Суперагент советской разведки

             Иосиф Ромуальдович Григулевич – суперагент советской разведки, один из немногих, кто избежал разоблачения западными спецслужбами. Он жил и работал в тринадцати странах мира под более двадцатью именами и сделал там головокружительную карьеру, которую ни один нелегал не сделал за всю историю разведки. Он занимал под именем Теодоро Кастро пост посла Коста-Рики в Ватикане, Италии и Югославии, считался лучшим другом папы Римского Пия XII, который только официально пятнадцать раз давал ему долгие личные аудиенции и беседовал с ним о мировых и духовных проблемах. Впоследствии, после возвращения в СССР, ученый-латиноамериканист, член-корреспондент АН СССР, написал более 30 книг. Он свободно владел испанским, французским, английским, итальянским, португальским, польским, литовским и некоторыми другими языками.

      Иосиф Ромуальдович Григулевич родился 5 мая 1913 года в городе Вильно (ныне Вильнюс, Литва) Российской империи в семье аптекаря. Он принадлежал к одной из самых малочисленных народностей – караимам.

      В 1924 году отец в поисках лучшей доли и, спасаясь от репрессий за свою революционную деятельность, уехал в Аргентину. Мать, находясь в стесненных финансовых условиях, одна воспитывала Иосифа.

     Еще в гимназические годы у Иосифа проявились литературные склонности. Он писал не только революционные прокламации, но и стихи, а иногда и рассказы. А в богатой гимназической библиотеке Иосиф мог сидеть и читать все подряд сутками напролет.
      Каждые полгода Григулевичам приходилось продлевать разрешение «на жительство», и Иосиф воспринимал это как унизительную дискриминационную процедуру.

      Рано столкнувшись с несправедливостью, юноша стал проявлять интерес к коммунистической идеологии.
      В середине декабря 1931 года за Иосифом пришли агенты польской контрразведки (с 1920 года Вильно находился под польским управлением).

      Прямых улик против Иосифа не было, он успел уничтожить всю нелегальщину на квартире задолго до обыска. Но обширный компрометирующий материал на него был получен от полицейской агентуры.

      Находясь в тюрьме, в апреле 1933 года, он узнал о смерти матери, у которой от переживаний за сына не выдержало сердце.
      13 мая 1933 года суд признал его виновными и осудил на 2 года тюремного заключения условно.

      Выйдя на свободу, Иосиф снова включился в подпольную партийную работу, но в августе 1933 года был неожиданно вызван повесткой в прокуратуру, где ему предложили в двухнедельный срок покинуть Польшу. К тому времени Иосиф уже был настолько заметен и в Польше, и в Литве, что переход на нелегальное положение не гарантировал ему безопасности. Поэтому по рекомендации Литовского коммунистического бюро он выехал через Варшаву в Париж, где находился один из польских центров эмиграции.

      В Париже представители польской компартии во Франции взяли новичка под опеку. Польская коммунистическая эмиграция в этой стране была хорошо организована, получая всестороннюю поддержку от компартии Франции.

      Иосифу помогли поступить в Высшую школу социальных наук Сорбонны и ввели в польскую редколлегию журнала Международной организации помощи революционерам (МОПР), но при этом попросили овладеть французским языком. Удивительно, но тем не менее, уже через несколько недель Григулевич доложил руководителям о выполнении этого задания. Довольно часто двадцатилетний Иосиф выступал на митингах солидарности с народами, находящимися «под пятой фашистских диктатур». Представляли его как жертву фашистского террора в Литве и Польше, что казалось Иосифу некоторым преувеличением. Но, тем не менее Иосиф колесил по французской столице и ее пролетарским предместьям, совершенствуя свое ораторское мастерство.

      В августе 1934 года Иосиф командируется Коминтерном в Аргентину для включения в оргработу по линии МОПР.
      Иосиф был на вершине счастья от проявленного к нему доверия и встречи с отцом.
      Через две недели в порту Буэнос-Айреса его встречали отец и Франсиско Муньос Диас, член ЦК компартии Аргентины, с которым Григулевичу доводилось встречаться в Париже по делам МОПР.

      Иосиф пока еще не знает испанского языка, и отец помогает ему как переводчик.
      Несколько недель Иосиф провел у отца в селении Ла-Кларита провинции Энтре-Риос, в задней части маленькой аптеки, в которой его отец Ромуальд Григулевич зарабатывал скромные песо. Законченного фармацевтического образования у отца не было, поэтому он жил в провинции, подальше от инспекторских проверок министерства здравоохранения.

      Иосиф начал брать уроки испанского языка у учителя начальной школы, активно общался с местными жителями, среди которых было много еврейских переселенцев из Восточной и Юго-Восточной Европы, решивших посвятить себя продуктивному аграрному труду. Он зачитывал до дыр газеты, переводя статьи с помощью затрепанного испанско-польского словаря.

      Благодаря способностям к языкам Иосиф изучил испанский за несколько недель.
      Прошло несколько месяцев, и на подпольной конференции в городе Росарио Иосиф Григулевич был избран в исполком МОПР Аргентины и членом редколлегии нелегального журнала «Красная помощь». Ему дали партийный псевдоним «Мигель».

