Однорукий летчик

     Великие личности – творцы мировой истории человечества и истории каждой страны в отдельности. Своими идеями, открытиями, творчеством они оказывали влияние на судьбы миллионов людей, делали мир лучше и получили заслуженное признание. Но есть особая категория великих людей невероятно сильных духом, благодаря которому они преодолевали, казалось бы, непреодолимые трудности, противостояли злу, совершали подвиги ради спасения своей горячо любимой Родины, ради сохранения ее материальных, интеллектуальных и духовных богатств, делая все это с непоколебимой верой в победу. Эти люди, их мотивирующие биографии бесценны в деле воспитания молодежи.

         Сохранение и дальнейшее поступательное развитие страны невозможно без воспитания гражданско-патриотических чувств молодого поколения. Слова из стихотворения поэта Михаила Танича: «Главней всего погода в доме, а все другое суета» можно отнести и к нашей стране, и к каждому гражданину – у каждого из нас есть своя погода, погода нашей души. От этой самой погоды зависит будущее, но, к сожалению, не все это понимают.

         В России людей с высочайшим мотивирующим потенциалом во все времена было довольно много, но известных широкой общественности – единицы. Так происходило то ли по причине ложной государственной забывчивости, то ли просто по причине отсутствия у руководителей разного уровня чувства уважения и признательности к людям, совершающим героические поступки. Герой Советского Союза безногий летчик-истребитель Алексей Маресьев стал известным на всю страну благодаря случайной встрече с известным журналистом, военным корреспондентом Борисом Полевым, написавшем о нем книгу «Повесть о настоящем человеке». Но в то же самое время на фронтах Великой Отечественной войны воевали еще семь наших летчиков с ампутированными ногами, шестеро из них имели почетное звание Герой Советского Союза:

         – Георгий Павлович Кузьмин;
         – Леонид Георгиевич Белоусов;
         – Иван Михайлович Киселев;
         – Захар Артемович Сорокин;
         – Иван Степанович Любимов;
         – Илья Антонович Маликов.

        Особенно нужно отметить летчика полковника Александра Ивановича Грисенко, воевавшего перед войной в Маньчжурии под именем Ван Си и сбившего четыре японских палубных истребителя. В июне 1941 года он принял под свое командование истребительный полк в приграничном округе и единственный из авиационных командиров не выполнил глупый приказ снять боекомплект со всех самолетов. И только его авиаполк, не давший застать себя врасплох, поднялся в воздух на рассвете 22 июня наперерез фашистским бомбардировщикам. Всю первую неделю войны, пока не подошли резервы, в воздухе были только летчики Грисенко. За первый год войны его полк уничтожил более ста самолетов противника и почти десять тысяч солдат. Полковник Грисенко, напрямую участвуя в воздушных боях, лично сбил два «Мессершмитта». В августе 1942 года в небе над Сталинградом его самолет был сбит. Врачи спасли ему жизнь, но не смогли сохранить ногу. В мае 1943 года Грисенко вернулся на фронт.

        Уже к марту 1944 года он выполнил 60 боевых вылетов, принял участие в 27 воздушных боях, лично сбив 4 вражеских самолета. Войну он закончил в Вене, командуя авиадивизией. Награды: три ордена Красного Знамени, орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 1-й степени и ряд медалей, но Золотую Звезду почему-то не получил.

         В Ростове-на-Дону, на доме, где он жил, есть небольшая мемориальная доска. Но, глядя на нее, мало кто теперь вспомнит, что это был за человек, которому, по большому счету, обязана вся страна.

        В своих мемуарах генерал-полковник авиации Михаил Михайлович Громов писал:

         «Я знаю такого человека, который жил и живет по сей день по закону
         невозможного – это Иван Антонович Леонов».

         Так вот, именно об этом уникальном человеке дальше и пойдет рассказ.

