.
Однажды вечером возвращается Гугас, обросший, оборванный, один, без каравана. Выясняется, что он еле спасся, когда на дороге на караван напали жандармы и всех людей перебили, за исключением греков.
Ночью Гугас с товарищами собираются в крепости, которая находится на склоне горы.
В дом Гукаса вырываются сыновья Османа. Мурад пытается выбежать за помощью. Около дверей один верзила, ударом по голове сбивает его с ног. В доме, кроме Сирануш, никого нет. Ахмет и Али похищают Сирануш.
В городке начинается стрельба. Жандармы на ходу расстреливают всех попадающихся им на глаза. Потом обливают дома армянского квартала керосином и сжигают их.
Мурад бежит в крепость за помощью. Отряд Хачика удаётся вытеснить толпу лавочников-турок, босяков-турок и немногочисленные группы полицейских и жандармов из квартала. Вскоре подходят и другие вооруженные отряды. Объединившись, они идут на турецкий квартал, захватывая казарму и тюрьму. Арестованных учителей и директора армянской школы освобождают. В казармах захватывают много винтовок и патронов. К вечеру город целиком переходит в руки вооруженных армян. Уцелевшие жандармы и чиновники спешно удирают из города.
Ранним утром на город двигаются аскеры из близстоящих гарнизонов. Удержать город, выстоять против частей регулярной армии немыслимо, и около пяти тысяч женщин, детей и стариков под охраной четырехсот вооруженных людей поднимаются на гранитную гору в крепость, чтобы укрыться за ее стенами.
Все, что можно было взять с собой, берут. Туда же угоняют уцелевший скот. Забирают также муку из амбаров Манукяна, который после долгих колебаний, поднимается со всеми в крепость.
Всю ночь Апет с товарищами ищет Сирануш, но нигде не находят ее. Не находят и сыновей Османа.
Аскеры пытаются с ходу штурмовать крепость, но после трехчасовой перестрелки и неоднократных атак откатываются обратно и осаждают крепость по всем правилам военного искусства.
Караванщик Гукас становится душой обороны, и люди беспрекословно подчиняются его приказам.
Гугас следит за всеми работами, подбирает и назначает командиров, спускается к бойцам в опорные пункты, даёт советы, организовывает отливку пуль, зарядку использованных гильз, находит время, чтобы подбадривать упавших духом женщин и стариков.
Старая крепость на гранитной горе вскоре становится неприступной...

ЭПИЗОД-9

Пожилой турок с турецкого квартала городка, выйдя на порог своей уцелевшей от пожара хижины, с тоской в глазах, долго смотря на развалины родного городка, на опустевшие луга, прислушиваясь к звукам печальной песни, доносившейся из осажденной крепости, размышляет, обращаясь к жене. «Почему люди грызутся между собой, словно хищные звери? Почему нашего доброго соседа, мясника Хачика, с которым я вырос вместе и провел столько приятных вечеров, загнали в крепость и собираются убить?»
Мурад встречается с друзьями –Ашотом, Качазом, Мушегом, в крепости. У Ашот мать и пятеро братьев и сестер убиты.
На седьмой день осады турки на горах против крепости начинают систематически разрушать из орудий и без того ветхие стены крепости. Народ, кто как, укрываются в ямах.
Положение осажденных с каждым днем становится все труднее. Начинается голод. Многие болеют. Старшина Мазманян выдаёт лишь по нескольку вареных бобов на человека. Голодные умирают молча, без жалоб и стонов. Никто не оплакивает близких, хоронят молча.
Взоры истощенных, худых, как скелеты, людей обращены на север, в надежде на то, что оттуда должна появиться русская армия.
Август 1914 года. Старая крепость, в которой ютятся армяне, которым удалось спастись от погромов, находится в осаде. Через несколько дней людей начинает мучать жажда. Дороги к колодцу охраняют аскеры, не щадя желающих подойти к нему. Повсюду трупы армян. Не успевают хоронить мёртвых.
Видя, что брат Васген умирает от жажды, Мурад отчаянно прорывается к колодцу. Вернувшись с водой, он застаёт на дороге мертвых мать и брата Васгена.
Гугас, большой, сильный, согнутый, закидывая могилу жены и сына землей, плачет без слез, только его губы чуть дрожат.
Гукас упрекает Манасяна, который не участвует в обороне крепости с оружием, в трусости, а Манасян оправдывается тем, что только дураки могут пойти против армии целого государства. 
Атаки турок, сопровождаемые бомбёжкой из орудий, становятся всё яростнее. Силы и боезапасы у армян становятся всё меньше, а погибших всё больше. Защищая осажденную крепость люди погибают целыми отрядами. На каждой позиции остаются по десять — двенадцать человек…

ЭПИЗОД-10

Защитники крепости сообщают Гукасу о том, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Ежедневно голод и болезни уносят сотни людей. Еды нет совсем, колодцы заняты турками, боеприпасы кончаются.
Мясник Хачик божится, что он убьёт своих детей и жену, а сам бросится со скалы.
Как-то утром выясняется, что ночью из крепости исчезли Манукян с Каракозяном, которые были посвящены в планы защитников в одном месте порвать оборону аскеров.
На двадцать седьмые сутки в полночь начинаются бои по прорыву. Часть вооруженных людей под командованием Апета ведёт отвлекающие бои в восточном направлении, а основные силы под руководством самого Гукаса начинают спускаться из главных ворот.
Турки понимают замысел защитников крепости. Подтянув к месту прорыва главные силы, они начинают в упор расстреливать спускающихся людей. Вскоре трупы преграждают дорогу, и живые, спотыкаясь, падают на них, чтобы больше не подниматься. Бойцы делают отчаянные попытки отбросить настигающих их аскеров и вывести женщин и детей из страшного кольца. Но усилия их тщетны. Вскоре, позабыв об общем плане, каждый прокладывает себе дорогу в одиночку.
Отряду Апета удаётся прорваться организованно. Быстро оценив создавшееся положение, Апет, нащупав слабое место в обороне турок, без больших потерь выводит свой отряд к садам, безуспешно пытаясь соединиться с отрядом Гугаса.
Апету удаётся привести в исполнение план мести за Сирануш, который он обдумывал во время бессонных ночей в крепости. Он убивает сыновей Османа и вызволяет Сирануш из их дома…
Рассветает. Стрельба прекращается. В крепости стоит мертвая тишина. Тысячи стариков, женщин и детей ждут, затаив дыхание. На башне цитадели в знак покорности поднят турецкий флаг и белая простыня, но турки в крепость почему-то не спешат.
Часам к одиннадцати в крепость входят пять отрядов аскеров. Не обращая ни на кого внимания, они занимают главные переходы. По их сигналу в крепость вырываются основные силы, а за ними башибузуки из окрестных деревень. Они рыскают по всем углам, гоняя перед собой толпу обезумевших от страха людей, убивают женщин, из-за серег отрывают уши, за простое колечко выламывают пальцы, отрывают детей от материнской груди и бросают со скал, камнями разбивают головы стариков. Эта кровавая бойня продолжается несколько часов.
В крепость поднимается какой-то высокопоставленный турок. Резня и грабежи прекращаются. По его приказу мальчиков старше тринадцати лет и стариков сгоняют в кучу, а уцелевших женщин с детьми ведут с горы в долину и запирают в церкви.
Мураду с Качазом удаётся скрытно пробраться в сады, а оттуда, не без смекалки, через часового, -в церковь, где на радость бабушки, Мурад воссоединяется с братом Нубаром и сестрой Аместуи. В церкви, через окошко, с камушком залетает записка, с вопросами о ситуации, из которой ребята узнают, что на воле есть уцелевшие мужчины.

ЭПИЗОД-11

В церкви бабушка подбадривает молодых, - Мурада, Качаза, Ашота, Аместуи, мол, человек ко всему привыкает.
Люди понемногу начинают приспосабливаться к новой жизни в церкви и её площадки. Некоторые семьи ухитряются даже разводить огонь и готовить обед.
Угнетает неволя. Сады, наполненные спелыми плодами, зеленеющие луга и горы неудержимо манят людей к себе, туда, на простор. Но ворота церковного двора строго охраняются.
Как-то через церковное окно залетает снаружи камушек с запиской, в которой неизвестный просит хоть как-то описать обстановку. Среди уцелевших нет Мушега.
На двенадцатый день, рано утром, аскеры выводят людей из церкви на шоссейную дорогу и выстраивают в одну длинную колонну по четыре человека.
Долго стоят люди под палящим солнцем, пока писари считают ряды. Часам к двенадцати дня получив каждый по маленькой буханке хлеба, в сопровождении конной охраны, колонна трогается в путь. Из уст самого начальника охраны, армяне узнают, что их ведут на юг, через Дерсимские горы. Потеряв человеческий облик, аскеры не переставали заниматься поборами, насилием, издевательством и убийствами неугодных армян.
Шагая под палящим солнцем, люди понятия не имеют, что по чудовищному плану, тщательно разработанному правительством, с весны 1915 года по всей Турции идет тотальная резня и депортация полуторамиллионного армянского населения. Отрезанные от всего остального мира, они понятия не имеют о том, что в то время, пока горсточка смельчаков, укрепившись в крепости, отбивала яростные атаки аскеров, все армяне мужского пола старше тринадцати лет истреблеются по всей стране, а оставшиеся без защиты женщины и дети отправляются из родных мест по направлению к Мосулу и Багдаду, к пустыне Дер-Зор, на верную смерть. После войны ничто не должно было напоминать о том, что в восточных вилайетах когда-то жили армяне, что они составляли большинство населения, что эта земля была их родиной…

ЭПИЗОД-12

Немногочисленному отряду (25 человек) Гукаса, удаётся вырваться из крепости и пробраться в горы. С большими трудностями отряду Гукаса удаётся находить пропитание и боеприпасы.
В свободное время Гукас со Старейшиной Мазманяном размышляют о том, почему во все времена люди враждовали и воевали между собой. Речь заходит о книжке, в которой хвалят царей, императоров и генералов за то, что они хорошо воевали и много народу загубили.  В итоге приходят к выводу, что простой народ во всех войнах никакой выгоды не имел, просто, его заставляли воевать, и он обречен был воевать. А войну, которую сейчас они ведут является справедливой. Гукас убежден, что все простые люди во всем мире должны сообща подняться и организовать одну общую справедливую войну против тех, кому выгодно вечно натравливать один народ на другой. Люди должны добиться, чтобы больше не было войн…
Получив информацию от Завена, автора той записки в церкви с камушком, отряд узнаёт, что всех, оставшихся в живых, армян городка два дня тому назад колонной направили на юг. Отряд во главе с Гукасом принимает решение попытаться догнать своих, уверенные, что за два дня они не могли далеко уйти…