      Несколько месяцев Иосиф в Росарио налаживал партийную работу.
«Мигеля» хорошо знали в партийных кругах и ценили как надежного товарища, энергичного организатора, предприимчивого «сборщика» денежных средств на нужды политзаключенных. Культ знаний был его характерной чертой. Иосиф посещал различные партийные курсы, настойчиво занимался самообразованием,
совмещал революционную и трудовую деятельность. Он был продавцом радиоаппаратов, страховым агентом, электриком, журналистом.

      Вечером 19 июля 1936 года Иосиф был арестован. Всего по доносу осведомителя было задержано 109 человек. Иосифу этот арест грозил серьезными неприятностями. Он не прошел натурализации и, как иностранец, был весьма уязвим. Иосиф понимал, что он дешево отделается, если его просто вышлют из страны. Обычным исходом для таких, как он, была отправка в каторжную тюрьму. Но Иосифу очень повезло – его опрашивал малоопытный новичок, который поверил, что разговорчивый «арестант» ничем кроме девушек и танцев не интересуется. Однако, рано или поздно, полиция начнет выяснять, почему литовец не удосужился за два года пребывания в Аргентине легализовать свое пребывание. Поэтому дальнейшее пребывание в Аргентине стало для Иосифа небезопасным: полицейские сыщики «навестили» несколько его бывших адресов, в том числе в Ла-Кларите, чем изрядно взволновали отца. Служба безопасности партии получила данные от своего источника в полиции, что «Мигелю» грозит неминуемый арест.

      С помощью руководства компартии Аргентины Иосиф получил в испанском посольстве в свой литовский паспорт въездную визу.
      В начале сентября 1936 года Иосиф поднялся на борт греческого парохода, который отправлялся в Антверпен. Чтобы приберечь свои скудные сбережения, Иосиф нанялся помощником повара. Из Антверпена Иосиф на поезде приехал в Париж, где получил необходимые инструкции товарищей из Центра по переброске добровольцев. После чего на поезде доехал до Тулузы, а оттуда – самолетом до Барселоны.

      Иосиф рвался на фронт, но сначала был военно-учебный центр. Месяц Григулевич учился стрелять из разных видов оружия, бросать гранаты из окопов и водить машину, потом с оценкой «отлично» окончил двухнедельные курсы младших командиров. А через день ему доверили уже командовать небольшой интернациональной группой в боевой оборонительной операции. Боевое крещение коминтерновец Григулевич выдержал успешно, слава о его боевой группе мгновенно распространилась по всему Центральному фронту. Вскоре после этого его перевели на должность помощника начальника штаба Мадридского фронта. Но Григулевич хочет на передовую, и, назначенный командиром роты, он принимает участие в самых жарких боях.

      Вскоре Иосиф попал в поле зрения советнического аппарата НКВД и был внедрен в комиссариат госбезопасности Хунты защиты Мадрида, так называемый Сигуридад.
      Он возглавил группу боевиков, которая вела вооруженную борьбу с бандами разного политического толка, занимающихся разбоем. Только в Мадриде их насчитывалось более двухсот. Эти банды использовались врагами для компрометации правительства Народного фронта и органов правопорядка. С бандами уголовников расправлялись безжалостно, как правило, под покровом ночи. К выявленному месту их базирования спецотряд прибывал на двух-трех легковых автомашинах. Бойцы забрасывали бандитов гранатами и открывали ураганный огонь из автоматического оружия. Через несколько минут отряд исчезал в «неизвестном направлении», а на место предполагаемого «боя» прибывало подразделение регулярной милиции «для выяснения обстоятельств».

     Иосиф участвовал и в других операциях по борьбе с врагами республики.
     После десятимесячной работы в Испании, в середине июля 1937 года из-за возникшей угрозы вся группа была переправлена во Францию, а затем в Москву.
      В сентябре эта группа отдыхала в санаториях НКВД в Гаграх и Сочи.

      В октябре 1937 года Григулевич был вызван в Москву и зачислен в Школу особого назначения (ШОН) Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР. Под кодовым именем Макс он постигал шифровальное дело, работу на «ключе», способы передачи информации через тайники, методы вербовки и другие премудрости разведывательного ремесла. В учебном центре все было организовано так, чтобы не допустить общения курсантов: нелегалы все-таки! Но остроглазый Иосиф несколько раз издалека замечал друзей, которые зарекомендовали себя в Испании хорошими боевиками.

      Позже Григулевич скажет: «Меня готовили для проведения ликвидации. Солидными знаниями о ведении резидентуры я не обладал. Мне до всего приходилось доходить самому: методом проб и ошибок».

       Из аттестации курсанта Макса:
       В процессе обучения обнаружил незаурядный интеллект, феноменальную память, невероятную работоспособность. Имеет вкус к риску и принятию авантюрных решений, обладает богатым воображением.