                ИВАН АНТОНОВИЧ ЛЕОНОВ

                (01.02.1923 – 21.06.2018)

        Иван Антонович Леонов – советский военный летчик, Герой Российской Федерации (1995), награжден также тремя орденами Красного Знамени и орденом Отечественной войны 1-й степени, медалями «За отвагу», «За оборону Москвы», «За взятие Кенигсберга». Всего на его счету 110 боевых вылетов, в которых лично сбил 6 самолетов противника и 2 – в группе. 15 июля 1943 года в воздушном бою он получил тяжелое ранение, в результате чего летчику была полностью ампутирована левая рука. Однако он добился допуска к полетам и с протезом руки собственной конструкции совершил на самолете По-2 более 60 боевых вылетов, перевозя почту, раненых и доставляя боеприпасы партизанам.

        За уникальный подвиг летчик Иван Леонов занесен в Книгу рекордов Гиннесса.
         Невероятных фактов в биографии военного летчика Ивана Антоновича Леонова столько, что хватит на несколько приключенческих романов.

        Иван Антонович Леонов родился 1 февраля 1923 года в деревне Моговка Шаблыкинского района Орловской области. Он был тринадцатым ребенком в семье, самым младшим и очень слабеньким. Бывало, сидит у бурта, когда старшие картошку убирают, и, боясь пасущихся рядом гусей, ревет, зовет на помощь. Родители, как перебрались из города Карачева в деревню, занимались сельским хозяйством, – после революции дали землю, отец построил дом. Но дети взрослели, уезжали... и умирали: тяжелое было время, – из всех сестер и братьев до войны выжило лишь шестеро.

        Начальная школа располагалась в Моговке, а семилетка, школа крестьянской молодежи, – в селе Молодовом, километрах в пяти. Ваня ходил туда пешком и только зимой или в плохую погоду ребят возили на телеге. Учился посредственно, исключение составляли любимые история и география. Ваня научился хорошо играть на гармони, даже на вечеринки звали играть, а еще любил мастерить воздушных змеев, сам клеил; мать ругала сына за суровые нитки, которые тот таскал у нее. Потом перешел на модели самолетов с резиновым моторчиком, бензиновым двигателем. Некоторые улетали так, что их приходилось искать с неделю.

        – К самолетам у меня вообще было особое отношение – вспоминал Иван Антонович Леонов:
        – Увижу самолет, выскакиваю из дому и стою, задрав голову, пока не скроется.
        Рано начал сочинять стихи, рассказы. С чего вдруг – сам не знает.
        Когда умерла мать, старшие дети разъехались, семейное хозяйство вскоре пришло в упадок и дом продали. Ваня сначала больше года жил у племянницы матери, потом у брата Ильи в Брянске, потом у сестры Полины в деревне.

       В 1938 году Иван окончил 7 классов неполной средней школы и поступил в железнодорожный техникум при депо Брянск-2, но проучился недолго: материально трудно было. Перешел в школу ФЗУ (школа фабрично-заводского ученичества), специальность – помощник машиниста. Учась в школе ФЗУ, приобщился к спорту и стал заниматься в аэроклубе ОСОАВИАХИМа. Иван уже не был слабым, как в раннем детстве, из него получился неплохой спортсмен, обладатель значков ГТО, ПВО и «Ворошиловский стрелок». А в соревнованиях по бегу Иван неизменно брал призовые места. Но совмещать учебу, работу и аэроклуб было очень тяжело: утром – полеты, днем – работа, вечером – средняя школа. Спать приходилось очень мало – вставал в шесть утра, а ложился в час ночи.

        В аэроклубе Иван занимался с большим увлечением: из 300 курсантов он первым самостоятельно поднялся в небо на «У-2» (с 1944 года – «По-2»), о чем 10 февраля 1940 года сообщила газета «Брянский рабочий». Потом, когда нужно было показать выучку курсантов, инструктор обращался именно к Ивану. Тот знал, что показывать: входил в вираж, делал переворот через крыло, мертвую петлю, боевой разворот, бочку, срыв в штопор, выход из штопора...

         Из аэроклуба Ивана по разнарядке направили ускоренно учиться в Армавирскую школу пилотов истребительной авиации. И там из 600 курсантов он опять-таки первым самостоятельно поднялся в небо, но теперь уже на истребителе «И-16».