ЭПИЗОД-13

Женщины и дети, выведенные из крепости, первую ночь проводят под открытым небом. Хотя для стоянки выбрали лощину, защищенную от ветра высокой скалой, все же в горах холодно, и люди спят, прижавшись друг к другу.
Утром люди просыпаются, дрожа от холодной росы, и с нетерпением ждут восхода солнца, чтобы согреться.
Начинается спуск. Ни одной птицы не летает над этими полями, ни бабочек, ни жучков, только желто-зеленые кузнечики прыгают под ногами. Ступать по земле тяжело, острые колючки до крови царапают босые ноги, горячий песок, как раскаленное железо, сжигает подошвы. У Аместуи, своим платком, ноги обмотаны платком бабушки, а плачущего Нубара приходится таскать по очереди на руках. Многие отстают — их никто не поднимает, и они остаются лежать в этой дикой местности, чтобы ночью стать пищей шакалов. Мурад с ужасом наблюдает, как женщины, подгоняемые нагайками конных жандармов, бросают последний, прощальный взгляд на старых матерей, теток и, шатаясь, плетутся дальше.
Вечером, в сумерках, люди, обессиленные, измученные, доходят до большого турецкого села. В дома их не пускают, запирают на ночь в пустых амбарах.
Вереница людей идёт по дикой, безлюдной степи, в сопровождении конвоя-жандармов. Мурад прихрамывая идёт рядом с бабушкой, Заназан, сестрой и братом. Заназан больна. Она все время стонет, часто останавливается садится на землю, более не в состоянии подняться. Мурад и бабушка, придерживая ее под руки, с трудом поднимают. Заназан едва передвигает ноги. В итоге её приходится по требованию жандармов оставлять умирать на дороге.
Люди толпой плетутся идут по проклятой земле — медленно, оставляя по краям дороги ослабевших, выбившихся из сил людей, а на стоянках — множество умерших. По мере приближения к Дерсимским горам толпа редеет все больше и больше.
На пути попадаются обглоданные человеческие кости, черепа, изуродованные трупы, это еще больше увеличивает страх людей. Беззащитные женщины, обнимая своих уцелевших детей, все чаще и чаще посматривают на бравого баш-чавуша, гарцевавшего на коне вдоль дороги.
Вдруг на горах появляются курды в высоких остроконечных войлочных головных уборах, с разноцветными бусами на шее, с татуированными лицами. Когда они спускаются в долину, толпа шарахается назад, к узкому проходу. Там раздаются несколько одиночных выстрелов, и люди, давя друг друга, опять бросаются вперед. Поднимается невообразимый шум, плачут дети, женщины исступленно кричат, взывая о помощи.
Бабушка падает на колени и, подняв худые руки к небу, горячо молится богу. Аместуи вся дрожит, словно в лихорадке, у нее стучат зубы. Только Нубар молчит и, широко раскрыв глаза, удивленно смотрит на происходившее вокруг.
Вскоре все смешивается в адский водоворот — страшные курды с воинственными криками, испуганные, плачущие женщины и дети, мечущиеся из стороны в сторону. Эхо этого дикого, разноголосого шума отдаётся далеко в горах. Курды теснят людей все ближе и ближе к реке.
Около бабушки появляется высокий, страшный, со сверкающими черными глазами, в своем необычном одеянии курд. Он хватает Аместуи за руку и тянет к себе. Бабушка, прекратив молитву, бросается на него, но он ударом кривого кинжала в грудь сваливает ее. Аместуи, воспользовавшись этим, бежит к Евфрату и прыгает в воду. Мурад зная, что сестра совсем не умеет плавать, и, увидев, что она сразу же исчезла под водой, бросается к ней на помощь. Нубар бежит за братом и душераздирающим голосом кричит…
Просыпается Мурад поздно ночью, весь дрожа от холода, в мокрой одежде, совершенно не понимая, где он… Вокруг мертвое безмолвие. Тихо шумит Евфрат, а над головой, в чистом небе, горят яркие звезды. Взгляд Мурада падает на лежащее рядом бездыханное тело сестры. Поднявшись, он долго наблюдает за противоположным берегом. Ни звука. Там давно все стихло, и только распухшие трупы, толкая друг друга, медленно плывут по реке.
Мурадом овладевает страх, и он, потеряв всех родных, не оглядываясь, бросается бежать в горы...

ЭПИЗОД-14

В поисках родных, отряд Гукаса, с большими трудностями и потерями от голода и болезней, выходит на вереницу репрессированных армян из Эрзрума, от кого они узнают, что их всех мужчин перебили, а детей, женщин и стариков с издевательствами, насилием и поборами гоняют в сторону Дерсимских гор.
От женщины из Эрзрума они узнают также, изначально с началом войны, дашнаки, которых было порядочно в Эрзруме, всё поговаривали насчет восстания, а потом неожиданно стали якшаться с турками, всячески заискивали перед властями, стали уговаривать сдавать оружие, уверяя, что турки никого не тронут…
Потеряв надежду найти своих, Гукас с отрядом решают двинуться на север, в надежде попасть к русским.
В итоге, им удаётся на берегу моря захватить баркас с турецкими матросами и капитаном. На чём они и направляются морем в Россию.
Гукас стоит во весь свой богатырский рост на корме и бросает последний взгляд на землю, где веками жил его народ. Он поднимает сжатый кулак и, угрожая невидимому врагу, трясёт им в воздухе…

ЭПИЗОД-15

Вторые сутки идёт дождь. Вторые сутки одиноко скитается Мурад по горным тропинкам, не чувствуя холода, усталости, голода. Сердобольный крестьянин-турок, накормив его вынужден сдать Мурада жандармам на въезде в один из небольших городков.
В итоге Мурад оказывается в одном из длинных бараков, расположенных почти на самом берегу Евфрата, где раньше были городские склады, вместе с набитыми грязными, оборванными армянскими детьми разного возраста. Мурад втискивается между стоящими, а когда его глаза немного привыкает к темноте, он узнаёт Ашота и Смпада. Вскоре здесь же оказывается Качаз.
Выбравшись, каким-то чудом, из этого барака, пятеро ребят, Мурад, Качаз, Ашот, Сампад и примкнувший к ним Каро, оказываются в караване грека дяди Яни Теоредиса, давнейшего приятеля Гукаса…

ЭПИЗОД-16

Оказавшись в греческой деревне Яни Теоредиса, Мурада нарекают греком-Николасом, якобы племянником Яни. Качаза берет к себе священник-грек. Ашота, Смпада и Каро отправляют на пастбище к чабанам-грекам, где народу мало. Отныне все они греки и должны поменьше говорить.
Мурад знакомится с сестрой Яни-Мартой, которая со временем влюбляется в него. После нескольких месяцев пребывания ребят в греческой деревне, одна незнакомая женщина провожает Мурада до соседней мельницы, где он встречается с бывшим директором своей школы и его сыном-Сако, который пишет историю, которая случилась с их народом за последнее время...
После прихода жандармов в греческую деревню, в их лапах оказываются пятеро ребят, директор школы и его сын Сако.

ЭПИЗОД-17

В итоге все оказываются в городе Сивасе и запертые в сарае во дворе полицейского участка.
До расстрела Сако и отца-директора школы,  тот успевает сообщить Мураду о том, что на чердаке мельницы, спрятаны их рукописи, которые Мурад должен донести до людей.
Узнав случайно, что получен приказ ликвидировать их-армян, кого определили на строительство дороги в окрестностях города Сивас, пятеро друзей решают сбежать из лагеря.
Оказавшись в большом городе Кейсари, прикидывавшись турками, ребята на берегу реки находят измождённого Мушега.
Проявив смекалку, Мушег начинает зарабатывать деньги, работая писарем на примечетьной площади.
Через некоторое время ребята вынуждены отправиться в путь в другой город. В турецких селах, куда иногда заходят, они убеждаются, что совсем не осталось молодых мужчин, их забрали в армию, и все приходится делать женщинам или старикам. Рабочих рук не хватает, и крестьяне охотно предлагают работу. Иногда ребята по нескольку дней задерживаются в больших селах, помогая убирать урожай.
Работая на полях рядом с крестьянами-турками, они близко видят жизнь деревни. Не раз они становятся свидетелями приезда в деревню чиновников, которые в сопровождении жандармов собирают налоги. Чиновники забирают у крестьян все, а при сопротивлении еще и избивали их. Мурад постепенно начинает смотреть на мир другими глазами. Оказывается, турки тоже не одинаково живут. Он воочию видит, как чиновники и жандармы относятся к крестьянам-туркам не лучше, чем к армянам.

ЭПИЗОД-18

Окончательно поправившись, Мушег на одном из очередных привалов рассказывает о своих мытарствах и спасении не без содействия пожилой сердобольной турецкой четы, после побега из крепости, практически, усыновив, прозвав Магометом.

