Заседание, или О змеях ни слова

И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его; потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти. Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! Потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени.
(Откр 13,10-12)



Муха в окне. За окном на пыльной сельской улице играют дети. В зале идет заседание.

Стук молотка.

– Выслушаем обвинение.

Поднимается невысокий, очень аккуратно одетый человек с органайзером. В руках ручка, которой он иногда размахивает. Говорить начинает глухо и немного вкрадчиво. Ясно, что симпатии зала давно на его стороне.

– Да, этот человек вор. Я согласен. Украсть жизнь у другого человека... Но убийцей его назвать нельзя! Нет, нельзя! Посудите сами. Соучастник, да. Соучастник преступления! Но какого! Где преступник? Преступник сдался сам! Он сам отдал себя властям.

Голос со стороны обвинения, противный, полузвериный.

– Но не признался...

– Неважно.

Обвинитель помолчал, поправил пиджак. Заговорил вкрадчиво.

– Сами посудите... ну если преступник сдался... где преступление? Кто своровал его жизнь? Он сам, не правда ли? Он сам! Сам! Он сам сдался!

– Он сам сдался! – хор голосов с лавки обвинения. Народ зашумел.

Стук молотка.

– Продолжайте.

– А то, как его казнили, – это дело властей... да, дело властей.... власти у нас сами знаете какие...

Одобрительный шум в народе.

– Власти у нас чрезвычайно неразборчивы. Заняты, много проблем... понятно, что не каждое дело слушается внимательно. Я, конечно, говорю не о Вас, господин Судья. Вы воплощенная Мудрость. Однако к делу. Я утверждаю, что в смерти Иисуса из Назарета не виновен никто. Разве только Он Сам. Это подтверждают данные современной археологии. Библеистики. Теологии. Хотя теологи, конечно, витают в воздухе. Как всегда – воздух – дыхание жизни.... Однако мы должны опираться на факты, не правда ли? Век религии давно прошел. Наступил век науки.

– Науки! – подхватили с задней лавки несколько господ профессорского вида, в мантиях и шапочках. – Абсолютно согласны! Наконец-то это сказано здесь!

Сзади к ним подошел ангел и вежливо попросил замолчать.

Однако шум нарастал. Несколько человек в середине зала вскочили и стали размахивать флагом. На флаге почему-то было написано «Viva America!» Я пошевелилась на своем месте. Однако люди рядом со мной сидели тихо, склоненно и немного грустно. Понемногу шум стал стихать.

Обвинитель молча расхаживал туда-сюда перед престолом Судьи. Судья сидел за большим столом с зеленым сукном на возвышении. На столе были только молоток и огромная белая книга. Открытая где-то на середине. Судья, казалось, спал.

Обвинитель закончил шагать и закашлялся. Он явно приобрел уверенный вид. Ручка была заткнута в карман пиджака. Органайзер лежал на краю возвышения под столом Судьи.

Судья поднял голову и сказал мягко:

– Продолжайте.

– Перейдем к вопросам более насущным. Filioque. Как известно, эти два слова – одно слово (он посмотрел на народ, кто-то вопросительно глядел на него, явно не понимая) – «и от Сына», говоря по-русски.

Народ все еще не понимал. Кто-то в заднем ряду встал и приложил руку к уху. Это был старик с бородкой, в пиджаке, явно еще довоенного розлива. Но очень интеллигентный.

– Я вижу, что нужен небольшой экскурс в историю. Эта фраза была введена в латинский Символ Веры в Испании – там, якобы, процветали ариане. Не вижу ничего плохого в процветании, однако... Однако всегда кому-то что-то неугодно. Не нравится. Вот и решили подправить Символ Веры. Католический! Папский! Подправили. Что же в результате? В результате – раскол!

Он сделал страшное лицо и забегал перед Судьей.

– Раскол! Убийства! Смятение! Разделение Империи – целой Поднебесной, всей Терра Инкогнита вместе взятой! А что было в России, когда произошел раскол!..

– Пожалуйста, ближе к теме.

Судья постучал молотком по столу.

– Да, господин Судья. Вы, как всегда, воплощенное Внимание. Не буду отвлекать Вас своими эмоциями, хотя человек я, как видите, эмоциональный. Не без этого...

Он улыбнулся, достал ручку из кармана, помахал в воздухе. Положил обратно в карман.

Зал немного зашуршал, люди меняли позы.

– В расколе виновата Католическая Церковь. Это мое глубокое убеждение. Глубочайшее. Что и подтверждается современной наукой.

– Наукой! – подскочили сзади господа.

– Пожалуйста, не шумите, – сказал сбоку ангел. И снова стал смотреть в центр зала, где бегал Обвинитель.

– Да-да! И не надо бояться шума! История, история и еще раз история! Кто бросил папскую буллу с отлучением византийскому патриарху? Кто, я вас спрашиваю?

Он горящим взглядом посмотрел на первый ряд сидящих. Они выглядели как ученики, не знающие что ответить на вопрос экзаменатора. Потупились.

– Ну это же легко, друзья! Католический нунций, кто же еще! Кардинал! Посланный, чтобы беседовать о вере, о жизни, о радости совместного общения... Но нервы сдали у человека. Ну что ж, все мы люди. Можно понять и его. Хорошо, если с собой потом не покончил. Нужно прощать... конечно же, прощать...

– Прощать! – всхлипнули в середине зала несколько женщин пожилых лет в платках. – Конечно!

– Вот и я говорю.

Он покровительственно посмотрел на женщин и вдруг резко бросил.

– Католики. Во всем виноваты они.

В зале началась буря. Несколько человек вскочили с мест. С другой стороны поднялся аккуратный лютеранский пастор. Кто-то побежал. Раздался удар, хлопнула дверь. На улице прогремел выстрел. Ангелы метнулись в дверь и быстро ее закрыли. Перед закрытой дверью встал начальник охраны, одетый в сандалии и кожаную воинскую одежду. Копья в руке не было. Он скрестил руки и, прислонившись к двери спиной, тихо и внимательно слушал.

Ангелы потихоньку рассаживали людей. Из внутренней двери появились две одетые в белые сестры милосердия в монашеских облачениях и поспешили к ударенному. Им оказался человек средних лет в черной шапке. Старшая сестра покачала головой, глядя на шапку. Он так ее и не снял. Они проверили пульс, ангелы поднесли носилки. Сестры деловито переложили гражданина на брезент, шапку положили рядом с головой. Она свалилась. Тогда младшая сестра, хитро улыбнувшись, плюхнула шапку гражданину на живот и прижала его скрещенной рукой.

– Понесли! – бодро скомандовала она. Сестры тяжело нагибаясь, вынесли носилки из зала.

 Тем временем Обвинитель присел и с легким страхом в глазах наблюдал созданный им переполох. Люди хлопали друг друга книгами по головам, кричали, кто-то схватил кого-то за волосы. Пастор стоял прямо и молча смотрел на происходящее. Они встретились с Обвинителем глазами. Обвинитель подулыбнулся. Но пастор остался непреклонен и тверд. Он перевел взгляд на Судью.

