Глава 9

Отмечали встречу скромно. Помянули родителей, а затем бабушка рассказала, как проходили похороны, сокрушалась, что ни на одни из них не пришла Вика.

— А ведь она пришлась нам по сердцу, — вздохнула бабушка Галя. — Да-а…

Вадим нахмурился, быстро выпил стопку и тут же закурил:

— Не говори мне о ней, не омрачай встречу. Всё в прошлом.

— А ты не верь никому, сходи и поговори с ней, — не согласилась бабушка.

— Нет. Хватит! Жизнь сама расставила всё по своим местам, а с ней не спорят.

— За любовь бороться надо, сынок.

— За любовь бороться?! — Вадим усмехнулся. — А она боролась?

— Не держи злобы на душе, вражды. Она женщина, слабая. Может, и боролась как могла, наверняка боролась. Понять должен, объясниться — и почувствуешь облегчение.

Вадим окаменел, лицо стало серым, злым. Шевеля желваками скул, выпуская клубы дыма, заметил:

— Читал одну статейку про любовь, где были сказаны умные слова: нет злобы более злобной, чем та, которую порождает любовь. А я не желаю ни любви, ни мести! И давайте закроем эту тему, — сказал как отрезал и налил себе стопку: — За встречу!

Бабушка тяжело вздохнула, ничего не отвечая, слегка пригубила вместе с внуками и, молча выйдя из-за стола, занялась чаем.

— А бабушка права, — говорил Сенька. — Чего кочевряжишься? Сходил бы да выяснил, что да как?..

Вадим молча курил, больше слушая заумные слова Сеньки, чем говоря сам.

Их беседу прервала соседка, подруга бабушки, Матрёна Марковна. Она вошла с шумным шарканьем ног, перекрестилась на несуществующие образа, помянула усопших и только потом поцеловала Вадима:

— Живи долго. Слава богу, дождалась тебя Галя! Теперь ты ей опора во всём. Счастье тебе и мир вашему дому.

За столом, перед чаем, выпила три рюмочки беленькой, поохала-поохала и выкатилась восвояси.

И почти следом появилась ещё одна соседка, высокая, ширококостная женщина. Жила она рядом — дом в дом, разделённые забором. Она поздравила бабушку с возвращением внука, а Вадима с прибытием, пожелала мыслимых и немыслимых благ и грузно уселась за стол. От спиртного отказалась и с удовольствием пила горячий чай из блюдечка, далеко держа его от себя, на вытянутой руке.

Вадима разморило от домашнего тепла, уюта, сытного застолья и выпитой водки. Он счастливо улыбался и сонно клевал носом.

Сенька увёл его спать. Не раздеваясь, в сапогах, Вадим рухнул на кровать; уснул сразу, лишь только голова коснулась подушки. А Сенька вернулся к старушкам и, когда тётка Мария ушла, помог бабушке Гале убрать со стола.

Уже позже сам прилёг на вторую кровать в комнате Вадима и теперь, засыпая, мысленно перебирал особ с интересными наклонностями…

«Любку? Нет, не пойдёт, она заразительно смеётся, зараза! Катьку? Не надо! Ей только бы замуж — вешалка! А вот Зойку — это да-а! Огонь-баба! С юмором. Когда спросил её, что она делает сегодня вечером, она легко ответила: „Сдаиваюсь“… Ух!» — И от этого «ух» у Сеньки слетел даже сон, и он подумал: «Вот с неё и начну».