ЭПИЗОД-19

На одном из полустанков на ж/д пути из Багдада в Стамбул, ребята встречаются с соратником Гукаса, греком, Яни Теоредисом и его товарищами, которые работают каменщиками рядом с полустанком. От Яни они узнают, что турки разорили их деревню, мать убили, Марту угнали, а его пригнали сюда на работу.
Благодаря смекалке Смпада удаётся заполучить через местного муллу документы, даже для Яни, которому, как турку предписывалось сопроводить группу из шести беспризорных детей-турок в Стамбул.
В поезде они становятся свидетелями спора между стариком аскером, с перевязанной рукой, молодым человеком с нашивками вольноопределяющегося, худым болезненного вида аскером и здоровым, краснощеким сержантом, в окружении многочисленных пассажиров вагона.
Старик аскер с перевязанной рукой утверждал, что мешали только богачам туркам. Мол, пока турки- беки и ханы поняли, что праздно жить, как они жили, уже нельзя, что нужно забрать в свои руки и торговлю, и ремесла, армяне все это уже захватили. Да и делали лучше, чем турки, потому как армянам не на что было надеяться: в чиновники нельзя, в офицеры нельзя, чем же заниматься? Они и стали торговать да разными ремеслами заниматься. Когда же и туркам тоже захотелось этим заниматься, то все места уже оказались занятыми, — вот поэтому армяне и мешали им. А чем они мешали туркам, которые еле сводили концы с концами, которые в поте лица добывали свой хлеб каждодневный?...
Здоровый краснощёкий сержант утверждал, что армяне-это гяуры, заядлые враги ислама.
Старик аскер, не унимался! Мол, мало ли гяуров на свете, почему же всех их не уничтожают?  Разве первые союзники, немцы, не гяуры? Они тоже враги ислама, но это ничуть не мешает им командовать турками.
Худой болезненного вида аскер сетует на то, что в пустыне они воевали с арабами, которые вроде, как тоже истинные мусульмане. Приводил свидетельства, как арабы нападали на турок, как засыпали колодцы, угоняли верблюдов, убивали попадавших к ним турок.
«Значит, могут быть хорошие гяуры и плохие мусульмане, а мы что сделали? Свалили всех армян в одну кучу и уничтожили. Я видел своими глазами, как их собирали тысячами со всех вилайетов, угоняли в пустыню и там беспощадно уничтожали. Никого не щадили, ни детей, ни старух. За это аллах, наверное, разгневался на нас, и мы терпим всюду поражение. Почему же? Объясни нам. …». Не унимался старик аскер с перевязанной рукой
Тут молодой человек с нашивками вольноопределяющегося, выдаёт такое, о чём похоже никто, включая и ребят, никогда и не задумывался.
Он утверждал, что верой никто из образованных людей не интересуется, эти времена давно прошли. Если выгодно, то заключается союз с одними христианами против других. К примеру, мусульмане турки в союзе с христианами немцами воюют против инглизов, франков и руссов. Совсем недавно турки воевали с болгарами, а сегодня болгары союзники турок… И он назвал всё это словом «политика». Вот и армян использовали против турок, когда это было выгодно… Давно хотели перебить их всех, а кстати забрать у армян землю, дома и все богатства, которые они накопили. Но в мирное время неудобно было это сделать, сейчас — другое дело. А вера тут ни при чем. Хотя никто не должен сомневаться в том, что мусульманская вера истинная и лучше всех других. Но, надо знать, что кроме Корана, существует еще политика, при помощи которой можно натравить одних христиан против других.
Кто-то негодует на то, что не нравится эта политика, ради которой погибает столько людей, и, что перестал, что-то понимать.   То ли на земле места не хватает, то ли люди хуже волков — грызут друг друга. …
А, кто-то, уверен, что аскеру и не полагается понимать: приказано воевать — вот и должен воевать. А насчет гяуров, считает, что хорошо, что раз и навсегда покончили с этой нечистью! Когда еще подвернулся бы такой подходящий случай!
Так, впервые ребята узнают от самих турок о том, что с ними случилось…

ЭПИЗОД-20

На четвертые сутки, рано утром, ребята-Мурад, Качаз, Ашот, Мушег, Каро и Смпад, добираются до Скутари. Купив билеты на морской трамвай, они пересекают Босфор и выходят на пристань у Большого моста Стамбула.
Немного оглядевшись, привыкнув к шуму большого города, когда их босые ноги от беготни по камням мостовой начали покрываться язвами, жизнь в булочной армянина, который взял их на работу, за жильё и скудное пропитание, оказывается им хуже, чем работа на строительстве шоссейных дорог…
Конец войне. Тринадцатого ноября 1918 года в Босфор входит флот Антанты. В Стамбул войска всех наций. Целыми днями на площадях играет музыка. В ресторанах и барах пьянствуют богачи и военные. На каждом шагу продают бумажные флажки союзников. А греки неустанно поют: «Зито, зито, Венезелос! -Живи, живи, Венезелос!»
Пьяные матросы с американских военных кораблей, шотландские стрелки в клетчатых юбках до колен, французские, итальянские и канадские солдаты бесчинствуют на улицах и в общественных местах. Они среди бела дня пристают к женщинам, срывают с них чадру, насилуют. Издеваются над турками, избивают полицейских и чиновников.
Так турки оказались на положении угнетаемых. После позорного Мудросского перемирия 1918 года они познали горечь поражения, испытали позор оккупации и безропотно терпят бесчинства пьяной солдатни…
Ребята же, полуголодные, похудевшие, по-прежнему работают у земляка.
Не договорившись с хозяином булочной, ребята опять оказываются на улице без гроша в кармане. Однако времена изменились: уже не приходится озираться с опаской на каждого прохожего и скрывать свою национальность. Отыскав учреждение под вывеской «Армянский комитет помощи беженцам», они оказываются в американском детском доме для сирот, с распределением по классам.
В первые дни сытая и праздная жизнь в детском доме после тяжелой каторги в булочной кажется прекрасной, но очень скоро эта «золотая клетка» превращается для ребят в тюрьму. Воспитатели в большинстве своем армяне, окончившие разные американские колледжи. Они все похожи друг на друга: очень вежливые, мягкие, с вечной улыбкой на лице; на всех уроках, будь то арифметика, история или литература, учителя стараются внушить воспитанникам покорность, почтение к старшим, веру в бога. Однажды на уроке естествознания, учитель стал убеждать ребят, что все от бога. Ребята с изумлением узнают, что учитель естествознания уверен в том, что бог часто испытывает терпение верующих и вообще армяне-грегориане заблуждаются в своих верованиях. Что, истинное христианство — это протестантизм.
Не смирившись с порядками приюта, призывающие к смирению и покорности, запрещающие изучение родного языка и литературы, окончательно подравшись с Смпадом, который наушничеством завоевал доверие руководства сиротского дома, Мурад, Качаз и Ашот, оказываются вновь на улице.
Опять улицы, улицы, опять вместо крыши чистое голубое небо, опять утром, днем и ночью только одна мысль, страшная, мучительная мысль: как достать кусок хлеба? Благо, хоть Каро и Мушегом остались в детском доме…

ЭПИЗОД-21

Выйдя на шумную, залитую солнцем улицу, Мурад, Качаз и Ашот впервые за столько времени почувствовали себя счастливыми. Наконец им удалось вырваться из этой тяжелой, пропитанной насквозь лицемерием обстановки сиротского приюта!
Получив по пятьдесят пиастров, господин Крикор из Армянского камитета беженцев, направляет их в Бейкоз, к своему другу мистеру Адамсу — директору нефтеочистительного завода «Стандард ойл компани».
На нефтеочистительном заводе ребята впервые получают повод задуматься о том, что в этом мире люди делятся не на нации, а на бедных и богатых. Солидаризуясь с бастующими рабочими нефтеочистительного завода, в итоге, ребята вновь остаются на улице, без работы и без средств к существованию.

ЭПИЗОД-22

Переночевав несколько ночей в лодках на пристани, в итоге ветхом они оказываются в необитаемом полуразрушенном доме населенного армянами квартала Кум-Капу, в полуразрушенной комнате без хотя бы одной целой стены и половины потолка.
Безуспешно побродив несколько дней по Стамбулу в поисках работы, став свидетелями того, как от них отворачивались земляки, ребята убеждаются в том, что нет никаких армян и других наций, есть бедные и богатые, есть бедняки и богачи — и никаких друзей и врагов. Всё больше убеждаясь в том, что - хочешь жить — надейся только на себя.
Качаз записывается добровольцем в греческий корпус и уплывает на пароходе на войну.
Наконец Ашоту удаётся найти себе постоянную работу. По рекомендации одного знакомого актера он поступает истопником в «Роберт-колледж». Мурад остаётся один.
В стамбульских портах нет постоянных рабочих, за исключением немногих носильщиков, работающих артельно, остальные — случайный люд, бездомные бродяги. Они кочуют из города в город, из порта в порт, берутся за всякую работу, когда очень нуждаются, торгуют овощами, рыбачат, потом, пропив все заработанное, опять возвращаются в порт
Однажды в порту какой-то человек нанимает Мурада поднести саквояж. Этим человеком оказывается армянином литератором, Сеникрим, который с женой Сатеник недавно вернулся в Стамбул из Франции, куда уехали перед войной. По дороге Сенекерим расспрашивает Мурада: кто он и что с ним? Мурад, ничего не скрывая, рассказывает все о себе.
Сенекериму тоже пришлось немало хлебнуть из горькой чаши жизни: воевал в рядах французского легиона против Турции, был ранен, лежал в госпиталях знойной Аравии, участвовал в оккупации французами Сирии, а после демобилизации вернулся в Стамбул, чтобы быть ближе к своему народу и зарабатывать пером на пропитание.
В этот памятный для Мурада вечер, послуживший поворотом к новой жизни, он сидел за столом с Сенекеримом и Сатеник в уютной комнате, и рассказывал без конца о прожитом, а они внимательно и сочувственно его слушали.
За большим столом, уставленным всякими яствами и многочисленными бутылками вина, рома и коньяка, сидит господин Джексон, потный и раскрасневшийся, в компании двух полупьяных девиц. Ашот, покраснев до корней волос, спешит в ванную, и, пока он исправляет там трубу, до него доходят обрывки пьяного смеха и выкриков. Окончив работу, Ашот почти бегом пускается обратно в котельную.

ЭПИЗОД-23

Ашот устраивается помощником истопника в Роберт-колледже, получает место в общежитии, знакомится с Левоном, тоже беженцем, помощником садовника в Роберт-колледже.
Он невольно становится свидетелем того, как проводят свободное время преподаватель богослов в окружении двух девиц.

