Гравитация прошлого глава 17

17

Всё время, что Соня лежала в больнице, её навещали Марина и Галина Геннадьевна. Бывшая свекровь говорила себе, что ходит туда из-за Дениса, который скучает по матери, но на самом деле её доброе сердце не позволило бы ей самоустраниться от заботы о женщине, которая когда-то была женой её сына и является матерью её внуков. И поэтому она варила бульоны и компоты, пекла пирожки и блинчики и шла проведать Соню, заботливо укутав судочки со снедью полотенцем, чтобы не остудить.
Денис рассказывал дома о маме, о её ноге в гипсе, переживая о том, как ей, наверное, больно, а однажды задал отцу вопрос, который застал того врасплох, отчего он замешкался с ответом.
- Пап, а когда маму выпишут из больницы, она здесь будет жить? – спросил ребёнок и, увидев замешательство отца, пояснил своё предположение: - Ну она же не сможет делать дома всё сама, у неё же нога болит…
- Сынок, маму отпустят домой именно тогда, когда она уже наберётся сил и поэтому домашние дела будут ей под силу, - постарался успокоить его отец, - а чтобы у неё было меньше работы по дому, ты можешь оставаться у нас…
- Но маме одной будет плохо, вдруг ей нужно будет что-то подать или принести, а никого не будет… дядя Саша редко приходит, - добавил он и бросил на отца виноватый взгляд.
- Мы спросим у мамы, сынок, ладно? – Лёня ласково потрепал ребёнка по волосам. – Она скажет, как для неё будет лучше, так и поступим, согласен?
- Согласен! – обрадованно воскликнул Денис.
Леонид, говоря эти слова, имел в виду, где останется младший сын, а Денис подумал, что папа согласен, чтобы мама пожила у них. Успокоившись, он занялся какими-то своими делами, а Лёня решил поговорить со старшим сыном, который, заслышав разговоры о маме, ушёл в свою комнату.
- Олег, ты не хочешь навестить маму в больнице? – тихо спросил у него отец.
- Мне некогда, у меня ЕГЭ, готовиться надо! – отрезал сын и уткнулся в учебник.
- Понимаю и согласен, что ты занят, но маме сейчас непросто… и больно, и тоскливо… больничная атмосфера, как правило, тоже не добавляет оптимизма…
- Пап, а ты уже навестил её?  - спросил Олег и Лёне в его словах послышалась лёгкая ирония.
- Сын, наша с мамой история отличается немного от вашей… Ты уже взрослый и я тебе скажу тоже как взрослому… - Леонид вдруг почувствовал необходимость подобного разговора, понимая, что он назрел, а ещё на самом деле ощущая, что с Олегом действительно можно говорить о подобных вещах откровенно, как с другом. – Понимаешь, сын… я очень долго ненавидел её, считая, что имею на это право: она ведь обманула меня, предала… вот я и баюкал свою душу ненавистью… особенно это хорошо получалось бессонными ночами, когда тоска наваливалась каким-то тяжёлым мешком… Это уничтожало меня, никак не давало спокойствия и лишало равновесия… Но я повторюсь: я имел на это право, Соня нанесла мне ужасную рану, но именно мне… Я очень хочу, чтобы ты это понял, сынок… Мне, своему мужу! Но вас с Денисом она любит так же, как любила всегда, с того самого момента, как вы появились на свет… Подумай об этом, сын… Ненависть, что ты хранишь в своём сердце, разрушает твою душу, калечит её, понимаешь? Всё это отражается на тебе, а у тебя впереди целая жизнь, дорогой мой сын! И я не хочу, чтобы она была приправлена этой горечью… Ты скоро поедешь учиться, я хочу, чтобы ты с удовольствием проживал самые прекрасные годы юности, когда весь мир – твой! Очень хочу, чтобы ты так чувствовал, тогда так и будет, поверь мне, сын!
- Пап, а ты простил? – Олег задал очень взрослый вопрос и Лёня задумался. 
- Наверное, нет, - честно признался отец, не собираясь увиливать или выдумывать что-то, - но я тебе говорил, что у меня ситуация отличная от твоей… Я не простил, но я абстрагировался от обиды, закинув её в хранилище жизненного опыта, и это помогло мне перестать ненавидеть… И знаешь, именно тогда, когда я это понял, я смог вылезти из кокона душевной тьмы и увидел другой мир вокруг, - улыбнулся отец, - оказывается он имеет вкус и цвет, отличный от серого… Представляешь, в свои сорок с чем-то лет я как ребёнок обрадовался этому! – Лёня рассмеялся.
