Опять толкать, что ли?.. Видно, разливался ручей, и дорогу размыло в глянцевую глинистую проплешину. С юзом, взревев мотором, полуторка вильнула по этому пятачку и – молодец шоферюга, урулил – с чавканьем снова бухнулась в залитую коричневой водой колею. Справа выше борта взлетели брызги.
- Укройтесь, вот тут это вам…
- Чего? – я приподнялся. Сидел приткнувшись у кабины. Дождь уже кончился, в воздухе висела липкая холодная морось, листья деревьев вдоль дороги как глянцевые от неё. Высунувшись поверх стекла из кабины, девчонка-медсестра совала мне сложенную сухую плащ-палатку.
- Вывалишься, дура, - я подхватил брезентовый сверток. Вымок я уже как мышь, и сама-то медсестра, черноволосая худенькая девчонка, глаза карие, огромные, а на лице нос один, до того худенькая, тоже вся мокрая. На «дуру» ничего не ответила, только глаза закатила и юркнула в кабину.
Разобраться хотел? Домой тебе нужно было? Вот твой дом. Грязная дорога до горизонта, зуб на зуб не попадает, колдобины, и чума там впереди. Это к этому меня Корней не хотел отпускать. Сиди, мол, котяра, гроза мышей, а мы тут всё без тебя наладим и на блюдечке тебе принесём, ты только не мешай. А я и сам не знаю, что я буду делать. Мешать вам буду, помогать вам буду, разбираться буду… Или не буду…
Я закрыл глаза. И что мне всё это в голову лезет, будто момент какой шибко радостный, крутится всё в голове, не отпускает: летом дело было, построение отменили что ли, и тишина. Пожрали в столовой и тут команда «Разойдись!», и разбрелись у казарм, и завалился я на бетонный козырёк подвала, кепку на глаза, только в небо голубое-голубое успел посмотреть, и тепло было, и какими-то даже цветами или травами пахло. Тепло, вот в чём дело было, понял, да? Тихо и тепло. И ещё глаза закрывая, помню, какой-то жучок мне по сапогу, по самому каблуку полз. И что я это всё вспоминаю? Лучший момент жизни, что ли?
Машину затрясло, и я открыл глаза. Дальше шла уложенная бревнами рокада. Трухлявенькая. Шофёр тоже сообразил, ехал медленно, тут между бревен колесом ухнешься, и сиди кукуй. Впереди, за моросистой завесой, не было видно ничего. Ладно, надо будет толкать, позовут. Я набросил на плечи и на голову накидку и попытался снова закрыть глаза и чуть согреться.
************************************
Туман окутал город Арихаду с вечера. Словно удивлённый наступившим спокойствием, город засыпал. Не было электричества в большинстве районов, и дома стояли угловатыми громадами над мутными провалами улиц. Бледные звёзды чуть было высыпали на небо, и тут же затягивались молочной дымкой, которую торопливо затирала чёрной краской ночь. За городскими окраинами уже затянуло мглой дремучие леса.
- Сил у нас мало, - Гаран задернул штору на окне и зажёг масляный фонарик, навёл луч на зеркало, чтобы стало светлее. Он зачем-то прошагал по комнате: большой, нескладный, широкоплечий, с наголо бритой головой и одновременно с тонкими чертами лица, - хотя я и не жду проблем. Завтра или послезавтра подойдёт наша гвардия и переформированный полк пехоты. У бронепоезда наши посты, команду мы сменили. Мне тут всё про корпус Диттля толковали, но думаю, пустые опасения. Скорее, он двинется в сторону столицы или к горам, там ему проще укрыться. Сюда ему три перехода, какой Диттль? А детишек, значит, несмотря ни на что, учить продолжить думаете? – с неожиданной теплотой в голосе спросил он молодую женщину, в квартире которой сегодня остановился переночевать он, командир повстанческого отряда имени Алайской республики.
Штаб отряда занял этот наполовину пустой трёхэтажный дом. Подступившие было к городу имперские части, разложенные агитацией, после своих внутренних свар, отошли на Север. В уставшем от войны городе даже не вспыхнула анархия. Так от всего все устали.
*********************************************
За холмом начинался густой лес, над которым вспухали подернутые туманом, заросшие гребенками темных боров сопки, ближняя обнажила рухнувший склон глинистым обрывом. Быстро темнело. До горизонта не было ни огонька. Заповедные места. Охотничьи угодья герцога Алайского. Раньше и близко за этот холм никто не ходил. Разное рассказывали. Хотя, может, про разные капканы и волчьи ямы и врали, но что простонародье туда не пускали, это точно. Хотя и логично, если заповедник, зверьё там разное, а герцог, говорят, природу очень любил.
Только сейчас не до природы.
- Да уйдёт же, зараза!
- Не стрелять, сказано!
- Да ты орёшь и топочешь громче, чем если бы выстрелил!
Одинокий дезертир, наткнувшийся на группу разведчиков, не давался. Впереди шуршали кусты.
Сохранивший верность герцогу Алайскому егерский корпус полковника Диттля, принявшего командование от покончившего с собой генерала, совершив невозможный тройной переход за одни сутки, выходил на окраину Арихады.
- Угу, думаю, - утвердительно кивнув головой, ответила Инга и посмотрела своими огромными серыми глазами на этого «большого», и в прямом, и в переносном смысле, мужчину, который немного вводил её в смущение. Девушка сидела в кресле, поджав под себя ноги и укутавшись в шерстяной платок – в квартире было достаточно прохладно, а она еще с детства была весьма предрасположена к простудным заболеваниям, - А вы считаете, что это глупая затея? Ну…. в такое время учить детей?
Он помолчал, постоял у окна, отодвинув штору и глядя в темнеющее небо. Потом сел на табуретку.
- Учить всегда надо. Вот только чему? Ну хорошо, география или математика - они не социальны, то есть... - он нахмурился, подбирая слова, - а вот история, философия. Вашим ученикам повезло, школа-гимназия. Но ведь по всему герцогству все отброшены в неграмотность. И это тоже можно понять! - он покачал пальцем, - грамотный человек будет думать и задавать вопросы. А неграмотный просто будет выполнять приказы. Хотя... вот что меня на философию тянет? Ведь я моих рассуждениях ошибка: я бы не сказал, что имперские офицеры или наши офицеры, от гвардейцев до простой пехоты, да даже те же сорви-головы Боевые Коты, неграмотны. Владение оружием предполагает какое-никакое образование. Вот и вопрос. Чему же учить? Как вы думаете?
- Ну…, - Инга не торопилась с ответом – учить надо хорошему, - сама же улыбнулась своему весьма детскому ответу, - Да, я знаю, что вы скажете, что у каждого своё понимание хорошего и плохого, но …начинать надо всегда с малого и если мне удастся хоть небольшое количество детей научить хотя бы читать и писать, то я буду довольна. А чему именно…. – Инга начала нервно покусывать губу, - например тому, как прекрасна наша планета, как хорошо каждое утро видеть восходящее солнце, а ночью звезды на небе, любить близких людей …пока они живы, – последние слова она произнесла дрогнувшим голосом и отвернулась от Гарана.
- Потеряли кого-то на этой войне? - быстро спросил он. Язычок фонарика колебался, по стенам комнаты бродили рыжие узкие отсветы. - Я вот - семью, друзей. А кто-то приобрёл... но сейчас всё будет наоборот. Обязательно будет! - он стиснул руки.
Инга быстро вытерла успевшую выбежать из глаза слезинку – она не любила плакать при посторонних. Она вообще не любила плакать,
- Да, родители погибли при бомбежке. Это, - обвела рукой комнату, - квартира бабушки, а наш дом разбомбили, вот и пришлось перебраться сюда. Впрочем, не стоит об этом, - девушка опустила ноги на пол, пытаясь нащупать тапочки, - Может чаю? У нас есть немного яблочного варенья, - Инга явно хотела сменить тему.
- Да, спасибо. - в комнате было прохладно, и он потер руки с тонкими пальцами, - вы уж извините, что так вышло, стестили вас. Завтра будет много дел. Нужно формировать городскую администрацию, налаживать отряды самообороны, жуткий тут, по-моему, в этом деле бардак. Арихада - важный железнодорожный узел, отсюда начнём и жизнь налаживать. И школу тоже! Но, наверно, возникнут сложности со школьной администрацией. Сторонники старого режима... мы их в новую школу не пустим!
********************************
Полковник Диттль был невысоким, стройным, несмотря на то, что ему шёл шестой десяток. Перетянутая ремнями форма была тщательно выглажена, а вот на сапогах лежала грязь. Корпус остановился в паре миль от города, а бронеходные части специально отстали почти на полсотни миль, чтобы не потревожить восставших или имперцев (пока ещё не было ясности, кто занимает город) рёвом моторов. Впрочем, бросать на городские улицы бронеходы было бы слишком опрометчиво. Прекрасно подготовленные егеря, покрывшие себя славой в боях и на вершинах Алого хребта, и в дельте Ары, усиленные двумя батальонами Боевых Котов, были способны занять город и без бронетехники. Она подтянется позже.
- Вышлите секреты и поисковые отряды вокруг города, мы должны замкнуть кольцо, - говорил он негромко командиру Котов, широкоплечему майору с тремя нашивками за ранения, - без выстрелов. На мягких лапах, слышишь, Кот? Мы займём город с рассветом. Ведь ваши уже брали Арихаду год назад? Я слышал, тут было жарко.
- Да, имперцы держались слишком упорно, особенно на станции. Выбросили десант, были рукопашные, но куда им против нас! - майор чуть брезгливо усмехнулся.
- Недооценка противника может сыграть злую шутку, - лицо Диттля было аскетичным, с резко выдающимися скулами и глубоко посаженными глазами, красными от недосыпа, - но сейчас, похоже, а разделю ваши настроения, майор. Город мы займём без проблем. А вот дальше...
- А я вроде не высказывал настроений, - пожал плечами майор.
- Ну не высказывали, так и прекрасно! - с дерева, под которым они стояли, посыпались холодные капли воды, сброшенные слабым ветерком.
- Думаю, что старая администрация школы будет весьма недовольна вашим решением, - усмехнувшись, заметила она, - но я согласна, нечего им больше делать в школе и вдалбливать в головы детей тот бред, который написан в имперских учебниках. Инга выскочила с другую комнату, где на небольшой плитке стоял чайник с горячей водой. Взяв металлический поднос, она быстро поставила на него чашки, блюдца, ложки и вазочку с вареньем, заварочный чайник и немного самодельных печеньев, которые очень отдаленно напоминали настоящие, так как были сделаны из всякого «сора», который нашелся в доме. Взяв чайник с кипятком, она подхватила поднос, но поняла, что все сразу унеси ей не под силу. Инга была довольно хрупкой девушкой – среднего роста, худощавая, с тоненькими ручками и ножками, за что в детстве подвергалась насмешкам со стороны одноклассников, которые дразнили её кузнечиком. Сдув с лица упавшую прядь русых волос, она на секунду задумалась, как ей поступить, но, быстро нашла выход - поставила обратно на печку чайник с водой и вошла в комнату с подносом.
- А вы нас нисколько и не стеснили, - успокоила она гостя, - С вами гораздо веселее, - улыбнулась и водрузила на стол поднос.
А Гаран торопливо выложил на стол две банки консервов и, вынув нож, начал вскрывать их.
- Завтра тяжёлый день, но спать не хочется. Верите – хожу как очумелый, за всё тянет хвататься. Ведь начинается новая жизнь. У народа с глаз спала пелена, поняли, как их натравливали друг на друга, и ради чего? Тоже ведь вопрос. Что герцогу с императором мирно не жилось? Хотелось славы, почестей, лавров полководцев? Не понимаю. Но ведь воевали, и убивали, и шли друг на друга. Это вот тоже загадка. Может, педагогика даст на это ответ? – он лукаво прищурился, глядя на Ингу.
Дальний одиночный выстрел где-то на окраине бухнул отрывисто и тут же стих. Туман, перемешанный с темнотой, уже затопил все улицы и поднимался выше, окутывая этажи.
************************************************** *
Где-то за горизонтом лежал город. Это вонючая Арихада, но когда она раньше подсвечивала кромку леса своими огнями, смотрелось это неплохо. Густой лес с хвойными деревьями, непролазными чащами, среди которых открывались вдруг кристально-чистые озёра, где журчали неспешные лесные речки, а в урочищах поднимались мраморные скалы. Эйри очень любила этот лес.
Сейчас в стороне Арихады была тьма. А на юге горизонт то и дело вспыхивал малиновым заревом. И было страшно.
- Ну, папочка, никогда тебе этого не прощу! – процедила Эйри, наливая себе бокал сладкого имперского вермута. Бокал вышел последним, бутылка была пуста. Эйри зашвырнула её в кусты с балкона и вернулась в комнату. Плотнее задернула шторы и упала в кресло.
Сбежала охрана. Сбежала служанка. А может, не сбежала, на машине уехала вместе с водителем за продуктами вчера утром и не вернулись. Телефоны молчали. Не было электричества, и это бесило. И подбирался к горлу липкий страх.
Эйри поспешно зажгла свечей пять. Большой канделябр она поставила у картины, на которой была изображена сама: в охотничьем костюмчике, с растрепанной ветром гривой черных волос, с посеребренным ружьём в отставленной руке. Дочь герцога Алайского и наследница герцогства (а если бы война была удачной, то и императрица, между прочим). Дева Тысячи Сердец. С первыми признаками волнения в столице герцог отправил её сюда, в свой любимый охотничий домик. «Отдохни и развлекись, дочь моя, разгон смуты – это такая скука, не стоит твоего внимания…» Ага, не стоит!