ЭПИЗОД-24

По рекомендации Сенекерима Мурад осваивает профессию наборщика в типографии. Проживая у Сенекерима, по вечерам Сатеник занимается с ним. Она учит его грамматике, арифметике, истории и географии. Несмотря на большой перерыв в учебе, Мурад быстро восстанавливает в памяти пройденное в школе. К урокам истории она даёт ему читать исторические романы или книги о путешествиях, разъясняла те места в книгах, где писатель развивал определенные идеи, говорила о той эпохе, когда жил и творил автор. И все это просто, на понятном и доходчивом языке. Часто они вдвоем, сидя на диване, ведут долгие беседы, в которых иногда принимает участие и Сенекерим.
Своей жизнью Мурад очень доволен, он осваивает профессию наборщика, получает стабильную зарплату, что с каждым днем он узнает что-то новое, становится сильнее, лучше. Но, вскоре Сенекерим с Сатеник уезжают, Мурад снимает маленькую комнату. Всё больше он сближается со своим наставником-мастером-наборщиком Мисаком.


ЭПИЗОД-25

Ашот с каждым днем все больше и больше подпадает под влияние нового друга. Постепенно и незаметно для себя он воспринимал развязные манеры Левона, по его совету носит яркие галстуки, одевается так же, как тот, ходит с длинными волосами, каждый день бреется, без необходимости. У Ашота есть деньги, после разговора старшего кочегара с экономом он регулярно получает полагающееся ему жалованье.
Между четырьмя и девятью часами он свободен от работы, к этому времени освобождается и Левон. Переодевшись, они отправляются в местечко Бебек, где находится большой общественный сад со множеством увеселительных заведений, с плавучим рестораном. По вечерам там отдыхают люди со всего города. На набережной также много праздношатающейся публики. Смешавшись с ней, Ашот и Левон прогуливаются с независимым видом. Иногда заходят в плавучий ресторан. Левон, как богач, заказывает ужин с вином, на который уходит их недельный заработок. Закурив сигары, они опять отправляются гулять и, будучи под хмельком, пристают к женщинам. Иногда из-за них даже вступают в драку с местными хулиганами и возвращаются домой в синяках.
Ашоту, долгое время жившему впроголодь, такая расточительность по душе. На этих прогулках он чувствует себя беззаботным и независимым. Он стал замечать, как на него заглядываются женщины, и это еще больше щекочет его самолюбие.
За последнее время Ашот заметно возмужал. Лучистые глаза с длинными ресницами придают его загорелому лицу особую привлекательность. Об этом он часто слышит от окружающих.
Выясняется, что у спортивно сложенного Ашота есть большие способности игры в футбол. Он быстро достигает успехов в этой игре, хорошо бегает, умеет обрабатывать мяч и безошибочно передавать партнеру, а главное бить без промаха по воротам. В итоге, став основным игроком футбольной команды Роберт –колледжа, Ашот участвует в принципиальной игре, в которой благодаря его трём голам удаётся победить. Директор Роберт-колледжа глубоко возмущён тем, что Ашот, будучи рабочим, посмел стать членом команды студентов, ибо, в этом мире «каждый должен знать своё место».
 
ЭПИЗОД-26

После победы в том матче, у Ашота начинаются крупные неприятности. Узнав, из листовки, изданной в типографии Мурада, что он не студент Роберт-колледжа, от него отрекается девушка Шушаник, что становится для него сильным ударом. К тому же, его увольняют и лишают жилья, с обоснованием, мол, «Мы не держим рабочих, которые связываются со всякой шантрапой. Здесь благородное учебное заведение, и нам нужны благоразумные рабочие». Растерянный Мурад впервые видит плачущего Ашота, который заселяется у него. А Смпада, к тому времени уже принимают в колледж.

ЭПИЗОД-27

Став безработным, Ашот долго безуспешно ищет работу. Отчаявшись, он начинает пить, окончательно теряет смысл жизни и, в итоге заканчивает жизнь самоубийством, оставив следующее письмо.
«Дорогой Мурад!
Знаю, что мое письмо вас огорчит, но если до сих пор я не привел в исполнение того, что задумал, то исключительно потому, что не хотел причинить вам боль. Больше не хватило сил. Какой смысл влачить жалкое существование в этом проклятом мире, где все двери перед тобой закрыты и нет никаких перспектив на лучшее! Остается одно — стать жалким бродягой и кончить жизнь на дне канавы. Нет, для этого не стоит жить. Прости, если можешь. Передай мой искренний привет Качазу, он молодец, и я его люблю больше, чем родного брата.
Ваш Ашот».
Даже возвращение Качаза для него ничего не меняет. Хоронить Ашота приходят Мушег и Каро. Священник, которого пригласили отпеть покойного по христианскому обычаю, отказывается, потому как, Ашот совершил великий грех перед богом, покончив жизнь самоубийством. И на кладбище не отводят место для могилы по той же причине. Ребятам остаётся закопать Ашота на краю кладбища, в яме, — так они когда-то хоронили своих близких в осажденной крепости. Поплакав немного около свежей могилы товарища, они вновь включаются в борьбу за существование. Больше всех страдает Мушег.
Качаз же, живой, энергичный, буквально ни минуты не может сидеть на месте, вечно о чем-то хлопочет, всегда у него какие-то дела. Первые неудачи, постигшие Качаза в поисках работы, не огорчают его. И однажды он приходит домой оживленный. На нем высокие сапоги, какие носят рыбаки, полосатая матросская майка, форменная морская фуражка.
Смерть Ашота нарушил тот относительный покой, в котором они жили в последнее время. Неожиданно новая забота ложится на их плечи: американский детский дом закрывается, и на улицу выброшены сотни сирот, среди них, Мушег и Каро.
Турецкие власти, оправившись от тяжелых ударов, понемногу приходят в себя, убедившись в безнаказанности, постепенно принимаются за старое, - опять начинают притеснять армян. Закрывают школы, запрещают газеты, по пустяковым причинам сажают в тюрьмы сотни людей, а то просто выселяют за пределы новой республики.
Так называемые «защитники армян» — англичане и американцы — делают вид, что ничего не замечают, а когда поднимался глухой ропот против произвола властей, они твердят, что не вмешиваются во внутренние дела Турции и что армяне или греки, не желающие жить в Турции, могут уехать в Африку, Бразилию или Австралию. Созданы комитеты по размещению армян-беженцев. Эти комитеты под видом благотворительности вербуют дешевую рабочую силу. Опять вереницы бездомных беженцев толпами бродят по чужбине в поисках крова и пищи.
Дашнаки из кожи лезут, уговаривая армян выехать в колонии. Они, потеряв всякий стыд, доказывают, что отправку несчастных людей в далекие края, на чужбину, нужно рассматривать как благодеяние великих держав в отношении армянского народа. Дашнакские комитеты Стамбула превращены в конторы по найму дармовой рабочей силы для плантаторов Австралии, Бразилии и Южно-Африканского Союза. Мушегу и Каро некуда деваться, они остаются жить у Мурада.
В типографии работы становится все меньше и меньше. Многие газеты больше не выходят, другие уменьшают тираж. Рабочую неделю сокращают до четырех дней, что не помогает, часовую плату снижают на одну треть.
 
ЭПИЗОД-28

Снова полуголодная жизнь. Заработков Мурада и Качаза едва хватает им самим, а сейчас приходится кормить еще ребят. Вчетвером жить в маленькой комнате тоже неудобно, и, чтобы как-то устроиться, приходится выбросить кровати и всем спать на полу. О работе для ребят и думать не приходится, — армян никуда не принимают, даже уцелевшие армяне, хозяева предприятий, стараются нанимать лишь турок, чтобы выслужиться перед властями.
Как-то, Мурад вернувшись домой с работы узнаёт от Качаза о том, как Мушег с Каро побирались на пристани игрой на флейте. Не видя никакой перспективы жизни в Стамбуле, он предлагает ребятам уехать в Советскую Армению. Он уже давно думает об этом и сейчас поделился своими соображениями с друзьями. Ребята наводят справки и подают прошение в полицию с просьбой выдать им паспорта для выезда в Россию. В ожидании ответа они начинают изучать русский язык.
Узнав от Мурада, что они собираются в Советскую Россию, товарищи по типографии турки Исмаил с Тефиком приходят как-то к Мураду домой и предлагают ему книжку, «Манифест коммунистической партии», которую по вечерам ребята, впятером начинают изучать. Из этой книги они узнают, что «… буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть; она породила и людей, которые направят против нее это оружие, — современных рабочих, пролетариев…», т.е. таких, как они.
Там же написано :-«Эти рабочие, вынужденные продавать себя поштучно, представляют собою такой же товар, как и всякий другой предмет торговли, а потому в равной мере подвержены всем случайностям конкуренции, всем колебаниям рынка», ««Если не по содержанию, то по форме борьба пролетариата против буржуазии является сначала борьбой национальной. Пролетариат каждой страны, конечно, должен сперва покончить со своей собственной буржуазией», «…Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Прочитав всё это, разговор заходит о том, что в Советской России все это сбылось. Что там нет больше никаких буржуев и хозяев, и, что там каждый имеет возможность осуществить свои сокровенные мечты.
Между тем, в Стамбул приезжают из Армении дашнакские вожди, которых выгнали оттуда. Потеряв там власть, они хотят сохранить свое влияние среди армян за границей и ради этой цели идут на все, чуть ли не социалистами объявляют себя. Они собирают рабочих-армян Стамбула с намерением настроить их против армян Советской Армении. На какие только ухищрения не идут ораторы-дашнаки, мол, армяне Араратской долины вовсе не армяне, а дикари, какие-то. Что равенство между людьми — это бред сумасшедших! Всегда и везде будут работники и хозяева; так предопределено природой, тут уж ничего не поделаешь. Но, будучи представителями господствующей нации, которой покровительствует закон, все армяне получат широкие возможности накопить богатства за счет недоразвитых племен и народов.
«Нашей армянской буржуазии хочется завоевать себе теплое местечко под солнцем и по примеру стран — крупных хищников угнетать слабые племена и народы… Она настолько обнаглела, что под лозунгом единства нации и национальных интересов призывает нас забыть свои классовые интересы и помочь ей в этой грабительской политике. Нет, шалите, этого не будет! У нас, у рабочих, своя дорога, свои интересы…» Подобное возражение дашнакам со стороны наборщика Мисака и других приводит к рукопашной между дашнаками и рабочими, во время которой попадает и Мураду.  Вскоре появляются полицейские. Вызвав после этого инцидента в полицию, Мурада задерживают на несколько дней, за намерение уехать в Советскую Армению. Выйдя на свободу Мурад узнаёт, что он уволен. Отъезд в Советскую Россию приходится отложить. Вновь настают тяжёлые дни, когда вновь приходится бороться за хоть какое существование. В итоге Качаз, который отказывается ехать с ребятами, потому что он в Греции уже бывал, провожает с пристани Мурада, Мушега и Каро на пароходе, вынужденных уехать в Грецию… .
 
