О землях Франции

В сознании Франция при упоминании оной создаст ассоциацию или несколько ассоциаций. Однако страна эта настолько прекрасна, что в какой-то степени несправедливо, хотя по-другому и невозможно, сию минуту представлять лишь несколько её образов. Оттого на Францию стоит смотреть как на большую картину, на которой разом все не осмотреть, но рассмотрев фрагменты, можно создать достойное впечатление. Такая картина ниже опустит многие детали современности и справку о политике и экономике, но изобразит более классическую французскую вечную красоту. Итак, ниже пойдет литературно-поэтическая картина Франции.

Вести взгляд можно, например, с севера.  Окутанный туманом и обнятый водой Мон-Сен-Мишель – начало Нормандии. Да, Нормандия начинается с моря, это регион северного морского духа. И вот, наблюдая с края зеленого берега возвышающееся над старинным городком аббатство, вглядываясь в гипнотизирующие приливы и отливы, можно полностью понять нормандскую мечтательность. В этой мечтательности пишутся стихи и плетутся замысловатые аржантанские кружева. А за изумрудными бокажами, в Руане превосходно удовлетворяется телесное: совсем недалеко от темной и вычурной готики кафедрального собора проходят яркие гурманские фестивали с сырами, сидром и плодами из местных садов.

Бретань как будто бы тоже хочет обратить к романтизму. И она делает это своими мегалитами, своими утесами, скалами и песочными побережьями. Здесь холодные волны разбиваются о Сен-Мало, разглядывается традиционный сельский быт в Пул-Фетане и празднуется современная идиллия в близкой к английской эстетике в Фужере. И здесь тоже свой язык, именно не французский, но бретонский, древний язык, идущий от поэтичных кельтов.

Нор-Па-де-Кале и Пикардия – самая Северная Франция. Местный дух, быть может, меланхоличный, или романтичный. Или ровно такой, каким его обнаружит для себя гуляющий вместе с ветром у мельниц и видящий перед собою низкий ландшафт путник. Так или иначе, эти земли – не то, чтобы Франция. Германское вливание в местную культуру видать и в архитектуре Лилля, более чопорной, и в кирпиче Амьена. А пикардский язык озвучивает отдаленность этих мест от центральной французской классики.

Отдалена от неё и некоторая часть востока. В восточные дали врезается фахверковый Эльзас. Эльзас – сам по себе – страна в стране. Удивительная насыщенность старинными немецкими домиками с резко скатными крышами, цветами в кашпо, средневековыми и ренессансными постройками, а также торжественное прекрасие церкви Св. Фомы и дворца Роган создают особое, безмолвно-восторженное впечатление от старого Страсбурга. Но и за его пределами не меньше красоты: одно только звучание фольклора среди плодоводческих угодий, гор, леса и средневековых руин в глуши стоит особого внимания.

Примерно о том же настроении и блаженная Лотарингия. Её было бы так прекрасно рассматривать с высоты! И так, чтобы в минуты созерцания башенок часовней, выглядывающих из-за гор и холмов, в минуты полета вольной птицей над возделанной с любовью тихой местностью какие-нибудь воздушные руки играли бы на воздушном рояле нежную, задушевную мелодию.

Париж, пожалуй, подобен ларцу. Наверное, потому, что сам украшен снаружи украшениями и наполнен ими внутри. Его величественная внешность, видная издалека, с высоты – это ряды и ряды пышных парижских крыш, просторное Марсово поле, возвышающаяся пена Сакре-Кёр, это цветы и скульптура Тюильри, дворцовые ансамбли, патетический Лувр, торжественная Триумфальная арка, светлоликий Нотр-Дам, вытянутая корона города – Эйфелева башня. А есть и «внутренний» Париж. Это та французская столица, которую увидать можно только снизу, вглядываясь в детали самого разного жанра. Не отрывая глаза, стоит уловить целостную картинку, которая и станет изображением этого города. Не всего Парижа, но, как в живописи, одной конкретной сценки, которая есть Париж по настроению. Так, сначала это слежение за завиванием вычурно-игривого рисунка ажурного балкончика, затем – вдыхание сладкого и одновременно приятно горчащего аромата гераней, петуний, роз, расставленных у цветочных магазинов, после – неизбежное разглядывание аутентичных вывесок лавочек и кафе с буквами, по-французски экспрессивно украшенными петельками. Это также наслаждение выпечкой – круассаны, булочки, багеты, причем наслаждение не только вкусовое, но также эстетическое, поскольку в том, семейном магазинчике, в котором такое можно увидать, преданный хозяин выкладывает чудеса кулинарии с любовью и искусством. В конце концов – это тесные дворики, где нежные мхи и папоротники, произрастающие в тенистых уголках, впитывают уют и призывающую к творческой или даже чудаческой деятельности атмосферу Парижа.