Эйри заметалась по комнате, потом упала в кресло и отпила большой глоток вина. И надо найти ещё бутылку.
- Нееет, боюсь, что педагогика здесь бессильна, - Инга ловко расставила содержимое подноса на столе, посередине поставила вазочку с вареньем, - тут уж скорее психология нужна, а точнее психология агрессии, психология жажды славы или жажды власти, а может всего сразу. Вот вы знали, что агрессия подразделяется на доброкачественную и злокачественную? А те, в свою очередь, подразделяются на биологическую адаптивную агрессию и биологическую неадаптивную агрессию, - Инга осеклась, поняв, что по учительской привычке начала читать лекцию, - Вы, знаете, я когда-то пыталась прочитать несколько научных работ на эту тему, но не смогла дотянуть и до половины, - разлила заварку по чашкам и тут вспомнила, что чайник с водой так и остался стоять на кухне, - Ой, кулема, - воскликнула она и метнулась на кухню. Вернувшись, она разлила кипяток по чашкам, наклонилась над своей и, прикрыв глаза, с блаженным лицом вдохнула аромат настоящего чая с добавлением лесных ягод, - Люблю запах леса, - смущенно покосившись на Гарана пояснила она.
- Это где-то совсем на окраине... - Гаран приподнялся, услышав выстрел, но больше никто не стрелял, и он махнул рукой, - тоже ведь устали все до одури. завтра соберём митинг, доведём все требования, выберем временную власть. А куда без организации? Я вот тоже лес люблю. Мы жили на юге, я же южный алаец, их этих... которых не любят теперь. Дом у джунглей, гомон птиц по утрам. - он тоже взял кружку и сделал большой глоток, - Инга, вы не стесняйтесь, вам есть надо. Тут вот хорошие консервы... А вы бы школу возглавить могли? Мы бы дали своего представителя, помогли с процессом.
********************************************
- Корней, ты пойми одно. Ты руководил всей операцией. Всё прошло удачно. Но руководил ты с Земли. А здесь - Гиганда! И на этой Гиганде сейчас, ввиду революции и превращения, согласно базовой теории, кстати, войны империалистической в войну гражданскую - гуманитарная катастрофа. Ты это понимаешь?
Патрульный дирижабль висел над планетой, поднявшись до нижней кромки стратосферы. Полого изгибался горизонт, мутный рассвет ещё горел на востоке. Справа поднимались лиловые облака, громоздясь в уродливые горы.
- А война не была катастрофой, Гейнц? - Корней, в тонком светлом свитере с отложным воротом, стоял у панорамного окна, и не обернулся, - более восьми миллионов только убитых, это не катастрофа? И они ведь только в раж входили. Ресурсы империи и герцогства позволили бы продолжать мясорубку ещё года три, не меньше. Потом, по всей видимости, герцогство бы начало сдавать. Мы прекратили эту бойню, и я не вижу...
- Так посмотри! - невысокий, щуплый Гейнц, эмиссар-прогрессор, встал рядом и ткнул пальцем в темнеющую внизу землю, - давай вызовем челнок, ты убедишься в масштабах. Эпидемии, голод, война, только уже другая, бандитизм - это продолжение бойни, а не её остановка.
- Что ты хочешь сказать? - Корней провёл ладонью по жёстким седым волосам. На товарища он не смотрел.
- Мы должны перейти от тактики скрытого подталкивания к тактике полномасштабного вмешательства. - твёрдо сказал Гейнц. - И к чёрту все базовые теории: феодализма, империализма, фашизма. К чёрту, понимаешь, главный координатор?
- Таким образом мы могли бы уже несколько лет назад прекратить войну. Их армии просто не выстояли бы против наших "призраков", - спокойно сказал Корней, - но ты сам знаешь, что сам принцип прогрессорства не допускает подобных вторжений. У них своя история и свой ход событий. Можно направлять, но не ломать. Будет только хуже.
- А есть, куда хуже?! - Гейнц порывисто прошёл к столу и схватил папку, - вот, ты не прочёл? Прогнозы и факты, Корней! Факты! Не теория! Количество жертв приблизится к миллиону, стоит разгуляться чуме, а наши врачи очень опасаются этого гигандийского её штамма. Уже сейчас с его лечением сложности, три летальных исхода в контрольной группе в госпитале у Фредерика. И война, ты слышишь меня, она не остановлена, она стала другой, изменилась лишь форма. Нет времени ждать, координатор.
Корней Яшмаа молчал, снова отвернушись к окну. Дирижабль медленно плыл в ночном небе.
- Пусть приготовят челнок, - наконец сказал он, взял из рук Гейнца папку и, сев за стол, уткнулся в документы.
Стоять, да-да, конечно. Не извольте беспокоиться, остановлюсь. Руки на затылок и ноги на ширину плеч. Нашли простачка…
Остановился наш батальон так с неделю тому назад, война, мол, окончена, император низложен, герцог бежал, штыки в землю... Да как командиры вышли вперёд, так исполосовали с трёх сторон кинжальным огнём. Половина бойцов сразу полегла, остальные отстреливаясь разбежались кто куда. Ноги сами несли меня вперёд и руки аккуратно отодвигали в сторону ветки. Кто же знал, что пригодилась старая батина охотничья наука. Уж сколько нет его под этим небом, а как будто вчера это было, ночной переход, засада на току, утренняя пристрелка по косулям.
Ножны со отцовым парадным стилетом мастера-артиллериста мерно шлёпали по бедру.
Ничего-ничего, оторвусь, мысли, мысли посторонние в сторону, ногу с носка на пятку…
Приглушённо грохнул выстрел.
Надо же, не стали беречь патроны, а ведь ясно было из обрывков фраз на алайском, что по-тихому собирались взять.
Инга уселась на стул, как всегда, поджав одну ногу под себя. На выстрел она практически не среагировала – привыкла к таким звукам.
- А я никогда не была на юге, - с сожалением произнесла она, отхлебнула глоток ароматного чая и продолжила, - А директор из меня никакой. Солидности во мне нет. Директор должен вызывать уважение, а я…… - посмотрела на гостя и пожала плечами, - Пигалица, как говорит моя бабушка.
Пододвинула к себе консервную банку, выложила на блюдце ровно половину и поставила её на прежнее место.
Погоня, по все видимости, отстала. Сделанный выстрел, по всей видимости, больше напугал самих преследователей. Хруст веток сзади стих, голоса стали совсем неслышными, и вот уже вокруг беглеца сгустились только звуки ночного леса. Здесь, в северных широтах, лес был смешанным, хвойные перемежались густо разросшимися широколиственными деревьями и кустарниками. Под ногами стало хлюпать лесное болотце.
Подступившие к Арихаде части имперских войск на штурм так и не решились, а потом начался развал, и они стремительно покатились назад, почти все – неорганизованно, распавшись на кучки беглецов. Какие-то боевые действия тут велись, в прогалине он увидел завалившийся на бок имперский бронеход, устаревшую огнемётную машину. Борт был проломлен снарядом, башня выкрутилась к земле, огнемётный раструб уткнулся в согнутый ствол дерева. Ржавчина уже густо лежала на броне.
Местность пошла вверх. Со склона вдруг открылась панорама лесов. Где-то вдали рыжий огонёк сиял среди этого погружённого в темноту пространства. Дальний костёр, или свет в окне какого-то здания, лесной сторожки? Огонёк мигнул, но не пропал.
*********************************
- Может, вы и правы, - Гаран крутил в ладонях кружку с чаем, - но у меня идея. Правы вы в том, что директором должен быть чиновник, администратор. А учитель должен учить. Если повесить на учителя управление, и точно выйдет ерунда. Пусть администраторы администрируют, создают условия, а вы нам подскажете, как построить учебный процесс. А из новой школы и новое общество пойдёт! – он потёр лоб и другим голосом сказал:
- А вообще-то важна ещё самодисциплина. Я и своим говорю: мы не железные. Хоть несколько часов, а если есть возможность, спать. А то как сонные зверьки будете днём, когда надо работать, воевать, действовать. Поэтому мы тут ещё немного посидим, а потом я где-нибудь лягу. А представляете? – он пошевелил длинными пальцами, - я ведь музыкант. Эти пальцы на клавиши нажимали, а теперь на спусковой крючок. Но надеюсь вернуться к прежней профессии! Знаете что страшно? Что не получится. Что так и закрутимся в этой круговерти войны. Её нужно как-то останавливать. Обеспечить порядок, самоуправление, снабжение. А кругом хаос. Честно, до сих пор робею на митингах, - признался он.
****************************
Машина остановилась резко, так что Гаг ткнулся плечом в борт. Сквозь дрему он услышал голоса. Потом тонко взвился голос военврача, забасил что-то шофёр. И что уже совсем не понравилось Гагу, так это металлический звон затвора.
Не поднимая полога спереди (дурацкий фургон, тентован посередине, перед кабиной пустое пространство, как на кибитке), он скользнул к заднему борту и легко выпрыгнул на дорогу. Выброшенный в лес автомат он так и не поднял, не было времени искать. А зря не поднял. Он выглянул из-за борта.
Дикоборазы. Серая пехотная форма. Грязные по уши. Один сержант, что ли? Карабин наизготовку, имперский, трофейный.
- Да нам плевать. Баки полные? Нам нужна машина, - услышал он слова сержанта, - а ты не дёргайся, здоровяк. На тыловых харчах отожрался, медицина? Я и сам водить умею.
- Там эпидемия, а тут ампулы, вакцина, вы понимаете?! – закричал военврач, - дорога минута, каждая минута!
- Разговаривать с ним… - кто-то ещё щёлкнул затвором. Тонко взвизгнула медсестра.
Карабин – это хорошо. А вот короткий автомат, который был у стоящего рядом с сержантом невысокого солдата, лучше. Гаг, прокравшись вдоль борта, стремительным броском вырвал его из руки дикобраза и, оттолкнув того в сторону, прямо на солдат, вскинул ствол.
Солдат было шестеро.
- Опа… - он быстро окинул всех взглядом, поводя оружием. – это у нас так проявляется воинская дисциплина в доблестной алайской армии? – Гаг ещё копировал сдержанность Гепарда, почему-то вспомнив и Корнея, но из груди рвались совсем другие слова.
Инга так и застыла с набитым консервами ртом от удивления, когда услышала о том, что Гаран музыкант – она никак не могла представить этого мужчину в военной форме музыкантом. Девушка даже посмотрела на его руки, но все равно так и не смогла представить гостя с каким-либо музыкальным инструментом в руках.
- Зачем где-нибудь? – возмутилась Инга, чуть не подавившись съестным, - Я вам постелю на диване, - кивнула на старый, но еще находящийся в довольно сносном состоянии диван, – Я щас, - отхлебнула чаю и, подскочив со стула, рванула к шкафу. Достала из него постельные бельё, подушку и ярко синее шерстяное одеяло.
Инга понимала, что ведет себя немного суетливо, но ничего с собой поделать не могла – смущалась она военного. Уложив аккуратно на диван постельные принадлежности, она вернулась за стол,
- Все у нас получится, - неожиданно для себя самой уверенно заявила Инга, - И я обязательно приду на ваш концерт после войны.
- Ох, это было бы замечательно! Но нет практики... а я был виртуозом. Не очень высокого уровня, но гастролировал по Югу, даже бывал и в Империи, и на Островах. Ну и для души... - он смутился. Торопливо доел хлеб с тушёнкой, запил чаем и поднялся из-за стола.
За окном совсем сгустилась темнота. Была глубокая ночь, до рассвета оставалось часа три.
- Если вы не против, Инга, я бы хотел иногда вас видеть... Просто так, не по делам борьбы и войны, - тихо сказал он, подходя, и тронул её за руку.
Когда Гаран дотронулся до руки девушки, она уже начала собирать посуду и ставить её на поднос, поэтому вздрогнула от неожиданности и уронила чашку. Чашка разбилась, но Инга не обратила на этого никакого внимания, она удивленно посмотрела на мужчину и несколько секунд обдумывала его слова, - Да, конечно, приходите. Я буду очень рада, - Инга нисколько не врала – она, действительно, была рада общению с этим мужчиной. Несмотря на присутствие бабушки, общение с ней зачастую не доставляло девушке радости – слишком разными они были людьми, и слишком прямолинейной иногда была её родственница, - А вы ложитесь спать. Завтра тяжелый день, - стала собирать остатки посуды со стола.
В комнате было прохладно, но в конце концов, начиналась весна. Город окончательно укутался туманом, молочная мутная пелена поднялась до третьего этажа, и как в сюрреалистичном сне, все замерло. Глухо прозвучали внизу шаги патруля революционной гвардии.
- Ну вот, вы чашку разбили... - расстроенно проговорил он, за что люблю военные кружки, они не бьются.
Инга рассмеялась, таким забавным ей показалось сожаление Гарана о разбитой чашке, - Не надо расстраиваться. Посуда бьется к счастью. А чашек у нас много, - в утешении, правда неизвестно кого – себя ли, гостя ли, сказала она, - А мне вот военная посуда не нравится. Она…ммм.. ну, не изящная что ли, - Положив на поднос последний осколок, девушка взяла его в руки и обернулась к мужчине, - Спокойной ночи, - мило улыбнулась и вышла на кухню.
Квартира погрузилась в тишину. Конечно, не было полной тишины в замершем городе. То слышались шаги под окнами, то где-то вдали звучали голоса. Один раз громко лязгнули вагонные сцепки на станции. Затишье казалось задумчивым, словно окутанный туманом город раздумывал, как теперь жить дальше, когда ушла война.