ЭПИЗОД-29

На четвертые сутки пароход из Стамбула с Мурадом, Мушегом и Каро причаливает в порту Пирей. На пристани их встречает разноплеменная, многоязычная толпа. Кого только здесь нет! Турки, арабы, итальянцы, мавры, албанцы… Крики носильщиков, мелких торговцев, громкий говор матросов, сливаясь в одно, с непривычки оглушают.
Потеряв не без помощи местных воришек весь скарб, ребята безуспешно пытаются переночевать в припортовом саду, откуда их прогоняет полицейский. Переночевав за девять драхм в одном грязном помещении со спёртым воздухом, наполненным такими же, как они, на следующий день в поисках работы на хоть какое пропитание, они попадают на большие табачные плантации, километров 30 от Пирея. Поработав некоторое время на табачных плантациях, ребята перебираются в Афины, где им удаётся найти Яни Теоредиса, товарища Гукаса по каравану.  Дядя Яни, который к тому времени женился, и с женой живут на пустыре, где дома без номеров, а улиц вовсе нет, в дряхлой лачуге, в пригороде Афины, очень рад встрече, Ему удаётся устроить на ткацкую фабрику Мурада и Мушега, а Каро пока без работы. На почте ребята получают письмо от Качаза, который уже неплохо устроился в Марселе, и, даже, мог позволить себе прислать им деньги.
В общежитии ткацкой фабрики, где они устроились, вместо коек двухэтажные нары. Семейные рабочие отгорожены от холостяков ситцевыми занавесками. В узком проходе между нарами женщины готовят обед, стирают белье. Тут же бегают полуголые детишки. Так в Афинах для Мурада и Мушега начинается новая жизнь — жизнь фабричных рабочих…

ЭПИЗОД-30

Дни в Афинах протекают однообразно и скучно. На рассвете гудок, потом бесконечно длинные часы в шумном цехе и бессонные ночи в тесном, полном клопов общежитии… И так изо дня в день. А за стенами фабрики, особенно в центре города — шумная жизнь, веселая музыка, танцы, яркие рекламы кинобоевиков. Юношам стыдно ходить в город в своей рваной одежде и потрепанных ботинках. Зато Каро, будучи свободным от всяких дел и забот, целыми днями бегает по Афинам. Он уже привык к шуму и сутолоке, даже успел приобрести себе друзей среди уличных мальчишек. По совету одного из них Каро нанимается продавать газеты. Прижав под мышкой кипу свежих, пахнущих типографской краской газет, он, босой, вихрем носится по улицам, выкрикивая о фантастических новостях. Однажды хозяин отеля «Гранд отель» на главной площади Афин, заметив шустрого Каро, предлагает ему работу лифтёром в своем отеле. Отныне Каро обеспечен работой лифтёром в «Гран отель», с проживанием в будке возле двери и возможностью получения чаевых.
Учеба Мурада на фабрике, как когда-то в типографии, идёт успешно, и вскоре он уже самостоятельно может работать за ткацким станком. У Мушега дела обстоят хуже. Слабый, он быстро устаёт, часто попадает молотком по рукам, режет пальцы, но все переносит молча, терпеливо. Он внимательно присматривается к приемам опытных слесарей-ремонтников, старается понять устройство ткацких станков, наладкой и ремонтом которых занимается его бригада. Бригадир Триондофилас, высокий худой человек, замечая его старания, всячески ему помогает, поручая на первых порах легкую работу.
Иногда во время обеденного перерыва в мастерскую забегает Теоредис, — он все еще надеется, что скоро станет кузнецом и тогда дела его пойдут лучше.
Вскоре Мураду и Мушегу приходится впервые разочароваться Каро, который отказывается уважить Яни, и прибыть вместе с ребятами на званный ужин, в честь рождения у него сына, сославшись на то, что у него нет никаких обязательств перед этим греком.
Во-время праздничного ужина у Яни, по случаю рождения сына, ребята становятся очевидцами разговора бригадира Триондофиласа, который жалуется на фабричные порядки, плохие заработки, условия проживания, говорит так же, как и Мисак с Исмаилом в типографии Стамбула.
Через некоторое время Мурад и Мушег устраивают себе жильё на пустыре. В каждую получку они покупают на базаре по дешевой цене разбитые ящики из-под мыла и апельсинов, ржавые, бывшие в употреблении гвозди, обрезки жести и железных полос. Выкопав яму, они сколотили себе нечто вроде собачьей конуры, ухитряясь даже сделать маленькое окошко. Только двери получились очень неуклюжие и низкие. Чтобы попасть в эту конуру, приходится нагибаться чуть ли не до пояса; во всем остальном они довольны своим новым жильем. Здесь тихо, и за ночь можно было выспаться. Одно плохо: когда дождь, крыша течёт, как решето, и через многочисленные щели проникает сырость.
Жизнь понемногу начинает налаживаться. У них два тюфяка, набитых морскими водорослями, керосиновая лампу, сколоченный стол и две табуретки. Мурад опять пристрастился к чтению, он берёт из библиотеки книги, изучает греческий язык. Мушег больше интересуется техникой. Он подолгу изучает чертежи ткацкого станка, делает несложные расчеты и сам чертит. А иногда играет на флейте. В таких случаях Мурад откладывает книгу и, полузакрыв глаза, прислушивается к знакомым мотивам. Мысли опять уносят его далеко, к просторам родных гор. В памяти воскресают незабываемые образы. Сквозь мелодии он как будто слышит громкий голос отца: «Эй!.. Эй!.. Караван Гугаса идет!»

ЭПИЗОД-31

Наступает страшный 1927 год. Промышленный кризис, потрясший Америку, перекидывается в Европу и докатывается до маленькой Греции. Склады ломятся от продукции, а покупателей нет. Рынок наводнён дешевыми иностранными товарами. Местные фабрики и мастерские, не выдерживая конкуренции, закрываются одна за другой, выбрасывая на улицу массу людей. В Афины нахлынули жители деревень. У ворот фабрик и мастерских часами стоят толпы людей, готовых взяться за любую работу за какую угодно плату. Безработные всюду — около отелей и ресторанов, в садах и на улицах. Некоторые из них ходят с плакатами на груди: «Ветеран войны согласен на любую работу». На пустыре возникли целые кварталы новых лачужек. Иные, не зная, из чего сколотить себе конуру, просто копают в земле ямы и, как кроты, влезают со своими семьями в эти сырые подземелья.
Ежедневно с текстильной фабрики увольняют десятки людей, а те, кто еще работает, живут постоянно под страхом, что не сегодня-завтра настанет и их черед. Мастера, как ищейки, ищут предлога, чтобы оштрафовать рабочих. За что только не высчитывают из заработка: за брак, за опоздание, за порчу инструмента, за поломку станка, за курение! По субботам около кассы стоит сплошной вопль. Рабочие, получив на руки половину того, что им причиталось, громко возмущаются, работницы заливаются горькими слезами, беспомощно спрашивая: чем же кормить голодных детей? В довершение всех бед управляющий объявляет о новом снижении тарифа на целых двадцать процентов. Это уже слишком, возмущены даже самые смирные и забитые рабочие.
Слесарь Мавроматис предлагает вместо ворчания начинать бороться, протестовать, а, то и - бастовать! Некоторые сетуют на то, что проблемы греков от того, что понаехали всякие из других стран. Мураду удается убедить большинство, что в современном мире люди делятся на бедных и богатых, на пролетариев и буржуазию — это сказал Карл Маркс, и это правда. Сколько эллинов голодают, в то же время другие эллины преспокойно купаются в роскоши. И пришельцы тут ни при чем. Это выдумали сами буржуи, чтобы разъединить рабочих, натравить одних на других.
На фабрике начинается забастовка. Мурада избран в состав забастовочного комитета. На него возложены обязанности казначея. Мурад с головой в работе, получает деньги, собранные на предприятиях, выдаёт пособие многосемейным. Ему приходится и выступать на собраниях забастовщиков. Юношам тоже туго, у них совсем нет денег, и, чтобы как-нибудь продержаться, они продают все, что только можно продать: старые брюки, белье, полотенца. Питаются одним хлебом, часто ходят голодные, порой денег нет даже на хлеб, а забастовка продолжается уже третью неделю. Несмотря на лишения, настроение у обоих бодрое — они впервые чувствуют себя борцами в великой битве классов.
Хозяева всерьез встревожены упорством рабочих. Никакие провокации, пущенные ими в ход, не могут сломить стойкость бастующих. Пикеты забастовщиков строго охраняют все входы на фабрику и никого не допускают к работе. Потеряв надежду покончить с забастовкой мирным путем, хозяева вызывают жандармов для разгона пикетчиков.
Однажды ворота фабрики широко открываются, и во двор вырывается отряд жандармов. Они начинают избивать рабочих резиновыми палками. Пикетчики пробуют сопротивляться, но безуспешно. Среди пикетчиков и Мушег. Один из жандармов ударом по голове сваливает Мушега на землю, когда тот пытается преградить ему дорогу в цех. В тот же день вечером жандармы арестовывают Мурада. Мушег остаётся один.
Над Афинами стоят осенние туманы, моросит мелкий дождь, в лачуге Мурада и Мушега холодно. Мурад арестован. Мушег, обросший бородой, голодный, лежит на отсыревшем тюфяке и тихо стонет. Его мучает жажда. Сухим языком он проводит по потрескавшимся губам и протягивает руку к кувшину. Но воды в нем давно нет. Мушег пытается встать, чтобы сходить за водой, но при малейшем движении боль в голове усиливается, и он со стоном валится обратно.
Не без помощи товарищей по работе Мушег, немного поправившись, придя на фабрику, узнаёт, что его уволили.
Оставшись без каких средств, Мушег вынужденно берёт небольшую сумму у Каро, который упрекает их за участие в забастовке.
Купив буханку хлеба и маслин, Мушег приходит в тюрьму к Мураду.  Через несколько дней Мурада выпускают из тюрьмы, с условием, чтобы он в трёхдневный срок, покинул пределы Греции.
Мурад и Мушег вынуждены уехать в Ливан.
Перед отъездом они идут на фабрику прощаться с друзьями. Триондофилас, Сократис и еще десятка полтора людей все еще сидят в тюрьме. Слесарь Мавроматис рад их приходу. Товарищи через Мавроматиса передают ребятам немного денег, а Яни Теоредис приходит в порт Пирей провожать своих молодых товарищей.

