Свидание с тюрчанкой. 9. Бабочка

Я решил: нельзя быть насупленным филином.
Зачем портить настроение Тахмине и себе?..
Всех нас впереди ждет могила. Но это не повод не радоваться жизни.
О!.. Я должен благодарить богов за те несколько дней, которые Тахмина проведет со мной!..
А дальше – хоть вселенский пожар. Хоть потоп. Умирая – я вспомню, как мне хорошо было рядом с моей красавицей.
Я боялся: после тяжелого разговора на кухне – наши попытки веселиться окажутся искусственными. Меня будет давить осознание того, что я не получил желаемого. А мою тюрчанку – то, что она мне отказала.
Но – стараниями Тахмины, да и моими – такого не случилось. Красавица вполне искренне смеялась и шутила. И вообще – мы оба наслаждались моментом.
Леопарды и фазаны в зоопарке. Окаменелые скелеты динозавров в палеонтологическом музее. Ледяные скульптуры. Ко всему Тахмина питала неподдельный интерес.
Глаза ее блестели. Время от времени она делала снимки на телефон. И не забывала делиться со мною впечатлениями.
Весь световой день мы проводили за пределами квартиры. Обедали в каком-нибудь кафе.
Ужинали уже дома. Приготовление салата и бутербродов превращалось для нас в забавную игру. А после душа – мы шли в постель.
Тахмина не собиралась за меня замуж. Но не прочь была порезвиться. А я – не в силах был устоять перед ее магией.
Красавица отдавалась мне с какой-то бешеной страстью.
Иногда любила верховодить мною – поражая меня своей изобретательностью в любовной игре. То превращалась в нежную и послушную девочку – позволяя мне делать все, что я хочу.
Мы не размыкали объятий – пока не выжимали друг друга до последней капли.  Но и после этого не  сразу засыпали. После любовной битвы – наступало время задушевных разговоров.
Та беседа на кухне расставила точки над «и». Тахмина обозначила границы: мы не жених и невеста – и никогда не будет мужем и женой. Но это не мешало – наоборот: помогало – тому, что мы общались по-дружески.
Я заглянул в такие уголки сердца юной тюрчанки – о существовании которых вчера даже не догадывался. Красавица обнажилась передо мною во всех смыслах.
Если после «исповеди амазонки» могло сложиться впечатление, что Тахмина сильна, как богиня – теперь я узнал другое. Моя возлюбленная такая же уязвимая и ранимая, как и все мы.
Были две вещи, мысль о которых заставляла красавицу трепетать. Старость и смерть. Старость пугала девушку – может быть – даже больше смерти.
Тахмина прекрасно понимала, что напоминает сейчас яркий ароматный цветок. Она молода. Здорова. Привлекательна. Сексуальна.
- Так не хочется верить, дорогой, что всему этому придет конец.
Красавицу выбивала из колеи мысль, что с годами мы – вместо того, чтобы получать от жизни удовольствие – начинаем испытывать недомогания.
- Я сейчас такая крутая и независимая. Опора папы с мамой. Больно думать, что через сколько-то десятилетий я и сама буду нуждаться в поддержке. Бр-р-р!..
У меня на языке вертелось:
«А что ж ты не хочешь завести семью?.. Порадоваться на собственных детей – которые и позаботятся о нас, когда мы одряхлеем?..»
Но я молчал – не желая обидеть Тахмину.
Нельзя сказать, что у красавицы не было плана на двенадцать шагов вперед.
- Накоплю денег. Положу в банк. Переберусь в провинциальный городок – где жизнь дешевле – и буду кормиться на проценты… Останется денежка и на подарки племенникам. А я уверена, я знаю: у меня будет целая стайка племянников.
Немало рассуждала Тахмина и о смерти.
Для большинства из нас – любое упоминание о небытии отвратительно. Нам хочется закрыть глаза – и не видеть. Но Тахмина – наоборот – пристально вглядывалась в черную бездну. Так верующий – со смесью ужаса и восхищения – смотрит на свое грозное божество.
- До чего трудно принять, дорогой, что мы не вечны. Но – может быть – мудрость в том и заключается, чтобы отнестись к этой истине с должным смирением. Признать: смерть – не есть что-то плохое. Она естественна и даже необходима. Природа отлично все организовала.
- Тахмина, – я поцеловал красавицу в макушку. – А не слишком ли мы с тобой молоды, чтобы погружаться в такую мрачную философию?..
- Молоды?.. – моя тюрчанка с улыбкой ущипнула меня за щеку. – Нет, золотой. Задумываться о важном – никогда не рано. Когда начнет ломить в костях и память сдаст – осмысливать феномен смерти будет уже поздненько.
Тахмина продолжила:
- Мой идеал – это бабочка. Порхает себе без забот. Чем дольше мы живем – тем труднее нам это дается. А век бабочки – короток. Она умрет, не успев пресытиться наслаждениями. Не утомившись…
Мы отлично встретили Новый год.
Мандарины. Салаты «оливье» и «мимоза».  Поцелуи и загадывание желаний.
Но все хорошее – увы!.. – быстро заканчивается. Пришло время Тахмине улетать в Кызыл-Тобе.
Она не передумала. Не сдала билет.
Мы поехали на такси в аэропорт.
Я старался держаться. Не показывать красавице, что душа моя рвется от горя. Потому – не решался даже глядеть на Тахмину. Особенно – в ее хорошенькое личико. А смотрел все больше в окно – на заснеженный белый город.
Эта белизна казалась мне саваном. В который я завернусь, когда попрощаюсь с Тахминой.
Мы оба молчали всю дорогу. Не заговорили и в шумном аэропорту – пока ждали лайнер.
Перед тем, как войти в автоматические двери – за которые провожающих не пускали – красавица вдруг точно застыла. В бездонных темных омутах ее глаз я увидел слезы.
Тахмина положила свою маленькую ладошку мне на грудь.
И сказала:
- Ты милый и добрый. Очень. Я прекрасно провела с тобой эти несколько дней. Думаю: если бы мы встретились с тобою раньше… при других обстоятельствах… И если бы я была старше лет на пять или шесть – либо ты моложе… Все бы тогда  и сложилось у нас иначе… Но – наверное – нет смысла об этом и фантазировать.
Сердце мое екнуло. А слегка помутненный разум – еще не совсем уловил значение слов Тахмины.
А красавица встала на цыпочки. И – с трудом дотянувшись до моих губ – горячо меня поцеловала.
«Пассажиры, отлетающие в Кызыл-Тобе!.. Просьба пройти в зону досмотра багажа», – прозвучало объявление.
Не оглядываясь больше – Тахмина вошла в разъехавшиеся стеклянные двери. И через секунду исчезла в людском потоке. Растаяла, как мираж.
Бабочка упорхнула.