Предатели из спецслужб. Глава. 28 Публицистика

Глава. 28                Бегство.


Наш удел – только стараться. Всё остальное – не наше дело.

Томас Стернз Элиот (более известен под сокращённым именем Т. С. Элиот) (26 сентября 1888 г., Сент-Луис, Миссури, США — 04 января 1965 г., Лондон, Великобритания) — американо-британский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии.


Около четырёх часов дня в пятницу Гордиевский вышел из дома, на нем был поношенный свитер и вельветовые брюки. Макинтайр рассказывает, как его герой уходил от слежки:

«Прогулочным шагом он направился к небольшой роще на другой стороне дороги. Оказавшись среди деревьев, он перешёл на бег и стремительно влетел в людный торговый район.

Через час он добрался до Ленинградского вокзала в полной уверенности, что хвоста за ним нет».

В 9 вечера агент принял «двойную дозу снотворного», забылся беспокойным сном. Примерно в то же время из Москвы выехали британские дипломаты.

Понимая, что в машинах могут быть жучки, они вели непринуждённые беседы, а жена «заместителя [начальника резидентуры] время от времени издавала реалистичные стоны».

Злоупотребление лекарствами сыграло с Гордиевским злую шутку: ночью он упал с верхней полки, разбив в кровь голову.

Чтобы не привлекать внимания «бдительных советских граждан», остаток пути он проехал стоя в тамбуре, а в полшестого утра, как только поезд прибыл на конечную станцию, вышел и растворился в толпе.

Затем он сел на электричку до Зеленогорска, там пересел на автобус, а на его конечной остановке — на автобус до Выборга.

Перед отъездом из Лондона ему показали свежую фотографию того места, где к шоссе примыкала нужная ему объездная дорога — ориентиром служил большой камень.

Увидев его в окне, Гордиевский «вскочил на ноги, сделал вид, что ему нездоровится, и попросил остановить автобус. Водитель посмотрел на него с удивлением, но открыл дверь. Гордиевский перебрался через канаву, изображая рвоту. Автобус тронулся с места».

Далее Макинтайр описывает, как от машин наружного наблюдения уходили британские дипломаты:

«Когда в паре миль к югу от точки встречи автомобили остановились, поскольку дорогу перегородили перебиравшиеся через неё танки, начальник резидентуры MI-6 уже готовился отменять операцию.

Как только проехал последний танк, он дал по газам, его «Сааб» сорвался с места, а следом за ним и «Форд» [второго дипломата]. Дорога была прямая и, поскольку машины КГБ с автомобилями MI-6 тягаться не могли, за несколько секунд между ними образовался промежуток в 500 ярдов.

Проехав изгиб трассы, они увидели перед собой камень-ориентир; водитель, ехавший первым, в долю секунды оценил ситуацию и понял, что может свернуть раньше, чем машины русских преодолеют предыдущий поворот.

Две машины свернули на объездной путь и, скрывшись за пологом из кустов и деревьев, резко затормозили, подняв облако пыли. Спустя несколько секунд мимо промчались машины людей из КГБ».

«Из подлеска появился одинокий, грязный пешеход, весь в следах от комариных укусов. «В какую машину?» — спросил он по-русски… Водитель второй машины был единственным, кто раньше видел Гордиевского — несколько дней назад, мельком…

Гордиевскому дали бутылку воды, пустую пластиковую емкость, чтобы в неё мочиться, и упаковку успокоительного. Он забрался в багажник «Форда», его укрыли термоодеялом, чтобы таким образом обмануть тепловые датчики на границе.

Крышка багажника захлопнулась, и оба автомобиля спешно вернулись на шоссе. На то, чтобы подобрать шпиона, у них ушло меньше 80 секунд».

Лежа в багажнике, Гордиевский слышал доносившуюся из салона авто «кошмарную поп-музыку». «Мне было так жарко, так душно. Но стало поспокойнее», — сказал он в разговоре с Макинтайром.

Чтобы сбить с толку пограничников с собаками, жена начальника резидентуры распаковала на заднем сиденье автомобиля сыр и луковые чипсы, а потом «забрала с заднего сиденья первого автомобиля своего ребёнка и, расположившись на капоте второго, под которым лежал Гордиевский, начала менять дочери подгузник.

После этого она бросила его на землю перед носом у собак. Запах скрыл всё, что можно было учуять из багажника. Собак увели для досмотра других машин в очереди. Так грязный подгузник изменил ход холодной войны».

Гордиевского успешно вывезли в Финляндию. Через шесть лет он смог воссоединиться со своей женой (брак вскоре распался, отмечает автор) и детьми, а родителей и сестру так больше никогда и не увидел.

На родине его заочно судили и приговорили к высшей мере наказания. Вот уже 30 лет он живёт на конспиративной квартире в пригороде одного из британских городов.

«Я теперь британец, — сказал Гордиевский. — Ни по чему российскому я не скучаю. Британцем я стал в тот самый день, когда решил стать агентом британских спецслужб».

О своём опасном жизненном пути шпион «без сожаления, без злости и хоть единого намека на самобичевание говорит: «Было одиноко. Конечно, было одиноко».

Продолжение следует …