       Доминантный и властный человек с выраженными лидерскими наклонностями. Стиль действий характеризуется быстротой и энергичностью. В поведении присутствует безусловная ориентация на успех.
       В дискуссиях красноречив, умеет навязать оппоненту свою точку зрения. Склонен к лицедейству и перевоплощению, способен производить любое впечатление. Умело использует актерский дар при выполнении заданий. Настроен оптимистично, обаятелен, коммуникабелен.

       Вывод: по политической и специальной подготовке, по личным и деловым качествам и в силу владения шестью языками может быть командирован в качестве разведчика-нелегала на любой континент.

      В первых числах апреля 1938 года «Фелипе» (новый псевдоним Григулевича) и «Марио» отплыли из Новороссийска в Соединенные Штаты. Морской канал для заброски агентуры использовался часто и был отработан в совершенстве. Рейс прошел без приключений. Учитывая специфику задания, с «Фелипе» вышел на связь сам резидент Петр Давидович Гутцайт. На скамье Центрального парка он вручил Иосифу новые документы, две тысячи долларов наличными, обсудил условия связи. Боевикам надлежало обосноваться в Мексике, ознакомиться с оперативной обстановкой в стране и после этого – наладить изучение «объекта» – Троцкого, чтобы в дальнейшем войти в его ближайшее окружение.

      В мае 1938 года «Фелипе» и «Марио» прибыли в Мехико и, обосновавшись, установили наблюдение. Однако после расстрела Ежова и назначением Берии в НКВД началась чистка, в результате которой Иосифа отозвали в Москву. После проверки Берия приказал «вернуть» Григулевича в Мексику для завершения операции.

      Прибыв в США, Иосиф с большими приключениями перебирался в Мексику: сначала на поезде, потом на машине, несколько километров шагал, в сопровождении мрачноватого вида контрабандиста по пыльной тропе, стараясь уберечь свои брюки от колючих кактусов. Наконец, они пересекли реку Рио-Гранде в кромешной тьме, на неустойчивом плоту, который направляли нужным курсом друзья контрабандиста, шедшие по грудь в воде. Иосиф не сомневался, что в случае опасности, контрабандисты исчезнут, и ему придется спасаться в одиночку.

      Следует отметить, что он был единственным советским агентом, который преодолел Рио-Гранде не по мосту и с визой в паспорте, как все нормальные люди, а почти вплавь и в компании контрабандистов.
      При подготовке операции Иосиф познакомился с мексиканкой девушкой Лаурой. Иосиф и Лаура заключили гражданский брак весной 1940 года.

      Вместе Иосиф и Лаура прожили почти пятьдесят лет, и каких! Им пришлось пережить продолжительное преследование ФБР, двухгодичную разлуку, облавы политической полиции в Буэнос-Айресе, смерть шестимесячного сына в Рио-де-Жанейро, разведывательную эпопею в Италии в самый разгар «холодной войны», «жизнь с нуля» в 50–60-е годы в Москве, злобную травлю первых лет «перестройки». Они преодолели эти тяжкие испытания рядом…

     Троцкий проживал в особняке, окруженном высоким забором, с вооруженной охраной. Несмотря на то, что операция тщательно готовилась и были задействованы большие силы нападавших, а свинцовый шквал огня сметал все на своем пути, Троцкий остался невредимым.

      После этой неудачной атаки Иосиф «лег на дно». Он заранее подготовил себе убежище, в котором самые хитроумные сыщики Мексики не додумались бы его искать. Через доктора Барского, бывшего начальника медицинской службы интернациональных бригад, «Фелипе» устроился в клинику для душевнобольных в пригороде Мехико, изображая из себя «чудаковатого коммерсанта со средствами», решившего таким экстравагантным способом отдохнуть от житейских проблем.

      Иосиф размышлял о причинах провала тщательно подготовленной и продуманной операции. Слишком много любительства, надо было забросать дом гранатами, а не палить куда попало. Боевики были плохо подготовлены, к тому же перебрали для храбрости текилы. Не проявили настойчивости, слишком быстро решили, что дело закончено. И еще из-за страха поторопились уйти.

      Получив жесткие инструкции, в конце июля 1940 года Иосиф снова оказался в Нью-Йорке. Покидая Мексику, Иосиф так и не простился с Лаурой.
      По распоряжению Центра Иосиф занялся подготовкой к переезду в Аргентину, где ему предстояло отсиживаться до тех пор, пока не затихнет «шум погони».

      24 декабря 1940 года Григулевич прибыл в Аргентину по чилийскому паспорту.
      В конце июня 1941 года Григулевич получил задание Центра: «Вы назначаетесь… Примите меры по налаживанию…»
      После получения директивы из Москвы Иосиф спал по три-четыре часа в сутки. В Буэнос-Айресе надо было ударными темпами создать разведывательную сеть и диверсионную группу. Резидентуру надо было ставить быстро, фактически на пустом месте.

      С помощью аргентинских и испанских коммунистов к декабрю 1941 года агентурная сеть в Аргентине была в основном создана, а Григуревич стал «Артуром».
      Проведение актов саботажа против объектов стран фашистской коалиции – вот главная задача, которую Центр поставил перед южноамериканской резидентурой.

