Любовь и голуби

          Случилась со мной такая история. В конце века. Прошлого века. Да, да, я помню еще те времена, когда сдачу давали спичками. И когда в автобусе не было контролеров, а были железные металлические ящички, в которые пассажиры бросали добровольно шесть копеек и выкручивали себе билетик.  И не вспоминать бы историю эту. Да из песни, как говорится, слов не выкинешь.
          Отправил меня как-то начальник со служебным заданием в одну из организаций. Пришлось мне пешком пройти километра два. Ну, а что ж? Для моих резвых ног, как для той бешеной собаки, семь вёрст не крюк.  Пешие прогулки мне всегда нравились, особенно вдоль дороги, где мимо все едут и едут куда-то молодые и часто неженатые таксисты… Знакомится с приятными во всех отношениях девушками им не позволяли ПДД и инспекторы дорожного движения, но все же они успевали осыпать через открытые окошки  идущих по тротуару девушек комплиментами и шуточками. Девушка я была видная, яркая, часто отправляла в нокаут своим горделивым видом зарвавшегося очередного жениха, иногда снисходительно взмахивала рукой, провожая проезжающего симпатичного водителя неприступным взглядом.
Вот и в этот раз, неспешной модельной походкой идя мимо городского парка и вдоль дороги (Куда спешить? Солдат спит - служба идет), мечтая о большой любви (весна таки) по довольно широкому тротуару, небрежно отмахивалась от очередного проезжающего и сигналившего мне нахала- водителя.  Езжай, мол... Не для тебя  мама ягодку растила, и некогда мне заводить романы на улице.
          И все шло хорошо, и солнце светило, и птицы пели. И на душе было светло и радостно. Но тут впереди я увидела стаю  голубей. Они вольно заняли все пространство тротуара и даже нагло вылезли на проезжую часть. Их было много, очень. Это была голубиная толпа. Они клевали крошки и семена, которые им рассыпали сердобольные старушки, и я даже приостановилась, залюбовавшись картиной, сравнимой по красоте только с зарплатной ведомостью и кенийским рассветом. "Как жаль"-. подумала я, что  я не умею рисовать…. Картина непременно имела бы успех у определенного круга созерцателей-орнитологов. Голубей я любила с детства. Тогда, в моем детстве, в частных домах многие держали голубятни и вечерами наши отцы или старшие братья гоняли голубей. Каждый двор соревновался в своих художественных свистах. И в каждом дворе были свои красавцы голуби, которых пытались переманить к себе соседи. Конечно, это были не дворовые голуби, часто породистые, с красивыми хохолками, хвостами, чистые и благородные. И стая, взлетая над двором, казалась белым облаком. Голуби кружили над городом, свист был слышан с каждого двора. И мы, детвора, были счастливы, задрав головы махали руками голубям. Да, это было счастье.
         Эта стая голубей не была белоснежным облаком. Скорее она напоминала серую толпу беспризорников. Особенно выделялся среди этой шевелящейся толпы один взъерошенный грязный голубь, своим боевым видом что ли. Был он еще и одноглазым. Право свое на предводительство, видимо, добывал голубь в борьбе, поэтому он клевал кусок коржика, не подпуская к нему никого из собратьев. Я его сразу определила в начальники этой толпы.
         Немного постояв и понаблюдав за голубями, я двинулась вперед. В конце концов работа сама себя не сделает. Сизокрылые птахи не одобрили мое шествие по их территории, мою улыбку восприняли без энтузиазма, видимо решив, что я  посягаю и на их территорию и на их корм. Голубиный фельдмаршал подбоченился, встрепенулся, потом замер с крошкой коржика в клюве и единственным глазом, горящим огнем, уставился на приближающуюся меня. Каким-то непостижимо-телепатическим способом он передал всем своим собратьям, что на их территории враг, битва предстоит до последнего голубя за свободу и коржик. Сизокрылое братство  перестало клевать и притихло. В воздухе зазвенела тишина. Голубей было много, мне показалось их было тысяч пять, не меньше. Никто, конечно, их не считал, но испугаться стаи каких-то городских пернатых было бы смешно. И я, как смелая девчонка, первая по смелости в своем дворе, спокойно ходящая в поле с рогатиной на тушканчиков, участвующая в драках двор на двор, не придала особого значения этой тишине и решительно пошла на эту армию птиц. 
         В это время где-то там справа, со стороны проезжей части, раздалось весёлое "Паб-паб", какой-то проезжающий таксист что-то с улыбкой крикнул. Я отмахнулась, мол, ехай, ехай, жених,  тут тебе не светит. Я шла на стаю птиц, не чувствуя никакой опасности. А зря…. Голуби, эта толпа голубей, все сто миллионов голубей, побежали мне навстречу. Они не взлетали, не подпрыгивали, они именно бежали на меня.  Честное слово, в какой-то момент, я услышала топот их маленьких когтистых ножек и скрежет их маленьких сабелек, которые они вынимали на бегу из ножен.  Мелькнула и тут же исчезла мысль: "Ну, как можно боятся каких-то там птиц, не сожрут же они меня!". Особенно в одежде. Но самое страшное случилось в следующий момент. Не добегая до меня какого-то метра, вся эта бандитская стая грязых сизых и белых птеродактелей  взмыла в воздух,  хлопая мне по голове и по щекам крыльями. Вокруг стало шумно и темно, я завизжала от страха и присела прямо в центре этой толпы. Закрывая голову руками, я уже представила надпись на могильной плите: "Затоптана голубями".  Птицы все хлопали и хлопали крыльями по мне, взлетая надо мной, а взлетев, опорожняли свои прожорливые желудки. Плюхи летели с разной высоты, по числу попаданий мне на голову, руки и на куртку, я поняла, что армия этих серунов была хорошо подготовлена к боевым действиям в условиях городских боев. Эти птички срали метко, бились за территорию, пренебрегая правилами всех войн на свете.
         Сидя на корточках,  я подумала: «Какая нелепая позорная смерть» и ведь не просто затоптана, а нагло обосрана. Птицы, это я определила по звуку крыльев, взмыли ввысь и тут я услышала дикий гомерический хохот. Они, эти фашистские бомбардировщики, еще и ржали надо мной. Я медленно встала, все еще с закрытыми глазами. В первую секунду я подумала, что голуби празднуют свой успех. Это они ржали надо мной, поверженной и униженной. Потом я открыла один глаз, прочистила второй от какахи, и тоже открыла его. Оглядывая место побоища,  увидела, что я стою совсем одна. Ну, как одна? Там, справа, на другой стороне проезжей части, где была стоянка такси, ржали водители... Я  же стояла растерянная, курточка и моя голова выглядели как обосранный курятник. Негодяи-голуби были в сговоре с таксистами, они отомстили за мою неприступность и гордыню. Чтобы насладится зрелищем водители даже повыскакивали из своих машин… А голубей не было.
         На работу я возвращалась козьими тропами , радуясь , что на этих тропках нет диких коз… Начальник как-то странно посмотрел на меня , сказал, что я буду богатой и пообещал выписать премию в размере 16 рублей 08 копеек. Для начального старта и для вложений в безбедное будущее вполне себе достаточная сумма. А на каждый праздник с поганенькой ухмылкой стал дарить мне фигурку голубя. Гад, что скажешь… Пособник фашистских голубей.

(В соавторстве с Мартой Гори (сюжет))