Судья, глядя на гвалт, улыбался.

Пастор не поверил своим глазам и в отчаянии сел. Схватился за голову руками.

– Вам плохо? – подскочил ангел.

– А? – пастор как будто не видел, кто говорит с ним.

– Я говорю, вам плохо, сэр?

– Нет, спасибо... все в порядке, друг мой. Такая суматоха. Дома у меня всегда тишина. Гораздо лучше.

Пастор посмотрел на ангела и улыбнулся. Ангел улыбнулся в ответ.

– Вам нужна помощь?

– Разве только немного воды. Вы так милы.

Ангел быстро убежал между дерущимися и через мгновение вернулся  с граненым стаканом.

– Выпейте, сэр. Вам станет легче. Я добавил немного вина.

Пастор посмотрел подозрительно на стакан, но все же взял.

– Ради воскресенья, – сказал он и выпил стакан до дна одним глотком. Отдал ангелу и уставился в центр зала суда.

В центре зала стоял Обвинитель. Он грозно смотрел на народ и призывал к порядку. Поглядывал и на Судью, не понимая, почему тот не стучит. Но тот, казалось, снова заснул.

Тогда Обвинитель кашлянул и закричал громко:

– Тишину, пожалуйста! Заседание продолжается! Пожалуйста, тишину! Будьте добры!

Сложно было успокоить людей одним криком, но почему-то возглас подействовал. Все стали рассаживаться на свои места, поправлять прически, платья. Было много дам в красивых нарядах конца девятнадцатого века. Шляпы с перьями, тонкие талии. Перчатки. С господами было сложнее – почему-то в середине сидели натуральные мужики. Один даже в ушанке. Ангел пытался дотянуться до него от прохода, но никак не получалось. Ангелу было неудобно, он не знал, как попросить господина снять шапку. Наконец господин повернул голову и сказал:

– Ой-ё.

– Снимите, пожалуйста, ваш треух. – Вежливо проговорил ангел и отправился восвояси.

Мужик снял треух, потер лысеющую макушку толстой стороной ладони.

– Нда... как на партсобрании.

– Советский Союз! – тем временем провозгласил Обвинитель.

Все замерли, не поняв, к чему он это сказал.

– Да, я говорю – и не боюсь этого слова – Страна Советов! Мы все любим давать советы, не так ли! А бесплатные кто же даст? Только настоящие советчики! Только настоящие люди советуют от души, не страшась осуждения. Только настоящие, жизненные, важные – по-настоящему, не по-боярски важные, и я подчеркну еще раз, вселенски важные люди – архиважные, я бы сказал – только они дают совет миру, как избежать войны. Как избежать перестройки ценностей. Как начать работать над собой и своим авторитетом. Как на самом деле построить мир во всем мире. Как избежать войны.

– Войны! – взвыли на заднем ряду. Послышался звук сирены, все нарастающий снаружи. В зале заговорил динамик.

– Бомбовая тревога. Бомбовая тревога. Угроза нападения.

Никто не понял, почему тревога бомбовая. Кто-то пожал плечами. Однако динамик продолжал говорить:

– Просьба покинуть зал заседания через ближайший выход в блиндаж. Просьба покинуть зал заседания....

Люди повскакали с мест. Но ангелы встали стеной и закрыли собой двери.

– Вы что?!! Вы не понимаете, что ли??? Что же это за охрана!!!! Я требую, чтобы меня выпустили!

У дверей собралась толпа.

Ангелы стояли твердо, но на лицах было написано сомнение. Они смотрели на начальника охраны. Он стоял все так же спокойно, как если бы перед ним не волновалась толпа в сто пятьдесят человек, и смотрел на Судью.

Судья метал молнии.

– К порядку!!! – воскликнул он и несколько раз постучал молотком по столу. – Прошу не мешать заседанию суда. Зрителей прошу сесть и не беспокоиться.

 – Но в  здании пожар! – закричал кто-то.

Все метнулись к окну. Напротив горел дом. Рядом с ним сидел маленький ребенок и плакал.

– Гера! – страшным голосом воскликнула женщина в углу и метнулась к выходу. – Герочка, я уже иду! Иду!

Архангел Михаил посторонился, открывая вход. Женщина выскочила за дверь, и дверь сразу захлопнулась. Он снова прижался к ней спиной и сложил руки на груди.

Казалось, его не беспокоит то, что происходит снаружи. Его задачей было хранить то, что внутри, и он не отвлекался, хотя казалось, что он размышляет или спит, глядя куда-то вдаль. Его взгляд остановился на Обвинителе.

– Вы видите, что происходит? – тем временем говорил тот, набирая обороты. – Вы видите!!! Происходят неслыханные вещи. Войны. Катастрофы. Сражения. Убийства. Пожары. Горят маленькие дети!

На улице мать подбирала плачущего ребенка, прижимая к себе. Замешкавшись, она с удивлением взглянула вверх, и через мгновение и ее и малыша погребла пылающая стена.

В зале зарыдали.

– Ну как так можно!? Как вы могли ее выпустить?!!

К Михаилу подскочил хорошо одетый человек и взял его за грудки. Михаил опустил руки и молчал.

– Как вы могли!? Ведь вы же охрана! Охрана! Вы же должны были догадаться!

– Извините, уважаемый. – Сзади к господину подошли два ангела и взяли его за плечи. – Пройдемте.

– Нет, постойте! Я хочу понять! Я хочу выяснить! Я найду управу! Это не суд... это – балаган!!! Я пойду в органы!...

Ангелы твердо, но осторожно пытались посадить его на место. Однако он вырвался, схватил пальто, перекинул через руку и твердым шагом направился к двери.

– Я ухожу, – сказал он. – Мне не важно, что там пожар и бомбы. Я не могу идти в рай ценой слезы одного ребенка.

Ангелы не мешали ему. Он прошел через их строй, оглянулся, посмотрел на Судью.

Судья улыбался.

Его улыбка была просительной, в глазах читался страх.

Они долго смотрели друг другу в глаза.

Судья молчал.

Господин опустил глаза. И неожиданно сел на пол.

Ангелы подбежали и стали вокруг. Один закрыл открытую господином дверь и наложил тяжелый засов.

Господин плакал навзрыд.

– Я так не могу! – всхлипывал он. – Я больше не могу! Я ничего не понимаю!

Перед ним образовались две сестры милосердия.

– Водочки? – весело сказала младшая.

Он поднял глаза.

– Да, пожалуй, – устало сказал он и поднялся. – Я здесь хлебну в уголке тихо и буду дальше заседать.

– Вот и отлично, – сказала старшая, подавая ему графин и стопку.

– Благодарю Вас, – сказал господин и поклонился. Принял графин, подхватил с пола пальто, потряс его от пыли (ее на деревянных половицах было достаточно), взял стопку и отправился в угол.