ЭПИЗОД-32

Летом 1927 года в знойный полдень 25-ти летние Мурад и Мушег с узелками в руках снова оказываются среди портовой сутолоки — на этот раз в Бейруте. Тщетно хоть какое содействие со стороны Армянского комитета беженцев Бейрута. В поисках ночлега они оказываются на армянском кладбище Бейрута, где в разговоре с церковным сторожем выясняется, что, он в курсе событий в их городке, наслышан про бесстрашного Гукаса, и, самое главное, знает, что недалеко живут женщины беженки из их города. Одной из этих женщин оказывается сестра Мушега -Астхиг, которая еле сводит концы с концами, работая на фабрике, а другая-старушка Шнорик, тоже из городка.
Радости Мушега и Мурада нет предела, тем более, что Мурад давно не равнодушен к Астхиг. Астхиг не узнаёт ни Мушега, ни Мурада. Ведь она их видела, когда они были мальчишками, а теперь перед ней стояли два красивых парня.
Из рассказов Астхиг Мушег и Мурад узнают о судьбе матери, как сама спаслась, и о мытарствах, через которые пришлось пройти, чтобы просто жить.

ЭПИЗОД-33

Бывают такие минуты в жизни, когда человек, испытав вереницу неудач, опускает руки, теряет веру в свои силы и порою даже презирает себя. Именно в таком душевном состоянии находится Мурад. Вот уже сколько времени он живет на иждивении Астхиг! Ну, еще день, еще два — найдется же наконец работа, и тогда… Тогда Мурад не останется в долгу перед Астхиг. Но дни проходят за днями, а работы нет.
Каждое утро чуть свет Мурад тихонько встаёт и уходит из дому: только бы не завтракать у Астхиг! Он по нескольку раз обходит фабрики и мастерские города, часами простаивает у окошек по найму, готов взяться за любую работу, но везде получает один и тот же ответ: «Работы нет».
По вечерам, усталый и злой, Мурад, подавленный возвращается к Астхиг, каждый раз давая себе слово, что не вернется больше сюда, если завтра же не найдет работы. Здесь на циновке он находит оставленную ему долю завтрака и, будучи не в силах переносить голод, съедает ее.
Мушег чувствует себя не лучше. Найдя свою единственную сестру после стольких лот разлуки, он мучается тем, что отнимает у нее последний кусок хлеба. Радость первых дней встречи исчезает, уступив место жестокой действительности.
Мурад решает больше не возвращаться в дом Астхиг. Перед тем как совсем уйти, он пишет письмо Качазу и и записку Астхиг. В поисках работы Мурад случайно встречается с Левоном, приятелем Ашота по «Роберт-колледжу» Стамбула, который, признаётся, что не безуспешно занимается контрабандой.  Наконец поиски работы Мурадом увенчаются успехом. Мастер текстильной фабрики по производству мешковины Вартан устраивает его на работу.  Мушегу удаётся поступить в какой-то гараж не то слесарем, не то дворником.
После того, как в один из воскресных дней Мурад случайно встречает Астхиг на базаре, он приходит к ним домой. Уходя, с особой нежностью прощается с Асхиг.

ЭПИЗОД-34

Наконец приходит долгожданное письмо из Марселя от Качаза, который вновь прислал деньги.
Мурад делится с друзьями новостью. Его всё больше тянет к Астхиг. Как-то на одной встрече, он решается брать её за руку, и от одного прикосновения к этой маленькой теплой ручке душа его наполняется необъяснимой радостью. «Вот так взять Астхиг за руку и смело шагать с ней по жизни», — думает он. В эту минуту Мурад убежден, что с Астхиг он легко перенес бы любые невзгоды, какими бы тяжелыми они ни были. Вспомнили они и Апета с Сирануш. Астхиг уверена, что они непременно дошли до русских и сейчас счастливы. Говорят, они о жизни в Советской Армении, где, должно быть нет бедняков и люди не волочат такое же жалкое существование в поисках куска хлеба.
В Бейрут прибывает преподобный Смпад, которой призывает армян всеми силами бороться против коммунистов, и заявляя, что армяне должны уповать исключительно на милость американцев и только от них ждать освобождения своей родины. Эти речи сопровождаются дешевой благотворительностью, и проповедь приобретает определенный смысл для голодных людей. Смпад целыми днями ходит по лачугам бедняков, раздает поношенную одежду и обувь, а дашнаки на все лады расхваливают и превозносят добрые деяния американского миссионера.
От мастера Вартана Мурад узнаёт, что дашнаки хотят превратить армян, живущих вдали от родины, в приспешников американцев. Но они уже знают, как армяне не раз испытыввали на себе «благодеяния» англичан и американцев и за свою доверчивость расплачивались дорогой ценой — жизнями сотен тысяч людей. Они с надеждой верят в то, что времена другие, у армян есть рабочий класс, коммунистическая партия, и она не допустит повторения старого.
Мурад ведёт энергичную агитацию среди рабочих, выступая против дашнаков. В обед он собирает вокруг себя товарищей по работе и в шутливой форме рассказывает им отдельные подробности жизни Смпада: об его отце, предателе Манукяне, и о том, как сын ценой предательства в детском доме для сирот, купил себе право на учебу. Рабочие, с интересом слушая Мурада, возмущенно качаеют головами.
Почти каждый вечер Мурад заходит к Астхиг. Иногда они вместе прогуливаются по окрестностям. Мурад с Мушегом при встрече ведут бесконечные споры, в которых Астхиг не принимает участия, только горящими глазами следит то за своим братом, то за Мурадом.
При попытке распространения антидашнакских листовок на фабрике, во время облавы полицейских, Мурада арестовывают.
К его удивлению, в его освобождении большую роль играет Левон. Выясняется, что Мурада отпускают через почти месяц с целью, проследить за ним и выйти на организаторов политической акции.
Оставшись без крова, Мурад идёт к Мушегу и Астхиг.
 
ЭПИЗОД-35

Вскоре после выхода из тюрьмы Мурад женится на Астхиг. Через год у них рождается дочь Такуи, в память бабушки Мурада...
Идут годы. На висках Мурада седина, лоб покрыт глубокими морщинами, и он по-прежнему бездомный рабочий-полубродяга.
Все говорят о трудных временах, о застое в торговле, о перепроизводстве в промышленности и стараются объяснить это всевозможными причинами, не имеющими никакого отношения к действительному положению. Газеты, обсуждавшие изо дня в день на своих страницах экономические затруднения, открыто заявляют, что маленький Ливан не в состоянии обеспечить работой такое количество рабочих, намекая на армян: не будь, мол, приезжих, местное население могло бы получить работу. Шовинистические организации носятся даже с планами выселения армян из страны. А то, что лучшие и плодородные земли захвачены французскими колонизаторами и что местные фабрики и заводы, не выдерживая конкуренции, без конца закрываются, об этом газеты молчат.
Французские колониальные власти разжигают националистические чувства арабов, и сокращение с работы касается в первую очередь рабочих-армян. Только объединение профсоюзов под руководством коммунистов по мере своих еще не окрепших сил ведёт отчаянную борьбу с этим злом, разъясняя рабочим разных национальностей суть этой политики.
Трудно рабочему-армянину получить работу. Еще труднее этого добиться Мураду Саряну, занесенному полицией в черный список. А заработок нужен, как никогда раньше.
Не найдя в Бейруте постоянной работы, Мурад уезжает в Алеппо, в надежде, что там, в чужом городе, где его никто не знает, легче будет устроиться. Но не успевает он поступить на фабрику, как длинные руки полиции достают его и там. Мурада увольняют.
Побывав во всех городах Ливана и Сирии, Мурад вынужден вернуться обратно в Бейрут.
Иногда в Ливан проникают отрывистые сведения с далекой родины, где люди, позабыв слова «безработица» и «нужда», строят новую, светлую жизнь. Доходят эти слухи и до Мурада. От тоски у него сжимается сердце. И тогда он снова уходит к морю и, присев где-нибудь на камень, часами смотрит в морскую даль. Он думает о Советской Армении, Сирануше и Апете, которые могли оказаться там, с призрачной надеждой, что и отцу удалось пробраться туда, «ведь он был человеком большой воли». Мурад строит десятки планов, как сломать преграды и добраться до Советской Армении, жить жизнью своего народа, работать… Но с годами эти надежды угасают. Лишь изредка Мураду удаётся поработать грузчиком в порту или землекопом на строительстве, — о работе по специальности он даже не мечтает.
1 сентября 1939 года. Начинается вторая мировая война. Через два года фашисты Европы нападают и на Советский Союз. Местные дашнаки, словно волки, почуяв запах крови, оживившись, начинают создавать вооруженные отряды. В своих газетах до одури крича о новой эре, которая начнется после этой войны, открыто поносят, ненавистные им, Советы, восторгаются фашизмом и готовятся к возвращению в Армению. Вскоре на улицах Бейрута появляются листовки, призывающие армян под лозунгом спасения родины вступать в германскую армию.
В маленьком домике на одной из кривых и грязных улиц Бейрута мастер Вартан собирает ближайших товарищей, где решают, что, несмотря на то, что Красная Армия не нуждается в помощи, они решили развернуть кампанию среди армян по сбору средств для посылки Красной Армии танковой колонны имени советского генерала Баграмяна. С этой целью собираются провести большой митинг.
В один из вечеров, домой к Мураду приходит незнакомый француз, с письмом от жены Качаза-Жюли и дневником Качаза. Из письма жены Качаза, он узнаёт, что Качаза в живых уже нет…