- Пап, я так рад, что ты теперь улыбаешься и смеёшься… Я заметил, ты недавно стал таким, а сейчас ты рассказал и я понял, почему…
- Иди сюда, мой взрослый сын! - Лёня протянул в сторону Олега руку, и тот бросился в объятия отца, самые надёжные и крепкие, дающие уверенность в том, что миру рядом с папой можно доверять.
Леонид больше не настаивал, чтобы Олег встретился с матерью, он понимал, что их взрослый разговор не исправит моментально того, что было нарушено, но надеялся, что Олег в конце концов позволит себе не ненавидеть Соню. И сделает он это не ради неё, а для себя самого в первую очередь. Его сердце должно освободиться из ледового плена злобы и гнева. Лёня понимал, что путь Сони и Олега друг к другу очень долгий, но надеялся, что сегодняшний откровенный разговор хотя бы позволил ему самому уйти с этого пути, чтобы не стоять между ними.
«Если Олег не станет проецировать свои чувства на меня, защищая от предательства Сони, как он считает, то ему легче будет увидеть в ней прежнюю мать, которая любит и скучает по нему, своему ребёнку…» - рассуждал Леонид, покидая комнату сына.
Его раздумья прервал телефонный звонок. Увидев имя на дисплее смартфона, он невольно заулыбался и поспешил ответить, будто боялся, что не успеет это сделать и звонивший прекратит дозвон.
- Алло, - его голос стал внезапно хрипловатым и он деликатно кашлянул, возвращая ему прежнюю громкость и чёткость, - добрый вечер, Наташа!
- Добрый, добрый… Как дела?
- Всё хорошо, - он широко улыбался и она, не видя его лица, по голосу понимала, что это так.
Разговор скользил по неважности каких-то деловых вопросов, но на самом деле желанием обоих было слышать голоса друг друга и чувствовать тёплую улыбку, согревающую даже на расстоянии нескольких улиц и дворов.
С Натальей они были знакомы около полугода. Кажется, судьбе было угодно свести их вместе, разрешив анонсировать неизбежную встречу Лёниному другу Николаю Егорову. Он тоже за это время успел сделать карьерный рывок, став заместителем начальника управления капитального строительства, и теперь они с Лёней встречались по работе гораздо чаще. В самом начале года во время одной из таких встреч на строительном объекте, Коля заметил:
- Ты слышал, что в отдел архитектуры администрации наконец-то нашли начальника?
- Нет, не слышал…  давно пора бы, сколько уже там вакансия висит… а кого хоть назначают, знаешь? – спросил Лёня, понимая, что с этим человеком ему не раз придётся общаться в силу своей работы. 
- Не знаю, кто-то не из местных: не то из Кургана, не то из Тюмени приезжает… Это наш начальник сегодня в администрации был, оттуда новость принёс, говорит, что через три дня оперативка, там и познакомят, наверное, любят у нас интригу повесить… Ты же тоже бываешь на этих оперативных совещаниях, увидишь эту тёмную лошадку!
- В этот раз меня там не будет, я завтра в командировку уезжаю на неделю…
- Ну тогда я тебе сообщу, что узнаю, - пообещал Егоров.
Как и обещал, он позвонил Леониду и с какой-то хитринкой в голосе проговорил:
- Друг, у меня потрясающая новость! Интрига разрешилась, тёмная лошадка оказалась… очень даже симпатичной женщиной!
- И что в этом потрясающего? – усмехнулся Лёня. – Или ты влюбился с первого взгляда?
- Нет, у меня же Верунчик, но твои мысли устремлены в правильном направлении, дружище…  Наталья Николаевна, тридцать девять лет, разведена, взрослый сын учится в Тюменском университете...  сама вся такая… как надо, в общем, а ты спрашиваешь, что потрясающего… Да всё, в общем-то, потрясает, приедешь – сам убедишься!
- Коля, ты опять начинаешь! – рассерженно остановил друга Лёня.
Николай с женой как-то попытались его познакомить с какой-то подругой Веры. Пригласили в гости обоих, устроив практически смотрины. Лёня сбежал, как только это стало прилично возможным, а потом, высказав всё другу, заявил, что больше к ним в гости не придёт.