... Глядя на сонную землю из кабины челнока, бесшумно планирующего под облаками, Корней раздумчиво сказал, не оборачиваясь:
- Недостаточно данных. Нет поводов для массового вмешательства, да мы и не рассматривали никогда такой вариант. Они должны справиться сами. Активисты-прогрессоры могут помочь поначалу, но я бы подождал несколько дней, наблюдая за событиями. Гуманитарную катастрофу, конечно, нужно предотвратить. Но мы не можем кормить всех с ложечки! - он раздражённо ударил себя по колену.
Инга сидела на диване, как всегда, поджав под себя ноги и укутавшись в платок. Спать ей совсем не хотелось: стремительные события последних дней оказали на неё сильное воздействие, да и постоялец внес смуту в душевное спокойствие. Девушка взглянула в окно, начинало светать, а ей все не спалось. На небе осталась единственная самая яркая голубая звезда. Инге эта звезда всегда казалась загадочной. Много раз, в такие же бессонные ночи, она смотрела на неё и представляла, что где-то там, в небе, тоже есть жизнь, где по полям бродят загадочные животные, в небе летают причудливые птицы, а в морях обитают неизвестные рыбы. Инга сама не заметила, как заснула, уронив голову на согнутую руку. Ей приснился странный сон – город с очень высокими домами из стекла, беззвучные летающие машины, в которых сидели улыбающиеся счастливые люди, и, там не было войны.
Глухой одиночный выстрел ударил на окраине, будто кто иголкой ткнул в туман. На это и внимания не стоило обращать, мало ли кто мог стрелять в послевоенном городе. Снова навалилось затишье, но оно в этот раз было недолгим. Выстрелы ударили опять, затем протараторила пулемётная очередь и несколько глухих взрывов ручных гранат прогремели в отдалении. Под окнами раздался топот бегущих ног. А потом словно гром разразился над городом – в стороне станции раскатисто, так что задрожали дома, рявкнуло морское орудие захваченного восставшими алайского бронепоезда, а потом где-то издалека докатился раскат разрыва.
Гаран, торопливо застёгивая куртку, показался в дверях.
- Не могу понять, что такое! – он уже взял себя в руки, но взгляд его лихорадочно метался по комнате. – Инга, прошу вас, не выходите из дома. Какая-то неразбериха. Я разберусь. Только не выходите из дома!
Он кинулся назад, к дивану, торопливо проверил пистолет, дослав патрон в патронник, подхватил из угла тяжёлый имперский карабин и выпрямился, глядя на застывшую в дверном проёме девушку.
Едва начало рассветать, Диттль дал команду на выдвижение штурмовых групп. Задремавшее охранение восставших на окраинах города было вырезано разведчиками Боевых Котов без единого выстрела, но уже на улицах возникли сложности: солдаты напоролись в тумане на патрули, и не обошлось без стрельбы. Сейчас неорганизованные отряды революционных гвардейцев отходили вглубь городских кварталов, штурмовые группы двигались следом, занимая дома, которые никто не подумал подготовить к обороне. Вспыхивали рукопашные схватки, в которых преимущество тренированных Боевых Котов было бесспорным. Возле бронепоезда на станции завязался бой, кто-то из артиллеристов выпалил из главного калибра основной орудийной башни, послав снаряд далеко в заповедные леса герцога Алайского. Далеко от города запускали свои двигатели бронеходы егерского корпуса, они должны были подойти к городу через несколько часов.
******************************************
- Что это за вспышка? – Корней быстро обернулся, всматриваясь в туманную мглу над Арихадой. Там что-то происходило, неясные искры загорались среди темных кварталов города и гасли. Мутный рассвет, какой-то серый, проступал над затянутым облаками горизонтом. Челнок начал снижаться, кренясь на крыло. Ещё одна вспышка, на этот раз яркая, как мгновенно раскрывшийся и тут же сомкнувший лепестки цветок, сверкнула далеко-далеко, среди лесного массива.
Ингу била мелкая дрожь. Выстрелы вырвали её из блаженного сна и вернули в реальность, где вновь раздавались выстрелы, гремели взрывы и окружал «животный» страх. Девушка молча смотрела, как мечется по комнате Гаран и не могла произнести ни слова. Ей хотелось кричать, чтобы тот не уходил, не бросал её одну в этом ужасном городе, где ей вновь придется прятаться по подвалам от бесконечных бомбардировок, мародёров и имперских солдат. Едва что она могла сделать - это согласно кивнуть головой и бросить взгляд на небольшой рюкзак, который лежал в углу под стулом. Там находились документы, небольшой запас еды, медикаментов и нож. Этакий «тревожный» рюкзак на случай срочной эвакуации из дома.
А стрельба за окнами всё ширилась, разрасталась. Похожее уже было – полгода назад, когда войска герцогства штурмовали Арихаду, но в этот раз её обороняли стоявшие здесь имперцы, попытавшиеся приготовить город к обороне. В этот раз к обороне он готов не был. Кто-то запустил осветительные ракеты, но они лишь высветили в низких облаках молочно-белые пятна и погасли. В предрассветной мгле вспыхивали рукопашные схватки, но остановить Боевых Котов было невозможно. За ними втягивались на улицы роты егерей. Отход восставших уже напоминал бегство.
- Тебе лучше тут остаться, - Гаран был уже в дверях, - похоже, мы оказались к чему-то не готовы… Но это не могут быть егеря, просто не могут.
Совсем рядом глухо ухнули разрывы гранат.
- Я должен идти! – он махнул рукой и сбежал по ступенькам.
Погоня отстала. Вероятно, плюнули, ругнулись и вернулись назад, вершить тёмные кровавые дела. Зачем им одинокой безоружный дезертир. Да, безоружный…
Остановившись отдышаться исхудавший, обветренный беглец запустил руку под куртку и погладил заткнутую рукояткой за пояс гранату алайского производства. В голове сами собой всплыли строчки из «Руководства по оружию противника»: «Ненадёжное модель, даёт осечку в трёх случаях из десяти». Надёжное, ненадёжное, но в плен сдаваться всё равно нет никакого смысла. Да и не берут такие в плен.
Какие только мысли не приходят в голову после игры со смертью в кошки-мышки. Но на то мы и «крысоеды»!
Внезапно из тумана показался корпус сгоревшего бронехода, сама броня покрылась коркой ржавчины, раструб огнемёта тускло и криво свисал к земле.
Скрестив ладони на груди и прошептав короткую молитву обращённую к Творцу за упокой души бронеходчиков имперец огляделся. Призрачный огонёк горел сквозь туман в одной стороне, а в другой… В другой же на расстоянии полукилометра громко и ярко разорвался снаряд.
Фугасный, судя по цвету взрыва, дистанция с полкилометра…
Великий Создатель, что же они, совсем с ума посходили?!
Ладно, что там говорит Боевой Устав, поступай обратно тому, что ожидает от тебя противник.
Достав из поясной офицерской сумки чудом сохранившийся компас и определив азимут дезертир направился в сторону Арихады.
Инга «очнулась» только тогда, когда хлопнула входная дверь. Как ужаленная она сорвалась с места и, подбежав к двери, быстро закрыла её на огромную щеколду, а для верности, пыхтя и упираясь, придвинула к двери тумбу. Конечно, ни щеколда, ни тумба не спасут от тех, кто захочет проникнуть в квартиру, но смогут задержать на некоторое время и она успеет уйти «черным» ходом. «Черный» ход представлял собой невысокую узкую, дверцу, укрывшуюся между буфетом и стеной на кухне, который вел на небольшую лестничную площадку, откуда можно было подняться на чердак и крышу дома, либо спуститься и попасть в подвал или выйти на улицу через неприметную снаружи дверцу, скрытую кустом. Но Инга очень надеялась, что «эвакуироваться» не придется и скоро стрельба на улице закончится, вернется Гаран и разъяснит, что произошло, и жизнь пойдет своим чередом.
Девушка подошла к окну, чуть-чуть отдернула занавеску и стала наблюдать за происходящим на улице.
Нижние этажи домов и саму улицу ещё скрывал туман. Рассвет был мутным, холодным, не радостным, хоть и не было дождя. Этот туман усиливал ощущения страха, в нём будто что-то ворочалось, вспухало, рвалось. Вот будто несколько человек пробежали по улице. Вот ударила внизу красным пунктиром трассирующая очередь вдоль домов, а у перекрёстка, озарив туман жёлтой вспышкой, разорвалась граната.
В подъезде пока было тихо. Особенно грохотал бой на соседней улице. Протяжный свист – с таким звуком летит мина – раздался где-то в вышине, и Инге вспомнилась чья-то фраза: «Раз мину слышишь – она не твоя». Взрыв раздался в районе городского сквера. Внизу ругались по-алайски, и не просто ругались: послышались чёткие слова армейских команд. Потом голоса стали удаляться в сторону центра города.
Кто-то стонал совсем рядом, на улице.
Лес примыкал к самому городу, сливаясь с пригородными парками и лесополосами – герцог был демократичен, когда хотел, к тому же густые лесополосы отгораживали массив заповедника от шума железнодорожного узла. Как видно, преследователи не допускали и мысли, что беглец надумает вернуться, а может быть, у них была другая задача, но так или иначе, они уже ушли. Окутанный туманом город спал, за деревьями были видны окраинные дома с погасшими окнами.
Но едва стало рассветать, вспыхнула стрельба. Сначала на окраинах, а после и в самом городе. Бой всё разгорался, и нельзя было понять, кто берёт верх, а вот что можно было понять точно – что это не стычка двух отрядов мародёров. Город брали снова, возможно, его занимала какая-то воинская часть. Светлело, но как-то медленно, лениво. Вероятно, стоило дождаться, когда совсем рассветёт.
Инга пристально вглядывалась в туман, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в той стороне, откуда раздавался стон, но, увы, разглядеть ничего не могла. Девушка задернула занавеску, прислонилась спиной к стене и тихо сползла по ней на пол. Внутри происходила борьба - с одной стороны ей хотелось немедленно выскочить на улицу и кинуться на помощь тому, стонущему в тумане, с другой – забиться в самый дальний угол квартиры, заткнуть уши, чтобы не слышать, ни стрельбы, ни стонов. Да и Гаран запретил ей покидать квартиру.
Ну не зря же в книгах пишется, что борьба с самим собой самая тяжелая борьба. Чувство самосохранения напрочь отказали Инге. Схватив рюкзак, она отодвинула щеколду с «черного» хода и выскользнула на лестницу. Быстро спустившись вниз, девушка приоткрыла дверцу, ведущую на улицу, и стала прислушиваться, пытаясь разобрать, откуда точно раздавался стон. Растущий рядом куст весьма мешал Инге – его мокрые от тумана тяжелые ветки стучали по дверце и заглушали любые звуки, идущие извне.
Выстрелы гремели на соседних улицах. Светлело, туман стал прозрачнее. Где-то хлопнула створка окна: как видно, кто-то из горожан тоже хотел понять, что происходит. В районе вокзала басовито выводит свои гулкие строчки крупнокалиберный пулемёт.
Стон раздался справа. У кустов, возле неухоженной клумбы, лежал парень в двухцветной, светло-зелёные и жёлтые пятна, алайской форме - Бойцовый Кот. Он лежал на спине, запрокинув голову. Из развороченного левого бока набежала большая лужа крови. Оружия рядом с ним не было.
Стон раздался громче и, как показалось Инге, совсем рядом. От неожиданности девушка даже вздрогнула. Высунувшись наполовину из-за двери, она осмотрелась и не сразу, но заметила лежащего около соседнего кустарника. Пригнувшись, она перебежала парню и плюхнулась рядом с ним на колени.
- Ёжкин кот, - выругалась она, сначала от того, что увидела довольно большую лужицу крови рядом с раненым, а потом, когда увидела на парне униформу бойцовских котов, которых в народе, мягко говоря, не любили. Но Инге даже в голову не пришло, что неизвестного можно бросить.
Тамма имела самые элементарные медицинские навыки, и сейчас она понимала, что срочно должна остановить кровь.
- Щас, щас, щас, - шептала Тамма, лихорадочно роясь в рюкзаке и выбрасывая оттуда все, что может сойти за перевязочный материал – майки, платок, ремень, бинт. Сложив майку, она прижала её к боку парня, сверху сразу же положила платок и только тут задумалась, как же ей все это прикрепись бинтом – поднять парня она не в силах. Инга осмотрела окна дома, надеясь увидеть хоть кого-нибудь и позвать на помощь, но все окна были «мертвы».
- Трусы, - неприязненно подумала она про своих соседей.
Инга готова была расплакаться от своего бессилия – именно сейчас она сильно пожалела, что такая худая и слабенькая.
- Все равно я не сдамся, - упрямо прошептала она и, собрав всю свою силу, с трудом приподняла парня с одного бока и подложила под него ремень. Переползла на другую сторону от тела и с третьей попытки, ей удалось приподнять парня и вытянуть ремень. Глаза заливал пот. Вытерев лицо рукавом кофты, она потуже застегнула ремень и только теперь посмотрела на лицо парня.
Бойцовый Кот был совсем юным парнем. Сейчас на его лицо было похоже на лицо обиженного подростка: тонкие, как у девушки, брови были словно бы удивлённо приподняты, черты лица заострились. Грудь его едва вздымалась в слабом дыхании.
Выстрелы гремели, удаляясь. Становилось всё светлее.