ЭПИЗОД-36

Из дневника Качаза, который тот вёл с апреля 1928 по 1943 годы, Мурад узнаёт про его жизнь во Франции. Про его жену -Жюли, её родителей, друзей – «ходячей энциклопедией» Нодье- члена Марсельского комитета коммунистической партии, Жаном, всеми тем, кто помог ему понять, почему, человек, имеющий постоянную работу, может быть недоволен жизнью. Почему социалисты не ладят с коммунистами? В то время, когда коммунисты смело призывают рабочих к борьбе с капитализмом, с полицейским произволом, социалисты вступают с ними в соглашение. Уже один тот факт, что все репрессии властей направлены только против коммунистов, говорит о многом. Как Качаз сам стал коммунистом. Как пришёл к тому, что война против фашизма и нацизма — это его война, в которой коммунисты должны принимать активное участие, как он решил защищать свою Францию до последней капли крови. Войну же против Советского Союза — он считал войной против себя. Как Качаз боролся с дашнаками во Франции вместе с Сенекеримом, о котором у Мурада были самые добрые воспоминания. Особенно, к его жене Сатеник. Качаз пишет о своей службе во Французской армии, о той пассивной войне, которую она вела. Об уходе из армии, когда она капитулировала, и об участии в подполье. С началом войны с Советским Союзом, через Сенекерима Качаз узнаёт, что в то время, когда все честное во всем мире, не щадя своей жизни, борется против фашистских и нацистских вандалов, кучка отщепенцев — армянских дашнаков перешла на сторону нацистов и открыто сотрудничает с полицией.
Из пожелтевших газетных вырезок, выясняются подробности процесса и суда над интернациональной группой борцов Сопротивления. При этом в профашистских газетах утверждается, что во Франции движение Сопротивления организовано Москвой и само движение возглавляют пришлыми элементами— испанцами, армянами, поляками, чехами.
А вот из вырезок из газеты французских коммунистов «Юманите», подробно изложен ход судебного процесса в Париже над интернациональной группой антифашистов, активных борцов движения Сопротивления Парижского района. На скамье подсудимых двадцать семь человек, во главе с бесстрашным руководителем, коммунистом, товарищем Качазом, по кличке «Арап».
Устроители этой судебной комедии — французские предатели — и ее режиссеры, немцы, ставили перед собой цель: доказать, что движение Сопротивления во Франции организовано иностранцами. Они надеялись встретить перед собой испуганных людей, готовых на все, чтобы спасти свою жизнь. Но напрасны надежды! С первых же слов подсудимых выяснилась тщетность этих надежд, и роли переменились. Подсудимые начали выступать в роли обвинителей, а судьи — только защищаться. Несмотря на, объявленное изначально, что суд состоится при открытых дверях, доступ в зал для желающих попасть туда был невозможен, даже близкие родственники подсудимых не были допущены. Все места были заняты лишь угодной для полиции публикой. Улицы, ведущие во Дворец юстиции, патрулировались усиленной охраной полиции и войск.
Особенно трогательно последнее письмо Качаза, адресованное жене Жюли.
«Любимая Жюли!
Сейчас три часа утра. Ровно через два часа нас расстреляют. Эти последние часы моей жизни я хочу посвятить тебе и моим товарищам. Я абсолютно спокоен. Жертвы, которые мы приносили, даром не пропадут. Настанет день, когда потомки с благодарностью будут вспоминать наши имена, и этот день не за горами. Мой сын будет гордиться тем, что его отец сложил свою голову за правое дело, за простых людей, за их избавление от вековой несправедливости, за социализм, а на моей далекой стороне, в Советской Армении, узнают, что я здесь, во Франции, сделал все, что в моих силах, для их победы над фашизмом, отдал самое дорогое — жизнь — во имя торжества справедливого дела.
Милая Жюли, не сокрушайся, прошу тебя. Пойми, дорогая, в конечном итоге все люди смертны. Но разве можно сравнивать смерть в покое, вдали от борьбы миллионов людей за право на жизнь, со смертью борца за это право, со славной смертью коммуниста за торжество его идей! Нет, тысячу раз нет! Ты знаешь, что я страстно люблю жизнь, и умереть нелегко, но, если этого сегодня требует наш долг, так будем же стойкими до конца.
Передай мой сердечный привет товарищу Нодье, скажи ему, что все мои товарищи, несмотря на нечеловеческие истязания, которым они подверглись в этом фашистском застенке, вели себя с достоинством, подобающим коммунистам. Мы все идем на смерть с высоко поднятой головой.
Поцелуй в последний раз за меня нашего славного сына. Жму руку твоего отца. Обнимаю и целую тебя, мой бесценный друг, и уношу с собой твой светлый образ борца, товарища и друга.
Твой Качаз».
Прочитав последнее строчки письма, Мурад долго сидит неподвижно и отсутствующим взглядом смотрит на строчки, а они двигаются, бегут и уносят его мысли далеко, далеко. И вот перед ним встаёт живой Качаз, жилистый, смуглый, с горящими глазами, всегда живой, жизнерадостный, и Мурад точно слышит его звонкий голос….

ЭПИЗОД-37

1942 год. Бейрут. Мурад с Мушегом заняты сбором средств на танковую колонну «Генерал Баграмян» для Советской Армии, в которой активно участвуют рабочие и небогатые армяне Бейрута.
«Дорогой советский боец! На тебя сегодня вся наша надежда! Ты, богатырь свободы, рази врагов огненным мечом, как Давид Сасунский, рассей мрак и дай измученным жаждой свободы людям напиться из родника счастья. Недаром солнце восходит с востока, все ждут тебя, как солнце свободы. Мы, армяне, заброшенные злой судьбой в Ливан, далеки от тебя, но в мыслях своих мы всегда с тобой». Листовку с таким текстом в тысячу экземпляров распространяют между армянами. 
На митинге на городской площади Бейрута, Мурад на трибуне заменяет застреленного мастера Вартана и призывает людей верить в победу Советской армии.
Май 1945 года. Конец войны в Европе. Народ ликует.
1946 год. Мурад один из первых подаёт заявление на репатриацию в Советскую Армению. Вскоре Мурад получает визу и с первой партией репатриантов на теплоходе отправляется через Батуми в Советскую Армению со своей семьей….

ЭПИЗОД-38

Лето 1946 года. Ереван. Наконец-то члены семьи Апета и Сирануш собрались вместе! Два дня назад из Москвы приехала на каникулы дочь Заназан, а сегодня утренним поездом сын Мурад из Ленинакана. Сирануш счастлива. Стройная, гибкая, несмотря на свои пятьдесят лет, она легко ходит по дому, ее большие ласковые черные глаза сегодня светятся особенно ярко, и улыбка не сходит с ее, все еще молодого, красивого лица. Вот ее дети вернулись опять в родной дом. Как быстро они выросли, стали совсем-совсем взрослыми! У каждого своя дорога, свое место в жизни. Мурад, ее первенец, после войны возвратился на Ленинаканский текстильный комбинат и по-прежнему работает там помощником мастера. У Мурада умная голова и золотые руки, недаром его так уважают рабочие комбината. Мурад далеко пойдет, Сирануш знает это и твердо верит в успехи сына; жаль только, что он медлит с женитьбой, ей ведь хочется понянчить внучат. «Нужно поговорить с ним об этом», — вздохнув, решает Сирануш. А у Заназан чудесный голос, талант. Когда она поет старинные армянские народные песни, полные тоски, слезы невольно выступают из глаз. Заназан кончает Московскую консерваторию, учится у лучших профессоров страны. Через год она насовсем вернется на родину и своими песнями будет радовать народ. Завидная доля, что и говорить…
К ним приезжает верный сослуживец Гукаса, Завен, ныне работник села. Мурад, сын Апета, просит Завена, боевого товарища Гукаса, брата мамы, рассказать о самом Гукасе, его боевом пути…

