Чучело

Чучело

Солнце было безжалостным, как палач. Оно вбивало свои раскаленные гвозди в песок, в воду, в лоснящиеся от масла тела. Пляж стонал от блаженства. Смех, визг детей, дурацкая поп-музыка из портативных колонок и запах кокосового масла смешивались в один тошнотворно-идеальный коктейль счастья, от которого Глеба мутило.

Глеб был частью пляжного пейзажа, но такой же, как выброшенная на берег коряга. Его кожа, в отличие от бронзовых торсов и точеных ножек, была покрыта неровным, пятнистым загаром и вечно шелушилась. Он таскал шезлонги, собирал мусор и выслушивал презрительные команды от людей, которые платили ему мелочью, не глядя в глаза. Он был тенью, обслуживающей чужой праздник жизни.

И он ненавидел их всех. Каждого. Счастливые семейки с их липкими от мороженого детьми. Накачанных самцов, играющих в волейбол. Девчонок в микроскопических бикини, которые делали селфи, выпятив губы, и смотрели сквозь него, словно он был пустотой. Он впитывал их радость, как сухая земля впитывает яд, и она разъедала его изнутри.

Но сегодня все будет иначе.

Он заметил это первым. Далеко на горизонте, там, где лазурь неба сливалась с бирюзой моря, появилась тонкая, грязная полоска. Она была похожа на синяк на безупречной коже. Никто, кроме него, не обратил на нее внимания. Они были слишком заняты своим счастьем.

Глеб усмехнулся. Кривой, злобной усмешкой, которая едва не треснула его обветренные губы. Он почувствовал, как изменился воздух. Ушла липкая духота, и потянуло холодом, запахло озоном и мокрой пылью. Ветер, до этого лениво трепавший зонтики, вдруг стал резким и нервным.

Он бросил мешок с мусором и пошел вразрез с толпой, к спасательной вышке. Спасатель, загорелый качок по имени Рома, лениво болтал по телефону со своей очередной пассией.

Шторм идет, — хрипло сказал Глеб.

Рома оторвался от телефона и одарил Глеба взглядом, полным презрительной брезгливости.
— Сгинь, гном. Не мешай.

Гнев, который Глеб копил годами, ударил ему в голову горячей волной. Он не стал спорить. Он просто развернулся, подошел к столбу, на котором висел старый ручной мегафон, и сорвал его с крепления.

Он взобрался на опустевший волнорез, и его тщедушная фигура в выцветшей майке вдруг стала видна всему пляжу. Он поднес мегафон к губам. Электронный скрежет заставил несколько голов повернуться в его сторону.

ПОШЛИ ВОН! — его усиленный голос был похож на рык раненого зверя. — ВСЕХ С ПЛЯЖА! НЕМЕДЛЕННО!

Сначала был смех. Кто-то покрутил пальцем у виска. Парочка подростков показала ему средний палец.
— Эй, чучело, иди лежаки таскай! — крикнул какой-то толстяк.

Глеб оскалился. Ветер уже трепал его волосы. Небо на горизонте почернело и начало набухать, как трупное пятно. Первая далекая вспышка молнии беззвучно разрезала тьму.

Я СКАЗАЛ, ВАЛИТЕ ОТСЮДА, СКОТЫ! — взревел он в мегафон, и в его голосе зазвенела чистая, незамутненная ненависть. — ВАШЕ ВРЕМЯ ВЫШЛО! ПРАЗДНИК ОКОНЧЕН!

Он спрыгнул с волнореза и побежал по пляжу, опрокидывая шезлонги, пиная надувные матрасы и срывая зонты. Он был похож на обезумевшего демона. Люди шарахались от него, возмущенно крича. Рома-спасатель наконец оторвал зад от стула и побежал к нему, но было уже поздно.

Первый порыв ветра ударил с силой товарного поезда. Песок взметнулся вверх, ослепляя и жаля кожу. Зонты, сорванные с мест, полетели, как смертоносные дротики. Послышались женские визги, уже не от радости, а от страха. Море взревело и почернело, поднимая грязные, пенные волны. Небо рухнуло вниз стеной свинцового ливня.

Началась паника. Счастливые отдыхающие, потеряв весь свой лоск, с воплями бросились бежать, спотыкаясь, теряя полотенца, телефоны и детей. Их идеальный мир рушился в считанные секунды.

А Глеб стоял. Один, посреди бушующей стихии. Ветер рвал на нем майку, холодный дождь хлестал по лицу, но он не чувствовал ничего, кроме дикого, первобытного восторга. Он смотрел на убегающие в ужасе спины, на их искаженные страхом лица. Он видел, как волны, словно голодные псы, пожирают брошенные вещи, топча и разрывая символы их ничтожного благополучия.
Это был его пляж. Наконец-то.

Он поднял мегафон. Его голос едва пробивался сквозь рев бури, но он знал, что его услышит тот, кому это было адресовано.

ЧТО, НЕ НРАВИТСЯ?! — хохотал он, захлебываясь дождем и собственным безумием. — БОЛЬНО, ДА?! А ТЕПЕРЬ…

Огромная волна с грохотом обрушилась на берег в нескольких метрах от него, выбрасывая на песок пену и водоросли.

ВСТРЕЧАЙТЕ ПАПУ, ССУКИ!

И Папа ответил ему оглушительным раскатом грома, который, казалось, расколол мир надвое.