  Коля потом оправдывался и извинялся, клялся, что не будет впредь даже намекать ему на какие-либо знакомства, и вот опять - в открытую сватает к женщине, которую Лёня даже ещё не видел и которая сама ни сном не духом, что ей тут помимо должности практически уже и жениха нашли.
Леонид выругался и отключился, а потом ещё несколько минут ходил по гостиничному номеру, возмущаясь другом. Позже он много раз вспоминал этот их с Николаем разговор, надеясь, что Наталья никогда не узнает, как подверглась мужскому обсуждению в первый же день работы на новом месте.
Сами они познакомились немного позже на совещании, где обсуждался перспективный план застройки города. Оба понравились друг другу с профессиональной точки зрения, но Лёня, встречая слегка насмешливый взгляд присутствующего здесь Егорова, хмурился и старался меньше контактировать с ней лично. Наталья Николаевна же, наоборот, часто обращалась к нему, как к руководителю одного из градообразующих строительных предприятий, и он вынужден был поддерживать разговор, радуя этим своего друга.
- Лёнька, я же тебе говорил… - не удержался Коля после того, как они по окончании совещания вышли на улицу. – Я буду не я, если у вас ничего не получится, - заявил он.
- Послушай, сватья баба Бабариха… Замолчи уже!
- Ладно, молчу, – послушно согласился друг и, не удержавшись, всё же подначил Лёню, - но ты ей понравился!
- Молчи… Она же не знает, как ты тут сватаешь её, вот и общается безо всякого, но если хочешь, я могу и рассказать…
- Балда! – рассмеялся друг. – Я спинным мозгом чую – быть свадьбе! Давай поспорим и если я выигрываю – с тебя мальчишник!
- Коль, замолчи или я за себя уже не отвечаю…
- Ладно, молчу… пока, потом всё выскажу!  - пообещал Егоров и, довольно улыбаясь, направился к своей машине, чтобы вернуться на работу.
Леонид с Натальей продолжили видеться в силу своих профессиональных обязанностей, но поначалу это было просто официальное, хотя и приятное, общение без какой-либо подоплёки. Леониду понравилась эта умная, выдержанная женщина, увлечённая своей работой. Но постепенно их взгляды задерживались друг на друге чуть дольше, а разговоры осторожно коснулись каких-то личных тем. Они поняли, что у них есть что-то общее и от этого их знакомство для обоих стало более весомым и казалось уже совсем неслучайным.
Их отношения не были вспышкой неожиданной страсти, они развивались медленно, словно каждый с опаской ступал на тонкий лёд, зная, каким он может быть ненадёжным. Леонид не знал о чувствах и мыслях Натальи, но сам он не мог отделаться от ощущения, что всё время сравнивает её с бывшей женой – смех, разговоры, привычки, предпочтения в одежде, парфюм, цвет помады – всё невольно выстраивалось перед ним двумя параллелями.
 Этот невольный анализ отличий помог понять ему самое главное: Наталья была не хуже и не лучше Сони, она была другой. И это помогло ему принять другим и себя тоже. Теперь он был не обманутым мужем где-то там, а просто Леонидом и здесь. Осознав это, Лёня испытал настоящий восторг, будто вернулся из чужой страны, где всё ему было невыносимо незнакомо, на родину, где тоже всё изменилось, но есть указатели на понятном ему языке.   
Наталья с большим тактом отнеслась к его прошлому. Не делала вид, что его не существует, просто позволила Лёне выговориться, когда он захотел это сделать, и молча выслушала, а когда он замолчал, не стала банально жалеть его, а сказала:
- У меня также опалены крылья, поэтому я, как никто, понимаю твою боль… Но знаешь, я всегда верила, что восстановлю свои крылья и, преодолев притяжение прошлых обид, унижений и страданий, поднимусь над суетой вокруг всего этого…  А ты веришь?
- Не думал об этом в таком контексте… но послушав тебя, понял, что это действительно возможно… - Лёня отчётливо представил, как не надо убегать от прошлого, что он делал до сих пор и у него ничего не получалось, а надо найти радость в настоящем. -  Я хочу познакомить тебя с сыновьями! – решительно сказал он, понимая, что это ключевой момент в построении планов на будущее. – И с мамой, конечно, – рассмеялся он, – по классике…
- С удовольствием познакомлюсь с ними, хотя… честно - очень боюсь! – призналась Наталья.