Сам в себе

Есть мыслишка, да к чёрту её. Уж там-то надёжнее. А почему бабы дуры? А почему пузатые летают и не падают? Вот как так? Я однажды взлетел в дикой молодости и БАХ! Шмякнулся. А ведь без крыльев взлетел. Очнулся через 25 лет. Хлопаю глазами, а зачем? Не удивило, что всё кончилось и живой. Ноет, болит всё, и проклинал. А в итоге думаю и казню себя.

Там, на высоте, страшно. Я как мешок с картошкой плавал и падал. Вот взлечу как и… бум! Я себя даже Икаром почувствовал. До ангелов далеко, я же без крыльев. И тут снова. Земля отпускает. Гравитация отпускает. И снова Шлёп! Опять в больнице. Врачи всё думали: куда его несёт? Странный больной, и ноги не ломает.

Нарколог тыкал в вену и смотрел в телескоп. Не-а, не наркоман. Ноль целых и миллион промилей в заднице откопали. В кале всё о нас собрано. Однажды умы человечества нашли какашку, и, надев очки, уразумели:
- Мля! Вот оно как!
- Как это? – спросил вдумчивый коллега.
- Жизнь в говне! – поражается профессор.
И все ищут в дерьме ответ.
- Видно?
- Ой! – вздыхает медсестра. – Они трахаются и размножаются.
- Ассистент, - говорит доктор Долгоумский. – Сколько у это черви ножек?
- Видимо, что сто, Иван Степанович. Но я могу ошибаться.
- И в чём же, мой друг? В науке осмелились? – Степаныч закурил глядя на ум ассистента.
- Отнюдь. Ножки у мандавошки с яцами не ходят. Смею заметить, уважаемый Доктор степаныч, что амбимасцента не вилообразна. Отклонение на лицо. Паразит с мошонкой на ногах и при этом стремиться бегать. Самку ищет.
- Голубчик, позвольте додуматься. Имею соображение, что яйценос не одинок. Видимо, бежит он неспроста.
- Вы правы! У этого многояйца и между ног ещё хре… простите, пенис есть Между всех ног!
- А яичек у пациента сколько получается?
- Сто ног…сто писюлек… сто восемьдесят!
- А два яйца куда девались, батенька? Двести яйц должны быть где-то.
- Профессор, он их задавил. Уж так бежал, что лапками прикончил.
- Весьма смелая догадка, Пантелей Карлович. Сто ног, двести яйцев, сотня пенисов…. Не трудно затеряться.
- Думаю затоптал, подлец, куда-то.
- А куда он мог пойти, уважаемый?
- Срать.
- Что!
- Простите. В туалет.
- Голубчик, сколько вы не были с проституткой?
- Как вы смеете!
- Извините. Со шлюхой сколько вас не бывало?
- Почитай, три года однако.
- М-да-с. Вы яйца не потеряли случаем?
- Профессор, я в штанах. Они бы завалились куда-то прямиком в ботинок.
- Верная мысль. Составте полный отчёт почемя яйцо не квадратное, а с ногами дружит. У вас, батенька, сколько яичек?
- Три, ой, два целых ноль десятых и чуть-чуть с хвостиком.
- Странно. В медкарте указано одно.
- Просто Грехтен Йогерсана мне единичку не вписали.
- Жидовка проклятая! Всю систему нарушает! Однако…. Любезнейший, что вы думаете?
- Вот, думаю, сардельки купить.
- Не правильно думаете. Кусок мяса лучше.
- Ох. Кусочек мяса дорогой нынче.
- Ну, котлет возьмите, милейший. У шеф-повара Курочкина из ресторана Пшик, всё из мясца нынче. Сюр-Мур-антрюме особенно вкусна на тарелочке под соусом Крюмле-де Хер.
- Обязательно съем ваш хер, но мы с женой как-то о сардельке мечтаем.
- Так вы женаты?
- Увы. Имею несчастье.
- Ах, каков, нахал. Что же вы мне голову морочили?
- В объяблении холостые, красивые требовались. И я написал, что мне шышнадцать годков. Без судимостей, высшее образование, три степени науки, и нет венерических заболеваний.
- Вот Изумрульда Генералмайорова курица! Слепота-то птичья. И я в вас не ошибся, молодой человек. Вы мошенник.
- Я?
- Вы сударь. Тысячу ног с яйцами мне наговорили, а сколько сисек у той твари так и не сказали!
- Что?
- Молча-ать! Про сиськи надо! Сколько штук, какие соски, и какая жопа у этой падлы.
- Слушаюсь.
- В телескоп в ресторан не смотреть. Запрещаю. Никаких сарделек! Отчёт завтра же! Есть ли жизнь на Марсе. И про козявку состряпайте. Может, у неё душа есть.
- Так точно! Душа будет.
- Расписуй, как следует. И фото, чтобы голые были. Перзидент любит на молоденьких почитать.
- Слушаюсь. Сколько сисек нарисовать мандавошке?
- Две, нет, три. А мужикам пенисы убавить. На одну голову – одна необходимость. А то, мерзавцы, писают тут из двести писюлек.
- Так точно.
- Шышнадцать годов для академии мало. Сделаю тринадцать, мол, не чужой, собака.
- Спасибо за честь, Доктор Степаныч.
- Однако, нос меньше сделай. Не задирайся. Нечего наверх смотреть. Там все уважаемые. Амброзии пьют, не то, что на сарделку повадился.
- Всё будет в точности!
- На, пяточок. Купи себе машину. А то как люди, на автобусе странствуешь. Не гоже почтенным спускатьсч. Поднимись, голубчик, а рот не розевай. На чужой роток не разевай глазок.
- Будет исполнено.
- Пошёл я. Ныне в концерт идем с женою. Ольга Бузова на входе мармеладками угощает. Три штучки на рыло. Акция. Я семь харь собрал. Веду вот песни слухать.
- До встречи. А пятачок обещали?
- В бухгалтерии припишут. Там Сара Моисеевна присчитает. А за спецодежду с тебя рубль. НДС повысился. Как жить-то?
- Переживём как нибудь.
- Переживай. Парень ты способный.
- Стараюсь.
И посмотрел профессор, как на клопа. Не раздавил. Не размазал, а плюнул и уехал на Ольгу Бузову.