- Ушли они? - опасливый голос раздался рядом. Пожилой, давно небритый человек в гражданской одежде, но с длинноствольным, как у алайцев, автоматом, появился из тумана рядом. Взглянул на лежащего рядом с Ингой солдата и удовлетворённо сказал:
- Ну, хоть одного мы зацепили. А ты это, девушка, зачем? Он же из этих. Уходи лучше отсюда, а он своё уже получил.
*********************************
Дикобразы сгрудились, уставившись на автомат в моих руках. Ничего машинка, вот были бы там патроны, а не просто ей грозили - с дикобразом может и такое статься.
- Ну, что глазеем? - продолжал я, поводя стволом, - отошли на три шага... Шагом а-а-арш!! - гаркнул я, и те не выдержали, попятились, - положили оружие на землю, и дальше уже разговариваем.
А вот этого я не учёл. За время, пока я прохлаждался там, в мире Корнея, видать, хватку утерял. Один из дикобразов метнулся не назад, а к стоявшей у крыла машины медсестре и, прижав её к себе, притиснул ей к виску ствол тяжёлого пистолета.
- Автомат сам кидай! Пристрелю, слышишь?!
- Понял, понял, не горячись. Я предохранитель поставлю только... - ага, предохранитель. Я только сдвинул его на одиночный.
Я опустил руки. Приклад чуть вниз, ствол чуть вверх. Да я и не целился. Гепард и инструктор, сержант Зинк, как сейчас помню, сколько он из нас крови попил, слишком хорошо научили стрелять в ближнем бою, долго мы руку набивали, не жалея патронов. Автомат дёрнулся у меня в руках, и во лбу дикобраза появилась маленькая дырочка. Девчонка вскрикнула и кинулась за машину. Пистолет выпал из мёртвой руки и отскочил куда-то к колесу.
- Так мы продолжим? - я скрипнул зубами, вскидывая ствол. И положили мои дикобразы оружие, как миленькие. Нет, тяжело стало с дикобразами разговаривать, скажу я вам.
- Да как вы можете? – кровь прилила к лицу Инги, - Он такой же человек, как и вы. Да еще, к тому же совсем пацан, - кивнула в сторону парня, - И знаете что?.... Идите сами куда шли, а я никуда не пойду и не брошу раненого мальчишку помирать, радуясь, что… хоть одного зацепили, - последние слова она произнесла, подражая говору небритого мужчины, - Знаете кто вы? Вы…вы хуже даже чем Бойцовские коты, - при этих словах пальцы сами сложились в кулачки. Посматривая на автомат незнакомца, Инга встала между ним и раненным, стараясь закрыть солдата своим тщедушным тельцем. Хорошо было бы если у неё в руках оказался нож – он придавал девушке уверенности в себе, но нож лежал в рюкзаке. Тама была готова, как разъярённая кошка, вцепиться мужику в лицо.
Аккуратно перейдя очередной мостик через мелкую речушку (и мимоходом удивившись, что он не заминирован) имперец остановился перевести дыхание. Медленно запустил руку за ворот изрядно потрёпанной блузы и вытащил цепочку с жетоном. Проштампованный на металле личный номер и имя, 3411214 Карл Вулг.
С сомнением переводя взгляд то на изделие имперских металлургов, то на речку Карл чертыхнулся и расстегнув цепочку сбросил жетон на ладонь.
Достав из потёртой офицерской сумки форменный шейный платок размотал и добавил к "гармошке" потёртых, закопчёных дымом, простеленных и поломанных жетонов свой.
Убирая груз памяти назад в сумку он выудил из бокового кармашка тускло блеснувший свёрток.
Перед боем необходимо подкрепиться - "десантный шоколад", что может быть лучше. Каждая квадратная плитка, упакованная в двойную фольгу содержала в себе ударную дозу стимуляторов, обезболивающих и была сама по себе достаточно питательна.
- Ну ты не заговаривайся, чем это я хуже их... - начал было мужчина, и вдруг вскинул к плечу винтовку и выстрелил. Грохнуло, закладывая уши, мир вокруг Инги наполнился звоном. Повстанец метнулся назад, в проход между домами, и скрылся. Вдогонку ему пущенная очередь выбила штукатурку из стены дома.
В тёмно-зелёной форме егерей трое приземистых солдат (егеря - не гвардейцы, которых выбирали ростом под потолок) появились совсем рядом. Короткие автоматы, стоптанные сапоги с застежками на голенищах, широкие ножи у пояса. Один из них тренированно опустился на колено и начал водить стволом, осматривая улицу. Двое других кинулись к Инге и раненому Бойцовому Коту.
- Ранен, серьёзно? А вы молодец, девушка! - выдохнул один из них, с нашивками капрала и грубым шрамом на шее, - не бросили верного солдата герцога... Я вот сейчас...
Он вынул из аптечки шприц и всадил раненому в бедро.
- Сейчас ему легче станет, а там санитары подтянутся. Оставлю одного с раненым. Побудете с ним, девушка? - голос капрала был хриплым и усталым, как у человека, делающего свою, тяжёлую, работу.
******************************
Было понятно, что город взяли в кольцо и ведут его методичный захват. Стрельба неслась отовсюду, но рёва моторов бронеходов почти не было слышно. Но вот кто ведёт бой, было неясно. То есть, конечно, ясно, что город штурмует регулярная часть алайцев. Но откуда она взялась в общем хаосе? Идти в Арихаду в таких обстоятельствах было бы самоубийством. "И об этом тебе, Карл, стоит подумать..." - кольнула мысль.
********************************
- На связи Антон, возьмёте? - голос Гейнца отвлёк Корнея. Дирижабль уже висел почти над Арихадой. Корней, поморщившись, нажал кнопку громкой связи.
- Здравствуйте, Корней. - в последний раз Антона он видел перед его отбытием в Арканар, много лет назад. Тогда Антон был молодым прогрессором, а Корней уже - заслуженным инструктором. Голос почти не изменился. Изменился, как знал Корней, сам Антон. И его присутствие на Гиганде было Корнею неприятно.
- Приветствую. - сухо ответил он, оглянувшись на Гейнца. Тот пожал плечами.
- С севера выдвигается колонна бронетехники, - сказал Антон, - это егерский корпус. У нас недостаточно информаторов и постов наблюдения, а спутник был на другой стороне планеты. Они штурмуют Арихаду и сейчас подтягивают технику. Мы получим вторую Вандею, Корней. Знаете, когда-то мы слишком долго выжидали там, в Арканаре. Я предлагаю... то есть прошу... не повторить ошибок. В том числе моих.
- То есть? - нервно спросил Корней.
- У нас здесь три "Призрака" и патрульный эсминец.
- И? Я не понимаю намёков.
- Этого хватит и для демонстрации сил, и для уничтожения колонны бронеходов, если не поверят. Я предлагаю вмешаться. Богам пора спуститься на землю, а не стоять в сторонке.
- Может быть, это вам, Антон, пора на Землю? - Корней повысил голос, - координатор операции я.
- А я только что с Земли, - спокойно ответил Антон, и Корней представил его сейчас: огромный, широкоплечий, русоволосый атлет, - и хочу вас убедить в том, что сейчас мы должны вмешаться. Мы можем встретиться прямо сейчас? Колонне потребуется часа четыре на марш. И чем ближе она будет к городу, тем лучше.
Инга скорее угадывала, чем слышала егеря – в голове сильно гудело. Говорить она не могла, просто стояла и тупо наблюдала за действиями солдат.
«А ведь это егеря, которые защищают ту власть, которую Инга, мягко говоря, не уважала, и от бомбы именно этой армии погибли её родители. И вот, она, Инга Тама, помогает Бойцовскому Коту и мило «беседует» с солдатами герцога» - мысли неслись стремглав в голове девушки.
Но, бросив взгляд на лицо лежащего парнишки, которое, кажется, немного порозовела после укола, она поняла, что, несмотря на все свои сомнения, всю свое нелюбовь к властьпридержащим и их защитникам, никуда не пойдет, не спрячется в квартире, как крыса, а останется сидеть с раненым.
Согласно кивнув головой, Инга подошла к своему рюкзаку и стала запихивать в него выброшенные вещи. Нащупав нож, она демонстративно вытащила его и положила рядом с рюкзаком, давая понять, что в случает чего она сможет за себя постоять.
Один егерь остался - такой же, как и все, крепкий, в надвинутой на глаза фуражке, с небритыми щеками. Он подошёл ближе и, хоть и опустил автомат, крутил головой, осматривая улицу.
- Ничего, - помолчав, процедил он сквозь зубы, - скоро всё это кончится. Очередной бунт. Только что-то уж очень масштабный. Раньше такого, чтобы целый город захватить, не было. Много было бесчинств от этих бунтарей? - спросил он, посмотрев на Ингу. - А то ещё болтают, что Его Высочество отрёкся от престола, что верная гвардия его не защитила. Ну разве может такое быть?
Обсуждать обстановку в городе с егерем Инге совсем не хотелось, высказывать своё мнение о происходящем тоже, поэтому она сделала вид, что не слушает егеря и её сильно беспокоит самочувствие раненого парнишки. Девушка наклонилась и приложила пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.
- Эй, кажется ему хуже, - обратилась она к мужчине, - Он потерял слишком много крови. Его срочно надо в лазарет. Есть у вас походный медпункт?
- Там, на окраине! - махнул рукой солдат, - бой за город ещё не кончился. Потом подойдут санитары... Кто в боях потери-то считает. Были бы носилки, можно было бы отнести, а их же нет...
Сверху открылось и тут же закрылось окно.
Пульс был, но слабый, он едва чувствовался.
- Это же Кот! - снова сказал егерь, - ускоренный выпуск, но всё равно Кот. Такие сами никого не щадят, но и не ждут, что кто-то их будет жалеть. Стой! Кто идёт? - выкрикнул он, вскидывая автомат.
Из редеющего тумана показались фигуры, и скоро можно стало определить, что это солдаты. Через минуту рядом с раненым два санитара раскладывали походные носилки.
Солдат было много. Колоннами они двигались вглубь города. Стрельба звучала всё дальше и дальше.
- Вы с ним? - спросил егерь, кивнув на парня на носилках, - а то я своих догонять пойду.
От такого количества военных Инга немного растерялась и почувствовала себя шпионкой среди вражеского стана. Первым её порывом было вернуться домой и последовать все-таки совету Гарана – сидеть и не высовываться, но неизвестно откуда взявшийся авантюризм (Тама никогда не отличалась необдуманными и спонтанными поступками) гнал от дома. За раненого она теперь была совершенно спокойна. Бросив взгляд на Бойцовского Кота, она отрицательно замотала головой.
- Неее, я это… лучше домой пойду. А то там, наверное, волнуются, - и не дожидаясь ответа, развернулась и стала пробираться сквозь шеренги идущих солдат.
ри раза уже принимал стимулятор на этой войне и безо всяких голосов обходилось.
Видимо, вторая неделя на подножном корму сказывается.
Карл мысленно осмотрел себя со стороны: добротные имперские ботинки, полосатые двухцветные брюки панциринфантинерии (дополненные пятнами от глины и травы) и камуфляжная куртка алайского образца с бело-зелёной нашивкой на плече. За это, конечно, на первом же суку вешают, но где наша не пропадала.
Он вспоминал все эти шайки мародёров, дезертиров и прочих сомнительных типов, коих немало стало после развала фронта. С бору по сосенке одеты, кое-как вооружены и смертельно опасны. Опасны как стая гиеномедведей.
Половим рыбку в мутной воде, всё равно семи смертям не бывать, а одной не миновать.
Стилет легко выходит из ножен, граната удобно заправлена за ремень, в каждом ботинке по небольшому, но увесистому сюрпризу.
В город, в город...
За окном светлело. В соседних домах изредка к окнам подходили жильцы, опасливо оглядывали улицу и вновь прятались в глубине квартир. Туман исчезал. Подул ветер, окончательно сдувая туман с улиц. Стрельба продолжалась, но откатилась от дома Инги. Внизу по тротуарам передвигались группами солдаты. И наконец поднявшееся солнце осветило на шпиле городской ратуши флаг герцогства – оранжево-черное полотнище с пурпурным щитом в центре. Флаг восставших был спущен.
Так прошло несколько часов. Потом загремели репродукторы, но где-то в центре, и слов нельзя было расслышать. А еще через час по лестнице загремели сапоги, и в дверь квартиры Инги застучали кулаки и приклады. Впрочем, не к ней одной ломились.
- Все выходим на площадь! Нечего по углам прятаться! Будет общее городское собрание! Открывайте и выметайтесь на площадь! – ревели за дверьми солдаты.
Город, как видно, атаковали со всех сторон, и бой разгорелся на всех направлениях. Арихаду вновь брали алайцы, непонятно откуда взявшиеся в таком количестве. Чувство осторожности, очень хотевшее подсказать, что имперскому солдату попадаться алайцам не стоит, замолкло. Лес редел, и были видны уже городские окраины. Было слышно, как басовито выводит свою партию крупнокалиберный пулемёт.
Справа была полянка, на которой редел и истончался уже просвеченный лучами утреннего солнца туман. Полянка как полянка. И вдруг протяжное мяуканье донеслось именно с этой полянки, раскатистое, как будто десяток мартовских котов затеяли хором свои серенады. Прямо посреди поляны медленно, будто проступая из водуха, возникал огромный, метров в десять диаметром, серебристый диск на тонких опорах.
- Ага, щас. Прям все бросила и пошла на площадь, - тихо прошептала невидимым солдатам за дверью Инга. Девушка сидела на полу под окном на кухне и теребила угол занавески. Вообще-то, когда она вернулась домой, то очень надеялась увидеть там Гарана, который рассказал бы, что происходит в городе. За дверь она не переживала – дверь была крепкая, да и засов на ней весьма мощный. Пусть думают, что никого нет дома, а позже, когда все соберутся на площади, она тихо проскользнет мимо и постарается пробраться к «своим».