ЭПИЗОД-39

Завен начинает своё повествование о Гукасе, с напоминания о том, что для мальчиков всей долины Гукас был идеалом, которому старались подражать во всем. Его возвращение во главе каравана всегда был большим праздником — и не только потому, что он привозил всем подарки и рассказывал забавные истории. Многое знали о легендарной храбрости Гукаса, слышали о том, как еще во время первой резни он во главе горсточки вооруженных людей, в числе которых был и отец Завена, отстоял городок от турецких башибузуков и спас армян от верной гибели. За это Гукас заочно был осужден на смертную казнь и вплоть до младотурецкой революции скрывался в горах. В народе его имя было овеяно славой, и, дети, с трепетом глядели на живого героя, и каждый мечтал быть таким же, как он. Как же иначе!
В крепости отец Завена сражался, а сам, Завен, был при Гукасе вроде связного и выполнял разные поручения: бегал по позициям с записками от штаба обороны, передавал начальникам участков устные поручения самого Гугаса, таскал патроны и гранаты; бывали даже случаи, когда участвовал в боях. От отца Завен всегда получал наказ: «Смотри, Завен, береги нашего Гукаса». Выполняя наказ отца, Завен, старался сопровождать Гукаса повсюду, а по ночам, в те короткие часы, когда он ложился спать в каменном гроте штаба, брал винтовку, садился у входа и охранял его покой…
Незадолго до падения крепости отца Завена убивают. На похоронах мать Завена падает на колени перед Гукасом и со слезами в голосе просит его: «Гукас, отомсти за него, прошу тебя, отомсти, ради бога, ради моих детей!», указывая на четверых своих детей. В первый и последний раз тогда народ увидел в глазах Гукаса слезы.
В ночь прорыва Завен в отряде Гукаса. Многие тогда погибают и остаются навсегда под крепостью, а небольшой группе удаётся прорвать пятую по счету цепь турецких аскеров и выйти в долину. Гукас, не останавливаясь, ведёт спасшийся отряд в горы.
С наступлением холодов Гукас ведёт свой отряд к морю, а там, захватив рыбачий баркас с капитаном-турком, да еще с одним матросом в придачу, выходят в море, надеясь добраться до русских берегов.
Зима 1916 года. Не без приключений, включая сильный шторм, через несколько дней, они оказываются у русских.
Так страх, лишения оставшихся в живых, и самого Гукаса,— все остаётся где-то далеко, а впереди Россия — жизнь и свобода. Вот так, благодаря уму и храбрости Гукаса, его отряд, 24 человека, добирается до русских берегов, спасаясь от смерти…
Однако, вскоре выясняется, испытания на этом не закончились. Продержав в Крыму несколько дней под усиленной охраной, власти отправляют армян в Новороссийск и там сажают в тюрьму, откуда, тем не менее, благодаря каким-то организациям, их отпускают.
Очутившись на свободе, они сталкиваются с новой бедой — нуждой. Что можно делать в чужом городе, без знания языка и определенной профессии? В итоге, здоровые люди, питаются отбросами, ютятся в каких-то развалинах за городом. И тут вновь Гукас выручает всех. Договорившись с местными армянами, работающих в порту грузчиками, они, организовав артель, начинают работать грузчиками в Новороссийском порту.
В 1918 году Гукас уже активный членом Коммунистической партии и с отрядом рабочих из Новороссийска воюет с белогвардейцами. Особенно проявляется его талант военачальника, при уничтожении десанта интервентов, высадившийся на Черноморском побережье. Скоро товарищи, по достоинству оценив опыт и храбрость Гукаса в бою, избирают его своим командиром, а влившись в состав регулярной Красной Армии, Гукаса назначают командиром Новороссийского полка. Всё это время Завен неотступно находится с Гукасом.
Осенью 1919 года на подступах к Одессе белогвардейцы, при поддержке артиллерии кораблей интервентов, идут в наступление. Положение критическое. Попав под перекрестный огонь, части Красной Армии отступают, есть опасность попасть в окружение. Командир дивизии присылает своего связного и приказывает Гукасу, во что бы то ни стало прикрыть левый фланг и дать возможность своим организованно выйти из полукольца. Гукас тут же собирает своих командиров, даёт им нужные приказания и поворачивает свой полк против врага. Сам он с маузером в руках и с криком: «Смерть белобандитам и интервентам!» бежит вперед. Красноармейцы, увлеченные примером командира, тоже бросаются в контратаку и отбрасывают противника. Задача выполнена.
Вечером того же дня перед строем зачитывают приказ Реввоенсовета фронта о «награждении отважного командира Новороссийского полка Гукаса Саряна вторым орденом боевого Красного Знамени», но приказ не застаёт в живых отважного командира, — он умирает на руках Завена от раны, полученной в грудь во время контратаки.
Примечательны последние слова перед смертью Гукаса. «Завен, запомни навсегда: кровь, которую мы проливали, зря не пропадет!»
После окончания рассказа Завена, устанавливается тишина, все присутствующие впадают в воспоминания. Апет спешит успокоить жену. «Ты не печалься, Сирануш. Вечной жизни не бывает, и мы все смертны. Твой же брат отдал свою жизнь за то, чтобы те мрачные дни канули в вечность, и поверь мне, что им возврата никогда не будет».
После того, как Заназан под свой аккомпанемент искусно исполняет песню Хариба (Изгнанника), по радио передают информацию, которая, всех приводит в оцепенение. «Сегодня, 1 июля 1946 года, в порт Батуми прибыл пароход с первой партией репатриированных из Сирии, Ливана и Египта армян. У пристани состоялся многолюдный митинг. Трудящиеся города устроили приезжим торжественную встречу и поздравляли их с возвращением на родину. Вечером со специальным поездом репатрианты отбыли в столицу Советской Армении — Ереван»…

ЭПИЗОД-40

Сирануш не может заснуть. Лежа с открытыми глазами на кровати, осторожно, чтобы скрип пружин не разбудил Апета, Сирануш ворочается с боку на бок и, спрятав голову под одеяло, тихонько вздыхает…
Вспоминает спасение из рук сыновей Османа, дни скитаний по горам, когда они прятались от всего живого, таились, как затравленные звери, без хлеба и воды… Стычки с жандармами на каждом шагу, убитые и раненые… Она вспоминает, как раненые, лежа в лужах крови, протягивая руки к товарищам, с мольбой просили пристрелить, прикончить их; сделать это ни у кого не было сил, и люди уходили не оглядываясь.
Наконец переход к русским и избавление. А в Армении власть захватили дашнаки, мало чем отличавшиеся от турецких башибузуков, и опять началась ужасная жизнь. В те дни казалось, что дашнаки поставили перед собой задачу вконец стереть с лица земли остатки измученного армянского народа. Они установили кровавый террор, разграбили и разорили все. Тысячи бездомных людей умирали от голода и болезней на базарах и под заборами домов. Лес около Эчмиадзинского монастыря превратился в большое кладбище для несчастных беженцев. Она помнит слова Апета: «Как же я ненавижу этих дашнаков. Ты помнишь кровопийцу Манукяна? Так, по сравнению со здешними дашнаками Манукян и его друзья выглядят просто ангелами. Как я посмотрю, нам нельзя сидеть сложа руки. А выход в том, что нам нужно примкнуть к большевикам. Других путей нет».
Сирануш вспоминает Александропольское восстание 1920 года. Когда Апет воевал на бронепоезде «Вартан Зоравар» за народную власть, а дашнаки на всех перекрестках кричали, что армянские большевики куплены турками, что они изменники родины. Как она боялась за жизнь Апета, старалась удержать его тогда! Но Апет никогда не отступал от своих убеждений.
Тогда силы оказались неравными, и дашнаки подавили восстание. Апет в числе других оказался в застенке. Сколько натерпелась она в те дни, сколько мук перенесла, стоя с утра до поздней ночи у ворот тюрьмы в надежде получить весточку от Апета! Ее грубо отгоняли, заявляли, что жене изменника нет места в Армении, пусть, мол, она убирается в свое большевистское царство. Один бандит в офицерских погонах кричал у ворот тюрьмы, что ей нечего толкаться здесь и отнимать у людей время, все равно Апета не сегодня-завтра расстреляют. Голодная, смертельно усталая Сирануш возвращалась в свою лачужку на краю города и заливалась горькими слезами, сокрушаясь, что ничем не может помочь мужу: у нее не было ни копейки денег, чтобы передать в тюрьму Апету хоть кусок хлеба или немного табаку…
Утром по телефону Апет узнаёт, что среди репатриантов, прибывших в Ереван есть человек по имени Мурад Сарян.
В Ереванской гостинице «Севан» наконец происходит трогательная встреча Мурада, Астхиг, их дочки Такуи с семьёй Апета-Сирануш, сыном Мурадом, дочкой Заназан и самим Апетом.
Мурад с удовольствием сопровождает приезжих повсюду. Высокогорное озеро Севан. Целый каскад- система строящихся гидроэлектростанций, колхозы плодородной Араратской долины. Окрестности Эчмиадзина, развалины дворцов, монастырей, крепостей и открытых амфитеатров…
1947 год. Ленинакан. Мурад-Апетович работает на ткацкой фабрике в Ленинакане начальником ткацкого цеха.
Снова, как два года тому назад, когда он вернулся с фронта, перед ним зажигаются ослепительными огнями огромные окна комбината, снова он слышит гул ткацких станков, дышит воздухом цеха…
По его рекомендации его дядя, Мурад Гукасович Сарян, работает бригадиром и помощником мастера. Его семью в Ленинакане обеспечивают большой комнатой.
В декабре 1948 года Мурад с Астхиг получают письмо из Бейрута, от Мушега. В письме Мушег сетует на то, почему он с семьёй не смог выехать. О том, на какие только гнусности не идут дашнаки, пропагандируя против отъезда армян в Советскую Армению, как к ним примкнул их печально известный одноклассник Смпад.
Весна 1950 год. Группа передовых людей комбината в специальном вагоне, любуясь видами родного края, едут из Ленинанкана в Ереван, на республиканский слет стахановцев и передовиков производства Советской Армении. Среди них два Мурада- Мурад Сарян и Мурад молодой, сын Апета.
После первого дня заседания Мурад Сарян находит в Ереване изрядно постаревших Сенекерима и Сатеник. Сенекерим передаёт Мураду журнал с опубликованными дневниками Качаза. Мурад обещает как-нибудь рассказать подробности о жизни Качаза до приезда во Францию, для книги Сенекерима про Качаза.
Во второй день заседания в театра имени Сундукяна, председательствующий предоставляет слово помощнику начальника цеха ткацкой фабрики г. Ленинакана, товарищу Саряну Мураду Гукасовичу.
Речь Мурада Сарьяна.
«Дорогие товарищи!...
(Голос его срывается. Он волнуется. Заметив это, кто-то из президиума протягивает ему стакан с водой. Сарян отпивает несколько глотков и продолжает.)
Дорогие товарищи! О чем мне рассказать? Говорить о своих маленьких успехах вряд ли стоит: у каждого из вас их не меньше. Рассказывать о своей жизни — это очень долго, да и можно ли наше существование до приезда на родину назвать жизнью? С самого детства мы видели лишь гнет и бесправие. Не успели подрасти, как началась страшная резня, полились потоки крови и слез. Потом бесконечные скитания по знойным дорогам Турции, под страхом, что вот-вот настигнет тебя нож палача. Взрослыми мы, жалкие остатки целого народа, попали в заколдованный круг, откуда для нас не было никакого выхода.  Люди без родины, без прав, скитались мы по белу свету, переезжали из страны в страну и нигде не могли найти себе пристанища. Никакой закон нас не защищал, никакие человеческие права на нас не распространялись. Бывали дни, когда мы проклинали час своего рождения. В эти годы нескончаемых невзгод мы вспоминали о нашей далекой родине, она манила нас к себе как единственный маяк спасения… И вот мы здесь, с вами… Вы дали нам возможность почувствовать себя людьми, научили нас познать сладость труда. Какими словами отблагодарить вас за то, что вы вернули нам родину? Чем отплатить нам Советскому правительству за то счастье, которое мы приобрели здесь? Отныне все, что есть у меня — силы, знания, жизнь, — принадлежит моей великой родине.
 (Мурад Сарян взволнованно протягивает руки вперед. )
Я хотел бы, чтобы там, в далекой Москве, под звездами Кремля, тоже слышали мой голос.
Спасибо вам, дорогие товарищи! Спасибо великому русскому народу — надежде всех угнетенных и обездоленных!»
Мурад Сарян низко склоняет голову, и зал стоя долго ему аплодирует...

КОНЕЦ
МОСКВА
25.10.2025 (1950)