Сестры стояли и смотрели ему вслед.

– Вот, – сказала младшая.

 – Ну, – с удовольствием сказала старшая.

Они в восхищении посмотрели на ангелов. Ангелы стояли у двери смущенно, но радостно. Тем временем в центре зала заседаний началось невообразимое. Обвинитель снял пиджак и размахивал им.

– Люди! – кричал он. – Человеееки! Ау!!!!

Все глаза устремились на него.

 – Садитесь же, – устало сказал он и надел пиджак. – Заседание-то продолжается!

– Да-да, – сразу заговорил он. – Заседание продолжается вечно. Как бы нам не прозаседаться.... Он взглянул на Судью.

Судья опять, казалось, заснул.

Обвинитель обрадовался.

– Вы видите, Судья спит! – сказал он громко.

Все посмотрели на Судью.

Он действительно спал и не проснулся даже на эти слова. Рука лежала на молотке. Другая на книге. Шапочка съехала набок. Судья спал, склонив голову.

– И спит в такой ответственный момент!

На улице раздались выстрелы. Крики. Вой сирен скорой помощи. Под окнами бежала толпа. Что-то происходило. Но в зале суда наступила гробовая тишина.

– Мы должны решить! – воскликнул Обвинитель твердо и звонко. – Да, мы! Мы сами должны решить исход заседания! Судья заснул, двери закрыты. Заперты ли мы? Нужна ли нам охрана? Нужны ли нам эфемерные стражи порядка? Добрые феи с носилками? Водка в час пик? Нужны ли нам семафоры, сирены и сирень?

Он явно начал заговариваться.

В зале пошевелились и началось брожение. Но он не спешил сдавать позиции.

 – Знаете, почему я это сказал? Объясню. Аллитерация очень привлекает внимание. Это поняли еще древние англичане – недаром великая поэма всех времен и народов написана таким стихом. И без рифмы. Да-да, я призываю к отсутствию рифмы и плавности! Рифма – это дело изнеженных поэтишек.

Сзади поднялся высокий молодой человек в берете и бархатной накидке.

 – Пожалуйста, повторите, – спокойно сказал он.

Обвинитель попятился.

Он молчал.

– Высоки пустые созвездия, – сказал поэт. – Холодна пустота настоящего. На вокзале гулком проездом мы из ушедшего в уходящее. Все мы, люди, такие смертные... – он вздохнул. – Я забыл свои стихи. Но это неважно. В такой момент и стихи забыть неважно. В конце концов, стихи – это дар. Дар от Бога. Или вдохновение, как хотите. Если бы поэты выдумывали рифму, то горе это были бы за поэты. Масса примеров в поэтической практике. Обратитесь в литературный институт, походите на курсы, и вы поймете. Вы, вероятно, только юриспруденции обучались?

– Да нет... риторике, словесности... – невольно отвечал Обвинитель на вопрос. – И у известных мастеров, заметьте! Античных!

– Ах вот оно что, – сказал поэт задумчиво. – И у кого же, если не секрет?

– Строению мысли – у мудреца Сенеки, самим мыслям – у Платона, логике – у Аристотеля... Сейчас много хороших академических изданий. Люблю старину. Хотя, конечно, современная теория познания, позитивизм, гегельянство, Кант, Фрейд – это великолепно! Это прорыв! Это великий прорыв науки!

Он уже предвидел возглас с заднего ряда и устремил взгляд на господ в мантиях.

Однако они сидели без шапочек и молчали.

– Где же торжество науки? – неуверенно вопросил он.

– Разум неотделим от веры, уважаемый господин докладчик, – сказал один из ученых низким голосом. – По крайней мере, для меня. Не знаю, как для вас. Возможно, тоже.... Однако вы заговариваетесь, и я не всегда могу уловить ход Вашей мысли. Поэтому не всегда готов согласиться с Вами или возразить. Продолжайте, пожалуйста.

Обвинитель вдохновился и поправил пиджак. Взял ручку из кармана (удивительно, что она не выпала во время его пассов с пиджаком), помахал и взглянул на Судью.

Судья спал.

Я поерзала. Как же так? В такой момент Он спит. Хорошо хоть, Архангел Михаил стоит твердо и наблюдает за происходящим. Ангелы тоже уже ненадежно выглядели. Они стояли смущенно кучками около дверей.

Народ стал собираться к выходу.

– Вы куда? – растерялся Обвинитель. – Постойте... заседание продолжается! Я не закончил! Постойте!..

Но люди одевали пальто, шляпы, набрасывали шали. Кто-то брал чемоданы из-под лавок.

Ангелы напряглись. Они явно не знали, что делать, но стояли на своем месте и смотрели на своего вождя. Он кивнул на противоположную дверь. Там стоял другой Архангел. У третьей двери – третий. У четвертой не было никого, но туда почему-то никто не шел. Наверное, черный ход, подумала я. Хотя дверь была обычная, актовая. «Видимо, закрыта». Кто-то подошел к двери проверить, дернул ручку.

Дверь открылась.

За ней был свет.

– Пожалуйста, нет!

Впервые ангел-охранник использовал свои крылья. Всем своим весом он налетел на дверь и захлопнул ее.

– Пожалуйста, очень вас прошу, – задыхаясь, сказал он. – Там радиация.

Человек отпрянул. Люди попятились от окон.

Снаружи разливалось бледное сияние. Солнца не было, луны тоже. Улица стала призрачной, веял какой-то странный ветерок. Дымились развалины. Города больше не было.

Все пришли в ужас. Кто-то сел на пол. Кто-то зарыдал. Кто-то разглядывал фотографию в бумажнике и гладил ее пальцем. Один человек полез на стену. Ангел подлетел и снял его. Люди бродили по залу в отчаянии. Пастор спал и ничего не видел. Судья спал тоже.

Судья спал!

– Судья спит! – пронеслось по залу.

– Судья спит! – прокатилось под потолком.

– СПИТ!!!!

– Нет, вы подумайте! – неожиданно возник на волне грома голос Обвинителя. – И к чему же мы подходим? Кто нас держал здесь, вдали от своей семьи, когда все это происходило? Кто? Не Судья ли? Так мы хотя бы умерли бы рядом с близкими! А теперь! У них нет могил, у нас нет... – у нас нет ничего. Даже воспоминаний, – глухо закончил он. И тут же взвился. – Но кое-что есть!

Головы повернулись к нему.

– Что? – спросил какой-то мальчик, подходя к нему.

– Что-что. – Обвинитель взглянул вниз на него и неожиданно пнул его ногой.

– Есть гнев! Ненависть! Буря.

Я вскочила. Мне было все равно, что он треплет, я только видела мальчишку, который откатился в сторону от его сильного пинка. Он отбросил ногой ребенка! В этом его подлая сущность проявила себя как никогда. Мне это все надоело. Я стала искать, чем же в него запустить.

Он уже танцевал в центре огромной толпы. Толпа кричала, бросала к потолку шапки. Радовалась. Раздавались победные вопли.

