Глава 29

Они шли по освещённой луной улице, а от реки тянуло прохладной свежестью. После душного, прокуренного клуба здесь было свежо и просторней, доносились ночные крики птах, утробное воркование лягушек и стелился мягкий запах дыма — где-то жгли солому.

Вадим взял её за руку, притянул к себе. Она с придыханием повела плечами.

— Замёрзла? — участливо спросил он.

— Прохладно…

Вадим скинул куртку и накинул Ирине на плечи, прижал за талию.

— Сам-то не замёрзнешь?

Вадим с умыслом ответил:

— Ты согреешь.

Ира промолчала, а Вадим спросил:

— Где обещанная награда?

— Какой нетерпеливый, успеешь. Ты лучше скажи, где так научился играть?

— Нигде, сам, с пацанами в подворотнях города.

— Сам?! Доморощенный значит!

— Можно и так.

— А пел ты здорово, с чувством! Будто плакал. У тебя девчонка есть или ты женатый?

— Молод ещё для женитьбы.

— Странно… — произнесла Ирина, думая о чём-то о своём.

Вадим не стал спрашивать, отчего ей вдруг стало странно. Они подходили к гостинице, и он предложил:

— Давай прокатимся за село, ночной жизнью полюбуемся…

Ира остановилась, задумчиво посмотрела вдаль широкой улицы. Она прекрасно понимала смысл сказанного Вадимом и какой он собирался любоваться природой ночи, слава богу, не девочка, и поэтому посмотрела ему открыто в глаза, ответила:

— Считай, что уговорил. Только предупреждаю сразу, чтобы не обижался: у меня красные дни…

Вадим усмехнулся:

— Не беда, время терпит.

— А ты уверен?..

— Знаю.

— Самоуверенный какой. А я возьму и не соглашусь, что тогда?

— А я возьму… — И Вадим неожиданно поднял Ирину на руки и с чувством поцеловал в губы.

Она обхватила его за шею жаркими руками, и волнующее тепло недомогания от поцелуя горячей волной прошлось по телу. Не отрывая поцелуя, Вадим медленно опустил Ирину на землю и тогда только произнёс:

— Без твоего согласия увезу тебя в степь, и ты не пожалеешь…

Сладко облизнув губы, Ира ответила:

— Я это уже почувствовала.

— Так мы едем?

Она кивнула, и Вадим бросился к своему автомобилю.

… Они сидели над небольшим обрывом реки, которая в этом месте была узкой, зато речиста и неугомонна в своём потоке. Здесь было хорошо в этот час, погрузившись во мрак. Над речкой плыла тусклая луна, то скрываясь, то выныривая из синих облаков, и вода в реке казалась тёмной, и только на середине скупо синела в говорливых барашках.

Вверх по реке мерцали огни Урюпинки, а ниже, где-то в ночи, бренчала гитара, и молодые девичьи голоса плыли, отражаясь в реке. Ира сидела в объятиях Вадима, млея под его руками, тихо говорила:

— Задушевно ты пел, красиво.

— Это я тебе пел. — И Вадим потянулся к пуговицам кофты на её груди…

Она легко освободилась от его объятий, слегка отодвинувшись, отозвалась:

— Если мне, то спасибо! Только это всё слова. Нет душевной изюминки, тайны…

— В чём? Поясни.

— Нет любви в твоих словах. Одни слова, просто слова — и всё.

— Любви?! — в удивлении спросил Вадим.

— Да. Которая измеряется градусами от нуля до бесконечности. А если ноль, то это просто влечение.

— Запомни, красавица, — говорил в ответ Вадим. — Любовь возникает от влечения, и увертюра всему выражается в красивых комплиментах, то есть словами. И в том и в другом случае финал один…

— Вот и говори хорошие слова, без рук.

— А ты что будешь делать?

— А я буду слушать и млеть…

— Я бы говорил тебе, если бы ты не была заминированная…

— А без этого что, фантазии не хватает?

— Хватает. Только слова без действий неэффектны.

— Для нас слова всегда приятны. Только вы, парни, скупые на них. Вам бы скорее под юбку, а там хорошо ли ей, плохо — плевать!

— Не пойму, чего ты хочешь конкретно от меня?

— Не от тебя, а вообще любви хочу, настоящей! А с вами, кобелями, прости, что так открыто, я уже устала! Мне двадцать один год, мне детей рожать надо, мужа с работы ждать, по воскресным дням с семьёй гулять и любить, любить, любить! — И Ирина заплакала.

Вадим не любил женских слёз, чувствовал при них себя неловко и как мог уговаривал Ирину:

— Прости, если ненароком тебя обидел. Но мы же взрослые люди и знаем, что нам нужно друг от друга… — Вадим обнял плачущую Ирину. — Но ты действительно хорошенькая девочка, и мне нравишься.

— Это ты сейчас так говоришь, чтобы меня успокоить. — Ира подняла лицо и коротким подолом вытерла слёзы. — Не повезло тебе сегодня — дни у меня критические. А было бы можно — и силком взял? Что, не так?

— Может быть… — не стал спорить Вадим и поцеловал Ирину в мокрые от слёз губы.

Ночь плотно обволокла округу, луна скрылась за тёмными облаками. Вадим поднялся с земли, подал руку Ирине, сказал:

— Не плачь. Пошли в спальник, он большой, места двоим хватит.

В салоне автомобиля они забрались в ватный спальник и тесно прижались друг к другу.

Вадим от усталости быстро уснул. И как-то незаметно стали просыпаться первые утренние сумерки, от которых оба одновременно проснулись. Быстро привели себя в порядок и молча покатили в сером рассвете к селу…

Медленно отходя от мыслей, Вадим блуждающе огляделся, подумал: «Вот бы её сюда, да на всю ночь…» — За спиной послышался треск лопнувшей ветки. Вадим обернулся. На расстоянии, за широким стволом сосны, стояла маленькая девочка, украдкой наблюдавшая за ним.

— Вы что здесь лежите? — спросила настороженно она.

— А что, нельзя?

Девочка пожала плечами, ответила:

— Вы уже давно здесь, я видела. Может, вам плохо?..

— Может быть. А ты чем можешь помочь?

— Людей позову, люди врача.

— Врач мне не поможет, воробышек!

— А вы не дразнитесь!

— Я не дразнюсь, просто так сказал. Тебя как звать?

— А вам зачем?

— Просто. Давай познакомимся. Меня зовут дядя Вадим, а тебя?

Девочка смешно прыснула в рукав и спряталась за ствол.

— Ты чего? — засмеялся в ответ Вадим.

— Ой, дядя, насмешили!

— Чего же здесь смешного?

— А такие дядьки не бывают!

— А какие?

— Ну не такие!

— А какие всё же?

— С усами и небритые!

— Я не знал, что ты сюда придёшь, мог бы и не бриться.

— Фу, а усов всё равно нет!

— Дело нехитрое, отпущу.

— И всё равно на дядьку похожи не будете!

— Это почему же?..

— Потому!

— Да ладно, иди сюда, познакомимся… — Вадим приподнялся с травы.

Но девочка, словно стрекоза, быстро вспорхнула, замелькав среди деревьев, в белом коротеньком платьице. Вадим озорно свистнул ей вслед, и где-то уже далеко раздался по лесу девчоночий смех.