      Григулевич не только занимался формированием диверсионной группы, но, не имея опыта, самостоятельно стал изучать диверсионное дело. Начинать пришлось с азов. Прежде всего он отыскал у букинистов потрепанную книжку мемуаров Франца фон Ринтелена (прославленный шпион и диверсант Первой мировой войны). Ринтелен с истинно немецкой педантичностью описал свою работу по проведению диверсионных акций в американских портах и трюмах транспортных судов. Мемуары Ринтелена были, по сути, беллетризированным пособием для начинающего диверсанта.

      «Артур» извлек много полезного из «рекомендаций» немца. Взрывчатку надо использовать только в крайнем случае, взрыв – явный признак диверсии.
      Однако подготовка эффективных снарядов в условиях войны – сложная задача, поскольку контрразведка берет под контроль места хранения и продажи сырья и материалов, которые могут быть использованы для изготовления взрывного или зажигательного устройства.

       Благодаря усилиям помощников «Артура» были выявлены морские компании, изучены расписания и маршруты судов-перевозчиков, установлены склады, выявлена система их охраны, режим в порту и многие другие вопросы. После анализа собранной информации решили: уничтожать предназначенные для Германии грузы путем организации диверсий в порту Буэнос-Айреса и на судах-перевозчиках.

      Особенно «перспективным» объектом для проведения диверсий была чилийская селитра. «Артур» решил использовать зажигательные мины замедленного действия, для чего привлек своего друга-аргентинца Антонио Гонсалеса (псевдоним «Доминго»), работавшего в химической лаборатории, которая выполняла заказы по производству товаров бытовой химии.

     Усилия кустарей-изобретателей увенчались успехом. Внешне мина напоминала обычную фляжку для оливкового масла. Горючая смесь начинки составлялась из имевшихся в свободной продаже безобидных химических реактивов, которые смешивались в необходимых весовых пропорциях. Горючая смесь горела ослепительно-белым пламенем и давала температуру более 2000 градусов. После проведения испытаний «Артур» убедился, что зажигательные мины могут применяться для осуществления диверсий с задержкой срабатывания от одной до двух недель. Материалы для изготовления «зажигалок» добывались с большой осторожностью и в разных местах.

      Другим важным объектом в структуре «Артура» была фабрика документов, которая имела кодовое название «Mercado» (Рынок), и находилась в Чили. В подвальных помещениях «Mercado» трудились граверы и печатники, изготовляя паспорта, удостоверения личности и другие необходимые для жизни в Чили и передвижения по миру бумаги. В распоряжении «паспортистов» имелись подлинные печати и штемпеля, акцизные марки, образцы подписей полицейских начальников.

      За 1942–1943 годы «Mercado» снабдил чилийскими паспортами не менее 150 испанцев, которые без единого провала перебрались в Аргентину и Уругвай, а оттуда – в воюющую Европу.

      «Артур» со своим помощником «Бланко» уделяли много внимания бесперебойному функционированию «Mercado», из самых невероятных источников добывали деньги для оплаты бумаги и материалов, необходимых для изготовления документов. Создание «Mercado» они считали одним из главных достижений своей резидентуры в Чили и иногда совершали контрольные поездки.

      Первую боевую операцию провели в самом центре Буэнос-Айреса. Объектом стал пропагандистский центр немецких нацистов и находящийся при нем книжный магазин «Гете», через который по всей стране распространялись издания нацистов. «Артур» сам провел рекогносцировку в магазине, определяя наилучший вариант закладки зажигательной мины. Спрятанная на складе мина сработала поздно ночью: склад, магазин и часть помещений пропагандистского центра пылали около получаса, пока не прибыли пожарные автомашины.

      Вспоминая о том времени, Григулевич говорил: «Иногда мы насколько были стеснены в средствах, что на текущие расходы приходилось занимать у компартии и сочувствующих ей богатых людей».

      После успешной операции в пропагандистском центре нацистов «Артур» занялся портом.
      Каждая операция в порту тщательно отрабатывалась, чтобы избежать досадных осечек. Боевая зарядка зажигательных мин проводилась в лаборатории. За день до операции их перевозили на склад. За несколько часов до закладки «доставщик» с миной совершал рискованное путешествие по городу к месту ее передачи «исполнителю». При этом мину нужно было держать в вертикальном положении, иначе она могла сработать.

      Передача «зажигалки» осуществлялась на явочной квартире близ порта.
      Иногда «доставщик» вез две или три «зажигалки», если требовалось подстраховаться. Не все снаряды были стопроцентно надежными, учитывая кустарные условия их изготовления. Нервные нагрузки, которые испытывали участники диверсии были огромными. Больше всех переживал «Артур», который болел за исход очередной операции по закладке. Поэтому для него стало железным правилом: после очередной операции – проведение встречи с «Бланко» и разбор, шаг за шагом, ее хода, критических ситуаций, нестыковок в действиях людей, особенно на последнем, самом ответственном этапе – при закладке заряда в трюм с грузом.