– Хотя бы теперь мы все поняли! Наступил день гнева! Долой! Долой! Долой Судью!!!

Судья тяжело поднялся  с места. Он, оказывается, не спал.

Все застыли.

Обвинитель попятился и споткнулся о мальчика, стоявшего на четвереньках. Архангел Михаил бросился в центр зала, но не успел.

Обвинитель исчез.

Вместо него к потолку взлетела огромная черная муха.

Кто-то упал сверху на Архангела Михаила. Началась потасовка. Судья стоял за столом и листал книгу. Листал очень быстро, видимо, ища нужный параграф. Про двери забыли все, поэтому, оставив у каждой из них по одному ангелу-помощнику, Архангелы рванулись в толпу разнимать. Они пытались добраться до Михаила, которого скрыла под собой груда бьющих и трепещущих тел. Мелькали руки, локти, кулаки.

Мне стало страшно, но важнее было убить муху. Я стала лихорадочно думать, чем бы ее прихлопнуть.

Муха преспокойно уселась на потолке возле люстры.

Надо было убить ее срочно. Неизвестно, что станет с нами через десять минут, потому что радиация наверняка начинала проходить сквозь стены. Кое-кто уже кашлял с надрывом.

Пастор спал.

В заднем ряду спал Иоганн Себастьян Бах. Я узнала его по парику и одутловатому лицу. Раньше его лицо было не отличить от других лиц вокруг, а теперь все разбежались, а он остался. Он посапывал, скрестив руки на груди. Парик держался аккуратно. Казалось, он сейчас просто немного дремлет.

«Потрясающе», – подумала я. – «Бах здесь тоже. К чему бы это?» Я начинала соображать, что все это, скорее всего, сон. Но пока я не проснулась, было одно архиважное дело – убить муху.

– Надо убить муху! – закричала я на весь зал. – Смотрите, вон он на потолке сидит!

Все подняли головы вверх.

Люди из кучи сами собой стали вставать и отряхиваться.

Последним поднялся Архангел Михаил. Он был помят и улыбался. Посмотрел на Судью.

Судья внимательно смотрел на муху.

Все внимательно смотрели на муху.

Муху было не достать.

Рядом со мной стояла стойка для распространения прессы. В ней стопочкой лежали газеты с надписью «Истина».

– Вот хорошая вещь, – подумала я. – В самый раз.

Но как бить газетами муху, сидящую на потолке.

Неожиданно муха снялась с прикола и полетела по залу. Все головы поворачивались вслед за ее парением. Муха долетела до стены и уселась на стену.

Народ стал подходить, медленно, осторожно, чтобы не спугнуть.

Однако первые подошедшие остановились пораженные.

В углу стоял лицом к стене гражданин и писал.

Через толпу протолкался Архангел Гавриил. Он остановился поодаль и ждал, пока господин закончит.

Но это длилось долго. Наконец товарищ стал застегивать брюки и нервно оглянулся. Его лицо исказилось: он увидел вокруг себя толпу, внимательно смотрящую на него.

– Скажите пожалуйста, – сказал вежливо, но со сдерживаемым гневом Архангел. – Как вы могли... как вы могли так себя вести в зале суда? Объясните.

Господин подтянул брюки, ухмыльнулся, перекинул через плечо шарфик.

– А вот так, – нагло и тихо сказал он. – Вы же закрыли все двери. Где здесь туалет? Наверняка ползала уже трясется. Выйти невозможно. Экстренная ситуация.

– Вы не могли потерпеть, пока закончится заседание?

– Да разве это заседание.... вы думаете, оно вообще закончится? – засмеялся он. – Надо делать свои дела в процессе. А то потом будет очередь.

В зале неодобрительно покачали головами.

– А что! – крикнул какой-то парень из толпы, судя по всему, рэпер. – Пацан дело говорит. Давай, ребята! Вперед!

– Стоп! – прогремел голос Судьи. Все оглянулись.

– Нарушителя удалить из зала заседания. Все остальные по местам. Процесс должен наконец быть завершен.

Ангелы взяли нарушителя под руки.

– Вы что??? – поразился он. Искренне поразился. – Вы серьезно??? За такое? На улицу?

– Распоряжение Судьи, – сказал старший ангел. – Проследуйте.

– Вы что?!! Там же смерть! Радиация! ДА КАК ВАМ ТАКОЕ В ГОЛОВУ ВЗБРЕЛО!!!

– Вон, – сказал Судья.

Гражданин стал вырываться, но к нему подошел Архангел Михаил и внимательно взглянул на него. Гражданин попятился. Михаил ничего не делал, просто стоял и смотрел. Но лицо гражданина менялось на глазах. Ужас и удивление сменились гневом. Лицо страшно исказилось, искривилось. По нему пошли трещины.

– Ах! – в толпе зрителей женщина упала в обморок. Ее поддержали.

Глаза гражданина полезли из орбит. В толпе за спиной Архангела кашляли.

 – Вон, – тихо сказал Архангел.

И гражданин рассыпался. Он сделал было движение к двери и посыпался прахом на пол. Прах медленно дотлевал на полу, как догорающая бумага. От гражданина не осталось ничего.

–  Вы что! – крикнул кто-то. – Убийство! Вы убили его! Вот он, убийца! Клеветник, про которого писали и говорили! Вот он! Охрана! Естественно... – продолжил говорящий уже вполголоса. Но люди обернулись к нему и внимательно слушали. – Естественно, что охрана порядка – дело подлецов. Это было всегда, и здесь – не исключение. А я, когда шел сюда, полагал, что все не так... Я ошибся.

Он поднял голову. Напротив стоял Михаил и молча смотрел на него.

Говоривший попятился. Это был молодой человек, современно одетый, в бежевом блейзере и темных брюках. Элегантные ботинки, косой пробор, немного напомаженные волосы. Красивое лицо. В глазах читался ужас, но он не дрогнул и встал прямо перед Архангелом.

С боков подошли два ангела.

– Послушайте, – сказал один. – Сейчас не время. Нам нужно убить муху. Вы мешаете. Посидите, потом поговорим.

– Мы понимаем, что важно все обсудить, – подхватил второй ангел. Первый посмотрел на него несколько неодобрительно, но промолчал.

Молодой человек нервно взглянул на второго говорившего.

– Послушайте сами, – сказал он. – В Библии ангелы не грешат и не ошибаются.

Ангелы переглянулись. Но не отпустили его.

– И что? – сказал один.

Все ангелы собрались вокруг. Молодой человек явно приободрился в таком обществе и победно оглядел собрание.

– В Библии ангелы не грешат и не ошибаются. Иначе они называются падшими ангелами. Здесь я вижу разброд и шатание. Ангелы не на местах. Занимаются неизвестно чем. – Он оглянулся назад, где ангел играл с мальчиком в машинку. Ангел поднял голову. И снова опустил. Взял машинку, зажужжал и покатил. Мальчик обрадовался и полез ему на шею.