Но задумка Инги не удалась. Прошло еще минут двадцать, и в дверь снова постучали. Настойчиво. Приглушённые слышались на лестнице голоса. Один из них - соседкин.
- Да, да, вот у неё и останавливался он. Но что с того, они ведь на постой вставали, разрешения не спрашивали. А в школе она работала, верно. Учительницей, - для чего-то добавила соседка.
- Госпожа Тама! - раздался мужской голос, - откройте, не дверь же нам, в самом деле, ломать! Майор Гилрад, военная администрация. Мне необходимо поговорить с вами.
Звуки боя за окном стихали. Как видно, восставшие не смогли долго противостоять армейскому корпусу. Солнечный день, такой ясный и беззаботный, пришёл в окутанную дымом боя Арихаду, хотя пожаров было мало - слишком стремительным был бой.
Инга пожалела, что вернулась домой, - Надо было сразу уходить к повстанцам, - поругала она себя, а теперь девушка не знала, как поступить: прикинуться, что спала и не слышала, как к ней ломятся в дверь? Глупо. Надо быть совершенно глухой. Прикинуться больной, но, кажется, вчера её видела соседка и Инга не выглядела даже слегка прихворнувшей.
- Поговорить им надо, - передразнила она мужчину за дверью, - Знаю я, эти ваши «разговоры».
Тама схватила рюкзак и выскочила в потайную дверь.
Но что же делать дальше? В городе на каждом шагу были солдаты. На окраинах ещё полыхали бои. А день, когда исчез туман, стал совершенно безоблачным. Совершенно синее, без облаков, небо было высоким и чистым, и странно смотрелись в нём столбы дыма от пожаров.
Но постепенно на улицы выходили и горожане. Не решаясь ослушаться приказов, они шли к городской площади. Можно было влиться в толпу и двигаться вместе с ней...
************************************************** ******
Когда челнок пришвартовался к "пристани" дирижабля, скользнув в ячейку подвесного ангара, Корней заметил, что соседняя ячейка уже занята, и подумал, что Антон уже прибыл. Идя быстрым шагом в зал совещаний, он поймал себя на том, что думает об Антоне. Прогрессор от бога, он совершил трагический промах в Арканаре, где работал под видом Руматы Эсторского, и всего лишь пару лет как вернулся к работе в Корпусе Прогрессоров, но не покидал Земли. Теперь он больше теоретик. И вот надо же, влез в практику так, что готов ломать чужую работу. Да что он о себе возомнил, в самом деле, подумал Корней, испытывая уже раздражение.
Антон поднялся ему навстречу: высокий, светловолосый, под облегающей формой перекатывались мышцы. Он похудел с тех пор, как в последний раз Корней видел его. Они обменялись рукопожатием.
- У нас совсем мало времени, - сказал Антон, садясь.
- Мало времени для чего? - спросил Корней, закидывая ногу на ногу.
- Для принятия решения и нанесения удара по бронеходам Диттля. На этой планете мы должны стать богами, Корней. И я уверен в том, что говорю.
Корней невесело рассмеялся.
- Знаешь, Антон, я не слышал в жизни, за всю мою карьеру в Корпусе Прогрессоров, большей ереси... Но это не смешно. На самом-то деле.
- Совершенно не смешно. - кивнул Антон.
Двигаться сейчас против «течения», только привлекать к себе лишний раз ненужное внимание, поэтому на улице Инга быстро влилась в общий поток граждан и направилась в сторону городской площади, надеясь где-нибудь по дороге свернуть в подворотню с выходом на соседнюю улицу – парочку таких «хитрых» сквозных дворов она знала.
- Интересно, о чем хотел поговорить со мной военный? - навязчиво крутился вопрос в голове Инги.
Ответ на это она получила минут через пять, просто услышав разговор в толпе.
- Мака Праеда вызвали прямо к самому генералу, - сказал кто-то, пряча глаза за поднятым воротником, - а почему? Да потому, что он директор школы. Снова хотят образование наладить, в прежнем ключе. Любовь к герцогу и герцогству и все такое прочее.
Праед, пожилой седовласый господин, был Инге знаком, хоть они и работали в разных школах.
- И что он?
- А что он? Согласится уж, я думаю. Уж военные-то ребята ещё те, умеют уговаривать. Эх, опять всё закрутится в обратную сторону. То за герцога, то против, а простому народу как не было жизни, так и нет!
Они замолчали, потому что проходили мимо группы Бойцовых Котов. На тротуаре у стен домов лежали окровавленные тела мужчин в гражданской одежде. Выстрелы уже почти стихли.
Инга старалась идти в одном темпе с толпой, хотя ей хотелось бежать. По сторонам она тоже старалась не смотреть – боялась среди лежащих трупов увидеть знакомые лица, и, кажется, все же одного увидела, того самого мужика, с которым встретилась у раненного Бойцовского Кота. Опустив голову, она упорно старалась смотреть только под ноги, изредка кидая взгляд вперед, желая скорее увидеть спасительную подворотню.
После случайно подслушанного разговора прохожих она практически вжала голову в плечи. Больше всего сейчас она боялась встретить кого-нибудь из знакомых, которые назовут её имя. Перед глазами Тамма сразу же возникла картина – её окликают, тут же к ней подбегают Бойцовские Коты, скручивают руки и тащат к генералу, который «убедит» девушку вернуться к преподаванию, как бедного старого Праеда.
Наконец-то показались знакомые ворота. Инга замедлила шаг, сделала вид, что у неё развязался шнурок, присела и стала его «завязывать», ожидая, когда с нею поравняется группа людей, чтобы под их прикрытием шмыгнуть в калитку.
И это получилось. Как видно, люди шли все вместе из какого-то дома, переговариваясь, как знакомые, и было их с десяток. Они прикрыли Ингу, один даже, засмотревшись куда-то в сторону, чуть не толкнул её. Путь к калитке был свободен.
За ней была каменная арка, выводившая в маленький дворик, и дальше через узкие переходы можно было дворами пройти в другой район города, к корпусам разрушенных в войну заводов и к старым, вырытым много десятилетий назад катакомбам в склонах окраинных холмов.
Похоже, здесь не было боя, только для порядка бросили гранату в калитку, и маленькая воротка была прямо перед входом. Дальше путь был свободен.
Инга так рванула, что даже не заметила, как влетела в ворота, перепрыгнув воронку, пробежала дворик и пару переходов и затормозила только в очередном узком проулке. Согнувшись пополам и уперев руки в колени, она переводила дух.
- Кажется, удалось, - обрадовано подумала она.
Когда дыхание стало ровным, а мысли успокоились, девушка подняла с земли успевший соскользнуть с плеча рюкзак, закинула его обратно на плечо и спокойным шагом направилась дальше. Четкого плана у Инги не было: идти особо было некуда – друзей и знакомых в городе не осталось, возвращаться в квартиру было опасно и глупо. Поразмыслив несколько секунд, она решила на время укрыться в катакомбах, а потом решить что делать.
Странный звуки прибавились к голосам в голове.
Нет, определённо не стоило на голодный желудок принимать стимулятор.
К чему приучается солдат в армии Его Императорского Величества (помимо строевой подготовки, уставщины и лютого армейского маразма), так это к постоянному приёму пищи. Война, не война, а обед по расписанию. Независимо от качества еды.
Пригороды были на удивление пустынны, помимо следов недавнего боя.
Ни боевого охранения, ни просто часовых.
Судя по еле слышным выстрелам и взрывам, бои за город практически прекращены.
Возвращаться назад, смысла нет, бегать прятаться по лесам как дикий зверь.
"Все выходим на площадь! Нечего по углам прятаться! Будет общее городское собрание! Открывайте и выметайтесь на площадь!" донеслась из-за домов алайская речь.
Жители по одному, по двое стали выходить из домов собираясь из редких людских ручейков в полноводный человеческий поток.
Можно рискнуть смешаться с толпой, выговор у меня строго северный, спасибо бабушке-алайке. Единственное что это смешанная форма выдававшая не то дезертира, не то...
Ладно, будем надеяться на чудо. И на удостоверение военлекаря третьего ранга Кор Фаэрона слегка опалённое с одного угла, и самую малость залитое кровью.
Пол дирижабля мелко подрагивал, воздушный корабль разворачивался. Покрытый зеркальными пластинами, он был не виден с земли, и сейчас он постепенно снижался. Среди лесов под ним вилась дорога, в последние дни не было дождей, и колонна бронеходов не поднимала пыли, медленно тянулась, чавкая гусеницами в глине. Отсюда, с высоты нескольких километров, она была видна тоненькой ниточкой.
- А вот потому мы ничего и не можем сделать, - сдерживаясь, говорил Антон, а Корней, слушая его, все смотрел и смотрел на эту ниточку. Вдали, у скругляющегося горизонта, нагромождением домов вставала Арихада. – Вначале прогрессоры лишь наблюдают, а потом и вовсе становятся частью системы. А система из системы если и меняется, то, как и положено между прочим по теории, большой кровью. Жертвы революции, куда без них. А ускорять процесс – это всё равно что самого себя из болота за волосы тащить. Но есть выход. Мы должны придти свыше. И не говорите мне про «лишить это человечество его истории». Историю делают люди. Мы, в том числе. Если мы ещё люди.
- Так ты ж божественные атрибуты хочешь приобрести, подойти не с позиции человека! – резко обернулся Корней.
- Я не хочу их приобрести, они у меня и так есть. И у тебя. Или для тебя позиция человека определяется тем, ружьё у него в руках, дубина или, наоборот, бластер?
Корней промолчал.
**************************************************
Странная стальная лепёшка посреди лесной полянки осталась позади. Окраины города были уже пустынными, и получилось беспрепятственно выйти на улицы. Какие-то люди, оглядываясь, проскочили мимо него в лес метрах в двухстах. В город, похоже, кроме штурмующих его, никто не стремился.
А людей на улицах становилось всё больше. Лица были усталыми и безучастными. Они устали от войны и были готовы на всё, лишь бы она прекратилась. В основном тут были пожилые мужчины и женщины, были подростки. Всех мужчин призывного возраста прибрала война: кого-то в армию, кого-то в войска мятежников, а миллионы уже находились, как говорится, ниже уровня земли…
Влиться в толпу-то получилось. За первым поворотом люди мрачно шарахались в стороны, глядя на лежащие в разных позах тела в полувоенной форме. Егеря в тёмно-зелёной форме с короткими автоматами наизготовку оглядывали толпу.
- Стой! Подойди сюда! Ты! – невысокий сержант с седеющей щетиной на подбородке, в надвинутой на глаза полевой фуражке, быстрым шагом ввинтился в покорно расступившуюся толпу («Лишь бы не меня!»)и схватил за рукав парня в смешанной форме, - ты кто такой?
************************************************** *****
Глинистый склон повернул, и открылся узкий ход вниз. Ещё ребятами тут лазили, и не всегда это было безопасно. Тут погиб мальчишка из соседнего класса, когда Инге было всего тринадцать – завалило. Но сейчас не приходилось выбирать. В городе все гремел и гремел громкоговоритель.
Узкий ход вначале постепенно расширился, сквозь какие-то прогалины в потолке проникал свет. Погода разыгралась, пятна света на полу были яркими и весёлыми. Но дальше проход уходил в склон, и там бархатно покоилась глухая темнота. И какой-то шорох вдруг раздался из этой темноты, и словно лёгкие удаляющиеся шаги прошуршали там.
Инга на секунду замерла и прислушалась. Нет, показалось. Вокруг было тихо. Просто разыгралось воображение – слишком много пережила она за последние часы. Тама бросила на пол собранный по дороге хворост – ночью в пещере будет прохладно, уж это она точно знала.
Девушка осмотрелась и детские воспоминания внезапно нахлынули на неё. Инга хмыкнула носом, сдерживая слезы – она вдруг почувствовала себя одинокой и всеми забытой. Хмыкнув еще раз, она, чтобы отвлечься от «дурных» мыслей, подхватила ветки и стала складывать костер и обустраивать свое, хоть и временное, убежище и еще ей предстояло обдумать свои дальнейшие действия.
Едва слышно слабой струйкой стек песок со стены. Здесь, среди каменных ходов, голос репродуктора был совсем не слышен. Темнота, которая поселилась в уходящем в гору проходе, стала какой-то домашней и не страшной по сравнению с внешним миром, в котором снова кипела война. Кипела уже более пяти лет, народы герцогства и империи постепенно окунались в нищету, уничтожая друг друга, а война все не кончалась и не кончалась, и все новые и новые мальчишки уходили на войну, и всё новые и новые мальчишки не возвращались. Да и не только мальчишки: давно уже призывали в некоторые рода войск девчонок. Никого не щадили обстрелы и бомбёжки, случайные пули в уличных боях, мародёры с обеих сторон… Восстание против герцога было воспринято как избавление, но вдруг всё вернулось обратно, и недели мира не прошло.
- У вас нет ничего поесть? – раздался вдруг из темноты тонкий девчоночий голос. Темнота в проходе зашевелилась, и маленькая фигурка выступила из неё, точнее – выползла на четвереньках. Темноволосая, худенькая девчонка лет четырнадцати в военной форме, измазанной серой курточке и брюках, с шевроном отряда «Дочерей Герцогства» на рукаве – сложенные ладони, из которых вырастал язычок пламени. В ножнах у бедра был небольшой пехотный кинжал и больше, похоже, оружия при ней не было.
