Аромат и свет Рождества

Снег ложился на промёрзшую землю мягким белым одеялом, скрывая под собой суровые следы будней. В небольшом блиндаже, где пахло дровами и металлом, сегодня было по-особенному тихо. Бойцы с позывными «Кремень» и «Стриж» только что вернулись с дежурства, стряхивая иней с плеч.

— Смотри, волонтёры прорвались, — негромко сказал Кремень, указывая на картонную коробку, перевязанную яркой лентой, которая смотрелась здесь совершенно удивительно.

Когда крышка открылась, по блиндажу поплыл аромат, который невозможно спутать ни с чем: корица, яблоки и  какао.
    Это был рождественский пирог. К нему была приколота записка: «Пусть каждый кусочек пирога согреет вас. Мы ждём».

«Тихий», самый молодой в отряде, бережно разрезал пирог. В этот момент даже звуки далёкой канонады казались чем-то далёким и неважным.
  Каждый кусочек был словно мостик, соединяющий их с тёплыми кухнями, где мамы, жёны и дети сейчас  зажигали рождественские свечи.

— Знаете, — прошептал Стриж, — а ведь какао в тесте делает его похожим на нашу землю, такую же тёмную и крепкую. А сахарная пудра сверху — как этот первый чистый снег.

   Кремень — человек суровый,  но в этот вечер даже его голос звучал мягче.
Он  обхватил кружку с горячим чаем своими мозолистыми ладонями и посмотрел на пламя свечи. Остальные бойцы — Стриж, Тихий и Лесник — притихли, зная, что если Кремень начал говорить, это будет что-то важное.

— Был у моего деда старый керосиновый фонарь, — начал он негромко. — Дед говорил, что этот фонарь прошёл с ним всю прошлую  войну. И вот однажды, как раз под Рождество, они попали в окружение в густом лесу. Мороз был такой, что металл лопался. Казалось, надежды нет. Но дед зажёг этот фонарь, и знаете, они вышли. Не по карте, а просто на этот свет, который, как им казалось, указывал путь.
 
— Я тогда маленьким был, — продолжал Кремень, — и спросил его: «Деда, а как фонарь помог, если он светит всего на пару метров?». А он ответил: «Он не дорогу освещал, он сердце грел. А когда сердце тёплое, голова ясно думает и ноги сами идут куда надо».

   Кремень замолчал, отломил ещё кусочек рождественского пирога и добавил: — Вот и этот пирог сейчас — как тот фонарь. Он нам напоминает, ради чего мы здесь. Чтобы в каждом доме на Рождество горел свет и пахло выпечкой, а не порохом.

   Тихий посмотрел на свою ладонь, где лежала крошка шоколадного бисквита. Он вдруг понял, что наука побеждать — это не только тактика, но и умение сохранять в себе свет, когда вокруг темно.

    Пока Кремень заканчивал свою историю, Лесник загадочно улыбнулся и выскользнул из блиндажа. Через несколько минут он вернулся, принеся с собой морозный запах хвои и что-то бережно укрытое плащ-палаткой. Когда он откинул ткань, бойцы ахнули.

    Это была маленькая, пушистая сосенка, но не простая. Лесник, который до службы был лесничим, знал секреты каждого дерева. Он украсил её тем, что нашёл под рукой: блестящими гильзами, которые сверкали как серебряные колокольчики, засушенными дольками лимона из пайка и маленькими звёздами, вырезанными из консервных банок. Но самым удивительным было то, что сосенка светилась!

— Вот это да, Лесник! — воскликнул Тихий. — Настоящая рождественская ель!

— Я ещё и «звезду» приладил, — Лесник указал на верхушку, где красовалась звезда, искусно сплетённая из медной проволоки. — Она ловит свет нашей единственной свечи и раздаёт его всем нам.

В ту ночь в блиндаже никто не чувствовал себя одиноким. Они делили последний кусок рождественского пирога, запивали его крепким чаем и смотрели на самодельную ёлку.    
     Каждый понимал: Рождество — это люди, которые стоят плечом к плечу, и любовь, которая долетает к ним в посылках с далёкого дома.
     Над позициями взошла настоящая яркая звезда, и на мгновение показалось, что весь мир замер в ожидании мира.

     Утро Рождества началось с удивительной тишины. Снег, выпавший за ночь, был таким чистым и глубоким, что казался пушистым лабораторным хлопком. Стриж первым выглянул наружу и зажмурился от яркого солнца, которое отражалось от миллионов снежинок.

Вскоре послышались шаги, и в блиндаж вошёл командир отряда с позывным «Гранит». Он окинул взглядом уютно обустроенный уголок, задержался глазами на ёлке Лесника и остатках того самого пирога.

— С Рождеством, мужики, — голос командира звучал торжественно и тепло. — Знаю, что вчера к вам «домашний привет» доехал. Это правильно. Ведь мы здесь для того, чтобы такие праздники были возможны там, дома.

    Командир пожал руку каждому: и суровому Кремню, и умельцу Леснику, и молодому Тихому, и быстрому Стрижу. Он принёс с собой не просто приказ, а уверенность в том, что свет всегда побеждает тьму.

— Вы — молодцы, — добавил Гранит. — Сохранили праздник в сердце. А теперь — по местам. Но помните: за вашей спиной — вся страна, которая сегодня молится за вас.

   Когда командир ушёл, бойцы ещё долго чувствовали это особенное рождественское тепло. Наука доказала: когда человек знает, что его любят и ждут, его силы становятся практически безграничными.