– Дети лезут ангелам на шею, – сказал молодой человек неодобрительно. – Они и взрослым-то сели на шею, а здесь еще и ангелам.

Ангел осторожно спустил мальчика с плеч и поднялся. Это был большой рослый ангел, почти богатырь. Мальчик удивленно поднял голову, глядя снизу вверх.

– Я его ангел-хранитель, – сказал ангел низким голосом. – Попрошу не вмешиваться в мои личные дела. Я в вашу работу не вмешиваюсь. – И, отвернувшись от оторопелого молодого человека, взял мальчика на плечи, подхватил с пола машинку и пошел к спящему пастору.

– Папа! – крикнул мальчик.

– Сын мой! – спросонья пробормотал пастор. – Сын! – вскочил он.

– Не волнуйтесь, сэр, все в порядке,  – сказал ангел, подходя, снял с плеч мальчика и поставил на лавку. – Все хорошо.

– Спасибо, друг мой, – сказал пастор. – Я, кажется, заснул.

И он поглядел на толпу в углу зала напротив. Прищурился, достал очки, нацепил на нос.

– Ого, да у нас собрание, – сказал он удовлетворенно. И направился к людям.

Я чувствовала, что сейчас начнется долгий разговор, или проповедь, или что-то в этом роде.  Забегала за спинами толпы, задевая бархатной черной юбкой за лавки, пытаясь пробраться к мухе. Муха сидела все там же и задумчиво глядела вниз на пол. Я поняла, что там было и что ее привлекало. Меня охватила мерзость. Я побежала к служебному входу и шепнула ангелу, чтобы он позвал сестер с совком и щеткой.

 – Хотя нет, подождите, – вдруг остановила его я, когда он уже собирался уходить. – Если мы уберем, муха улетит. Надо его сначала пришлепнуть.

– Но... – сказал ангел. – В зале суда....

– Да, конечно, – осеклась я. – Это дурацкий план. Пожалуйста, зовите сестер. Пусть будет, как решит Судья. В конце концов он здесь главный.

Мы посмотрели на Судью.

Судья опять спал! Он лежал на книге лицом и держал в руке молоток.

Где же Архангел Михаил? Я стала искать его взглядом в толпе. Надо, чтобы он разбудил Судью! Надо ему сказать!..

Архангел Михаил находился в центре событий и не собирался уходить. Напротив, он будто бы был гарантом спокойствия. Он все так же молча стоял и смотрел на молодого человека. Молодой человек стоял и смотрел на подошедшего пастора. Пастор стоял и улыбался.

– Вы консерватор, – сказал он.

– Да! – гордо взметнул голову молодой человек.

 – Это похвально. Но где же ваш дух?

– Дух? О каком духе идет речь?

– Сила духа. Ваша выдержка, ваша воля.

Молодой человек удивился. Он, видимо, считал себя очень выдержанным и волевым человеком.

– Мои выдержка и воля всегда со мной, – сказал он сдержанно.

– Посмотрите в угол, – сказал пастор.

– Куда?

 – В угол, вон туда.

Я с ужасом увидела, что он показывает на кучку у стены.

– Что вы видите?

Молодой человек взглянул и побледнел.

 – Ну это уж слишком! И народ, и охрана – хамы! Одно хамство кругом! Беззаконие!

– Вот именно, – услышали они громовой голос Судьи. Все обернулись и посмотрели вверх на престол Судьи.

Он стоял.

– Беззаконие в зале суда, – сказал Он. – Это неслыханно. Это невообразимо. Я сожалею, что созвал это заседание. Но уже нет выхода. Мы должны убить муху и разойтись. Я распускаю собрание. Прошу вас только помочь мне пришлепнуть эту тварь.

Тварь словно услышала и взвилась со стены по сложной траектории. Народ прянул в стороны, разбежался. Каждый схватил, что мог – кто сумку, кто чемодан, кто книгу, кто газету, кто шляпу.

И пошло веселье.

Я на всякий случай вооружилась свернутой в трубку газетой «Истина», но понимала, что вряд ли я попаду «Истиной» по мухе. Газета была слишком мала, даже если взять несколько номеров вместе.

Странно. Я посмотрела на газету. «Истина». Выпуск 296 за 2009 год. И правда. Но ведь нет же такой газеты. Есть «Правда»...

Газета в руке стала тонкой, как стилет.

Она превратилась в стилет.

Только кого этим стилетом убивать? Муху?

Я бросила клинок и осталась с пустыми руками.

Народ бегал по лавкам, бил друг друга по головам, влезал друг другу на плечи, чтобы достать до потолка. Потолок и правда казался низким, но даже три человека, залезших друг на друга, почему-то до него не доставали. Муха кружила под потолком, присаживаясь то там, то здесь. Люди не успевали за ней.

Постепенно все остановились, слезли с лавок и только поворачивали головы, наблюдая за полетом врага. Муха летала туда-сюда, присаживалась на шторы, жалюзи, батареи. Кто-то подбегал к ней, но она тут же снималась с места и парила дальше. Она как-то даже немного выросла и приобрела явный зеленоватый отлив. Странно было, что такую махину не могут пришлепнуть.

Я задумалась.

Муха шлепнулась рядом со мной на подоконник. Она сидела на нем и улыбалась, потирая лапки. Сначала передние, потом задние.

Я обомлела.

Я могла убить ее одной рукой.

Но мне было очень противно.

Все вокруг замерли.

– Ну же, – шепнул кто-то.

Я, побарывая в себе подступающее отвращение, стала примериваться для захвата. Надо только, чтобы он не заметил движение моей руки. Оно должно быть либо очень медленным, либо молниеносным. Ни того, ни другого я уже сделать не могла от усталости. Меня почти шатало. Я устало занесла руку.

Муха тут же снялась и полетела дальше.

– Вы что! – набросилось на меня сразу несколько человек. – Вы ЧТО!!!! У вас все было в руках!!!! И мы были бы свободны!

– Извините, – сказала я, правда, не очень смущенно, а скорее нагло. – Я уже не могу. Я очень устала. Уже рука не поднимается.

Люди махнули рукой и отстали.

Всем стало все равно. Муха измотала собрание окончательно. Люди чихали и кашляли, вытирали пот. Через окна струился ровный белесый свет. Улицы видно не было, как будто шел снег или пепел. Я чувствовала, что у меня начинают подкашиваться ноги.

– Вот оно, – устало подумала я.  – Вот он, конец.

Но это был еще не конец. Когда все сели или легли на лавки, а кто-то даже на пол, зал погрузился в полутьму. Свет мигнул и погас: то ли перегорела лампа, то ли выключилось электричество.

По залу пронесся крик отчаяния. И снова все погрузилось в сумерки. Свет теперь шел только из окон. Но через какое-то время можно было привыкнуть к полумраку и все было отлично видно.

Я видела, как Судья чиркает спичкой и зажигает свечу.

К нему подошел Архангел Михаил. Они постояли рядом, не глядя друг на друга. Судья зажег свечу и поставил перед книгой.