В контраст колоссальной столице можно увидеть сразу же эталонную французскую сельскую идиллию Бургундии. Тело Бургундии представляет собой гармонию естественных и культурных ландшафтов: холмы и терруары, долины и виноградники. В дополнение  к ним когда-то давным-давно, были живописно поставлены каменные своды средневековых церквей, башни графских шато, бело-черепичные дома Самюр-ан-Осуа. В
Бургундии есть и городская культура – чего только стоит герцогское великолепие Дижона с его Дворцом герцогов Бургундских. Но все же аутентичный вкус жизни, в самом полном понимании слова «жизнь» происходит в сельской местности, где льётся божоле-нуво, шардоне, прыщет сок ягод, подается на пробу фуа-гра и аристократически пахнет трюфель на рынках, куда приходят со своих огородов в дивных деревеньках по старинке обмениваться и торговать дружелюбные и веселые бургундцы. Там раздается радость гурманов, ведь Бургундия – регион вкусный. Вообще, здесь царит атмосфера истинной Франции.

Шампань-Арденны, несмотря на архитектурную громкость Реймсского собора в одноименном городе, представляются продолжением описанной выше провинциальной Франции. Вновь виноградники, вновь поля и вновь милые старинные деревушки на холмах. И тоже льется вино – здешние места славятся шампанским. Но это отнюдь не скучное однообразие. Напротив, при все большем и большем созерцании провинциальной французской идиллии всё больше последняя влюбляет в себя и тем больше к себе привязывает.

В другую же сторону от Парижа разлеглись Земли Луары. Здесь есть многое: от промышленного Нанта с его замечательной набережной Луары и более спокойного Анже с его Анжерским замком до знаменитой живописно-сказочной долины замков. Долина Луары – это действительно места из старинных сказочных книг. Это, пожалуй, самое яркое, масштабное и поразительно прекрасное аристократическое и королевское средневековое, ренессансное, барочное воплощение эксцентрично-возвышенного французского духа. Вот Блуа – замок французских королей, вот шато выразительных шпилей, конусообразных крыш и толстых круглых башен Шомон-сюр-Луар, вот мостом поднявшийся над рекой элегантный Шенонсо, а вот королевский Амбуаз. Не обходятся прекрасные шато и дворцы без садов – этих собраний цветочных композиций, ровнейших газонов и полностью побежденной, преобразованной в идеальные формы природы. А когда звучит в этих местах фестиваль классической музыки и идут яркие фестивали, особенно хорошо чувствуется, что сила Возрождения развернулась здесь в самой полной мере.

Аквитания на первый взгляд напоминает Бургундию – потомственные виноделы производят бордо и коньяк, каменно-черепичные деревни долины реки Дордонь – такие как Бейнак – мостятся к невысоким скалам, скромно поднимающимися над водой. В старинных Отуаре, Леонпазье и Кюрмонте царит абсолют провинциального благополучия. При этом Аквитания - истый юг. Югом веет от колоритных ставней на фоне каменнных фасадов, от нагретой солнцем черепичной кровли, от более расслабленных местных жителей. Даже роскошный Бордо с его величественной Биржевой площадью кажется расслабленным, неторопливым.  Аквитания – это о легкости, любви, или даже скорее влюбленности, о теплых полях, кушаньях и вине. И только на самом южном краю лежит Страна Басков – маленький кусочек Франции с совершенно особым гордым баскским колоритом.

