Последний из обезьян

- 1 -

Всегда непонятно, как при всём волшебстве и многогранности Жизни мы умудряемся попадать в петлю однообразия. 
Я ведь помню ещё, что когда впервые посетил Горный Алтай, то прямо-таки задыхался от окружающей красоты, и сердце, что называется, замирало от новых впечатлений.
- Как же вы здесь живёте? – переполненный счастьем созерцания Природы, спросил я тогда какого-то усть-коксинского таксиста, от скуки щелкавшего семечки возле своего автомобиля.
Глаза мои светились. Я озирался по сторонам, с восхищением глядя на снежные шапки окрестных горных вершин.
- Как живём? – не понял меня парень.
- Ну, как же сердца ваши не разрываются от таких прекрасных видов?
Таксист поднял взор от заплёванной шелухой семечек гравийной площадки и посмотрел вокруг: на почерневшие от времени неказистые домики, на покосившиеся сельские ограды, на хаос, творящийся на стройплощадке какого-то относительно крупного в будущем сооружения, и удивлённо произнёс:
- Какие виды?
- Ну, вот же, - показал я на горизонт. – Горы!!
- Горы, как горы, - пожал плечами парень, лишь мельком обводя их взглядом…
И что же? - теперь я и сам, много лет прожив в Горном Алтае, и сам став таким же таксистом, готов прийти в уныние от однообразия собственной жизни? Нелепо. Ведь Природа вокруг по-прежнему насыщена красотой и энергетикой.

- 2 –

Я почувствовал себя лучше, как только выехал из города. Накануне договорился со столичными гостями отвезти их из Горно-Алтайска на турбазу у села Еланда, и, сделав это, двинулся в обратный путь. 
Настроение было прекрасное: жаркий солнечный день был только в самом разгаре, а я уже накатал свой среднесуточный заработок. Во-вторых, любуясь придорожными зачемальскими пейзажами, я снова ощущал великолепие Природы.
Не раз замечал: как только вырываешься за пределы массового скопления людей, душа начинает ликовать, реакции ума светлеют и перестают создавать ощущение тяжести, рождаются новые идеи, а прежние убеждения ощущаются уже совершенно инородными. 
И это достаточно парадоксально, как отдельный человек может в стаде себе подобных, неосознанно и без всякого прямого воздействия, нацеплять на себя чужих мыслей, желаний, эмоций до такой степени, что легко впадает в чувство неуютности жизни, просто находясь в облаке (а верней бы сказать, в тумане) коллективного сознания.
Или, может быть, вырываясь из толпы и окунаясь в мир Природы, человек тоже каким-нибудь образом подпадает под её влияние? Возможно, находясь на Природе, мы просто становимся естественной её частью…
Я остановился рядом с урочищем Чеч-Кыш, где, как знал, в полукилометре от дороги находился водопад, который я до той поры ещё не посещал. 

- 3 -

Утреннее ощущение будничности существования растворилось в запахе трав и голубизне неба, яркости солнца и мощи скальных стен ущелья. Я окончательно вышел из довольно навязчивого состояния обыденности, постояв под холодными прозрачными льющимися стёклами водопада. 
Учёные безусловно правы, говоря об особой ионизации воздуха рядом с водопадами, и, вероятно, падающие с высоты потоки воды действительно разбивают её на мельчайшие частицы, которые, заряжаясь от лучей солнца, делают водопадный воздух столь целительным для человека. Психологи же говорят о полезных для успокоения нервной системы шуме водопада и о чрезвычайно завораживающих человеческое зрение потоках льющейся воды. И с этими признаками водопадной реабилитации тоже безусловно не поспоришь.
Но данные научно обоснованные поводы посещения водопадов абсолютно не для меня - я прожил в Горном Алтае достаточный срок, чтобы не только понять, но и слиться с местным мировоззрением (нигде здесь, к слову сказать, напоказ не афишируемым), суть которого состоит всего лишь в паре слов, в том, что Природа - живая: и окружающий нас мир заслуживает не только восхищения, но и внимания, уважения, почтения, Любви, благодарности, понимания, помощи, заботы, общения...
И в моей крови, и в каждой клетке тела постепенно поселилось молитвенное уважение к Духам Природы.
Вот почему, стоя под водопадом, я не пытался надышаться полезными отрицательными аэроионами и не стремился пооригинальнее запечатлеть себя на селфиснимке на его фоне, а только мысленно излучал благодарность Природе и исполненному неиссякаемости Духу Водопада.
«Откуда же берётся такая красота?!» - подумал я и тут же решил найти ответ на этот вопрос, поднявшись вверх по течению ручья. 