– Надо заканчивать, – сказал он Михаилу. – Сделай что-нибудь. Пожалуйста, очень прошу. Если хочешь, конечно.

Михаил четко, но свободно кивнул головой и отошел.

Через минуту он появился с большим походным фонарем и стал светить на стены.

– Вон она! Вон! – закричал кто-то. – Сидит у люстры!

Отлично.

Михаил подошел под люстру и посветил снизу. Муха оказалась в центре белесоватого круга света от фонаря.

Михаил посмотрел на Судью и продолжал держать фонарь, как будто припечатав муху светом к потолку. Муха сидела неподвижно. Михаил стоял и больше не поворачивался. Фонарь явно был тяжелым. Но Архангел продолжал держать его неподвижно. Видно было, что у него начинают дрожать ноги от напряжения. Не руки, а именно ноги. Он закусил губу.

И тут Судья встал и закрыл книгу. Все оглянулись на него. Он сбросил мантию и остался в длинной белой льняной одежде. На ткань упала широкая борода, которую до этого почему-то не было видно. Без шапочки он был седой, длинные волосы лежали на плечах. Я невольно подумала про Баха и посмотрела в его угол. Бах продолжал спать. Меня пронзил этот сон до глубины души, и я зажала руками рот, чтобы не засмеяться. Видимо, положение было слишком серьезным и нервы не выдерживали. Меня тянуло хохотать и я начала содрогаться от смеха. Сзади подошел ангел и взял меня за плечи. Я уткнулась в его одежды лицом, дергаясь от еле сдерживаемого хохота.

 – Ну, спокойно, – тихо сказал ангел и погладил меня по голове. – Смотри, как все будет.

От этих слов я сразу прекратила смеяться и медленно повернула голову на Судью.

Архангел Михаил уже почти падал. Он закрыл глаза и стоял тихо, но был близок к обмороку. Он держал фонарь неподвижно. Ангелы встали в две стены. За ними медленно подходили и встали люди.

Старец спустился со своего престола. Он был среднего роста, плечистый. Под одеждой проглядывали мускулы. Он посмотрел наверх.

Муха сидела неподвижно и смотрела вниз. Видимо, чуяла свою смерть. Но никто не ожидал того, что произошло дальше.

Старец проворно вернулся на возвышение и забрал со стола книгу. Потом спустился вниз и снова посмотрел на муху.

Муха сидела.

Тогда он повернул книгу лицевой стороной вниз и поправил закладку. Бросил быстрый взгляд на умирающего Михаила.

И неожиданно вырос. Он рос, держа в руках свою книгу, и когда его рост был достаточен, чтобы коснуться потолка (а это случилось очень быстро), он прижал книгой муху к потолку. И придавил.

По залу пронесся вздох.

Круг фонаря дернулся и, побежав по стене, уперся в пол.

На полу лежала, шевеля ножками, полудохлая муха.

Тогда Архангел Михаил качнулся вперед и наступил на нее пяткой своей сандалии. И как следует повозил ногой по полу, будто растирая сигарету.

Воздух взорвался криками и рукоплесканиями. Неожиданно зажегся свет. Все прыгали, обнимались, хлопали друг друга по плечу. Я сидела на лавке, опираясь спиной на ангела, стоявшего сзади меня и продолжавшего держать меня за плечи. Толпа скрыла Архангела и Старца, но я успела заметить, как они поглядели друг другу в глаза. И Михаил улыбнулся – доверчиво, как ребенок, глядя в глаза Бога-Отца.

Но тут меня отвлек господин, пивший во время заседания в углу водку. Он был совершенно пьян. Шатаясь, он брел между людьми, хватая их за одежду и крича что-то радостно и нечленораздельно. Потом он взмахнул пальто и отбросил его далеко назад, и стал раздеваться.

Я с ужасом за этим наблюдала. Где же ангелы? Где охрана? Что вообще происходит снаружи? Оторвав невольно застывший взгляд от господина, который уже расстегивал брюки, я обернулась и посмотрела в окно. За окном было небо, как будто мы летели.

Раздался звук горна или трубы. Ему ответил другой – с другого конца зала. Третий, четвертый – снаружи. Горны играли, как перед чтением важного указа царя.

Я видела, как господину подхватили брюки, нацепили помочи и отправили искать пальто. Тем временем громкий и звонкий, почти мальчишеский голос говорил немного нараспев:

– Ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его! Потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти! Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! Потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени!

И тут все закружилось: люди, спящий Бах (он так и не проснулся), пастор с ребенком на руках, Бог и Архангел, смотрящие друг другу в глаза, дамы в шелках, ангелы, монахини с носилками, и даже исчезла кучка в углу, оставленная котом. Белый кот торжественно прошествовал в открытую дверь. Никто и не догадывался, где скрывался во время заседания виновник столь неприятного этапа процесса. Младшая из монахинь бросилась за ним с воплем:

 – Нашелся!

Но все заволокла белая пелена.

Я открыла глаза и огляделась.

Вдали был лес, вставало солнце. Под ногами на траве поблескивала роса и валялись окурки. Передо мной стояла толпа людей в куртках и пиджаках. Кое-кто с камерами и фотоаппаратами.

– Смотрите, смотрите! – закричал кто-то и все защелкали объективами.

– Странные явления на солнце, – гнусаво комментировал рядом журналист. – Похоже, предсказания пророчицы совпадают с тем, что начинает сейчас происходить. – Его голос становился яснее, речь быстрее. – Вот, вот – вы видите! – выкрикнул он. – Камеру на солнце!

Оператор стоящий рядом, посмотрел на него, как на ненормального, но все же поднял камеру, глядя вниз в цифровой объектив.

– На солнце наблюдается странная активность. Появляется изображение женщины. Да-да! Это похоже на голову женщины! Неужели сама пророчица? Неужели это ее изображение является всему миру на солнце? Мы знаем, что Ванга много лет говорила о странных и загадочных событиях, которые должны произойти. Но это.... Это невероятно. Сбываются самые неслыханные пророчества. Известно, что и в Библии мы находим текст, в котором говорится о жене, облеченной в солнце. Значит, речь шла о Ванге? Вот так древние пророчества находят свое воплощение в нынешних, настоящих, потрясающих жизненных реалиях. Однако что же просходит там, над горизонтом? Мы видим, что солнце поднимается все выше, его свет заливает поля, куда срочно прибыли одними из первых репортеры CNN. Корреспонденты службы чрезвычайных происшествий различных теле и радио-компаний напрягают свои объективы, простите, напрягают зрение и слух, чтобы запомнить навсегда этот сияющий восход солнца, возвещенный пророчицей Вангой двадцать два года тому назад. О, воистину сбываются пророчества!

