Глава 28

споминая всё это сейчас, Вадим загнал автомобиль под окна тыльной стороны гостиницы. Солнце, как отрезанный каравай, на половину спрятало своё поджаристое тело, и кровавый цвет упал на крыльцо входа.

Из него высыпали сотрудники, встречая Анатолия Николаевича. Вадим заглушил мотор, открыл все дверцы своего тентованного «газика», поднял капот, чтобы проветрился мотор. Сходил к реке и двумя вёдрами воды ополоснул, освежая внутренность салона, и только затем направился в комнату к бабе Маше.

Она ждала его, и как только он появился с полной сумкой гостинцев, принялась накрывать стол. Вадим, проходя в комнату, поздоровался с бабушкой.

— Здравствуй, милый. Устал? — приветливо отозвалась баба Маша.

— Есть маленько и дьявольски хочу спать! — не стал возражать Вадим.

— Не ложись пока солнце не сядет, на закате голова болеть будет. — сказала баба Маша и пригласила Вадима за стол. — Садись, ужинать будем, что бог даровал.

— А он послал в лице моей бабушки гостинец вам. — сказал Вадим и стал выкладывать из сумки продукты на стол.

— Куда столько? — запротестовала баба Маша.

— Это моя бабушка вас благодарит за ваше земляничное варенье и за то, что не даёте мне помереть с голоду.

— Ну коль так, — не стала возражать баба Маша, — вышлю и я ей баночку грибочков, попотчуешь.

— Спасибо! — поблагодарил Вадим и с улыбкой сел за уже накрытый стол.

Они ужинали, переглядываясь, и от присутствия друг друга ощущали как бы родственный восторг. Уже за чаем долго вели беседу, пока Вадим не заклевал носом.

— Иди спать. Хватит лясы точить. — ласково сказала баба Маша.

Вадим, не споря, поднялся, поблагодарил и вышел на свежий воздух. Многочисленные звёзды густо усеяли чёрный небосвод. Белый свет луны с пятнами оспы поливал сказочно землю. В сероватом прохладном воздухе от реки шёл разноголосый крик живности и слабый шелест воды о прибрежный песок.

Вадим споткнулся о берёзовую чурку, выругался, отталкивая её ногой в сторону, и залез в кабину, разделся и нырнул в свой спальник.

От усталости и сытного ужина веки сами собой отяжелели, наливаясь сонливостью. Он застегнул молнию и с облегчением закрыл глаза. Сквозь навалившуюся дрёму увидел Люсю, её доверчивые зелёные глаза и тихий голос из строчек последнего письма: «И всё-таки ты нехорошо поступил, уехал как спрятался…»

Вадим блаженно потянулся, хрустнул суставами, сон слегка отошёл, и он ясно представил себе Люсю, подумал: «Хорошо, если ждёт. И чего это я ради психанул? Это же здорово, что ждёт! Вообще-то женщины благороднее нас — реже лгут, меньше грешат, да и жертвуют собой гораздо чаще. Ну а коль грешат, то так сжигают за собой мосты, что диву даёшься! Мы так не умеем. Надо написать, ответить. Она-то тут при чём? Ну потерял Вику, ушла Таня — она же не виновата! Всё, напишу! Или приехать?»

Вадим от этой мысли повернулся на бок: «Как это я сразу не сообразил? Ведь у меня по осени отпуск. Махнём вместе с Сенькой, засватаем. Год — нормальный срок для обоих. Увезу её, заживём! И потом, бог троицу любит.» — Вадим с радостным восторгом улыбнулся, закрыл глаза, и сон тут же накрыл его своим одеялом, унося в красивый Барнаул.

Село просыпалось, лишь только край солнечного диска показался из-за горизонта. В утренней прохладной тишине далеко разносился хлопок пастушьего кнута, а ближе, на реке, — гортанные звуки гусей.

