Крыс не от мира сего

                несерьёзная мистика

    

     Как только жена уехала к внукам, Прокоп запил. Буквально сразу. Стоило машине повернуть за угол, он спустился в подвал, к своему рыбацкому снаряжению. Среди прочего тут был и комбинезон, а в каждом из его сапог было заначено по бутылке водки. Ещё две прятались среди мормышек и другой мелочёвки. Сюда жена не заглядывала – брезговала.
     Пил Прокоп не по причине алкоголизма. Жена у него была не в меру говорливой и вечно с чем-то дёргала, так что, он хотел сполна насладиться одиночеством и расслабухой. Всё это было никак не возможно без пол-литра. И чтоб никаких собутыльников, никакого пустого трёпа, только он, Прокоп, бутылка и стаканчик, ну и закусочка. Когда жена оповещала о возвращении, он тут же завязывал. Какой смысл пить и дальше? Чтоб его поедом заели?

     Всё шло по заранее намеченному плану. Первая поллитровка мягко, как масло, перекочевала в желудок в компании невкусных, но горячих остатков гуляша. Прокоп отошёл душой и лёг спать в подзабытой гармонии с миром. Впервые за долгое время он хорошо выспался.
     На другой день поллитровки показалось мало, не хватило буквально одного стаканчика, поэтому Прокоп спустился в подвал по второму разу. На ходу он дожёвывал закусь: бутерброд с покупной грудинкой – и казалось, не столько шёл, сколько плыл. Все его чувства были радостно обострены, и может быть, как раз поэтому он заметил движение в углу.
     Пригляделся. На старом баке с хламом сидел крыс.
     Почему он так подумал – «крыс», Прокоп объяснить бы не смог. Слово просто впрыгнуло в голову.
     - Ты кто такой? – спросил он и уселся на ящичек со всякой рыбацкой всячиной, который при этом жалобно скрипнул. – А, знаю! Ты – моя белая горячка.
     Сказав это, он не расстроился, только удивился. Он не знал, что «белочка» случается и с теми, кто пьет урывками, несколько раз в год.
    
     Присмотревшись, Прокоп перестал удивляться. Крыс выглядел именно так, как выглядят бредовые видения. Был он не серый, а рыжеватый, с острыми ушками и кисточками на них. Кисточка была и на голом хвосте. Но вот морда оставалась безошибочно крысиной. Это был точно «белочный» крыс. Ну и конечно, он даже не думал пугаться. Просто сидел и умненько глядел, изредка поводя ушами.
     Прокоп решил поговорить с ним. Вдруг ответит! Несколько минут он объяснял, почему пьёт, а не едет к внукам (отговариваясь аллергией на кошек). Прямо всё рассказал. И что мозги его не способны выключиться, что при жене он почти не спит. И намекнул, что при таких уважительных причинах он вроде бы не заслужил «белочку».
     Наконец умолк. Теперь всё зависело от того, что ответит крыс: начнёт стыдить и призывать к трезвости или задушевно забалаболит, как собутыльник. Но крыс промолчал, только сел на задние лапы и показал светлый беличий живот.
     - Да ты, я вижу, не дурак! – порадовался Прокоп. – Жрать небось хочешь? На, перекуси.
     Он приблизился к крысу. Тот и не подумал шарахаться. Взял грудинку с остатка бутерброда и чинно начал перекусывать.
     - Хех! Ты не горячечный. Домашний, небось, породистый. Потерялся, бедолага.
     Непонятно почему, Прокоп обрадовался компании. Умилённо смотрел, как зверёк съел и хлеб. Протянул руки. Крыс тут же залез в ладони.
     - Идём наверх. В доме жить будешь.
     И понёс гостя по лестнице, поглаживая по рыжеватой мягкой спинке.
    
     Погрузившись в мысли о том, как временно устроить неожиданного питомца, Прокоп чисто механически посадил крыса на стол. Вспомнил про жену и вдруг зашёлся смехом, в котором смешались нынешнее веселье и застарелая глубинная горечь. Вот обвизжалась бы!
     - Хорошо жить вдвоём с крысом, - подумал он вслух. – Не смотреть эти вечные новости и не лаяться из-за них, не смотреть сериалы, помирая от тоски... не давиться её стряпнёй... нет, правда! Жить вдвоём с тем, кто понимает!
     - Отличная мысль, – сказал крыс.
    