Людей много, как мошкары, их хлопают, бьют, убивают. Не важно сколько, не важен и один, всё равно прибьют. Вопрос Управляющего всегда в голодных ртах. Кто выгоден и кого доить, как корову? Снять последние штаны и шкуру содрать. Ртов много на земле и эти хотят жрать. Как вы поступили бы с паствой? Убить их или в загон? И то, и другое творят. В загоне или на войне за пятачок. Но шкуру сдерут обязательно, все певцы, артисты – клоуны. Дрессированные собачки. Слон летающий в цирке Карабаса-Барабаса. А за кулисами их всех бьют палкой. Никто не отвязываеться. Эта система – цепь. Девушки в тату, ребята с бородами, матери дуры, А отцы, те, которые видят, безрукие. Их дети они сами. Кучка баранов и овц.

Я говорю грубо. Но я прав. Все куплены и покупаются. Всё товар. И это счастье людское. Выбор, говорят, есть. Но кто выбрал? Одни от нищеты, за бутылку, за шприц. Кто втиснул человека в рабы, и что нет выбора? Уже уничтожили рабочий класс. Что за рабочие, которые не стоят у станка? Парикмахеры-мужчины это смех. Продавщицы, спекулянты, бизнесмены – это позор. Воры узаконили мир. Блатной мир, где иерархия. Петух, мужик, вор – больше нет никого. Этот воровской мир построили воры, убийцы, мошенники. Вся система завязана на воровских понятиях. Путина надули и началась война. Он платит деньги за войну. Долгую и мучительную. Так делают садисты и капиталисты. Все войны в мире за пожрать. Оттяпать и доить. Как думаете, война в Израиле за что? А на Украине? Да всё везде воры и блатные. Убивать надо не простых людей, которых назначили в лохи, а воров и мошенников, жуликов и педерастов, всех. Вор не должен сидеть в тюрьме, он висеть в петле обязан. Их метить надо, как при царе: ВОР на лбу КАТ. Любого вора в законе, любую гниду переступившую закон, если не вешать, то метить на лбу. Ставить печать убийцы и вора. А чтобы не мучились после клейма – вешать и расстреливать в затылок.

Я понимаю, что вой начнётся, но блатным западло работать, следовательно, расстрел. Этих ублюдков всех либо на рудники, либо отстреливать, как бешеных собак. Украли все, но от голода украсть не грех. Убийство – пуля в лоб. Это предотвратит ярую зависть и жадность. Любоя пьяница не сядет, ни мужик, если будет смерть и наказание.

И я улетел сначала в мыслях, а потом оторвался от земли полностью. Я летал и видел. Я стал казнить. Я судья и палач, вроде американа бетмена. Но я шучу, стало быть я не псих. Но мысли мои скакуны….

Женщины и не любят. Я же высоко не нравится, а я…. Далеко от их понимания, кто тут настоящий мужчина. У меня душа в крови, я смотрю через телескоп на бегающих мандавошек с яйцами.