        К началу войны Ивану Леонову было всего 18 лет. После выпуска, в конце июля, молодые летчики стали писать заявления с просьбой отправить на фронт. А его в числе лучших выпускников авиашколы направили служить… в Монголию, на границе с Маньчжурией. До августа 1945 года это был единственный фронт в восточной части страны, сформированный на случай нападения Японии. Однако, и там, в Монголии, служба была отнюдь не мирной – японские самолеты нарушали границу почти каждый день. Молодые летчики здесь, после учебы на «И-16», не просто осваивали новые истребители ЛаГГ-3 – на новом месте их готовили более основательно еще несколько месяцев.

       – В общем повезло нам с подготовкой, – вспоминал Иван Антонович.
       – Те, кто обучался по ускоренной программе «взлет-посадка», долго не летали: для немецких асов они были легкой добычей – из тех, кто начинал воевать в 1941 году, через год в живых остались единицы. Нас же учили инструкторы с боевым опытом, прошедшие Испанию и Финскую войну. Поэтому и подготовка была серьезная: отрабатывали сложные маневры, умение работать в группе, стреляли по конусам и по щитам.

       И однажды Иван Леонов даже сбил японский самолет-разведчик, за что был награжден медалью «За отвагу».
       Из Монголии их перебросили в Арзамас, где они освоили новые истребители Ла-5 и стали перегонять эти самолеты на фронт.

       – Вот там я увидел, как немцы нас били. Нашего же брата в начале войны групповому бою не учили, осматриваться в небе мы не умели... Но на войне учишься быстро – продолжал свои воспоминания Иван Антонович.

       На фронт Иван Леонов попал весной 1942 года. Воевал на дальних подступах к Москве. Здесь впервые он увидел небо в грохотах разрывов, в полосах слепящих прожекторов, пулеметных трассах. И вскоре в небе над Москвой 19-летний Иван сбил первый вражеский самолет – самолет-разведчик. После приземления командир корпуса поздравил Леонова с этой победой и расцеловал его, как сына.

        – Воздушный бой длится мгновения, – позже вспоминал Иван Антонович.
        – Но бывали у нас в полку случаи, когда всего за несколько минут у молодых летчиков появлялась седина… В бою приходится, как говорится, вертеть головой на все 360 градусов. Отовсюду может достать враг. Бросаешь самолет в такие фигуры, которые в иное время, может быть, и не сделал бы. А самое главное в бою – ты должен порой в доли секунды принять единственно верное решение, от которого зависит: выйдешь ли ты победителем или погибнешь. Боевой полет – тяжелое испытание даже для молодых, тренированных летчиков.

        В воздухе лишнего болтать не положено. Но Леонов на всю жизнь запомнил, как в одном из боев, когда смешались в кучу свои самолеты и вражеские, когда казалось, все небо нашпиговано росчерками трасс, взрывами, кто-то из летчиков крикнул в переговорное устройство:
        – Это же ад!
        – Случалось, кто-нибудь из ребят приведет самолет на аэродром и вдруг ткнется головой в приборы. Что такое? Ранен? Убит? Нет, потерял сознание от переутомления… Но молодость выручала нас. Отдохнешь, сколько отпущено времени, и снова вылетаешь.

        За время войны летчика-истребителя Ивана Леонова трижды считали погибшим. Первый раз это случилось в апреле 1942 года под Москвой. Леонов вылетел на истребителе ЛаГГ-3 для прикрытия наших бомбардировщиков. В том бою Леонов сбил вражеский самолет Ю-88, но и его самолет пострадал. Леонов попытался сбить пламя – безрезультатно. Командир звена по радио приказал прыгать.

        – Купол тогда раскрылся только в трехстах метрах от земли, – вспоминал летчик, – я подвернул ногу. Хорошо, приземлился на территории, уже освобожденной от фашистов. В ближайшей деревне мне вправили вывих, и через несколько дней на перекладных я сумел добраться до своего авиаполка, где меня уже записали в погибшие. Посчитали, что парашют подвел…

       С весны 1943 года Леонов уже воевал на новеньком Ла-5 под Курском.
       – Почти каждый день вели воздушные бои, – вспоминал Леонов. – Но я хочу рассказать и о том, сколько у наших ребят было оптимизма, энергии! Обычно мы жили в стороне от аэродрома. Вечером, после полетов нам подавали грузовую машину, и мы, по дороге к жилью, несмотря на усталость, часто пели свои любимые песни. В нелетную погоду устраивали концерты художественной самодеятельности. Почти каждый из нас показывал какой-нибудь свой номер. Кто плясал, кто стихи читал. Я играл на гармони, пел частушки, которые сам и сочинял.

