Полуостров. Глава 144

Глава 144.
- Это было бесчестно! - первый раз я видел мастера Якоба в ярости. - Если бы ты повёл себя так на дуэли, никто бы больше не подал тебе руки, Пауль!
- Он тоже победил, использовав подлый приём! А другие ученики смеялись! Они все время смеются надо мной, мастер Якоб, я не в силах терпеть более!..
- Ты и так ввязываешься в драки, Пауль, с незавидным постоянством! Я трачу время на то, что строчу Хранителю депеши, а мог бы употребить его на что-либо, более угодное Господу... Учись, тогда не будут смеяться!
- Я и так учусь, мастер Якоб, я занимаюсь день и ночь, и вы сами говорили, что я заметно продвинулся...
- Ты заметно продвинулся в заклинаниях, Пауль! В обуздании своего нрава ты не подвинулся ничуть... А то, что произошло сегодня...
- Он даже не ушибся, мастер Якоб...
- А ты и не желал, чтобы он пострадал... Ты желал, чтобы он тоже стал жертвой насмешек...
- По-вашему, это бесчестно, мастер Якоб? В Писании сказано: око за око, зуб за зуб...
- В Писании сказано иное, Пауль! Бесчестно читать заклинание в спину...
- Но он же тоже...- начал я.
- Он отвечает перед своей совестью, ты - перед своей... Иди, Пауль... - он указал мне на дверь. - Возвращайся в школу... Мы не будем сегодня заниматься...
- Но, мастер Якоб... - я опустил взгляд на гранитные плитки. - Простите меня...
- Прощения тебе следует просить у того, кому ты причинил зло... И пока этого не произойдёт...
- Нет! - выкрикнул я. - Я никогда не смогу это сделать... Лучше накажите меня... Накажите со всей строгостью...
Мастер Якоб поморщился...
- Иди уже, Пауль... Мне нужно работать...
Я вышел за порог, сел на крыльцо и раскрыл книгу. В прошлый раз я смог воспроизвести только 2/3 текста...
- Ты просидел здесь шесть часов кряду, Пауль... - мастер Якоб стоял на пороге, солнце светило ему в спину, и он казался каменным изваянием. - День клонится к закату... Ты, верно, полагаешь, я изменю свое решение, если ты будешь продолжать упорствовать?..
- Я не могу выполнить ваш приказ... - я смотрел на строки в книге до тех пор, пока они не поплыли у меня перед глазами. - И я буду сидеть здесь до тех пор, пока вы не найдёте для меня иного наказания... Даже, если придётся просидеть всю ночь...
- Вставай, Пауль... - хотя голос его звучал сурово, мне показалось, что он улыбается. - Ни разу не встречал подобного упрямства... А, если бы я не открыл дверь?..
- Рано или поздно вам пришлось бы это сделать, мастер Якоб... - я не отводил глаз от книги, и слезы капали на её страницы и с шипением исчезали в них.
- Не стоит рыдать над этой книгой, Пауль, - заметил мастер Якоб. - Текст в ней от этого увеличивает свои объёмы, а смысл так и не приобретает. Она для медитаций, ты должен отключать эмоции, а не орошать её слезами, это не сборник заклинаний... - он забрал книгу из моих рук и закрыл ее. - Иди в дом... Я, правда, не могу предположить, чему могу тебя сейчас научить...
Он коснулся пальцами моего затылка.
- Не надо, мастер Якоб, - попросил я, - от этого заклинания, я слышал, потом чувствуешь себя так, как будто сожрал дождевого червя...
- Это другое заклинание, Пауль... Оно не ослабляет волю, а, напротив, собирает её в кулак... Но действует ни на всякого...
- А вы научите меня ему, мастер Якоб? - робко спросил я.
- Когда придёт время... Пока ты не преуспел даже в воспроизведении текста по памяти!..
... - Ты можешь снять его? - я указал на амулет.
- Зачем? - она спрятала пузырек в ладони. - Ты же говорил, что он тебе не мешает...
- Там что-то написано мелкими буквами... Хотел прочитать...
Я придвинулся к ней ближе, и она сжала пальцы в кулак, как будто бы я мог попытаться сорвать амулет с её шеи.
- Ты же говорил, что там написано "любовь побеждает все"...
- Ну, там ещё что-то написано... - пузырек светился в темноте спальни, подобно лампаде.
Удивительно, что она этого не видит...
- Паша, не придумывай! Нет там ничего!.. - она потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке.
Я заметил, что в голосе у неё нарастает раздражение.
-  Я тебе точно говорю!
- Ну, ради Бога, читай! - она расстегнула цепочку и осторожно, словно он был изготовлен из драгоценного металла, положила амулет мне на грудь.
Я подцепил пальцем цепочку. Сияние погасло, словно бы кто-то отключил фотоэлемент.
- Ну, и что там написано? - равнодушно спросила Мария Борисовна.
- Сейчас рассмотрю получше... - я качнул амулет над головой и разжал пальцы.
Пузырек с тихим звоном ухнул за изголовье кровати.
- Паша, ты с ума сошёл!
- Пусть там до завтра лежит... - я изобразил на физиономии сонную расслабленность. -
- Да ты что! Достань сейчас же! - она села на кровати.
- Да я не дотянусь... Надо кровать двигать...
- Значит, встань и отодвинь!
- Это так важно, Маша?
- Да, это важно! - она наклонилась и провезла рукой по паркетной доске, пытаясь подцепить амулет, но он лежал вплотную к стене, я точно рассчитал угол его падения.
- Почему это так важно?.. Ты не можешь прожить без него до утра?
- Да! Это важно для меня! - лицевые мышцы у неё подергивались. - Если тебе пофиг...