- 4 -

Шагая по ущелью, я ощущал, что когда-то оно образовалось, потому что было промыто мощными потоками воды, несущимися с гор вниз, ломающими скалы и смывающими с них деревья и слой накопившейся почвы. Что за вселенский потоп свирепствовал здесь тогда?
Вскоре навстречу мне попалась романтически настроенная пара, тоже решившая прогуляться вверх по течению. В городе, встретив взявшихся за руки юношу и девушку, я бы с суровым молчанием прошёл мимо. Но в святых местах (а что есть Природа, как не именно такое место?) принято высказывать уважение не только Духам Природы, но и людям. Я поздоровался и попросил поделиться впечатлениями об истоках водопада.
- Ничего особенного, - практически не останавливаясь, ответила девушка, - а тропинка, кстати, скоро заканчивается…
Протоптанная дорожка действительно тупиком упиралась в изгиб ручья, и далее я шёл по камням вдоль текущей воды, ожидая найти один или несколько классически выглядящих родников. 
И тут ручей, можно сказать, исчез: то есть какие-то струйки бежали, но они, во-первых, скользили по самой земле, а, во-вторых, внезапно появлялись отовсюду - то из-под больших замшелых камней, то из-под упавших деревьев, то из больших невесть откуда берущихся луж. И я уже не находил сухого места, куда бы смог наступить, и ноги мои стали периодически погружаться в мутную воду, делая её откровенно грязной, лишь только я тревожил мох, устилающий дно этого, с позволения сказать, водоёма (благо, что обут я был в обычные синтетические сандалии на босу ногу).
«Да, это ж просто болото какое-то! - думал я, перешагивая через многочисленные коряги, попадая ногами то на чавкающие кочки, то в стелящуюся по воде высокую траву. – А где же ожидаемая красота и святость Истока?»
И тут дорогу мне стали преграждать многочисленные колючие кусты. Вдобавок всюду валялись сухие берёзовые ветки и слой грязи под ногами значительно увеличился. 
Я бы, конечно, мог ещё поупорствовать в своём стремлении отыскать источник Красоты, но впереди уже маячил почти отвесный  склон холма, растущие на котором берёзы препятствовали проникновению солнечного света в этот закуток, отчего заболоченная местность выглядела ещё более мрачной и безрадостной.
Классических родников здесь явно не было – вода, скорей всего, сквозь грязь и мхи просачивалась откуда-то снизу и только значительно позже обретала статус бегущего ручья. Я в разочаровании повернул назад. 
И вот со мною снова солнце, ручей, скалы, деревья. Чем же я снова расстроен? Несбывшимися ожиданиями? Разумеется - так хотелось чуда! Но, видно, не в этот раз. 
И тут я увидел его.

- 5 –

Он сидел на очень толстой ветке коряво изогнутой берёзы. Был одет в какую-то холщовую, ниже колен, рубаху на манер то ли женского платья, то ли древнерусских рубах перетягиваемых на поясе кушаком. Что же касается особых примет лица, то проще было бы сказать так: Александр Сергеевич Пушкин! Ну, в смысле, почти такие же волосы и такие же бакенбарды. И даже нос…
- Здравствуйте! – произнёс я, остановившись,  как вкопанный. -  А вас зовут… 
Конечно, я хотел спросить «Александр Сергеевич?», но замялся «а стоит ли так прямолинейно шутить?», и он опередил меня:
- У меня очень длинное имя, характеризующее отдельными словами все черты моего характера, мои достижения и способности, но вы его не поймёте: для вас будет проще называть меня «Лем».
Какой-то едва уловимый акцент в речи незнакомца заставил меня спросить:
- Вы, наверное, поляк?
- Простите?
- Ну, в смысле - вы из Польши? Поляк? Как Станислав Лем.
- Кто, простите?
- Станислав Лем – польский писатель-фантаст. Который «Солярис» написал...
- Ах, да, конечно: один из наших… Нет, не поляк; я – лемуриец. 
Я вообще не удивился. За годы жизни в Горном Алтае я как бы давно насмотрелся разнообразнейших чудиков, исповедующих разные нестандартные взгляды, а впрочем я, наверное, и сам к ним отношусь:
- А лемуриец, это как? По духу? Нет, к вашему сведению, давно такого континента.
- Очень может быть, что и по духу. И континента такого, действительно, нет – один осколок и остался в виде Мадагаскара. И лемурийцев совсем не осталось – пожалуй даже, что я последний воплощённый представитель этой расы.
- А я слышал, что лемурийцы были огромными десятиметровыми гигантами!?
- Да, в Лемурии проводилось огромное количество долгосрочных экспериментов по материализации Духа. Чем выше были лемурийцы, тем менее плотными были их тела. Огромные гиганты выглядели, почти как облака – однако их энергетические матрицы позволяли им не распадаться на клочки и не менять формы, как это свойственно облакам. Естественно, что такие разряженные сущности мало что могли сделать в материальном мире, так что в Лемурии были предприняты первые попытки внедрения высшего сознания в тела обезьян. Потомки тех обезьян до сих пор называются лемурами...