      Первое время «зажигалки» проносили в порт в сумках с едой. «Зажигалки» прятали среди грузов, очередное судно выходило в море и через несколько дней пути в его трюмах неожиданно вспыхивал пожар. Команды были подготовлены для всех чрезвычайных ситуаций военного времени, в том числе для борьбы с огнем. Чаще всего с ним удавалось справиться, но ценой потери значительной части грузов. Судя по отчетам «Артура», поджоги привели к полной гибели не более двух-трех судов. Пожары на судах с грузами для стран немецкой коалиции возникали часто. После каждой диверсии портовая стража ужесточала меры безопасности.

      Эти меры вынуждали совершенствовать конструкцию «зажигалки», изменять размеры и формы термитных снарядов. Так появился «плоский» заряд, внешне напоминавший грелку уменьшенных размеров. Его привязывали к внутренней стороне бедра бинтом, что позволяло с успехом проходить самые пристрастные досмотры.

      Иногда непредвиденные обстоятельства заставляли «временно лечь на дно».
      Немецкие агенты и их союзники пытались обнаружить штаб-квартиру советского резидента в Буэнос-Айресе, его командный пункт, откуда он руководил своей сетью, но безуспешно.

      В октябре 1942 года группа Иосифа активизировала проведение диверсионной работы. Одной из целей стал портовый склад селитры, которая отправлялась в Испанию и дальше в Германию. Со второй попытки операция удалась. В утреннем выпуске газеты «Ла Насьон» сообщалось, что в огне погибло около 40 тысяч тонн селитры. Во время Великой Отечест¬венной в результате диверсионной деятельности группы Григулевича в портах Южной Америки и на судах, перевозивших грузы для Германии, было уничтожено более 1 миллиона тонн стратегического сырья, предназначавшегося нацистам. За что Иосиф Григулевич был награжден орденом Красного Знамени.

      В конце 1944 года из-за случайных арестов нависла опасность над всей сетью «Артура». Он запросил разрешение Центра на переезд в Монтевидео. Разрешение было получено быстро: в Москве понимали опасность создавшейся ситуации.

      Прибыв в Монтевидео, «Артур» отчитался о проделанной работе перед нашим резидентом, сотрудником советского посольства в Уругвае Рябовым.
      Рябов выслушал устный отчет «Артура». Не сдержав эмоций, Рябов воскликнул: «А ты здесь не скучал. Вкалывал, как стахановец!»

      С этого и началась «отчетная страда» «Артура». Раз в неделю он приходил на конспиративную квартиру и исписывал десятки листов бумаги, восстанавливая шаг за шагом этапы своей разведывательной эпопеи в Южной Америке. В июле 1945 года Григулевич вылетел из Монтевидео в Сантьяго для свертывания дел и оформления нового паспорта.

      Коста-риканский писатель-коммунист Хоакин Гутьеррес Мангель, близкий друг посла, организовал получение настоящего коста-риканского паспорта «Артуру» на имя Теодоро Боннефила Кастро.
      Через две недели «Артур» с паспортом гражданина Коста-Рики отправился в Бразилию.
      В Рио-де-Жанейро Теодоро Кастро, следуя рекомендациям Центра, открыл книжный магазин, доходов от которого вполне хватало на жизнь. Сам «хозяин» вел внешне размеренный образ жизни человека, занятого устройством собственного благополучия.

      До прибытия в страну представителя Центра «Артуру» было запрещено ведение агентурной работы. Он был предельно осторожен.
      Командировка «Артура» в Латинскую Америку завершилась в ноябре 1947 года – его отозвали в Москву. «Артур» закрыл книжный магазин. Он поместил несколько объявлений об оптовой распродаже книг в газетах, чтобы оставить след, который позже можно будет легко проверить. Ну а соседи Теодоро и его жены считали, что обаятельные супруги уезжают в Европу из-за пережитой ими семейной трагедии: смерти их полугодовалого сына Хосе. У него было больное сердце.

      В Москве Григулевичей поселили в служебной квартире в центре столицы. «Московская пауза» в разведывательной работе Григулевича длилась около полутора лет.

      В середине 1949 года семья Кастро отправилась в Италию. На годы, проведенные в Италии, пришелся пик разведывательной карьеры Иосифа Григулевича (новый псевдоним «Макс»). Его работу в Италии не раз называли «высшим пилотажем нелегала».

      Въехали они в страну по туристическим визам и поселились в скромной гостинице неподалеку от центра Рима. Предстояло создать прикрытие, обеспечивающее финансовую независимость и свободу действий. Свой переезд из Бразилии в Италию супруги Кастро объясняли сугубо личными обстоятельствами – смертью сына. Связей в стране у них не было.

      После прибытия в Рим супружеская пара нанесла визиты в консульства Коста-Рики и Уругвая. Уругвайский консул оказался человеком внимательным и контактным. Теодоро Кастро сразу же заинтересовал консула коммерческими перспективами. Через свои связи в полиции консул получил для четы Кастро разрешение на постоянное проживание в стране. Потом оформил Теодоро Кастро на работу в консульство в качестве секретаря, но, конечно, номинально. Консул рассчитывал на паевое участие в бизнесе Кастро.

