Глава 5

Дневник, лето 1891 года

Маргелан... Как же загадочно и тревожно звучит это имя, словно сама природа окутала его тайной. Простираясь на семь йигачей к западу от Андиджана, эта местность стала ареной для событий, которые оставят неизгладимый след в моей памяти.
В тот роковой день, когда все изменилось, нас окружили тюрки, подобно хищным зверям, стремящимся сломить наш дух. Мы стояли, как могучие дубы, но, увы, не все смогли устоять. Мой верный друг Игорь пал в жестоком бою, а Эдуард, несмотря на наши отчаянные усилия, был тяжело ранен. Я, словно светило, взвалил его на плечи и рванулся к лагерю, полон надежды: сможем ли мы выжить в этом аду? Когда мы, наконец, добрались до лагеря, Эдуарда увели в медицинский пункт, а вокруг нас, словно печальная дань, лежали тела наших павших братьев. Но то, что произошло той ночью, навсегда врезалось в мою душу. Мертвецы начали возвращаться к жизни. Один из них, получив второе дыхание, внезапно напал на сестру милосердия, укусив её за шею. Она упала, как свеча, погасшая в мгновение ока. Ужас охватил меня. Что это — безумие или встреча с настоящими вампирами? Наш офицер, Виктор Кузнецов, не медля, схватил трёхлинейную винтовку и, прицелившись, выстрелил в голову мертвеца. Тело рухнуло с глухим звуком, оставляя за собой лишь ужас и отвращение. Но это было только предзнаменование большего зла. Когда мы собирали тела тюрков, один из солдат с ужасом закричал: мертвецы начали открывать глаза. Мы, озабоченные и вооруженные, встали на защиту. В ту зловещую ночь, когда мертвецы двигались к нам, природа, казалось, затаила дыхание. Лунный свет, пробивавшийся сквозь облака, добавлял этому зрелищу зловещей красоты. Мы, солдаты, образовали круг, скрепляя руки, будто это могло спасти нас от приближающегося ужаса. Каждый из нас чувствовал дыхание смерти, словно она скользит по нашим ладоням.
Кузнецов начал произносить молитвы, его голос звучал как колокол, призывающий к бою. Его слова были заклинаниями, и монологи о спасении души помогали нам сохранять рассудок. Но вдруг он замер, его глаза наполнились ужасом: мы были окружены, а сердца наши колотились в унисон. Кто бы мог предположить, что на поле боя окажутся не только враги, но и мертвецы, воскресшие из могил? Тревога сжимала мою душу, и, преодолевая страх, я шагнул вперед, хотя едва держался на ногах. С каждой минутой мертвецов становилось всё больше, и среди них были лица, когда-то знакомые — враги и наши солдаты, теперь ставшие другими.
Вспомнив об Эдуарде, я бросился обратно к медицинскому пункту. На месте меня встретили ужасные картины: кричащие от боли и страха сестры милосердия и умирающие. Среди них я увидел Эдуарда, окутанного бинтами, его лицо искажалось от страха и недопонимания. Вдруг к нам двинулся один мертвяк. Я, не раздумывая, начал защищаться, стреляя в приближающегося мертвеца. Мысли о том, что Эдуард должен выжить, поддерживали меня.
Из дальнего угла лагеря раздались крики. Мы с Эдуардом поднялись, опираясь друг на друга, и увидели, как мертвецы, оставив нас, устремились к другим раненым солдатам. Это было как вспышки искр в темноте. Мы стали свидетелями невообразимого, и это зрелище навсегда останется в нашем сознании. Они накинулись на лежащих военных, впиваясь зубами в их шею.
Ночь медленно угасала, и в конце дня я напоминал себе: наше время ещё не пришло, и тьма не может одержать верх над светом. Мы выжили, но с какими шрамами в душе.
Толпа тюркских мертвецов, словно тени, надвигалась на нас. Кузнецов, излучая уверенность, достал свой крест. Мы все последовали его примеру, обнажая свои кресты. Мертвецы корчились в муках, пряча свои изуродованные лица, словно православные кресты причиняли им боль. В тот день я убедился в существовании реальных вампиров. Это было моё первое столкновение с подобным, и тот миг, когда ад открыл передо мной двери, навсегда останется в памяти. Неужели Судный день не за горами?
С каждым новым днем, проведенным в этом зловещем лагере, чувства страха и неопределенности становились все более острыми. Мы не могли не замечать, как тени, порой казавшиеся более реальными, чем сами мы, окутывали нас. Каждый вечер, когда солнце садилось за горизонт, лагерь наполнялся мрачной атмосферой, и мы знали, что наступает время, когда мертвецы могут снова восстать.
Среди нас были солдаты, которые уже не могли справляться с тем, что пережили. Некоторые из них впадали в отчаяние, а другие — в безумие. Я помню одного молодого человека, который, казалось, прежде был полон жизни и надежд. Теперь же его глаза потемнели от страха, и он постоянно бормотал что-то о том, что мертвецы придут за ним.
Мы старались поддерживать друг друга, но даже самые сильные духом порой ощущали, как трещит грань между реальностью и кошмаром. Эдуард, несмотря на свои ранения, проявлял удивительную стойкость. Он стал не только другом, но и опорой для многих из нас. Его мудрость и спокойствие помогали нам сохранять рассудок в самые трудные моменты. Мы часто собирались в кругу, делясь историями о своих семьях, о том, что ждет нас дома, и это давало нам силы. Он говорил, что мы должны помнить о том, кто мы есть, и за что сражаемся. Каждую ночь, когда мрак окутывал лагерь, мы собирались вокруг костра, и Кузнецов произносил молитвы. Его голос звучал как мелодия, уносящая нас далеко от этого ада. Мы закрывали глаза и представляли себе дома, своих близких, теплые объятия и смех. Это было единственным, что помогало нам справляться с тем, что происходило вокруг.
Однако каждую ночь, когда луна поднималась высоко в небо, мы знали, что на нас может обрушиться что-то ужасное. Звуки, которые раздавались из темноты, заставляли сердца замирать в груди. Мы держали оружие наготове, готовые защищать друг друга, если вдруг мертвецы решат снова напасть.
С каждым новым столкновением с мертвецами я чувствовал, как злоба и ненависть проникают в мою душу. Это было испытание не только физическое, но и моральное. Мы начали задаваться вопросами о жизни, смерти и о том, что происходит после. Каждый раз, когда я смотрел на лица тех, кто пал в бою, я чувствовал, что мы сражаемся не только с врагами, но и с самим собой.
Несмотря на это, в нашем братстве все еще оставалась надежда. Мы знали, что должны держаться вместе, что в единстве — наша сила. Каждый раз, когда кто-то из нас падал духом, мы старались поддержать его, напоминали о том, что мы не одни, что у нас есть друг друга.
Тайна, окутывающая Маргелан, становилась все более невыносимой. Мы начали исследовать окрестности лагеря, пытаясь найти ответы на вопросы, которые терзали нас. Были слухи о древних ритуалах, о том, что место, где мы находились, было проклято. Некоторые солдаты говорили, что здесь когда-то проходили битвы, в которых погибли тысячи, и теперь их души не могли найти покой. Мы решили, что должны разобраться в этих тайнах, чтобы понять, как остановить это безумие. Это стало нашей целью — не только выжить, но и разобраться в том, что происходит вокруг. Мы начали собирать информацию, исследовать местные легенды и предания, надеясь найти способ покончить с этим ужасом раз и навсегда. Так, взявшись за руки, мы стояли на краю пропасти, готовые броситься в неизвестность ради спасения. Каждый день мы становились все крепче, и, несмотря на ужас, окружающий нас, мы научились не только бороться, но и надеяться.

