Катерок, 44-я глава из книги Посвящение

Деревянный кораблик уткнулся в илистый берег, в зелёные джунгли травы.
Буруны пенились о его борта, сбоку.
Он был вырезан из некрашеного  штакетника. Остроносый.Больше ладони.
Посередине палубы торчал гвоздь, к мачте которого ,вместо паруса,  приделали тетрадную страницу, в клеточку.Набегающие грязно-чёрные волны хлюпали о палубу. Парус был мокрый. Обмяк. И кренил всё судно.

Флотилию вместе с парусником составляли: пустые бутылки с помойки, находящейся тут же, за линией, баллончики от дихлофоса,  флаконы с под белизны, консервные банки и непотопляемые броненосцы- металлические трёхлитровки с под краски, с намертво задраенными люками крышек.

Весь этот флот раскачивался на волнах треугольного моря , образующегося после каждого дождя на пересечении трёх дорог, спускающихся в разные стороны с железнодорожной насыпи, прямо в овраг напротив двора.

Глубиной море было по колено; появлялось оно с весенними ручьями; наполнялось летними ливнями, осенними  непрекращающимися дождями, и исчезало при первых зимних холодах, оставляя после себя фрагменты замёрзших луж, из которых торчали: железнодорожные костыли, разбитые донышки от бутылок, гравий, палки и всё что затонуло во время регаты.

Вся местная детвора замирала в ожидании паводка, чтобы снова пускать здесь спичечные коробки- кораблики,  и бежать за ними, прорубая в ещё не размёрзшихся канавах проходы в Ледовитый океан.

Мир казался им большим с высоты ихнего роста.
Вода журчала, обминая валуны, пенилась грязью улиц и растаявшего снега, и мутные реки несли её в овраг, который через время и становился местом для баталии всех местных каравелл.

Катер был синего цвета, с белой палубой и управлялся через антену.
Его только что купили в "Детском мире" за 25 рублей.
На батарейках.
Мотор его жужжал.
Гребной винт свистел в воздухе на холостых.

Ни у кого ещё не было такого на радио управлении! Даже на соседней улице!
Распахнув калитку, юный капитан бережно спустил его на воду. Огляделся по сторонам. Улица была безлюдна и зрителей как назло не было.

Он попробовал кататься.
Прошёлся по фарватеру между кладбищем затонувших "кораблей".
Достиг противоположного берега. Развернулся.
Поплыл в сторону светофора, там была мелкота.
Сзади остался шлейф от гребного винта.

Капитан остановил пароход.
- Стоп машина! Задний ход!-скомандовал громко, довольный собой.
Как морской охотник, в кино.

Жизнь его неслась понад берегом.
Сбоку бежали туземцы и приветливо махали руками. Экзотические птицы испугано вспархивали с пальм. Диковинные зверюги прятались назад в джунгли травы.

Магеллан стоял на палубе и смело вёл своё судно понад неизведанными берегами, таящими опасность.
Он почти доплыл до родной гавани.
Как на горах, сзади себя, услышал вражеские голоса.
Это были старшие пацаны, папуасы с Песчаного, видимо вылезшие из халабуды за линией.

Минуя вражеские бомбы, летящие с железки, " Летучий голландец"  отважно лавировал между взрывами.
Ему почти удалось  ткнуться носом в спасительный берег, как кокс из рогатки сделал пробоину в правом борту.
Куски пластмассы разлетелись в разные стороны.
Катер лёг на бок.
Рядом с визгом вонзались торпеды.

Малой с рёвом вошёл в лужу; дно её было скользким, а вода холодной.
Помогая себе руками, он погрёб на помощь погибающим; поверх головы его летели трассеры.
Слёзы по лицу пробили чёрные грязные бороздки, всплески жужжали справа и слева.

Одной рукой он схватил свой катер.
Упёрся коленом в склизкую траву, другой, прижимая лодочку к груди, стал карабкаться к себе на бугор, рядом с выгребной ямой, по жужалке.

Половинка кирпидона гепнулась рядом, за спиной, обдав куртку столбом воды.
Наверху загоготали.
Он обернулся назад.
Он их всех запомнил.
На линии стояли чужаки.
Дылды.
С 52-й.
Целились в него.
Стараясь сделать миллиметражи.
Кидали каменюки , чтоб "этот", с Охотской, танцевал.

-Танцуй, Джимми!
-Ача!-ача!
-А-ха-ха!
-Гы-га!-га!
 
Вытерев рукавом глаза и не оборачиваясь командир счастливой щуки пошёл к калитке.

Дома он заховал свой катерок в сарай.
А Толику так ничего и не сказал.
Не схотел жаловаться.
Кроме тумаков из этого ничего хорошего бы не вышло.
Просто жалко.
Ведь ни у кого из них и даже на соседней улице, никогда не было такого красивого катера на радиоуправлении.

"Катерок", "Посвящение", 44-я глава, Харьков, 1413-й день войны.