     «Макс» отыскал поставщиков из Центральной Америки и получил пробную партию кофе.
      Его первыми компаньонами стали уругвайский консул (через подставное лицо) и итальянский майор – бывший военный, без левой руки, что в условиях экономического кризиса обрекало его на нищету. Предложение «Макса» войти в долю майор воспринял как спасение.

      Через майора зарегистрировали фирму в местных органах, подыскали помещение для конторы, арендовали склады, наняли технический персонал, приобрели легковую машина для директора Теодоро Б. Кастро и трофейный немецкий грузовик для переброски товара из портовых городов в различные пункты на территории страны. Для придания большего размаха делу «Макс» периодически приглашал из Уругвая в качестве контрагента одного из бывших членов своей разведывательной организации, владельца экспортно-импортной фирмы. Он помог «Максу» с приобретением клиентуры не только в Италии, но и во Франции. Были заключены прибыльные сделки, и счет в банке стал увеличиваться.

      В номенклатуру товаров, которыми торговала фирма Кастро, помимо кофе входили швейные машинки, химические продукты, автопокрышки, рыбные и мясные консервы.
      Связь с Центром была на первых порах нерегулярной. «Максу» дали возможность развить бизнес, обзавестись полезными контактами, вжиться в итальянскую среду. Встречи с курьерами проводились в Вене и Париже.

      По просьбе «Макса» часть его заработка пересылалась отцу. Резидент в Буэнос-Айресе организовал вручение денежных переводов через «Бланко». Несколько раз тот ездил в Консепсьон-де-Уругвай, чтобы навестить старика. Ромуальдо был тяжело болен.

      В октябре 1950 года в Италию приехала группа политических деятелей из Коста-Рики, и у некоторых из них был коммерческий интерес. Состоятельные люди, владельцы кофейных плантаций подыскивали в Италии надежного коммерсанта. Среди приезжих выделялся бывший президент Коста-Рики Хосе Фигерес. И вот кто-то из консулов вспомнил о Теодоро Б. Кастро. Ведь он – именно тот человек, которого ищут Фигерес и его спутники. Преуспевающий коммерсант, к тому же – соотечественник!

      Итак, Теодоро Кастро стал соучредителем торговой фирмы, занимающейся реализацией в Европе костариканского кофе. С помощью Кастро Фигерес распродал имевшиеся у него кофейные резервы, присылая ежемесячно по 300–350 мешков стоимостью до 50 тысяч долларов за партию. Костариканский кофе постепенно вошел в Италии в моду.

      Кофе любили и в Ватикане. Кастро передал мешок кофе для личного стола Пия XII. Подарок не остался незамеченным. На костариканца обратил внимание нунций Коста-Рики при Святом престоле, а по родственной линии – племянник папы. В первой же беседе Кастро и Пачелли нашли точку соприкосновения: коммерция! С его помощью «Макс» продал Ватикану первую партию кофе по льготной цене (с солидным наваром для Пачелли) и затем стал постоянным поставщиком папского престола. Почти как в дореволюционной России – «Поставщик Двора Его Императорского Величества».

      Так, шаг за шагом советский резидент осваивался в Ватикане. За годы своего пребывания в Италии Кастро 15 раз целовал перстень на руке Пия XII. Наверное, не было в Ватикане структур, в которых не появились бы у «Макса» устойчивые контакты. Даже в полицейской службе Ватикана Кастро считали «своим» человеком.
      Чтобы упрочить свое положение в Риме, «Макс» с санкции Центра предпринял шаги по переходу на дипломатическую службу Коста-Рики.

       В июне 1951 года Теодоро Бонефиль Кастро, стараниями Хосе Фигереса став Чрезвычайным Посланником в ранге полномочного министра Республики Коста-Рика, вручил верительные грамоты президенту Италии Луиджи Эйнауди, главе Ватикана Папе Пию XII и президенту СФРЮ Иосипу Броз Тито…

      «Макс» арендовал под представительство Коста-Рики первый этаж роскошного пятиэтажного дома на площади Саллустио.
      Президент Коста-Рики в теплом письме поблагодарил Теодоро Б. Кастро за патриотическое исполнение гражданского долга.

       Кастро был неизменным участником европейских ярмарок и выставок, где по его инициативе все чаще появлялись стенды с сельскохозяйственной продукцией Коста-Рики. Выделялся сеньор Кастро и своим интересом к научной деятельности. Он читал в Итальянской академии культуры и искусства лекции по истории древних цивилизаций майя и инков, выступал по радио, публиковал в итальянской печати статьи о проблемах Центральной Америки. Нередко его можно было видеть в библиотеке Ватикана.

      Послы и посланники из Латинской Америки тесно общались друг с другом, и вскоре «костариканец» был на короткой ноге с каждым. Вот где пригодились энциклопедические познания Григулевича.