Истощённое войной герцогство выталкивало на войну уже совсем юных. «Дочери Герцогства» были созданными пару лет назад военизированными обществами, где воспитывали потерявших родных девочек, стараясь сделать из них фанатично преданных правящему дому пусть не бойцов, но каких-никаких солдат, способных служить во вспомогательных частях, а то и в разведке. Девочка облизнула губы и медленно встала.
- Там родник есть, а вот еды нет совсем, - тихо сказала она, глядя на Ингу большими тёмными глазами.
- Военлекарь третьего ранга Кор Фаэрон. Двадцать восьмой госпиталь, отправлен в отпуск по ранению, временно прикомандирован к городской больнице.
Благо, знание языков и стабильные радиоперехваты позволяли более-менее владеть информацией.
Двадцать восьмой госпиталь уже почти месяц как сровняли с землёй имперские бомбардировщики.
Больница... да, с больницей тоже нехорошо получилось, когда город переходил из рук в руки, здание было наполовину разрушено, почти весь медперсонал убит.
И не только имперцы приложили к этому руку. Жадные до лекарств дезертиры устроили на остатках больницы настоящюю бойню...
Добавив в голос самую толику льда (как-никак военлекарь третьего ранга соответствовал в табели о рангах ротмистру или пехотному капитану).
- Где командир?
Осознано или нет, Карл подражал в интонации, позе, манере держаться и мимике Галу Ворбаку, армейскому контрразведчику с которым волею судеб пришлось послужить около месяца совсем зелёному и необстрелянному фельдлейтенанту сразу после ускоренных курсов попавшему на фронт.
В этом офицере старой закалки, казалось, уживались несколько абсолютно разных людей. Он спокойно цитировал поэтов древности, виртуозно ругался на островном диалекте, знал все воровские татуировки и проводил ускоренный допрос языка с упоением художника.
Неизвестно, чем ему приглянулся "резервист третьей очереди", но их общение и почти отческое отношение Ворбака скрашивало для Карла ужасы фронта.
- К городской больнице? Это вам через этот ад пришлось пройти? – голос сержанта смягчился, - хотел спросить, а что же к нашим не пробились, а потом думаю: так вы же лекарь, а не боец, куда вам пробиваться! – казалось, властной интонации в голосе военлекаря третьего ранга он не заметил, но быстро спохватился, - командир будет на площади. Но я бы, во-первых, на удостоверение взглянул, а после… нам медики позарез нужны. Да и вы, думаю, не откажетесь служить в егерском корпусе. Документ у вас с собой?
Мимо все шли и шли горожане, стараясь не оглядываться на солдат.
Инга складывала костер, когда темнота вдруг «заговорила». От неожиданности девушка резко вскочила на ноги, схватив первое, что попалось под руку – это была палка, укладываемая ею в костер – и уставилась на «нечто» посягнувшее на её одиночество. Тамма уже достаточное время находилась в пещере, чтобы успеть привыкнуть к полумраку и разобрать, что перед ней стоит еще более тощая, чем она сама, девица. От сердца отлегло, но испуг не прошел – он трансформировался в настороженность, особенно после того, как Инга заметила у девушки кинжал.
- Да есть, - наконец ответила она. Беглянка решила не показывать незнакомке свое недоверие, пока не выяснит, кто она такая и как здесь оказалась. Не выпуская «дочерь герцогства» из поля зрения, наклонилась к рюкзаку и вытащила из него большую жестяную кружку и кулек с сухарями, - На, перекуси, - протянула кулек, - И… набери воды в кружку. Вскипятим воду и попьем чаю, - протянула кружку девушке, - А я пока огонь разведу.
Когда девчонка брала пакет с сухарями из рук Инги, её пальцы дрожали. Она схватила один сухарь прямо тут же. Но, как видно, девчонок в их патриотических школах учили неплохо: она тут же откусила лишь небольшой кусочек и не глотала.
- Спа...асибо! - выдохнула девочка, протянув обратно пакет, - я знаю, я давно не ела и мне сразу много нельзя. Я сейчас воды принесу! - и она юркнула в темноту прохода.
Появилась она минут через пять. Осторожно поставила на песок кружку рядом с уже сложенным костром.
- Там дальше по проходу есть сухая пещерка, и свет туда попадает через трещину в потолке, - сообщила она, - и я не представилась. Вице-сержант Кима Арс, вторая рота Южной школы "Дочерей Герцогства", отличница и командир группы. Но сейчас я одна... так получилось. А что происходит в городе? Там всё ещё мятежники и идут погромы, или верные Его Высочеству войска уже разогнали мятежников?
Она снова отгрызла кусочек сухаря (его она брала с собой, сейчас он был уже намочен водой из родника) и начала медленно жевать.
- Ужасно хочу съесть его сразу, - застенчиво улыбнулась она, - но это опасно, я помню.
**************************************
- Я убедил тебя, Корней? - спросил Антон. Сейчас они стояли у окна рядом и смотрели вниз оба. - Всё очень просто. Грядёт большая кровь и террор, и мы с нашим опытом и знанием земной истории можем всё это остановить. Ты же помнишь Горбовского?
- "Из всех решений выбирай самое доброе", - проговорил Корней, сутулясь, - у нас ещё есть порядка полчаса на обсуждения. Хорошо, - он оживился, - давай прокрутим в голове теоретический эксперимент, как в физике. Итак, два варианта...
- Корней, а ведь я же тебя убедил, - как-то по-хорошему улыбнулся Антон, - что тебе эти эксперименты?
- Эксперименты нужны, - ворчливо ответил Яшмаа, садясь за стол и берясь за ручку и блокнот, - хотя бы для того, чтобы предусмотреть все возможности. Они даже богам нужны, поверь.
- Во влипла, - пронеслось в голове Инги, - Вице-сержант, отличница, да еще и командир группы ….. второй роты Южный школы, а значит, может оказаться для неё очень и очень опасна. А если она еще и фанатично предана Герцогу, то…. – Тама невольно скривилась. Благо она находилась спиной к девушке и та не могла видеть её выражение лица. Надо было срочно придумать себе легенду.
- Я точно не знаю, что сейчас происходит в городе. Кажется, часть города захватили имперские войска, а часть все еще находится в руках мятежников. В общем, я думаю, что сейчас там находится небезопасно.
Инга пристроила на импровизированном очаге, сооруженном ею из камней, кружку и достала из рюкзака еще один кулек с травами.
- Ну вот, сейчас быстренько вскипит и попьем ароматного отвара, - поднялась и только теперь повернулась лицом к девушке, - меня зовут Инга Тама. Я учительница. Будем знакомы, - протянула руку и улыбнулась.
- Учительница это здорово, я очень любила учиться! – девчонка пожала Инге руку, - может на этом и погорела и сейчас ругаю себя, нужно было больше тренироваться, а я была не лучшей в спецподготовке. Отличницей, но не лучшей. Все книжки читала, примерчики решала. Но нас готовили к трудностям и уверена, я справлюсь. Правда не к таким.
Она села у костра глядя на огонь.
- Тут ночью холодно ужасно, а я боялась высовываться. Я же в форме. А то один раз меня увидели и едва сбежала, по мне стреляли даже! – Киме хотелось выговориться ведь она уже несколько дней не общалась ни с кем. – Мы с отделением сюда сопровождали несколько машин, почему-то все солдаты были заняты и послали нас. А потом мятеж это дурацкий. Был бой и я потеряла своих. И больше рисковать не стала. Вылезла один раз ночью и нарвалась. А в городе погромы да? Вы тоже от этих предателей спасались, госпожа Тама?
Чинопочитание было вбито в Киму с воспитанием в военной школе, хоть она уже и научилась презирать гражданских но ведь учителя – другое совсем дело.
- Я же не с Юга, и мы как бы второй сорт, было сложно в лучшие пробиваться, но я смогла! - сказала она словно себя убеждая, - и вице-сержантом стала, и вообще... Я вот думаю что нужно уходить из города побыстрее.
Тама уже отвыкла от слова «госпожа». Так её часто называли в школе. Правда, ей это никогда не нравилось, но приходилось мириться. А еще ей очень не нравилось слово «мятеж» - она не считала то, что происходило банальным мятежом, но объяснять суть происходящего зомбированной девчонке не собиралась.
- Инга, зови меня просто Инга, - попросила она девушку и подбросила в огонь несколько щепок, - Про погромы я ничего не знаю. По крайней мере, в том районе города, где я жила, погромов не было. А ты, если хочешь, может присоединиться…- девушка запнулась, так как с её губ чуть не сорвалось «к своим», - к войскам Герцога. Ну, чтобы тебя не посчитали дезертиром, - решила уточнить она.
Инга очень надеялась, что Кима согласится и покинет её: идти с таким «не надежным» спутником не хотелось.
- Да, к своим войскам! А как же я к ним попаду, если в городе бунтовщики? - протянула Кима, - а почему вы не хотите? А, поняла, вы гражданская, что вам делать при армии, вам остается только освободителей ждать! Я знаю, что мятежи против Его Сиятельство были и раньше, но их быстро разгоняли, а тут такой масштабный, что я даже не знаю... Конечно тут сидеть просто так нельзя, то что я тут прячусь уже одним этим я Его Сиятельство герцога предаю, это трусливо и недостойно... Нужно на разведку сходить, да, конечно, обязательно нужно! Вот только сил чуть наберусь.
Она все же сжевала весь сухарь и потянулась за вторым, но убрала руку.
- Я попозже лучше, а то желудок заболит, я знаю. Нас учили. А у бунтовщиков много войск? - спросила она, посмотрев на Ингу.
«Может тебе еще и карту с расположением войск нарисовать и рассказать сколько у «бунтовщиков» оружия и какого, а также назвать явки и пароли» - так и хотелось ответить Инге на, как показалось девушке, глупый вопрос, но, естественно, она промолчала. Вместо этого Тама с искренним удивлением посмотрела на Киму,
- Откуда я знаю. Я их не считала. Сидела в квартире и тряслась как осиновый лист. Даже в окно боялась выглянуть. А как только появилась возможность, смылась из города. Мне, знаешь ли, вовсе не хочется опять попасть под бомбежки. А попасть к «своим» не так уж и сложно – просто идешь в город и все. Хотя…- Инга оглядела девушку, - может и стоит подождать, хотя бы до утра.
Вода в кружке вскипела и Инга аккуратно сняла её с огня, вытащила из рюкзака холщовый мешочек и закинула в воду пару щепоток сухой травы.
- Сейчас заварится, и тогда размочишь и съешь еще сухарь, - соглашаясь тем самым с девушкой в том, что не стоит налегать на сухари после долгого голодания. Сама она уже предвкушала вкус ароматного напитка.
- А сколько ты не ела? – поинтересовалась она и вообще решила побольше узнать про спутницу, - И сколько тебе лет? Если, конечно, это не секрет.
- От присяги меня может освободить только смерть.
Благо, тексты воинских клятв не сильно различались.
Левой рукой, неоднократно виденным у пленных офицеров гецогства жестом Карл вытащил потёртое, слегка опалённое и окроплённое кровью удостоверение.
- Служить в егерском корпусе высокая честь, мне, выпускнику медицинской школы была прямая дорога в линейные части... - Карл чуть запнулся и перевёл дыхание. - Да, насчёт преисподнии это верно, и крысоедские эскадрильи бомбили, и крысоедская пехтура в город вошла, и от мародёров с дезертирами отбивались... - Карл посмотрел сержанту прямо в глаза, - Местные всё равно расскажут, что плечом к плечу с теми самыми крысоедами отбивались от большой банды решившей пограбить остатки аптечных складов, да восполнить нехватку женского внимания.
Страшное тогда вышло побоище, страшное и странное. Допрашивая немногих оставшихся в живых пленных Карл с ужасом понимал, в какую бездну срывается и герцогство и империя, если почти восемь сотен бандитов и дезертиров из обоих армий и примкнувшая к ним бандитская шушера решились на такое.
- Не секрет, - ответила девушка, - мне четырнадцать. С половиной почти. А не ела я почти четыре дня… В нашу школу брали с десяти, но это совсем малявки, я попала в двенадцать. – видно было что она о чем-то сосредоточенно думает, - вот вы сказали, Инга, что попасть к своим просто, идти в город и все. Значит, в каких-то районах держатся наши части, а я тут прячусь как последняя трусиха! Я обязательно пойду на разведку вечером и попробую разобраться как к ним пробиться. Вы же местная, можете мне планчик города нарисовать? Я вечером пойду и все быстренько разведаю! Нет, это дикая удача, что я вас встретила! Будет неплохо если я смогу принести нашим какие-то разведсведения. А расскажите, есть какие-то новости, что происходит в герцогстве? Его Сиятельство во главе верной армии уже усмирил везде бунт, да? Это только в Арихаде так все плохо?
«О небеса!» - мысленно простонала Инга, - «Четырнадцать лет. Совсем еще ребенок. Чтоб этого герцога вместе с его герцогиней чесотка замучила: готовить из детей, девочек верных бойцовских собачек. Тьфу».
- План, конечно, я тебе нарисовать могу, но думаю, что в ночь идти в город не стоит, - Тама серьезно обеспокоилась безопасностью девочки, - Именно в это время активируются всякие… - хотела сказать «сволочи», но осеклась, - преступные элементы. Насильники, например. А если с тобой что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу.
У Инги сработал синдром учительницы - привычка быть в ответе за детей.
- И давай забудем об этом до утра. А сейчас подкрепимся, и будем думать о ночлеге.
Вытащив из рюкзака складной стаканчик, она ловко, встряхнув его одной рукой, разложила, и налила туда отвара.