        В середине лета 1943 года авиаполк, где служил Леонов, воевал в районе Курской дуги. Напряжение было колоссальное – четыре-пять боевых вылетов в сутки считалось нормой. Из 2 тысяч наших самолетов за месяц боев в строю осталось всего 400. Правда, и люфтваффе досталось – немцы не могли уже безнаказанно, как в начале войны, расстреливать наши самолеты, будто мишени в тире.

        На Орловско-Курской дуге Иван Леонов выполнял боевую работу, связанную в основном с сопровождением штурмовиков Ил-2 и бомбардировщиков Пе-2. За это напряженное короткое время он совершил 50 вылетов и записал на свой счет семь самолетов противника, в том числе пять сбитых им лично и два – в групповом бою.

        – Я после одного такого воздушного боя чуть под трибунал не попал, – вспоминал Леонов.
        – Мы сопровождали на Ла-5 группу штурмовиков Ил-2, шедших на штурмовку вражеских эшелонов на станции Змеевка. Я был ведомым у Виктора Волкова. И вдруг вижу на встречном курсе пикирующие «юнкерсы». Для них ничего святого не было, крушили все подряд: колонны беженцев, санитарные поезда, нашу пехоту... Ну я и рванул навстречу. Сбил одного, погнался за вторым. Он попытался улизнуть в дым – Курск тогда сильно горел – и стал кружить вокруг водокачки, дожидаясь пока я уйду. Я бросился в атаку, хотя боеприпасы кончились. Нервы у немца не выдержали, он заложил слишком крутой вираж, зацепил крылом купол башни и рухнул. Пехота внизу ликовала...

        Когда вернулся на свой аэродром, меня вызвал командир полка:

         – Вы что позволяете себе, Леонов? Штурмовиков без прикрытия решили оставить?! Да за такие вещи расстрелять мало! Я пробормотал, что сбил два «юнкерса».
         – Хоть десять!» – парировал комполка.
Время было напряженное, и моя мальчишеская выходка, к счастью, обошлась без последствий...

         5 июля 1943 года группа наших истребителей вылетела на сопровождение бомбардировщиков Пе-2. Над станцией Поныри немецкие истребители попытались атаковать наших бомбардировщиков. А дальше было так, как позже в приказе 16-й воздушной армии было отмечено:

         …«решительной и смелой атакой т. Леонов сбивает ведущего группы истребителей противника. Остальные истребители в панике рассыпались и не пытались больше производить атак Пе-2, что дало возможность нашим Пе-2 выполнить боевое задание».

        За боевую работу на Курской дуге лейтенанта Леонова наградили двумя орденами Красного Знамени.

        15 июля 1943 года старший лейтенант Иван Шестак и лейтенант Иван Леонов в качестве ведомого вылетели в район Понырей на аэрофоторазведку.
       Это был уже шестой полет за сутки – на земле продолжалась битва на Курской дуге. Они уже возвращались после съемок железной дороги – Орел – Поныри, по которой немцы подвозили живую силу и боеприпасы. Внезапно старший группы Шестак заметил несколько немецких бомбардировщиков без прикрытия истребителей. И стал уговаривать Леонова атаковать их. Уж больно легкая добыча подвернулась.

        Разведчикам было запрещено ввязываться в воздушные бои. Надо лететь домой, где ждут результатов съемки, но взыграл мальчишеский азарт. Леонов сбил одного, и, оставляя дымный след, фашистский самолет пошел к земле.