- Это всего лишь кулон, Маша...
- Я говорила уже! Мне спокойнее, когда он со мной!..
- Но это же ненормально!..
- Да ради Бога, понимай, как хочешь! - она снова наклонилась, потом поднялась с кровати и, встав на колени, попыталась залезть под неё. - Встань, я сама отдвину, если тебе тяжело задницу поднять!
- Это кулон, Маша! - закричал я. - Ты свихнулась?!
- Да, я свихнулась! Немедленно встань, я не могу её с тобой двигать...
- Сумасшедшая... - я тоже поднялся с кровати и рывком отодвинул её от стены.
Она начала шарить ладонями по пыли.
- Ну, и где он?
- Я-то откуда знаю?!
- Отодвинь дальше!
- Маша, не выноси мне мозг...
Я первый заметил амулет и схватил его. Она вырвала его у меня из рук.
- Не трогай, ты мне его подарил, мне... Почему ты его забираешь?!
- Я не забираю, просто...
Она лихорадочно застегивала на шее цепочку, руки у неё тряслись.
- Я не знал, что он так для тебя важен...
Я лёг на кровать и накрылся одеялом.
- Паша, я же говорила...
- Говорила! Но я не думал, что ты мне устроишь истерику... Из-за кулона!..
Господи, что же теперь делать?.. Как же убедить её отдать его?..
- Паша, давай спать...
- Ты успокоилась? - спросил я.
- Я и не волновалась! Просто меня бесит, когда тебе плевать на то, что я чувствую...
- она отвернулась к тумбочке.
- Судя по всему, так происходит систематически... - заметил я.
- Я давно хотела у тебя спросить... - она взяла в руки телефон и начала его крутить, словно никак не могла уразуметь, с какого конца им следует пользоваться. - Ты когда-нибудь оставлял у себя ночевать Валю Зайчикову?
- Чего?! - теперь я сел на кровати.
- Как-то я пылесосила диван и нашла на нем светлые волосы...
- И что же это, по-твоёму, значит? - я попытался перевести разговор в шутку, но сердце у меня тревожно забилось.
Полгода вроде бы уже прошло... Почему вдруг сейчас?
- Ты же прекрасно понимаешь!
- Маша, прости, но у меня до тебя были женщины, и со светлыми волосами тоже... Я не был монахом...
- Ты оставлял её ночевать или нет? - в её тоне появились столь ненавистные мне обвинительные нотки.
- Да, оставлял! - сказал я. - Она поссорилась с бабушкой и пришла ко мне! Устроила истерику! Говорила, что покончит с собой! Надо было выгнать, верно?
- Почему к тебе, Паша? - яростно выкрикнула она. - Почему они все таскаются к тебе? Нет других домов? Нет психологов? Почему у тебя на каждого находится время, а, если я что-то попрошу...
- Ну, я понял, да... - я попытался обнять её, но она двинула мне локтем в бок.
- Маша, ты офонарела, что ли? Я занимался с Валей Зайчиковой химией, очевидно, что...
- Прежде ты говорил, что биологией!
- Я что помню, что ли... - я пожал плечами, демонстрируя крайнюю степень недоумения. - Что с тобой сегодня произошло вообще?
- Мила сказала мне, что ты к ней таскаешься! - она вдруг разрыдалась, и я оторопело уставился на неё, не понимая, что как следует поступить дальше.
- Мила - это кто?
- Мила - это моя подруга, она живёт в том же доме, что и Валя! Она раньше работала в нашей школе, она меня туда и порекомендовала! Она в декрет ушла!..
- Что же она раньше-то молчала?.. - усмехнулся я.
- Раньше она не знала, как ты выглядишь!
- А сейчас, стало быть, в курсе?
- Я показывала ей наши фотки... А что, Паша, нельзя было?
- Да ради Бога, - поморщился я. - Показывай кому угодно, что угодно! Зайчикова здесь причём?
- Она видела тебя в её подъезде!.. - я не замечал во время моих приходов к Зайчиковой никакой подруги Милы.
Как же они все любят приникать к дверным глазками...
- Да, было дело, меня Коновалов просил с ней поговорить... - я чувствовал себя так, словно съел что-то, совершенно непредназначенное для пищеварения.
Как всё-таки омерзительно врать...
Но в противном случае придётся рассказать ей все...
- О чем?
- Маша, ну, существуют же какие-то приличия!..
- И, видимо, они заключаются в том, чтобы шастать домой к своим ученицам! - с ядовитой интонацией произнесла она.
Я встал с постели и начал искать тапочки.
- Паша, ты куда?
- Пойду на кухню, покурю...
- Кури здесь!.. - она, всхлипывая, уткнулась носом в подушку.
- Ты же с некоторых пор не выносишь табачный дым!..
- Ты просто не любишь меня, Паша! - прорыдала она. - Ты до сих пор во сне повторяешь имя своей жены...
Я обернулся так резко, что она вздрогнула.
- И дальше, дальше-то что?! Моя жена умерла, она тебя не потревожит! И, если уж на то пошло, она не выматывала мне нервы после тяжёлого дня! Я прихожу домой, Маша, и хочу отдыхать! Понимаешь, отдыхать! А не заниматься бесконечным выяснением отношений...
- Ты бы не уставал так сильно, если бы меньше на себя брал!..
- Я беру на себя столько, столько считаю допустимым! - закричал я. - Я не могу закрывать дверь в кабинет и выбрасывать из головы все проблемы! Я, б..., это просто тупо не умею! И, если тебя что-то не устраивает, нужно было выходить замуж за другого человека! Я тебя не принуждал!..
- Паша, не ори!..
- Я не ору! - я ушёл на кухню и закрыл за собой дверь.