Вадим проснулся и, лёжа в мешке, прислушивался к голосам давно проснувшегося села. Он бодро выскочил из мешка, приседая и прыгая, сделал зарядку. Мимо гостиницы с шорохом и мычанием проходило совхозное стадо. Вадим поднял голову — в прозрачной синеве ни облачка, пусто.

Стадо прошло, и запахи села — того же скошенного сена, парного молока, цветущего разнотравья — с приятным томлением напоминали детство, окраины города Целинограда.

Лучи утреннего, лечебного солнца празднично заливали весь горизонт. Вадим достал полотенце, мыло и направился к реке принимать утреннюю ванну.

Плескался недолго и, освежившись, стал одеваться. Одеваясь, подумал об Ирине, полненькой сельской кокетке, с которой познакомился несколько дней назад.

Вадим потянулся к бардачку, извлёк приличный кусок хлеба, присыпал его круто солью — после купания желудок напомнил о голоде — и с наслаждением, жмурясь, откусил. К бабе Маше идти не хотелось, он отвинтил крышку походной фляжки и сделал несколько глотков прохладной воды.

Жуя, направился в нескольких минутах ходьбы от села — в лес. Сегодня, в воскресный день, прямо с утра захотелось полного одиночества.

В лесу куковала кукушка. Вадим прислушался к её «пению», эхом оседающему в лесу. Говорят, если загадать желание, то она откукует его тебе. Но он не верил ни в какие приметы, да ещё такой бездомной «курицы».

Углубляясь всё дальше в лес, Вадим шёл к небольшому болотцу, похожему на огромный пятак лужи, которое обнаружил совсем недавно, прогуливаясь в лесной тиши, и где можно было полежать, отдохнуть в тени ветвей и запахах лесного аромата.

В этом неприметном болотце росли огромные лопухи и яркие, в белизне лилии. Рядом с водой стояли две пушистые ели с густыми лапами ветвей до самой земли. У этих елей Вадим сел в пахучую высокую траву, прислушался к жизни леса и, улыбнувшись своим мыслям, откинулся на спину — в эти сочные травяные кусты, закинув руки за голову.

И сразу же вспомнил вечер и танцы в сельском клубе, где познакомился с Ириной.

После поездки по опытным полям, вечером, умывшись с дороги, направился к совхозному клубу — там в его фойе шли танцы. Играла громко музыка из колонок, стоявших по бокам небольшого подиума. Кружились пары, утопая в сигаретном дыму. Вадим встал у входной двери и стал осматривать зал.

За пятаком танцующих была стойка бара, торговавшая пивом и табачными изделиями. Несколько столиков, за которыми вольготно расположилась группа парней — местная приблатнённая шпана, хозяева положения, догадался Вадим, и перевёл взгляд на танцующих. Пары в основном были дамские, парней танцевало мало, и то командировочные.

Свободные от танцев девчата стояли группами вдоль стены. Они сразу обратили на него внимание, перешёптывались, озорно смеялись в рукава.

Из одной группы отделилась, по всей вероятности, местная, шустрая девчонка, слегка полненькая, с раскосыми глазами. Её лукавый, в искорках озорства взгляд игриво улыбался, она смело подошла к Вадиму.

— Потанцуем? — спросила она и, оглянувшись, подмигнула подружкам.

Вадим оценивающе смерил взглядом незнакомку, ответил:

— Понимаешь, какое дело, я не танцую, вернее, слаб в танцах. А вот проводить такую хорошенькую, как ты, готов.

— Провожатых и без тебя много, а вот потанцевать — увы.

— А парни? — Вадим кивком головы показал на местную братву.

— Это медведи, — не глядя в их сторону, отозвалась незнакомка. — Поколотить кого мастера, а потанцевать, — она усмехнулась, — ноги мешают…

Вадим усмехнулся, ответил:

— Так и я о том же.

— Что, у городских тоже тяжесть в ногах?..

— Не знаю, не скажу, но я действительно не танцую. Я играю.

— На наших, девичьих струнах?

— На гитаре.