- На, пей. Он полезный. Можно сказать оздоровительный. И сухари бери, - пододвинула пакет с сухарями поближе к Киме, - А что происходит в Герцогстве я не знаю. В последнее время новости плохо доходят до нашего города. Только слухи. Но я думаю, что так везде, а не только в Арихаде.
Конечно Инга обладала некоторой информацией о происходящем в государстве, особенно после беседы с Гараном, но просвещать «дщерь Герцогини» не входило в планы Тамма. И, конечно, у Инги созрел свой план – ночью, когда девочка будет спать, она хотела уйти, оставив ей план города и немного припасов, найти Гарана и присоединиться к его отряду. Она постарается убедить его, что может быть полезна. Она же знает здешние места. В свое время она с детьми облазила всю округу. А еще, её напрягли слова Кимы о разведсведениях. Какие еще разведсведения она собирается передать «своим».
- Понимаю вас, офицер, эта война всё поставила с ног на голову, - покрутив удостоверение в руках, кивнул сержант, протянул обратно и взял под козырёк, - но теперь вы снова среди братьев по оружию. Крэг, проводи господина военлекаря к штабу! Незачем вам с толпой...
Худой, как щепка, солдат щелкнул каблуками стоптанных сапог и сделал шаг вперёд.
Вроде бы всё было в порядке, хотя сержант, конечно, перестраховывался, и отдавал дань уважения офицеру, и передавал его в штаб для проверки, если там сочтут нужным её проводить.
Пока они разговаривали, людей, идущих мимо, становилось меньше, людской поток иссякал. На них старались не смотреть. Но какая-то женщина средних лет, довольно прилично одетая, вдруг быстрым шагом подойдя к сержанту, сунула ему в руки букет цветов.
- Я знала, что Его Сиятельство не оставит свой народ в пучине бунта! - высокопарно произнесла она и, повернувшись, пошла в сторону площади. Кто-то из идущих рядом хмыкнул.
- Пойдёмте, господин военлекарь? - сказал солдат, провожая патриотку глазами, - нам вон туда! - он показал на поворачивающую в сторону улицу.
*******************************
Через двадцать минут Корней отбросил карандаш и отодвинул исчерченные схемами листы бумаги. Антон молча смотрел на него.
- Сам видишь, таким путём ничего не решается, - сказал Корней, постукивая пальцами по краю стола, - мы сократим число жертв в краткосрочном периоде, но с огромной вероятностью породим вспышку религиозного фанатизма, и потом... Ты сам всё видишь. Я не отдам приказа атаковать колонну Диттля.
- И это твоё последнее слово? - тихо спросил Антон.
- Да. И другого не будет. Мне даже не жаль, пойми. Всё происходящее запланировано, мы над этим работали годы...
- И штурм Арихады тоже?
- А это ньюансы, вариации, повороты судеб. Ничего из ряда вон...
- Но ты не можешь приказывать мне. - Антон встал.
- Что ты хочешь этим сказать? - главный координатор взглянул на него. Голос его звучал устало.
- То, что в моём распоряжении один "Призрак". И мои полномочия позволяют мне принимать решения самостоятельно.
При словах о насильниках на губах девочки появилась саркастическая улыбка. Она молча дослушала Ингу, а потом сказала, глядя ей в глаза.
- Вот уж насильников совсем не боюсь. Нас очень хорошо учили драться, да и еще... - она похлопала по рукоятке кинжала, - спасибо.
Она взяла стаканчик и отпила глоток.
Кима знала себе цену. Осознание этой значимости пришло именно в военной школе, когда ее, загнанную, голодную, лишившуюся при артобстреле родителей бродяжку доставили солдаты армии герцога. Она была восточной алайкой, смуглокожей, крепенькой, темноглазой, надеяться на какие-то привилегии, как красавицы-уроженки Юга, не могла, да и не собиралась. Не останавливаясь ни перед чем, стала делать военную карьеру, карабкаясь по тем ступенькам армейской иерархии, которые были ей доступны. И сейчас отступать не собиралась.
- Я не ребенок, поймите, Инга. Я сама вас защитить могу, поверьте, - твердо сказала Кима, возвращая стаканчик, и это прекрасно, что я вас встретила, а то я совсем начала падать духом. Но то, что я тут прячусь, вы правильно сказали, и есть дезертирство. То есть не сказали, но подумали, правда? И мой долг вернуться к нашей армии и продолжить до победы бороться с крысоедами и бунтарями.
Она зевнула. После еды захотелось спать.
Инга не любила пустого бахвальства. Бросив быстрый взгляд на девчушку, Тама опустила глаза и стала смотреть на огонь. Скорее всего Кима еще ни разу не была ни в настоящем бою, ни сталкивалась с озверевшими мародерами, да и здесь оказалась потому, что струсила и сбежала, а сейчас хорохорится. Да, Инга подумала, что Кима дезертировала, но признаваться в этом не собиралась.
- Защитить, это хорошо. Защита нам сейчас совсем не помешает. Спать, наверное, придется по очереди. Как ты думаешь? – сделала последний глоток и тоже "притворно" зевнула. Спать ей совсем не хотелось.
Кима о мыслях Инги не подозревала.
- Я уходила в глубину ходов, там можно было спать не боясь, хотя тоже вздрагивала от малейшего шороха, но я умею спать вполглаза, очень чутко! - сказала она, - знаете, как нас учили? Постоянные подъемы, тревоги, марши! Но отдохнуть и вправду стоит. Тогда вы первая!
Она оглядела проход.
- Тут теперь тепло и не хочется отходить от костра. Если что, я вас тут же разбужу, и мы пролезем дальше.
Что там, в глубине пещеры, Инга знала лучше Кимы – все-таки детство она провела на окраине города, бродя по лесу и лазия по этим самым пещерам.
- Хорошо, - согласилась девушка, - Ты первая, а я под утро подежурю.
Инга надеялась, что под утро «воительницу» разморит, тем более её целебный напиток обладал еще и некоторым снотворным эффектом.
Спрятав в рюкзак кружку и стаканчик, Тама, намеренно оставила около костра пакет с сухарями. Вытащив теплый платок, которым она так любила укутываться, сидя в бабушкином кресле, она обернулась им, бросила под голову рюкзак и улеглась, накрывшись с головой,
- Спокойной ночи, - пробурчала она и закрыла глаза. Спать она не собиралась: следовало обдумать свои дальнейшие действия, продумать маршрут.
«Интересно, куда мог отойти отряд Гарана? В пригород? Или они закрепились на окраине города? А может отошли в ближайший населенный пункт? А вдруг…? Вдруг их …..?» - Инга даже думать не хотела о худшем, - «Нет. Не смей думать о плохом. Не смей».
Возле костра было тепло и Кима сняла измазанную куртку, накинула ее на плечи и села поудобнее, глядя на огонь. "Все становится хорошо. Если рядом наши, я проберусь к ним, выведу еще и Ингу, и снова будет все как раньше!" - а еще ей подумалось, что когда она вернется к герцогской армии, да еще и добудет сведения о расположении отрядов бунтовщиков, то ей дадут медаль или хотя бы объявят благодарность в приказе. Воспоминания о том, как погибла Ровера, отданная в ее распоряжение девчонка из соседней роты, она гнала. Просто стрельба, случайная пуля, их обстреляли мятежники у дороги, и тоненькая Ровера упала, как подкошенная. И только удивление было в ее глазах, когда Кима перевернула ее на спину.
Тихо потрескивал костёр. Там, где свет от него не доходил до стен, улеглись мохнатые тени. Сейчас, когда разговор прекратился, было слышно, как где-то в глубине пещер капает вода, и журчание ручья тоже было слышно, едва-едва.
************************************************
- Считай меня новым фактором и, если не хочешь вмешиваться, просто продолжай осуществлять свой проект, - Антон сел в челнок и пристегнулся. Корней стоял рядом, словно раздумывая, покачивал головой. – Да как ты не понимаешь?! – всё же взорвался Антон, - нельзя изменить систему из себя самой, нельзя! Пришёл сюда – значит, вмешайся! Пришёл сюда – значит, не прячься! Не играй в бога, а стань им! Не проходи мимо убийств, не…
- Перестань… - Корней устало поморщился, - ты меня не убедишь, а я тебя тоже не хочу уламывать. У нас двойственная ситуация, наши полномочия равны. Будет глупо, если я прикажу своим людям атаковать твой «Призрак». А как новый фактор я тебя учту… - он махнул рукой и ушёл в недра гондолы дирижабля.
Минуту спустя челнок, сверкнув серебристой искоркой, отделился от посадочных подвесов и крутым виражом скользнул вниз.
Кима поглядывала на заснувшую Ингу. Сейчас когда она была не одна, пришла уверенность в своих силах. Прячась в полутьме ходов, она первые сутки вздрагивала от каждого звука, а стоило закрыть глаза, перед ними вставала Ровера с мертвым удивленным взглядом.
Подумав, она встала и снова застегнула куртку. Можно было тихо выйти и осмотреться. В конце-то концов, учительница смогла пробраться сюда, а она, разведчица, не сможет разобраться в обстановке? Тихо она прокралась к выходу, подбросив в костер несколько сломанных досок предварительно.
Ход быстро расширялся. Осторожно она добралась до провала в стене, из которого шел свет, и выглянула наружу, сжимая рукоятку боевого ножа.
- Командир... командир!.. - разведчик, выглянувший из-за разросшегося у травянистого склона куста, быстро отодвинулся назад, поднял предостерегающе руку и показал один указательный палец. Ожидая, когда ротмистр приблизится, солдат осторожно выглянул снова.
Из провала в склоне, небольшой пещерки, всего лишь в двадцати шагах от него, выглядывала черноволосая смуглая девушка в серой армейской форме.
Ротмистр Декс "Чимбик" Трэгг-младший кивком поблагодарил курсанта. Хотя - какой курсант? Уже больше месяца как полноправный Бойцовый Кот, хоть и после третьего курса. Ускоренный, чтоб его, выпуск военного времени, с выпускным экзаменом боем. У той безымянной деревни, среди болот и джунглей, где сложил голову старый друг Дигга...
Чимбик вспомнил их последнюю встречу, когда ротмистру повезло с оказией приехать на денёк в столицу, навестить старого друга. Они сидели в кабинете у Гепарда, пили привезённый Дэксом трофейный коньяк, и разговор зашёл о положении в герцогстве.
- Погано всё, старина, - сказал Гепард, туша в пепельнице окурок. - Люди устали от войны. Причём все, от крестьян до генералов.
- Неужели так всё плохо? - мрачно поинтересовался Дэкс.
Гепард щелкнул зажигалкой, покуривая, затянулся, выпустил клуб дыма, и спросил:
- Ты когда крайний раз в город выходил?
Чимбик хмуро промолчал. Вот уже пятый год, как он не вылезал с фронта. С того момента, как повисшие в небе над устьем Тары разлапистые силуэты имперских бомбардировщиков перечеркнули жизнь ротмистра на "до" и "после".
- Уже даже в Генштабе поговаривают, что герцог словно обезумел, - продолжил Гепард. - Заметь - в Генштабе. Про штатских молчу - нас только на подавление крестьянских бунтов трижды за год сдёргивали. Но что хуже всего - о революции поговоривают уже даже не интеллигенты...
- Кто? - не понял Дэкс.
- Интеллигенты, - повторил Дигга. - Чаще из лесу выбирайся, ухорез. Если по-алайски - те,кто ни черта не знает, ничего не умеет, но берётся обо всём судить, и не приемлет никакого иного мнения, кроме солидарного с собственным. Но теперь о революции стали говорить интеллектуалы, элита: учителя, профессоры, инженеры, врачи. А это уже тревожнее некуда. Хуже будет, если действительно полыхнёт. Война тогда сказкой покажется.
Чимбик слушал, и мрачнел всё больше и больше. Для него ухудшение ситуации в стране сводилось к качеству и возрасту прибывающего на фронт пополнения, да скудеющая пайка, что в условиях тотальной войны выглядело вполне оправданным. Но что на самом деле всё вот так плохо - ротмистр даже не подозревал.
- Кровью тогда зальёмся, - продолжал между тем Гепард. - Потому что начнётся грызня уже внутри, за власть. А сильной фигуры, чтобы объединить вокруг себя, нет.
- Нет?
- Нет, - утвердительно кивнул Гепард. - Иначе давно бы проявилась.
И с силой вдавил сигарету в пепельницу, словно ставя в разговоре точку.
Ротмистр отогнал непрошенные воспоминания, и приказал радисту:
- Доложи в штаб о контакте. Хруст, заряды.
Радист забубнил в гарнитуру, передавая информацию.
- Говорит ротмистр Трэгг! - крикнул Чимбик. - Всем, находящимся в пещере! Выйти наружу, держа ладони сцепленными на затылке, и лечь лицом вниз! Даю минуту, затем начинаем взрывать! Хруст?
Подрывник молча сел на землю, и принялся колдовать над взрывчаткой. Помимо стандартных шашек и пластичной взрывчатки, разведчики притащили с собой и удлинённые заряды, похожие на отрезки пожарного рукава. Лицо Хруста, вымазанное маскировочным гримом, было серьёзным и сосредоточенным.
Шипение Инги Кима услышала, но слишком поздно, потому что совсем рядом прозвучал громкий командирский голос:
- Говорит ротмистр Трэгг! - крикнул Чимбик. - Всем, находящимся в пещере! Выйти наружу, держа ладони сцепленными на затылке, и лечь лицом вниз! Даю минуту, затем начинаем взрывать!