Я с удивлением посмотрела на репортера. Он был в каком-то поэтическом ударе, даже говорить начал каким-то возвышенным слогом. За толпой не было видно неба. Судя по всему, он смотрел в цифровой экран камеры своего оператора, потому что, комментируя, совсем не поднимал головы и лез все ниже куда-то вниз себе под ноги. Оператор пытался поднять камеру повыше и приплюснул репортера экраном по носу. Тот разогнулся, как пружина, не переставая говорить и комментировать – то, чего не видел совершенно.

Солнце поднималось медленно. Все стояли и смотрели. Многим уже надоело снимать, потому что почти ничего не менялось, то есть явление на солнце продолжало оставаться таким, каким и было в начале: это был Лик Женщины, словно склоненный, окруженный солнцем, как нимбом.

Вокруг настраивали получше камеры, надевали темные фильтры. Я пошла сквозь свободно рассеянную толпу журналистов, посмотреть, где же она начинается – там было столпотворение поплотнее.

Обходя людей, я неожиданно почувствовала на кисти руки ленту. Это была лента ограждения, как будто строители или милиция зачем-то оградили территорию.

«Это что за номер, – подумала я и посмотрела за ленту, вперед. Я оказалась на краю ровной площадки, покрытой зеленой сочной травой. Была ранняя осень, и трава и листья не успели еще поблекнуть. Огороженная площадка была квадратом с каждой стороной метров сорок в длину. По ту сторону ограждения стояли несколько машин. Я с изумлением поняла, что это ФБР. У машин стояли несколько человек, спокойно беседуя. За машинами стоял небольшой фургончик. На его крыше выглядывал СТВОЛ ПУЛЕМЕТА.

Пулемет был направлен в толпу.

Я оторопела, но деваться было некуда. Пришлось стоять прямо на границе этого поля, так как сзади подходили люди и тоже вставали, смотря вперед поверх машин на солнце.

Солнце уже достаточно поднялось, но горизонт почему-то потемнел. Защелкали камеры, забормотали корреспонденты. Солнце было над головой, но на горизонте показались звезды. Они высвечивались одна за другой в форме полумесяца с концами, обращенными вверх к солнцу.

– Однако пророчество Апокалипсиса сбывается странным образом, – услышала я голос журналиста, говорившего по-английски. – Звезды должны быть над головой Девы, а не под ногами. То, что мы видим, не вполне соответствует признанным в христианском мире теориям. Однако никакая теория не может быть проверена сама по себе. Посмотрим, что будет происходить дальше. С вами Дэн Миллер, телекомпания «Христианский Запад». Оставайтесь с нами.

 Я ради интереса посчитала звезды. Действительно, двенадцать. Правда, ног Богородицы пока не было видно. Лик оставался в солнце, а  звезды светились в темной полосе неба над горизонтом.

– Странное атмосферное явление видно в полях Хэмпшира, – говорил рядом другой журналист. – Необъяснимым образом при восходе солнца горизонт потемнел, и на нем стали видны звезды. Мы пока еще не можем научно объяснить все факты, видимые невооруженным взглядом. На солнце можно различить некие разводы, которые некоторые принимают за очертания протуберанцев, направленных к Земле. Эти протуберанцы должны быть воистину огромны, чтобы  с четвертой планеты Солнечной Системы, удаленной от своего светила на несколько миллиардов километров, были видны их алые контуры... Воистину, чудо природы!

И этот тоже заговорил поэтически.

ФБРовцы ходили рядом со своими машинами, иногда заговаривая между собой и поглядывая на толпу перед ними. Они стояли лицом к толпе. Все зрелище разворачивалось у них за спиной над полями, но ни один из них не обернулся и не поднял головы. Все были на службе и как будто чего-то ждали.

– Вот оно! – закричал вдруг один из репортеров. – Мы наконец-то начинаем различать контуры Девы, облеченной в Солнце!

От солнца на небе медленно проявлялись белые полоски и протягивались к звездам. Полосы как будто обрисовывали длинное одеяние.

Я уже устала стоять, но сзади начался такой ажиотаж, что, оглянувшись, я поняла, что уйти можно только вперед за красную ленту. Но мне казалось, что этого делать не стоило. «Зачем эти ленты?» – думала я и оглядывала огороженный пустой кусок поля, покрытый зеленой травой. «Что они ждут, летающую тарелку, что ли? Или вертолет президента, на худой конец? Зачем здесь ограждение? И неужели их не интересует то, что происходит на небе?

На небе было красиво. Божия Матерь появилась облеченная в белую полупрозрачную одежду из перистых облаков. Ее руки были разведены, как на образе Непорочного Зачатия. Из рук на мир тоже струились облака, которые стали неожиданно наплывать из-за горизонта.

– Фотографируйте! Фотографируйте! Ради Бога! Ради всего святого! Это же Непорочное Зачатие! – кричал кто-то сзади на английском языке с польским акцентом.

– Да подождите вы, – отвечали ему с акцентом американским.

Начался гвалт. Я вспомнила заседание и подумала – где же оно было? Над облаками? Похоже, что так. И взглянула наверх.

И обомлела.

Сверху, неприятно дергаясь и извиваясь, падала небольшая змея. Прямо в центр огороженного квадрата. Она падала быстро, почти камнем, и извивалась в полете, словно ища, за что зацепиться.

Черная змея шлепнулась о землю и на секунду замерла в траве. Один из ФБРовцев резко указал на нее рукой в перчатке другому. Тот подскочил и бросился в фургончик. Я невольно попятилась. А что если он попадет в толпу из своего пулемета?

Но тот быстро выскочил с каким-то черным щупом в руках и побежал на середину квадрата. Змея – длиной не более сорока или пятидесяти сантиметров – медленно извивалась, словно приходя в себя после удара. К человеку со щупом по полю уже бежали другие люди со стороны журналистов, готовя свои камеры, на лету срывая противосолнечные фильтры с объективов.

Раздался крик:

– Спокойно! Просьба соблюдать спокойствие. Здесь водятся змеи. Будьте бдительны.

Люди остановились, замешкались.

Тем временем в центр квадрата подбежал человек со щупом и за ним еще несколько человек, одетых в черное. Они нагнулись и стали разглядывать траву.

Судя по всему, змея пропала.

Один из них разогнулся и стал показывать другим руками, что змея скользнула в землю.

– Внимание-внимание! – разнеслось по полю. – Просьба соблюдать спокойствие и покинуть место наблюдения солнечного затмения.

Даже журналисты остолбенели от такой формулировки. Однако голос продолжал:

– Ввиду непредвиденных обстоятельств Федеральное Бюро Расследований официально просит вас покинуть данную территорию и наблюдать затмение с расположенных рядом полей. Жители полей уже предупреждены. Просьба немедленно покинуть территорию.

– Что там случилось-то? – спрашивал толстяк рядом у оператора.

– А что? – говорил тот. – Как всегда. Нашли инопланетянина.

– Приземлился, – хмыкнул толстяк. – Где они его нашли? Во сне? У нас все так. А затмение посмотреть до конца не дают нормально.

И они, продолжая обсуждать, двинулись с поля.