      Ценным источником «Макса» стал отставной американский генерал, крупный бизнесмен, бывший сотрудник военной разведки «Хант». От него, в частности, была получена информация о размещении Соединенными Штатами усовершенствованного атомного оружия на ряде баз в Европе и Азии, о сравнительных американских оценках военных потенциалов СССР и США. Не менее полезным источником был «Нативо» – шифровальщик министерства иностранных дел Италии.

      К периоду итальянской командировки относятся и многочисленные награды Кастро: папа Пий XII за подвижническую деятельность во славу Церкви наградил Григулевича Мальтийским орденом, президент Венесуэлы – орденом Франсиско де Миранды, президенты Чили, Боливии и Уругвая – орденами высшего достоинства.

      По одной из версий из-за конфликта между Сталиным и Тито в первых числах февраля 1953 года «Макс» был вызван в Вену, где на конспиративной квартире был принят одним из руководящих сотрудников Центра, специально прибывшим в Австрию для проработки вариантов теракта в отношении Тито.
     Теодоро Б. Кастро представлял интересы Коста-Рики и в Югославии.
     В одном из отчетов «Макс» сообщил, что существует реальная возможность получения аудиенции у югославского лидера.

      «Максу» было предложено подумать и внести предложения, каким образом он мог бы осуществить наиболее действенные мероприятия против Тито.
      Беседа в Вене оставила у Григулевича тяжелое впечатление. Если операция против югославского лидера прорабатывалась руководством госбезопасности всерьез, а не для ее имитации, чтобы временно «успокоить» Сталина, то можно представить, что чувствовал в те дни и недели Григулевич, настраивая себя на акт самопожертвования. Планируемая операция не давала никакого шанса на спасение.

      Смерть Сталина в марте 1953 года поставила точку на операции «Стервятник». Григулевичу в очередной раз «повезло», ангел-хранитель не подвел.
     Аудиенцию у югославского лидера посол Коста-Рики получил 12 мая того же года. В газетах Белграда и Сан-Хосе были опубликованы фотографии, сделанные в ходе этой встречи…

      Новый президент Коста-Рики назначил и нового посла для особых поручений в Италии и Франции, заплатив Теодоро Б. Кастро черной неблагодарностью. Кастро сочувствовала вся костариканская колония в Италии.
      Получив указание Центра о возвращении, Теодоро Б. Кастро отправил в Сан-Хосе прошение об отставке, мотивируя это необходимостью лечения жены в Швейцарии. После сложных родов она чувствовала себя неважно.

      Семья Григулевичей приехала в Москву в декабре 1953 года.
      Их ожидала новая жизнь, о сложности которой они уже имели представление по периоду подготовки к итальянской командировке в 1947-1948 годах. В Москве было тревожно. Расстрел Берии и его ближайших сотрудников, обвиненных в измене родине, потряс Григулевича: ведь это были его прямые начальники!
      Не думать об этом Григулевич не мог. Он был уязвим как нежелательный свидетель. А от таких избавляются.

       От тяжких раздумий отвлекали бытовые проблемы, которые легко решались в Италии, но в Советском Союзе были чем-то вроде нескончаемого бега с препятствиями. Может быть, к счастью для Григулевича. Надо было думать о крыше над головой, о том, как одеть и прокормить семью. В 40 лет Иосифу Ромуальдовичу Григулевичу пришлось начинать все заново, в незнакомых условиях – жизненных, политических и даже климатических.

      Бывший нелегал «Макс» был переведен в резерв.
      Поселилась семья Григулевичей в небольшой квартире в доме напротив кинотеатра «Ленинград» на площади Назыма Хикмета.
      После настойчивых просьб Григулевича ему помогли с поступлением на курсы в Высшую партийную школу при ЦК КПСС.
      После учебы Григулевича направили на работу во Всесоюзное общество по культурным связям с зарубежными странами.

      Накопленные знания, уникальная информация, которую он приобрел во время странствий, привычка к предельным умственным нагрузкам – все это требовало применения и литературного воплощения. Так началась научно-писательская биография Иосифа Григулевича: днем – исполнение служебных обязанностей, ночами – творческая работа.

      В 1956 году Григулевич был исключен из резерва нелегальной разведки. Его привлекали к работе по некоторым делам, связанным с Латинской Америкой, приглашали для консультаций, выступлений перед молодыми сотрудниками, но не более того.
      Монография «Ватикан: религия, финансы и политика» была опубликована Григулевичем в 1957 году под псевдонимом И. Лаврецкий, избранным в память о матери.

      Через год эта работа была с блеском защищена Григулевичем в качестве кандидатской диссертации.
      В июне 1960 года Григулевич перешел на работу в Институт этнографии АН СССР в сектор Америки, Австралии и Океании на должность старшего научного сотрудника.
      Престижные издания все чаще заказывали ему статьи о Латинской Америке, что вызывало ревность тогдашних признанных знатоков далекого континента.

      Его сокровенной мечтой было создание Института Латинской Америки в структуре Академии наук. Известно, что он рассчитывал возглавить его. Григулевич писал в различные высокие инстанции, обосновывая необходимость создания подобного учреждения.