По крышам розовой Тулузы льются лучи окситанского солнца. Окситания есть то место, где хочется думать об истории, о далеких-далеких веках вне зависимости от окружения – будь то прогулка у романской базилики Сен-Сернен или у ренессансного музея дворца Ассеза в Тулузе, у форта Кастилле в Перпиньяне или у средневековых замков, внутри города-крепости наподобие Каркассона, окруженного уютными домиками с цветами и живыми изгородями, или вовсе вдали от построек – в ущельях и горах – всюду проникается душа мелодией трубадуров и красивыми преданиями. Последние берут свои начала из самых ранних окситанских историй, и сюжеты их давно запутаны и овеяны множеством легенд. Но здесь влечет даже не столько сам сюжет, сколько яркий, противоречивый и многообразный дух того времени. А также то, что герои этих легенд ходили по этим землям, переживали свои радости и трагедии в этих замках, писали стихи в этих лесочках. Таким образом получается, что Окситания очень поэтична.

Поэтичен и мелодичен также Прованс. В Провансе всё – от Замка Иф в шумном и ярком портовом Марселе до одиноко стоящих в поле лаванды домиков близ ярких деревенек – как будто бы хочет быть музыкальным: и приготовление айоли, и стрекотание цикад, и общение всяких птиц, и шелестение колосков от того, что касаясь их, в традиционном ярком платье проходит через поле арлезианка, и средиземноморский бриз в Ницце, что на Лазурном берегу, и аромат трав и грасского парфюма, сама вкусная и отрадная жизнь провансальцев и провансальских традиций. Оттого здесь так радостны куплеты, озвучиваемые певучими голосами на улицах Авиньона. Оттого так звонко звучит тамбурин в Ле-Бо-де-Прованс. Во всеобщей атмосфере романтизма нередки здесь вспоминания о старопровансальской жизни. При этом есть места, мысленно уводящие ещё дальше в историю, как то римские амфетеатры и мосты, или наполняющие вдохновением от естественности, как то южные горы и холмы.

Украшают Францию и великие горы Европы. Перед тем, как задержать на долгие часы взгляд на Альпах стоит обратить внимание на расположенный севернее Лион, который тоже обращает мысли в старину. Амфитеатр трёх Галлий напоминает о поэтичной античности, в которую легендарные галлы вместе с племенами юга и римской культурой сформировали французский народный дух – экспрессивный, мечтательный, элегантный, чувствительный. Готический Сен-Жан-Батист вновь окунает в Высокое Средневековье. Улицы же Лиона, отличающиеся от центральных Парижских простотой, неизбежно ловят внимание ценителя французской светлости и красоты. А уже за Лионом, за лесами, где некогда ходили галлы, расположились великие Альпы. А в покрытых нежным снегом удивительно живописных лесисто-скалистых горах прячутся дремлющие в древесном аромате шале.

Конечно, красота Франции не ограничивается континентальными богатствами. За горными перевалами, приморскими полями и за милями Средиземного моря – Корсика. Это совсем другая Франция, очень итальянская. И если Французская Ривьера часто напоминают Италию эстетически, то Корсика – эмоциональностью, южным темпераментом. Островная закрытость и консерватизм корсиканского народа замечательно сочетаются с ярким сильным солнцем, заливающим своими широкими лучами крепостные стены стоящего у обрыва старинного Бонифачо и набережную Аяччо. А самым ценным на Корсике, пожалуй, можно считать её относительную горную дикость, которая обитает среди каштанов и дубов, обнимает зелень буков и хвойных вееров.

Итак, красота Франции – это ландшафты, разнообразные до невероятной степени, это города, в каждом из которых есть музей изящных искусств, это великолепные дворцы и сады, это вычурный декор столичных фасадов и простецкая старина сельских домиков, это аромат, это люди, преисполненные эпикурейством и добротой. Франция – место, где процветает гедонизм, отраженный здесь и в искусстве, преисполненном выразительности, и в языке, преисполненном оборотов с мотивами еды и эмоций. Франция – страна вечной красоты.