- 6 -

Я с интересом и одновременно с лёгким недоверием слушал краткие тезисы дубликата Пушкина о достижениях лемурийской культуры, архитектуры, об уникальных строительных технологиях, о лемурийском напевном алфавите, состоящем только из гласных звуков, о лемурийских летательных аппаратах, приводимых в движение силой мысли...
- В отличие от вашей расы лемурийцы не теряли своего духовного сознания. Под руководством своих гигантских призрачных собратьев лемурийцы осмысленно и сознательно воплощали в материи духовные основы... Вот здесь, - и он приложил свои длинные чуть согнутые пальцы к ямочке на горле, чуть ниже кадыка, - у меня есть дополнительный орган, представляющий собой мешочек с ядом. Если я нарушаю определенные принципы жизни, вселенские законы, духовные принципы, мешочек набухает и мне становится трудно дышать. Если же я срочно не скорректирую своё  поведение, мешочек разорвётся, и это приведёт к мгновенной смерти…
- И из-за этого вымерли лемурийцы? - конечно же, спросил я и получил ответ, что сначала яд стимулировал сохранение в лемурийцах духовного сознания, развитие и прогресс общества, но оказалось, что даже самое правильное поведение с духовной точки зрения может вызвать протест со стороны низших тел - ментального, эмоционального и физического. Поскольку призраки-наставники не имели данных оболочек, то поняли это слишком поздно: физически плотные лемурийцы стали массово экспериментировать с экстремальными ощущениями, легко поддаваясь любым запретным искушениям, не взирая на страх смерти, потому что стали уставать от однообразия происходящего...
- Даже в раю можно устать от однообразия, - произнёс Лем, и я вздрогнул, почувствовав, что мои утренние мысли по спирали времени взошли на второй виток, хотя мне вовсе и не требовалось им подтверждения - я ведь наоборот, хотел получить практический совет, для чего торопливо спросил:
- А как же бороться с однообразием?

- 7 -

- О, это целая наука, с которой когда-то познакомила меня моя духовная наставница по имени Оуауа.
- Тоже десятиметровый призрак?
- Нет. Её рост был, пожалуй, вполовину меньше - примерно метров пять, а призрачности её я и вовсе не ощущал, поскольку обучение моё происходило во сне, а во сне мы были чисты, светлы и равноправны в плотности тел. Оуауа часто пела мне Песню Океана, в которой говорилось, что весь мир - это океан, состоящий из отдельных капель. И каждая капля сама выбирает, кем себя ощущать - каплей или Океаном. При этом выбор восприятия себя маленькой каплей, как раз, и несёт в себе, как последствие, скуку, удручённость или слабость...
В этот момент происходила какая-то магия, потому что я не только слышал слова, но огромная волна явственно несла меня и миллионы других капель к берегу, и я, как капля, был не в силах сопротивляться своей неотвратимой участи: беспорядочно кувыркаясь преодолевал узкую песчаную береговую полоску и, больно ударившись о скалу, с сотнями брызг летел обратно, падая во вновь накатывавшую волну, и действие многократно повторялось - я царапался о песок, разбивался о камень и летел обратно тысячи раз, не понимая ни малейшего смысла происходящего.
- А теперь попробуй осознать единство Океана, и сам стань Океаном, - голос звучал уже изнутри.
Картинка не поменялась, но я уже нёсся цельной волной, врезался в скалу с радостью противоборства и соревнования, а, рассыпаясь на брызги и направив взгляд в сторону горизонта, вдруг увидел безграничность водной массы, оценил её глубину и невероятную мощь...
А ведь по сути Океан - это лишь отдельные капли, но когда сознание каждой капли привносится в Океан, хватит ли слов, чтоб описать его Мудрость?
На мгновение я стал Океаном, и не было Силы, равной мне, однако я и не помышлял о разрушении, стараясь лишь обласкать всё Прекрасное, до чего только мог дотянуться и дотронуться, стараясь напитать водой, Жизнью, Любовью всю Беспредельность пространства...
Сознание моё было ещё далеко, но глаза уже увидели Лема.
Я улыбался в эйфории опьянения впечатлениями.
- Став Океаном ты реально сможешь испытывать и радость каждой капли, и счастье за пополнение опыта и получение ощущений каждым живым существом, - лемуриец говорил, словно подытоживал нашу встречу. - Будь Океаном и используй все его возможности...
Надеюсь, что смог помочь тебе ценить и уважать жизнь. И ещё: как только ты искренне и чётко сформулируешь любой вопрос, обязательно появится тот, кто сможет на него ответить. А сейчас мне пора...
Лем резко поставил ногу на ствол, на котором сидел, и, оттолкнувшись и схватившись рукой за сук рядом растущей берёзы, подпрыгнул метра на три. Ещё один акробатический прыжок с отталкиванием от ствола, и он скрылся в зелени прискальной листвы. И в то же время в просвете между ветками ярко блеснуло солнце, и Лем как будто растворился. Или была то аннегиляционная слепящая вспышка? Но последнее, что я заметил, когда он исчезал в вышине - как за ветку берёзы, в помощь пружинящим конечностям лемурийца, зацепился его длинный извивающийся хвост.