...

Поместье Аскольда.

Аскольд старался держать в тайне воспоминания о тех ужасных днях 1891 года.Он не хотел возвращаться к переживаниям,которые оставили глубокие раны в его душе. Жизнь столкнула его с событиями, о которых не принято говорить вслух. Делиться этим с графиней казалось ему рискованным: открытость в таких вопросах могла привести к недопониманию или, что еще хуже, к необходимости длительного лечения в психиатрической клинике.
О вампирах Аскольд знал лишь из книг и легенд, которые шептали о ночных кошмарах. Он часто размышлял: "Как это возможно? Кто стоит за этим?" Эти мысли изматывали его, заставляя проводить бессонные ночи в поисках ответов.
Сегодняшним вечером, Аскольд уснул с открытым дневником. В его снах появилась Эльза и жуткое какое-то чудовище с длинными пальцами и острыми когтями,которое схватило графиню и стало душить. Проснувшись в холодном поту, он перекрестился, стараясь изгнать навязчивые видения, но сон снова забрал его в свои темные объятия.

Усадьба Эльзы.

Эльза прижалась щекой к холодному стеклу, погруженная в тишину, которую нарушал лишь легкий шепот дождя, стучащего по стеклам, словно пытался разбудить её от печального сна. За стенами спальни жизнь бурлила: смех кузена и его жены, как радостные звуки фейерверка, доносился до неё, но радость оставалась ей чуждой. В её голове крутились воспоминания о бароне — о том, как они делили мгновения счастья, как его улыбка могла осветить даже самые мрачные дни.Погода, словно отражение её внутреннего состояния, лишь усиливала тоску. Осень, с её дождями и серыми облаками, приносила не только хмурое небо, но и странное чувство ностальгии. Эльза осознавала, что за окном мир наполняется яркими красками, воздух свеж и насыщен дождевыми ароматами, но внутри неё не было силы покинуть уют своей спальни. Она чувствовала себя заключённой в клетке собственных эмоций, а мысли о бароне лишь усугубляли её одиночество.
Собравшись с духом, Эльза решила, что больше не станет прятаться от жизни. Она надела свой любимый дождевик, вышла из комнаты и, открыв дверь во двор, почувствовала, как капли дождя коснулись её лица. Каждый шаг к выходу стал шагом к освобождению, и вскоре она оказалась на улице, с улыбкой впитывая свежесть осеннего вечера.Последнего вечера...