        Всю жизнь он не мог простить себе той ошибки, которая привела к печальным обстоятельствам.
        – Такие ошибки срока давности не имеют, – вспоминал он.
        – ... Я что, не знал, что все летные законы написаны кровью? Знал, и все же нарушил один из них. Ты не в коем случае не должен вступать в бой, даже если находишься в более выгодном положении, чем встреченный противник… Уже вечерело, мы толком не осмотрелись, и поэтому не заметили еще четыре «фоккера», которые «висели» выше. Они-то и взяли меня в «клещи»...  Уходя от прицельного огня, я бросал самолет из стороны в сторону, и вдруг почувствовал, что левое плечо занемело. Посмотрел на руку: она безжизненно свалилась с сектора газа, плетью повиснув вдоль залитого кровью сиденья. Объятый пламенем самолет стал неуправляем и вошел в штопор.

         Воздушным потоком Леонова вышвырнуло из кабины. Парашют раскрылся, но в куполе начали появляться дыры – немец стал добивать. Леонов еще с авиашколы знал: одна пробоина увеличивает скорость падения на шесть метров в секунду…
В этот раз лейтенанта Леонова спасла запруда у водяной мельницы, находившейся недалеко от нашей передовой. Упади он на пригорок – было бы мокрое место. Но Иван угодил в жидкую грязь. Левая рука висела на лоскуте кожи у самого плеча, из раны, смывая грязь, толчками била кровь. Мгновение, и он потерял сознание. К счастью, Леонова вытащили наши бойцы, видевшие все произошедшее.
  Левую руку ему ампутировали еще в прифронтовом медсанбате, а потом в госпитале хирурги стали вырезать осколки, один за другим. Снаряд из авиапушки «Фокке-Вульфа» прошил 18-миллиметровую бронеспинку кресла пилота, и куски брони оказались в теле Леонова. Четыре самых крупных осколка врачам удалось извлечь, а 12 – так и остались.

         В госпитале в Ельце Леонов уже начал ходить, но вдруг стал падать в обмороки. Газовая гангрена. Самолетом отправили в Москву, в госпиталь.
        – Спасли, а заодно и еще один осколок вырезали… вместе с левой лопаткой…– полушутя-полусерьезно рассказывал Иван Антонович.

        В общей сложности Леонов провел в госпиталях около 8 месяцев. Однако, категорически отказался комиссоваться. Он очень хотел остался в военной авиации, непонятно, на что рассчитывая.

        Как-то в госпиталь, где лежал Леонов, приехал начальник отдела кадров 1-й Воздушной армии полковник Жук. Он рассказал, что летчиков, списанных с летной работы, можно использовать в штабах и на станциях наведения. Леонов тут же попросился направить его на такую станцию. Он хотел быть не только ближе к любимому делу, – в глубине души теплилась надежда снова летать.

        После полного выздоровления его направили на корректировочный пост 1-й Воздушной армии. В кармане лежало к тому же рекомендательное письмо от врача госпиталя – родной сестры начальника штаба армии генерала Пронина. Во время выписки она сказала: «Я попрошу брата помочь тебе. Он сделает все, что может...»
 
         Вот это письмо и помогло попасть на прием к командующему 1-й Воздушной армией Герою Советского Союза генерал-полковнику Михаилу Михайловичу Громову. Много позже Иван Антонович вспоминал:

         – Вошел я в сильном волнении. Командующий был не один, за длинным столом сидели несколько офицеров и начштаба Пронин. Громов улыбнулся:
        – Значит, летать желаете? Похвально. Но как вы будете двигателем управлять, руки-то у вас нет?
        – Если будет разрешение, можно приспособить управление газом, как у мотоцикла, – голос мой дрогнул, – есть и другие варианты.
        – Михаил Михайлович, не слушайте вы его бредни. Пусть он идет в штаб армии, мы ему найдем работу по душе. Зачем нам циркачество? Летчиков, что ли, не хватает? – вдруг вмешался Пронин. Такого удара от человека, на помощь которого рассчитывал, я никак не ожидал.
        – Нет, – повернулся к нему Громов.
        – Вы просто плохо знаете психологию летчика. Настоящий летчик готов пожертвовать чем угодно, но только не летной работой. Он не перестанет думать о летной работе до тех пор, пока живет на этом свете».

