Предатели из спецслужб. Глава. 27 Публицистика

Глава. 27                На волоске от провала.


Из ленивого домоседа самая благосклонная судьба, подобна старательному горшечнику без станка, не создаёт ничего, кроме брака.

Томас Карлейль (также Карлайл) — британский писатель, публицист, историк и философ шотландского происхождения.

Известен как один из блестящих стилистов викторианской эпохи.


«Гордиевскому нужно было выбираться. Объяснив [своей второй жене] Лейле, что из-за аппаратных интриг он лишился работы в Лондоне, он собрал семью в отпуск на Каспийское море, сказав, что позже и сам приедет, хотя знал, что может никогда больше не увидеть родных».

«Как я мог ей сказать, — цитирует Макинтайр Гордиевского. — Я не мог. Это было слишком опасно».

16 июля Гордиевский вышел из дома с пакетом Safeway, в который положил скомканную газету.

Избавившись от хвоста («для профессионального шпиона, действующего на собственной территории, это не сложно», — отмечает автор), Гордиевский пришел в условленное место.

В Лондоне к тому времени уже знали, что возникли «серьезные проблемы» — на это указывал, в частности, отъезд домочадцев Гордиевского из Лондона.

Московская резидентура MI-6 стала ежедневно следить за «сигнальной точкой». В 7:24 он встретился взглядом с человеком, жевавшим шоколадку.

В среду 17 июля в Лондоне получили шифровку: запущена операция «Пимлико». Когда была получена санкция Тэтчер, московская резидентура MI-6 приступила к действиям.

Как пишет Макинтайр, была предусмотрена возможность эвакуации не только Гордиевского, но и членов его семьи — жены и двоих детей, поэтому к месту встречи отправились сразу два агента с женами на двух автомобилях.

В багажнике каждой из них планировали разместить по два человека.
«При всей внешней простоте план побега был связан с опасностями, которые трудно переоценить.

Сбой мог возникнуть на нескольких этапах, — говорится в статье. — Место встречи располагалось в особой приграничной зоне, кишевшей разведчиками и военными.

На той же неделе когда предстояло вывозить Гордиевского, британский военный атташе позволил досмотреть свою машину на финской границе, чем нарушил протокол и создал опасный прецедент.

Как и весь персонал посольства, офицеры MI-6 в Москве были под постоянным наблюдением, в их жилищах были подслушивающие устройства, и любое отклонение от нормы привлекло бы внимание.

В довершение всего на той же неделе в Москву прибывал новый британский посол, и на вечер пятницы был назначен прием, а через 18 часов нужно было подобрать Гордиевского.

Отсутствие двух служащих MI-6, которые вроде бы были обычными дипломатами, несомненно, не осталось бы без внимания».

Последнее препятствие было решено устранить при помощи «изощренной легенды», пишет Макинтайр.

«Жена одного из офицеров MI-6 должна была симулировать недомогание — не слишком опасное, но требующее неотложного лечения в Хельсинки. Её подруга, жена другого офицера, будто бы ехала за компанию.

Их мужья — с деланной неохотой — тоже ехали, якобы чтобы на выходных сделать в Финляндии покупки».

Гордиевский, поправляя расшатанные нервы «транквилизаторами и кубинским ромом», тоже заметал следы: по стоявшему на прослушке телефону он договаривался со знакомыми о встрече на выходных.

Попутно он «взял с полки свой экземпляр сонетов Шекспира, окунул его в воду и, отклеив форзац, достал кусок целлофана с инструкциями насчет побега».

Настоящие топонимы — Москва, Ленинград, Выборг, в нём были заменены французскими — Париж, Ницца, Марсель, — но все расстояния и время были указаны правильно. «Гордиевский освежил в памяти инструкции и сжег целлофан», — указывает Макинтайр.

В среду он купил плацкартный билет на пятничный поезд до Ленинграда. Тем же вечером Гордиевский совершил «нетипичный для себя, но впечатляющий по своей наглости» поступок — он «позвонил другу, тоже сотруднику КГБ, который хорошо говорил по-английски.

Перед тем, как повесить трубку, он вскользь упомянул новеллу Сомерсета Моэма под названием «Белье мистера Харрингтона».

Это было закодированное прощание: по сюжету новеллы, вымышленный шпион по фамилии Эшенден бежит из революционной России через Финляндию. Гордиевский знал, что КГБ подслушивает разговор…

Гордиевский был уверен, что в КГБ его литературную аллюзию не распознают. Его бунт всегда был отчасти и против советского невежества в вопросах культуры». В интервью The Times Magazine он сказал: «Это была насмешка в их адрес. Наверное, это было озорство».

Продолжение следует …