Девушка с ещё большим интересом посмотрела на Вадима и серьёзно спросила:

— Если найду, сыграешь?

— Даже спою, но с условием…

— Ну? — спросила она.

— Ты меня проводишь.

— Что, дороги не знаешь или боишься?

— Боюсь.

— Кого?

— А ваших костоломов, сама же предупредила.

Девушка усмехнулась, смерила Вадима взглядом, ответила:

— Ага, тебя напугаешь… Но помогу чем смогу. Тем более что ты мой сосед — наш дом через улицу от гостиницы.

— Ни разу тебя не видел.

— Так ты задумчивый. Даже когда купаться ходишь, вокруг себя ничего не замечаешь. Меня чуть не раздавил, пока я загорала…

— Извини. — с улыбкой отозвался Вадим.

— И величают тебя Вадим.

— А тебя?

— Иркой кличут. Так ты сыграешь?

Вадим разглядывал девушку оценивающе, с подоплёкой. Чувствуя его недвусмысленный взгляд, Ира оборвала его мысли:

— Чего уставился? Не на смотринах!

— Интересная ты, кровь с молоком! Мягкая и удобная…

Ира не смутилась от такого комплимента — ей приходилось выслушивать и более откровенные оценки, поэтому дерзко ответила:

— А ты пробовал?..

— Ещё не вечер.

— Раскатал губу! Заработай.

— Всегда готов! Только играть на чём? Инструмента не вижу.

— Найду.

— С удовольствием и только для тебя!

— Хорошо. — Ира кокетливо повернулась и, блеснув швом капрона под короткой юбкой, направилась к сидевшим парням.

Вадим проводил её восхищённым взглядом и посмотрел в сторону девушек. Они опять дружно рассмеялись и отвернулись в полуоборот от него. Музыка стихла. Послышались громкие голоса, смех, шорох ног снующей молодёжи.

Вадим поискал глазами Иру, но в этой безудержной толчее её не заметил и, отойдя от двери, встал рядом с девчатами. Те опять прыснули смехом, и в этот смех Вадим увидел Иру, она взмахом руки позвала к себе.

Вадим подошёл. Ира приветливо улыбнулась ему. Рядом стоял молоденький парень с электрогитарой. Ира, забирая от него инструмент, подала Вадиму, сказала:

— Если восхитишь, не только провожу, но и при всех поцелую.

— Ловлю на слове, — отозвался Вадим и прошёлся аккордами по струнам. По залу поплыл переливающийся звук из динамиков.

— Что спеть? — спросил Вадим у Иры.

— Я заказывала музыку. Пой что хочешь.

Вадим снова прошёлся с перебором по струнам и запел свою любимую — «Сиреневый туман». Зал затих, а голос Вадима из микрофона, в унисон с гитарой, заворожил слушателей.

Ира в неподдельном изумлении смотрела на Вадима — он пел так задушевно, что она вдруг почувствовала, как он сейчас ей нужен. Этот приятный и ласковый баритон, эти кучерявые волосы на потном лбу и всё его накачанное мускулистое тело.

Вадим прекратил петь и в последнем аккорде притушил звук гитары ладонью. Мгновение стояла тишина, а затем зал взорвался дружными аплодисментами и возгласами восхищения с криками «Браво!» Молодёжь, в основном девчонки, визжали от восторга и просили спеть ещё.

Вадим растерянно озирался, ища глазами Ирину. Она вынырнула из толпы, решительно встала рядом и, поднимая обе руки, выкрикнула в микрофон:

— Всё! Кина не будет, артиста я забираю на ужин!

Из толпы кричали:

— Какой ужин?! Не отдадим!

— Успеешь! До утра время много, ещё наиграешься!

— Дураки! — невозмутимо огрызалась Ира. — Халявщики! — И уже парню, хозяину гитары: — Коля, музыку давай!

По ушам резко ударила ливерпульская четвёрка — «Битлз».. 
– И Ирина схватила Вадима за руку, быстрее потянула за собой с подиума.