        Михаил Михайлович Громов (1899 – 1985) – советский военный летчик, летчик-испытатель, Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации, чемпион СССР 1923 года по тяжелой атлетике, профессор, написал о Иване Антоновиче Леонове в своей книге воспоминаний:

        «На Западном фронте я познакомился с одним удивительным человеком – И. А. Леоновым, грезившим авиацией и просто не мыслящим себя не летчиком. Паренек из Орловской области, из небольшой деревушки, затерянной в лесу, совершил во время войны подвиг, равного которому нет в мире. Если страсть и увлеченность присущи человеку с большим характером, он преодолевает все преграды, стоящие на пути к осуществлению его мечты. Именно таков Иван Антонович Леонов. Он пришел ко мне на прием во фронтовой штаб 1-й воздушной армии после тяжелого ранения, результатом которого была ампутация до плеча левой руки. Пришел просить разрешения на полеты (это – без руки-то!), хотя был, естественно, признан негодным к летной работе вообще. Но у молодого лейтенанта была такая мольба выслушать его и помочь ему, что я помог ему, хорошо понимая, что такова психология настоящего летчика – он не может, пока живет на земле, отказаться от мечты снова подняться в воздух. Тем более в то время, во время войны, когда все стремились внести свой посильный вклад в дело разгрома фашизма...

        Леонов летал на По-2 в эскадрильи связи 1-й воздушной армии. Летал хорошо, выполнял все задания, как ни сложны они были. Получил еще одно боевое ранение (в ногу), но вновь вернулся в строй.
       Вот что значит настоящий герой, настоящий летчик и мужчина. Я восхищаюсь его умением и стремлением преодолевать самое трудное в жизни, быть победителем».

        – Словом, направили меня в эскадрилью связи, – рассказывал Леонов о своих военных приключениях.
        – Командиром там был капитан Романов. В полевых авиаремонтных мастерских стали мы изобретать устройство для управления двигателем по мотоциклетной схеме. Бились, бились – ничего не выходит. И вдруг меня осенило: «А что, если не ногами, а плечом попробовать регулировать мощность двигателя. Механики в полевой авиаремонтной мастерской соорудили мне на левое плечо металлический «эполет». К этому наплечнику прикрепили алюминиевую трубку с захватом на конце, который надевался на рукоятку газа. Вот этой «новой левой рукой» я движением плеча тянул или толкал рычаг газа для уменьшения или увеличения оборотов двигателя. Все остальное управление, как и прежде, ногами. Ну и правая рука на штурвале. Все оказалось просто, и, на удивление, довольно быстро я приноровился.

        Капитан Романов, увидев мое изобретение, с сомнением покачал головой, но полетели. Дал он мне три или четыре «провозных» полета, пока не убедился, что можно выпускать в небо самостоятельно.

        Помню, как впервые полетел с протезом вместо руки. Оторвал самолет от земли, набрал высоту. Я кричал, пел от радости. Я чувствовал себя победителем – я вернулся в небо!

        И я начал летать на У-2, который вскоре переименовали в По-2. Сначала доверяли только почту возить, а потом все просто забыли, что у меня нет руки. Началась боевая работа, правда, теперь уже на По-2 в 33-й эскадрилье связи 1-й Воздушной армии: доставка почты на передовую, перевозка раненых, полеты в тыл врага к партизанам. Было более 60 боевых вылетов на самолете По-2.

        Но никто и не догадывался, какую боль он испытывал в полете, как иногда кровоточило от перенапряжения плечо.
        А война все испытывала отважного летчика. Однажды он доставлял груз в партизанскую бригаду. Когда возвращался обратно, услышал, как по корпусу самолета цокнули пули. Сначала показалось, что судорогой свело ногу. Потом понял – ранен. Кровь сочилась в сапог. Вот только тогда он почувствовал себя беспомощным. Ни перевязать, ни затянуть жгутом раненую ногу он не мог. От потери крови темнело в глазах. Собрав последние силы, все же пересек линию фронта. Под крылом увидел поляну. Приземлился. Выйти нет сил, штанина полна крови. И вдруг смотрит – наш танк стоит, и танкисты бегут к нему. Подбежав к самолету, они с большим изумлением увидели в кабине летчика с протезом руки. Танкисты очень бережно, как саперы, извлекли раненого летчика...

       Уже в третий раз Ивана «похоронили», исключив из списков части, как погибшего. А подобравшие Леонова танкисты, сразу, прямо на танке, отвезли в медсанбат, откуда, подлечившись, он вернулся к своему По-2.