Мне тоже нужно было уходить. Я все еще стояла у ленты и поняла, что это опасно, когда ко мне подошел человек в черном.

– Леди, – сказал он вежливо, но в голосе звучал металл. – Пожалуйста, пройдемте.

У меня внутри все похолодело. Я видела, как падала змея. Они хотят это скрыть. Все, мне не жить.

Он взял меня под руку и повел с поля.

Я не знала, куда мы идем. Дошли до границы поля. Под ногами зашуршали листья деревьев, растущих рядом с узким деревенским шоссе. Все это время я лихорадочно размышляла, что же ему сказать в ответ на его вопрос. Но вопрос так и не прозвучал.

– Прошу Вас, – сказал мужчина, подавая мне руку, чтобы я перешагнула через дренажную канаву. – Вы, наверное, очень устали. Давайте, я вызову вам такси.

Тут я испугалась по-настоящему.

- Нннет-нет! – сказала я. – Большое спасибо! У меня рядом здесь машина, я оставила утром! Приехала посмотреть на затмение!

И тут же себя обругала за «затмение».

Мужчина смотрел на меня с интересом.

 – Дело в том, что я люблю пророчества, – сказала я, осмелев. – Особенно Апокалипсис. Я христианка.

Мужчина смотрел внимательно. Но молчал.

Я стала злиться. Чего он от меня хочет? В конце концов, зачем мне врать? Про то, что ВСЕ видели собственными глазами?

– Это было прекрасно, – сказала я. – Мне всегда было интересно, как выглядит конец света.

– Девушка, – сказал он с улыбкой. – Вы точно очень устали. На вас лица нет. Затмение, или Апокалипсис... Вы же журналист?

– Нет, – сказала я.

– Ну и прекрасно. Отправляйтесь домой, выпейте чаю. Поспите. Все будет хорошо.

«Идиот и хам», думала я про себя, идя вдоль шоссе к деревне. Я поняла уже, что это Англия, но что делать дальше, совершенно не представляла. Я же была в России. Заседание было в России. А сейчас я здесь. Ни денег, ни документов... Что это вообще такое? Сон? Или бред? Может, я давно уже лежу в психиатрии в коме?..

Под ногами хрустнуло. Я наклонилась посмотреть, что это, не удержала равновесие и повалилась вперед лицом на асфальт.

– Ну вот и все, – успела подумать я. – Вот тебе и Апокалипсис.

Дорога стукнула меня по лбу и я потеряла сознание.



***

Я открыла глаза. В лицо светило из окна солнце.

Я лежала в своей кровати на новой квартире, куда мы переехали недавно с родителями. В перине было очень уютно. Мама наконец-то дорвалась до счастливой жизни и купила мне в подарок перину – знала, что я обожаю в ней спать. Я поворочалась в кровати и снова закрыла глаза. Хорошо. Выходные.

Потом вздрогнула и глаза открыла. Так это был сон? Все сон? Заседание, муха, облака, Апокалипсис, мужчина в черном, асфальтом по лбу?

Я потерла лоб. Вроде никаких ссадин.

Значит, сон.

Я стала перебирать в памяти образы. Сон уже начинал забываться, превращаться в какой-то бред, в котором иногда прослеживалась странная логика. Обвинитель со своими бредовыми речами... Почему мне казалось, что он говорит очень умно? Даже как-то... настолько точно, что каждый из людей понимал то, что он хотел, чтобы они поняли. Как он переворачивал все доводы – в том числе и свои! Ругал то одних, то других, а потом их же и хвалил.... призывал к человечности. Даже  к миру!

Вот это да. Вот как сатана, оказывается, работает.

Мне вспомнился Архангел Михаил. Мне было так приятно, что я увидела его во сне. Приятно, что он додержал этот фонарь до конца. Я вспомнила про господина с водкой и тоже возликовала внутренне. Он же почти вышел! А остался, глядя в глаза Судье. Один взгляд... этот взгляд останавливает человека, превращает его в озеро воды... сокрушает кедры Ливанские... и все начинают скакать, подобно овнам.

Я чувствовала, что снова начинаю засыпать. Чтобы это предотвратить, я встала и включила телевизор.

И остолбенела.

По телевизору показывали поле в Хэмпшире. На поле стояла толпа журналистов, жестикулируя и указывая на небо. Показали солнце с пятнами. Темный горизонт.

– Однако уже вчера вечером странные явления прекратились. Трансляция с места удивительного природного катаклизма велась по всем международным каналам. Наша телекомпания тоже побывала на месте и наблюдала затмение – а точнее, интересную игру протуберанцев на солнечном диске, напоминающую издали чье-то лицо. Согласно христианским представлениям, перед нами предстала Богородица Дева Мария в иконографической позе «Непорочное Зачатие». Многие христиане ждали конца света.

– Скажите пожалуйста (обращается молодой быстрый голос за кадром к мужчине, стоящему на поле и поглядывающему на небо, явно фермеру) – как Вы оцениваете то, что происходит? Является ли это делом дьявола, или же делом светлых сил? Нам известно, что подобные явления на небе давно были предсказаны святым Апостолом Иоанном в его монументальном труде «Откровение», последней из сохранившихся книг Библии... Возможно ли, по-вашему, исполнение древнего пророчества?

– Да, – сказал мужчина довольно спокойно, посмотрев в камеру. – Я думаю, несправедливости в мире уже достаточно.

 – Однако стоит ли отчаиваться? – завел неожиданно журналист. Я вздрогнула. Его интонация и вопрос напомнили мне интонацию и манеру говорить Обвинителя. – В мире существует очень много пророчеств...

– Вы хотите сказать, что конца света не будет? – неожиданно спросил мужчина.

– Нет, почему...  – замялся журналист. – Всему когда-то приходит конец. Но почему именно сейчас? – снова обрел он обычную свою скорость изложения. – Почему именно сейчас, когда Европарламент рассматривает льготы для студентов и беженцев, предоставляет жилища старикам бесплатно, практически устранил в Европе безработицу и классовое неравенство? Не кажется ли вам, что мир стал хотя бы немного лучше, чем раньше?

– Лучше-то лучше, – ответил мужчина. – Но всему должен прийти конец.

Как видим, – говорила уже диктор студии, поблагодарив репортера, – зловещие предсказания святого Иоанна и  Ванги не оправдываются. Сегодня над полями Хэмпшира небо такое же голубое, как и два дня назад. В ближайшее время ожидается легкий дождь,  однако синоптики не предсказывают на европейском континенте ни одной грозы в течение ближайших двух недель. Похоже, Господь дает своему народу еще две недели покоя...

«И она туда же, – подумала я. – Переходит на высокий стиль... Странно для опытного журналиста.»

Я снова посмотрела на экран. Там, продолжая говорить об отклике христианского мира, Папы Римского и международного сообщества на странные явления в Хэмпшире, показали поле. Никого. Трава немного вытоптана. Никаких лент, ограждений, машин. Просто поле. Вдалеке колышется лесок.

О змеях ни слова...

2012