      Мечта эта сбылась лишь наполовину. Институт был учрежден в 1961 году. Только, директором Григулевич не стал – всемогущий Суслов категорически возражал против кандидатуры бывшего сотрудника НКВД, да еще с таким прошлым, опасаясь буржуазной пропаганды.

      Григулевичу пришлось смириться. Но он не опустил руки, продолжал фанатично работать, уделяя сну по пять-шесть часов в сутки.
      В 1969-1970 годах Григулевич организовал и возглавил сектор по изучению зарубежной этнологии. Он проделал огромный объем работы по развитию своего научного направления. Десятки сборников и авторских монографий, не потерявших теоретической ценности до наших дней, – результат упорного труда Григулевича и созданного им научного коллектива единомышленников.

      По его инициативе с 1971 года стал выходить ежегодник «Расы и народы».
      В 1982 году вышел в свет первый выпуск ежегодника «Религии мира», основанного Григулевичем. Тогда же стала своего рода «энциклопедическим бестселлером» десятитомная серия «Религия в XX веке», изданием которой руководил Григорович.

     Редакторская работа: журнал «Общественные записки» издавался на основных мировых языках и параллельно к нему – десять серий сборников по разным направлениям обществоведения. Кроме этого Григулевич входил в редколлегии многих «толстых» журналов и ученые советы, принимал активное участие в деятельности Советского комитета защиты мира, был членом правления многочисленных обществ дружбы и к тому же находил время для подготовки и участия в конференциях, симпозиумах и конгрессах. И плюс к этому собственная многосторонняя научно-литературная работа.

      «Докторской» работой Григулевича стала монография «Культурная революция на Кубе». Эта книга «сделала имя» Григулевичу на Кубе, где он стал желанным гостем.
      Произведения Григулевича были переведены на многие языки мира и прежде всего на испанский.

      Научные заслуги Григулевича были признаны за рубежом: он стал почетным членом Ассоциации писателей Колумбии и членом-корреспондентом Института мирандистских исследований в Каракасе, был награжден венесуэльским орденом Франциско де Миранды, золотой медалью перуанского Института проблем человека, высшими кубинскими орденами и медалями. Неутомимую деятельность вел Григулевич в сфере культурных связей: являлся вице-президентом Общества советско-кубинской дружбы, Общества дружбы с Венесуэлой, членом Советского комитета защиты мира и Советского комитета солидарности со странами Азии и Африки…

     Пользовался ли он навыками разведчика в своей «гражданской жизни»?
     В России разведывательные навыки требовались Григулевичу очень часто. Прежде всего для проникновения за официальные двери, чтобы «пробить» очередной научный проект, не находивший поддержки у бюрократов. Свою внешность преуспевающего иностранца Григулевич нередко использовал, чтобы пройти в гостиницы системы «Интуриста» для покупки зарубежных газет. Делал он это с высочайшим артистизмом. А сколько усилий стоило Григулевичу обеспечить защиту диссертаций подопечных аспирантов, не раз проверенной в прошлом тактикой выявления у противника наиболее «уязвимых мест»!

      Ездить на черноморские и балтийские курорты Григулевич не любил. Для оздоровления он предпочитал подмосковный санаторий «Узкое», куда привозил очередную начатую рукопись, нужные архивные материалы и коробки с книгами. Трехнедельная лечебная путевка предоставляла ему возможность для творческой работы. В перерывах Григулевич неторопливо прогуливался, слегка прихрамывая, по аллеям санатория – невысокий, грузный, широкоплечий, с крупной головой мыслителя, обдумывая очередные страницы труда или только что прочитанную книгу.

      Он перерабатывал горы книг, журналов и газет, поступавших к нему по разным каналам из-за рубежа, и хорошо знал о судьбе людей, с которыми «ходил в разведку» в 30 - 50-е годы. О многих из них часто писали. Еще бы, это были видные дипломаты, ученые, политики, писатели, искусствоведы, художники, а иногда сотрудники спецслужб, достигшие солидных постов. Григулевич радовался успехам своих далеких друзей и заочно соревновался с ними.

      Его кредо по меркам советского времени звучало очень эгоистически: «Главное – личный успех, максимальная самореализация – императив!»
      Под занавес своего земного пути Иосиф Ромуальдович Григулевич добился почти всего, что планировал «на вторую половину жизни».

       «Это вершина советской разведки, достичь которую способны лишь те, кто отмечен и избран Богом», – написал об Иосифе Григулевиче председатель КГБ Ю. Андропов.

        В 1970 году группа сослуживцев Григулевича направила рапорт начальнику внешней разведки А. М. Сахаровскому: «Учитывая огромные заслуги Макса перед Советским государством при выполнении боевых заданий за рубежом в период с 1937 по 1953 год и в связи с 50-летием советской внешней разведки, полагали бы справедливым возбудить перед Президиумом ВС СССР ходатайство о присвоении звания Героя Советского Союза разведчику-нелегалу И. Р. Григулевичу».

        Ходатайство начальник разведки не подписал, оно и поныне хранится в архивном личном деле Макса без какой-либо резолюции…