        – По-2 – не истребитель, но иногда задание и на нем было очень не просто выполнить – вспоминал Иван Антонович. – Однажды попал в очень сложные метеоусловия. Трижды заходил на посадку в сумерках при метели и сильном боковом ветре, пока не посадил свой По-2. Только подломал его немного.
        Мой командир капитан Романов трезво оценил происшедшее:

        – Я очень переживал за вас, Леонов, когда вы заходили на посадку... Летчику за выполнение задания, при такой кошмарной погоде, полагалась бы награда, даже если он самолет в щепки разнес. Но в штабе скорее всего поломку «спишут» на то, что у вас нет руки. Да и Михал Михалыч от нас уходит...

         – Я понял, что отлетался. Да и осколки, а их у меня в теле еще оставалось немало, зашевелились, свищи открылись. Снова отправили в авиационный госпиталь в Москву. В госпитале при проведении операции хирург не сразу справился с перевязкой артерии, потеря крови была критической, требовался перелив из вены в вену. Вызвалась молоденькая медсестра Нина – Нина Васильевна Фролова.
В общем, из госпиталя я уехал женатым человеком. Вместе мы прожили 63 года.

        Последствия ранений все чаще напоминали о себе. Врачи и командование предложило Леонову перейти на нелетную должность. Его перевели на работу в штаб 900-го Оршанского истребительного полка. И войну он закончил под Кенигсбергом.
       В 1946 году старший лейтенант Иван Леонов был демобилизован. 

       Вся его жизнь после войны – это тоже вызов судьбе. Ему надо было где-то и как-то обосноваться, чувствуя ответственность за человека, который был рядом с ним, и, наконец, найти свое место в жизни. Но спустя полгода после демобилизации наступило состояние полной безысходности – он оказался никому не нужным человеком. Получалось, пока на фронте воевал, ты герой, а вернулся – калека и обуза. И это в 23 года.

       Вместе с женой попытались обосноваться в Брянске. Все имущество – в вещевом мешке. Своего угла у них не было. Работы не могли найти…
        В тот критический момент судьба вновь улыбнулась Ивану Леонову. Кто-то из знакомых посоветовал: «Езжай к Маресьеву, он принимает летунов без очереди». Легендарный летчик работал в то время инструктором в спецшколе ВВС. Он выслушал Леонова, пообещал походатайствовать о трудоустройстве и сдержал свое слово: вскоре Иван Леонов начал работать в системе «Трудовые резервы» сначала воспитателем, а через несколько лет и директором ФЗО в Брянской области.

        В 1959 году окончил Минский педагогический институт. И долгое время работал директором детского дома, давая путевки в жизнь ребятам, родители которых погибли в Великой Отечественной войне.

        Чтобы на примере показать детям, что значит упорство, мужество, Леонов брался за такие дела, которые, казалось бы, не под силу инвалиду. Так, он стал водить мотоцикл и даже принимал участие в соревнованиях. Например, на соревнованиях по мотокроссу в городе Брянске занял второе место на мотоцикле с объемом двигателя 350 см3. Ребята очень радовались его победе.

        Позднее стал судьей республиканской категории по этому виду спорта.
       Помимо двух родных детей Иван Антонович с женой Ниной Васильевной воспитали и подняли на ноги еще пятерых приемных. Леонов, как никто другой, знал, как ценится протянутая вовремя рука помощи.

        – Я и жив-то остался только потому, что столько добрых людей мне встретилось. Так что долг на мне – отвечал он на вопрос: «Тебе, что больше других надо?» Да, надо! Потому, что не таков он был, этот мужественный, активный и целеустремленный человек.

        Иван Антонович затеял строительство своего дома. Одной рукой выкладывал кирпичную стену, пилил, строгал. На помощь, видя его необычные старания и усилия, пришли, как всегда, друзья. Когда же дом был готов, у Леонова совершенно не было денег его обставить. И опять руку помощи протянули друзья. Вот что Иван Антонович рассказывал по этому поводу одному из многочисленных журналистов, бравших у него интервью.