     Прокоп сел мимо стула и больно ушиб копчик. Значит, всё-таки «белочка», подумал с огромным разочарованием.
     - Я не белочка, - возразил крыс. – Белочка у меня не получилась. А всё потому, что одна умничка сказала «не думать про крыс»!
     Голос звучал удивительно знакомо. Даже не тембром, а уникальными интонациями. Когда-то, лет десять назад, так говорил старший брат и лучший друг Прокопа.
     - Севка?.. – Прокоп сел прямее, механически растирая копчик, хотя боль уже забылась за всеми этими чудесами. – Севок?..
     - Слава богу! А то я боялся, вдруг ты спятишь.
     - Ты же умер!
     - Ну правильно. Иначе с чего бы я попал сюда в таком виде?
     - Не, но как ты сюда ПОПАЛ?
     Прокоп так и сидел на полу, а крыс придвинулся к краю стола. С этого ракурса можно было видеть, что звуки он издаёт, шевеля ртом. И к лучшему. Если б не шевелил, было бы намного жутче.
     - Отпустили, - степенно объяснил Севка-крыс. - Как близкого родственника. Вообще-то родня является только во сне, но как же к тебе явиться, если ты не спишь?
     - Вчера спал, - возразил Прокоп, стремительно привыкая к ситуации.
     Хмель из него вышибло ударом по копчику, но тёплое благодушие не исчезало. Он был рад встрече. Вот прямо очень даже рад. Какая, в конце концов, разница, в каком виде к тебе заходит лучший друг? Особенно если он давно умер!
     - Ты не спал, ты дрых. Без сновидений, - крыс сердито дёрнул кисточкой хвоста. – Вообще же я к тебе два дня пробивался. Покоя лишился, бузить начал! Ну и отпустили, ненадолго. - Он умолк, ожидая вопросов, но так как Прокоп только таращился, выпалил. – Уходи от своей мегеры!
     - Куда?
     Это вырвалось невольно и, пожалуй, отразило всю суть давнего настроя Прокопа. Они с женой и так жили в доме его родителей. Идти ему было некуда.
     - Что значит «некуда»?! А к Манюне?

     Прокоп лишился дара речи.
     Он знал, конечно, что Манюня (Машенька, его первая, ещё школьная, любовь, звавшая его Копом) год как овдовела. Знал и то, что на днях она вернулась в город – хоронить мать. Но мысль о том, что между ними ещё что-то возможно, просто не приходила ему в голову. Когда-то он совершил обычную для мужчин ошибку, заделав ребёнка теперешней жене, а потом совершил и вторую, женившись на ней. Как честный человек. Потому что нельзя губить зародившуюся человеческую жизнь. Нельзя бросать женщину, которую, ёклмн, обрюхатил. Но можно сломать жизнь себе, сделав всё правильно. Наплодив детей и внуков с неполноценной душой. И прочее, и прочее.
     И ещё Прокоп знал, что Манюня не простила его. Не за ходку налево, а за женитьбу на другой.

     - Я к Манюне не могу, - уныло ответил он. – Она...
     - Могу, не могу! – нетерпеливо перебил крыс. – Речь о том, хочешь ли.
     - Хочу!!! Но она...
     - А ты спроси, - настаивал крыс. – Позвони и спроси.
     - А номер где взять? – огрызнулся Прокоп, тоже начиная сердиться.
     - А я продиктую. Забивай!
     Прокоп рванул из кармана телефон и забил названный номер в контакты. Севка-крыс, до этого говоривший вполне по-человечески, издал что-то похожее на беличье верещание.
     - О, вернуться требуют! Обещаешь прямо сейчас позвонить?
     - Ну... да...
     - Нет, ты обещай!
     - Уфф... ладно, обещаю!
     - Тогда мне пора. И не вздумай передумать, иначе через полгода у тебя... – Явно сболтнув лишнего, крыс снова заверещал. – Всё, пока!
     - Погоди!
     Но крыса уже не было над краем стола. Прокоп резко дёрнулся вверх, врезался лбом и снова поплыл, но теперь в темноту...

     *

     Очнувшись, минуты две разбирался, что к чему. Оказывается, он спал на полу в подвале. Телефон спал рядом, вывалившись из кармана. Шея совсем затекла, в ней сразу побежали иголочки. Кряхтя и охая, Прокоп поднялся и потащился вверх по лестнице, вспоминая свой странный и яркий сон.
     На полпути он вдруг остановился и робко, с глупой надеждой, заглянул в контакты. Манюнин номер был там. Был там! Там!!! Все боли немедленно покинули его.
     Не задаваясь вопросами, как и почему, Прокоп немедленно набрал его.
     - Слушаю, - раздался в трубке мягкий, чуть медлительный голос первой любви (совсем не тарахтящая скороговорка, к которой он так и не привык!).
     - Это я.
     - Коп? – Удивления в голосе не было.
     - Да. Понимаешь, я тут... ко мне Севка заглянул... ну то есть, приснился, в виде крысо-белки... дал твой номер...
     Он с ужасом слушал сам себя и ждал резкой отповеди, но в трубке засмеялись.
     - Так я и думала! Пошутила, называется. Когда просила его заглянуть к тебе в каком-нибудь милом, мягоньком виде, то чёрт меня дёрнул добавить «только не думай про крыс»!
     Они немного посмеялись, а потом Прокоп узнал, что на днях у Манюни и Севки был во сне долгий разговор, что это всё, конечно же, невозможно, но вот, случилось же. С ним обещали поделиться подробностями сразу, как только приедет, и как раз это уже не казалось невозможным.
     А ещё потом Прокоп положил первую рубашку в сумку, которую начал собирать. С остальным можно было разобраться позже.