        – Знаешь, мне же самому после войны помогала московская профессорская семья. Я когда лежал в госпитале, к нам приходило много интеллигенции – профессорские жены помогали ухаживать за ранеными, мужчины читали лекции о международном положении. И вот, помню, лежу я в забитой ранеными палате. И приходят они – Анатолий Иванович и Мария Сергеевна. Она увидела меня и упала в обморок. Оказалось, что я как две капли воды похож на их родного сына, который умер от воспаления легких. Я видел его фотографию – действительно, очень похож. И я был у них долгое время вместо сына. Они были очень состоятельными – подарили, например, для нужд фронта танк. Когда после войны я построил себе дом, у меня совершенно не было денег его обставить. Они приехали, помню, ко мне в гости, посмотрели на голые стены и, сказав: «Мы скоро вернемся» – уехали. Часа через три подъехали к дому две машины, вылезли грузчики и стали ко мне в дом заносить новую мебель. Все, что нужно, купили. И эта семья, в общем-то, стала для меня примером на всю жизнь.

         А в 1995 году в его судьбе произошел важный поворот. Из газетной публикации в Армавирском военном авиационном институте летчиков узнали о необычной судьбе своего скромного выпускника. Руководители училища разыскали Ивана Антоновича Леонова, подняли архивы и добились, чтобы подвиг отважного летчика был оценен по достоинству.

        Указом Президента РФ от 16 февраля 1995 года № 147 за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, старшему лейтенанту в отставке Леонову Ивану Антоновичу было присвоено звание Героя Российской Федерации.

        И только после этого он получил известность, правда, в основном на региональном уровне.
        Иван Антонович написал книгу своих воспоминаний «Назван человеком из Легенды» и выпустил сборник «Стихи и рассказы». Его приняли в члены Союза писателей России. Он удостоен звания «Почетный гражданин города-героя Тулы».

        В некоторых публикациях указывается, что И. А. Леонов в годы войны был представлен к званию Герой Советского Союза, но награду не получил, так как после подписания указа его сочли погибшим. Данная информация представляется сомнительной, документальные подтверждения представления к высшему званию в ОБД «Подвиг народа» отсутствуют.

        Иван Антонович Леонов прожил 95 лет на исключительном позитиве с жизнеутверждающей позицией. В сложных и простых жизненных ситуациях он никогда не терял этого настроя. До преклонного возраста рядом с ним был, как лучшее лекарство от хандры, любимый баян, играть на котором одной рукой Леонов научился еще на фронте.

       – А в 60-х, когда дочкам купили фортепьяно, я навострился и на нем играть. На фортепьяно «Лунную сонату» так исполню, что ты с двумя руками не сможешь, – смеясь рассказывал Иван Антонович.

        – Поверите или нет?.. Что я одной рукой десять соток вскапываю, сажаю картошку, окучиваю, поливаю, потом собираю пять-десять-двенадцать мешков... и раздаю соседским бабулям.

        А как начинал заниматься пчеловодством – обхохочешься. У моего друга, врача, отец был пчеловодом. Когда он умер, некому стало ухаживать за пчелами, и мать попросила сына приехать посмотреть, что можно придумать. Друг меня попросил поехать. Приехали, полезли разбираться. Меня тыц одна пчела, тыц другая. Я от укусов распухаю, как подушка. Глаза и закрылись. А другу надо в город. Говорит, как хочешь, а вези, чтоб я к двум был в операционной. Ладно, отвечаю. А у тебя спички есть?.. Поставил под один глаз три штуки, на распорку, под другой... не помню сколько.

       Поехали. Много, много раз выезжал на эту трассу, и никогда ГАИ не было, а тут... Гаишник только глянул на меня – и чуть ли не в обморок. Пока я объяснял причину изменения моей внешности, он просто ухохатывался. Ладно, говорит, езжай потихоньку. С тех пор я и стал заниматься пчелами. До десятка ульев было. Сами мы мед почти не едим, зато друзей полно, раздавали по баночке-другой, не жалели.
   
        В Китае книга Ивана Леонова «Назван человеком из легенды» издавалась и переиздавалась под названием «Легенда». Китайская молодежь знает его имя и подвиг. А наша?