Она вздрогнула и отшатнулась вглубь прохода. Растерянно посмотрела на Ингу.
- Там кричат, что если мы не выйдем, они взорвут пещеру... - растерянно произнесла она, - это не потому что меня заметили, это потому наверно, что они окружили пещеру, наверно это облава. Ой! Они назвали военное звание, ротмистр Трэгг! Трэгг - это же славное имя в нашей армии, правда может совпадение? Инга, это наверно наши, алайская армия!
День был ясным. Где-то на другом конце округлого горизонта дымилась Арихада, и дымы пожаров сливались там с таящим туманом. Земля лежала под белесой дымкой.
- Они внизу, - коротко сказал штурман.
Антон кивнул. Он и сам видел через оптику извивающуюся по лесной дороге колонну бронеходов. Она растягивалась, спереди машины шли плотно, потом дистанция увеличивалась; в отдалении тягачи тащили на буксирах отставших. Лёгкий разведовательный бронеход мчался впереди колонны, на удалении примерно километра. Антон вздохнул и положил руку на гашетку. До города бронеходам было ещё не меньше часа пути.
Первая ракета сошла со стапели и юркнула вниз, оставляя в солнечном мареве едва видную дорожку.
Инга готова была удавить Киму. Встречаться с солдатами алайской армии совершенно не входило в планы девушки, да и вряд ли встреча сулила для беглой учительными что-то хорошее. Тама оказалась в весьма щекотливом положении. Первое, что ей хотелось сделать, это вскочить, схватить девчонку и скрыться в темных проходах пещеры. Вряд ли солдаты перекрыли все выходы из пещеры. По крайне мере, Инга знала не менее трех. С другой, Кима её явно не поймет – она ведь будет удирать от «своих». Был еще, правда, и третий вариант – бросить эту глупую девчонку и рвануть в туннель одной. В результате, Инга решила предоставить выбор спутнице самой,
- Какие еще «свои»? - опять зашипела она, - Откуда здесь алайская армия. Это бандиты. Обмануть хотят. Давай за мной, - Инга вскочила на ноги, подхватила рюкзак и рванула в проход, ведущий к роднику. Там должен быть узкий, не сразу заметный, проход, который вел к другой стороне холма.
Над вершиной холма взмыла зелёная ракета.
- Командир, сапёры на точке. - без нужды доложил радист, прислушивавшийся к бормотанию "лопуха".
Дэкс кивнул, показывая, что понял. Операция по выкуриванию засевших в пещерах вступила в финальную стадию: добравшиеся до вершины холма сапёры начали заливать в обнаруженные отверстия горючую смесь. Затем, по истечении времени, необходимого для скапливания паров, в пещеру полетят подрывные заряды, и тем, кто не вышел сдаться оцепившим холм разведгруппам, остается лишь посочувствовать: смерть будет неприятной. Даже если кто-то и сможет избежать гибели от огня, избыточного давления, или обрушившихся сводов, всё равно сдохнет от голода и жажды, оказавшись заживо замурованным. Неприятная смерть...
- Именем герцога Алайского! - крикнул Трэгг. - Ваше время вышло!
Он представил, как в темноте пещер ноздрей бунтовщиков достигает характерный запах горючей жидкости - запах неминуемой смерти, - а вслед за ним приходит тоскливый ужас, перерастающий в панику.
- Крысам и сдохнуть по-крысячьи, - словно подслушав мысли командира, сказал фельдфебель Тоггу по прозвищу Медведь. Поправил ремень пулемёта, сплюнул, и продолжил:
- Твари, хуже крысоедов.
Тут Дэкс был с ним полностью согласен. Ротмистру неимоверным усилием воли удалось сохранить на лице бесстрастное выражение, вспомнив увиденное в городе. Столбы с развешанными на них "пособниками кровавого режима" - не успевшими сбежать, или до конца оставшимися верными долгу и присяге полицейскими, офицерами комендатуры, гражданскими чиновниками... и несколькими девчоночьими трупиками в серой форме.
Собственно, эти вот трупики и стали причиной, по которой ротмистр лично отправился в поиск. Дэксу просто нужно было успокоиться, пока бьющий после штурма адреналин, помноженный на ярость, не толкнул ротмистра на глупость.
Нет, господа революционеры. Месть - это блюдо, которое подают холодным, и строго по нужному адресу.
Запах жидкости которую заливают в баллоны зажигательного оружия, Кима почуяла сразу, как только отскочила вглубь пещеры.
Но тут она услышала: "Именем герцога Алайского!"
И кинулась за Ингой. Схватила ее за рукав.
- Они говорят именем герцога! Это не может быть какая-то банда! И вы чувствуете, они же все взорвут сейчас! Мы задохнемся, мы умрём тут же! Вы же сама говорили что найти своих несложно! Зачем убегать если это наши?!
Инга тоже почувствовала неприятный запах и поняла, что собираются сделать солдаты,
- Твари, - тихо выругалась Тама, - Думают нашли две дырки и теперь выкурят нас отсюда. Не угадали.
Инга отдернула руку и посмотрела на Киму,
- Не задохнемся. Впрочем, ты можешь выйти к «своим» - последнее слово она произнесла с легким презрением. Переодев рюкзак наоборот (со спины на грудь), она бухнулась на колени и быстро вползла в темную дыру.
- Пойдёмте, господин военлекарь? - сказал солдат, провожая патриотку глазами, - нам вон туда! - он показал на поворачивающую в сторону улицу.
- Веди. - коротко ответил Карл (вернее уже Кор) и короткими уверенными движениями оправил и застегнул форменную камуфляжную куртку. - Негоже являться пред светлы очи командования в растрёпанном виде.
Кима было дернулась за ней, но остановилась. Ее остановил тон Инги, остановило хлесткое: «Иди к этим «своим!». «Они вам не свои, что ли?!» - хотела крикнуть ей вслед Кима, но остановилась. Она-то знала насколько опасно зажигательное оружие! Не думая больше она кинулась к выходу из пещеры.
Под ногами хлюпнуло и она, опустив глаза, увидела маслянистую жидкость, текущую по земле. Одна искра и…
- Не нужно взрывать! Тут свои! – закричала она изо всех сил и выскочила наружу, чуть не поскользнувшись. Ухватилась за край прохода и встала в нем, тяжело дыша и подняв руку:
- Здесь свои! Слава герцогу! Здесь свои, не взрывайте! – она пошла вперед.
Выметнувшаяся из кустов тень сбила девчонку наземь.
- Сказано было: руки за голову, - услышала она. - Лежи, не дёргайся.
Киму проворно обыскали, избавив от кинжала, рывком поставили на ноги и за шиворот поволокли в кусты.
- Командир, - тащивший её Бойцовый Кот остановился перед восседавшим на пеньке коллегой. Как и остальные разведчики, он был одет в камуфляж без знаков различия. И лишь подчёркнутое уважение, с которым к нему обратился подчинённый, выдавало офицера.
- Докладывайте, вице-сержант, - сухо приказал офицер Бойцовых Котов.
Инга знала что делала. Она вовсе не наобум выбрала именно эту пещеру среди многочисленных, которыми был испещрен холм. Она знала её как свои пять пальцев. Еще чуть-чуть и туннель начнет медленно уходить в низ, а потом, потом…. Инга невольно хихикнула, вспомнив своё первое путешествие по проходу,
- Ухххх, - все же, в спешке, она прозевала резкий уклон и теперь быстро катилась по грязевой горке вниз. Тама мысленно приготовилась к падению, но все равно оно произошло неожиданно и оказалось весьма болезненным.
- Ёлы-палы. Что же так больно-то? – простонала Инга, потирая ушибленные коленки, - Куда делась вода?
Тама знала, где оказалась – в яме. Только раньше она была заполнена водой и учительница рассчитывала на «мягкое» приводнение, но вместо этого оказалась в небольшой лужице. Вода ушла. Не то чтобы это сильно расстроило девушку – мало приятного оказаться в воде в весьма не теплое время года, но было немного необычно. Вытащив из рюкзака фонарик, она осмотрелась – так и есть, вода ушла и вместо бурлящего ручья, который через 500 метров вытекал в речку, просматривалось сухое русло. Инга прислушалась, надеясь услышать, как Кима ползет, вернее, скользит за ней, но было тихо. Значит девчонка все же решила выйти к «своим».
- Ну, может это и к лучшему, - философски решила Инга, - Все, что ни делается - все к лучшему.
Согнувшись почти пополам, освещая себе дорогу фонарем она двинулась вдоль сухого русла к выходу.
- Докладывайте, вице-сержант, - сухо приказал офицер Бойцовых Котов.
Кима не сразу поняла что обращаются с ней. Когда ее сшибли с ног, она неудачно упала и ушибла коленку. Когда тащили, ошеломленная, не пыталась сопротивлятся. Потом поняла, что именно к ней обращается этот усталый офицер , и стала торопливо застегивать куртку.
- Вице-сержант Кима Арс, вторая рота Южной школы "Дочерей Герцогства", ко… мандир группы… - растерянно проговорила она, - имела приказ… то есть я… - она собралась, - была направлена вместе с подчиненной, курсантом-рядовым, сопровождать машины с грузом в Арихаду, в штаб гарнизона, господин офицер! На нас напали повстанцы, моя подчиненная была убита, был бой… Город был захвачен мятежниками, я укрывалась в одном здании, потом… я пыталась найти своих, господин офицер! Я пыталась выйти в город на разведку! Мне пришлось спрятаться здесь, за мной гнались мятежники! И со мной была учительница, мы только что встретились, несколько часов назад, она тоже сбежала от мятежников, но она испугалась… - тут Кима запнулась, но договорила, - да, она испугалась и сбежала в проход дальше. Она, наверно, не поверила, что вы и вправду наша армия, подумала, что бандиты. Я не смогла ее остановить. Вице-сержант Арс доклад закончила! – она попыталась стукнуть каблуками.
Чимбик внимательно слушал сбивчивый доклад девчонки. Когда она замолчала, ротмистр приказал:
- Нос, Дикобраз - осмотрите пещеру, - названные разведчики молча побежали к дыре, на ходу натягивая противогазы.
- Щелкунчик, доложи сапёрам, что в пещере наши.
Радист забормотал в микрофон. Дэкс достал из кобуры сигнальный пистолет, и дал белую ракету, дублирующую сообщение - на тот случай, если у сапёров перебои со связью.
Усевшись обратно, ротмистр раскрыл полевую сумку, откинул с прикрывающего карту экрана шторку, и оглядел поставленные на ней метки.
Его рота и егеря перекрыли местность плотно, благо в прошлый раз имели возможность изучить здесь всё от и до. Сначала - готовили штурм, затем - проводили зачистку, вылавливая недобитков. И кто же мог подумать, что придётся вновь применять полученные знания, чтобы выловить мерзость, решившую добить и без того больное государство? Правда, в этот раз не нужно было лезть в эти чёртовы пещеры - достаточно было прост перекрыть все входы, и ждать, кто оттуда полезет после работы сапёров. Если будет кому вылезать, конечно...
- Учительница, - задумчиво протянул Дэкс. Зачем учительнице бежать из города? Просто боязнь за свою жизнь, или есть грешки за душой?
- Вице-сержант, опишите эту учительницу, и обстоятельства вашего с ней знакомства, - приказал он. - Постарайтесь поподробнее, с максимальным количеством деталей.
- Пойдёмте, господин военлекарь! - солдат посторонился и постарался идти рядом. Иначе очень бы уж это походило на конвой.
Они обходили площадь краем. Один переулок, короткий и прямой, выводил на неё, и можно было увидеть сгрудившуюся на ней толпу. В оцеплении стояли егеря. Подбитый пулеметный бронеходик притулился у угла ближнего дома, из его люка его сочилась струйка дыма.
- Граждане города Арихада! - загремел усиленный динамиками голос, и солдат приостановился, как видно, желая послушать.
- Интересно, что командир им скажет! - дергая небритой щекой, сказал он, - тут они предатель на предателе, разговаривай с ними... - и, встретив взгляв военлекаря, быстро отвернулся.
Голос из динамиков звучал устало. А ещё в дальнем углу площади была видна виселица, но что там происходило, было непонятно.
- А то столбов не хватает фонарных! - хохотнул солдат.
- Ваш город освобождён доблестной армией Его Сиятельства герцога Алайского. Я, командир егерского корпуса, приветствую вас и поздравляю с освобождением от бандитов, поднявших руку на законы герцогства, на корону, на мирных граждан, и сыгравших на руку врагам. С сегодняшнего дня город объявлен на осадном положении, вводится комендантский час. Для вашей безопасности вводится... - полковник Диттль выдержал паузу и покашлял. Площадь стояла в молчании. Где-то в других кварталах ещё слышались выстрелы.
- Я знаю, большинство из вас верны короне, Его Сиятельству герцогу и Её Высочеству, его высокородной дочери. Но знаю я и то, что среди вас здесь, на площади, стоят спрятавшиеся бунтовщики. В трудный для государства час они предательски нанесли нам, нашему народу, нашей стране, нашему будущему - удар в спину. Дело контрразведки и жандармерии избавить наш народ от них. Но герцог милостив. Каждый, кто сознается в своём отступничестве, может получить прощение. Надеюсь и на вашу бдительность, горожане...
Протяжный стон донёсся слева и сзади. Солдат быстро обернулся. Полусогнувшись, прижимая к окровавленному боку руку, в их сторону вихляющей походкой двигался почти мальчишка, в разорванной темной куртке, армейских брюках и стоптанных ботинках. Лицо его было неестественно бледным, словно меловым.
- Меня бы... перевязать бы! - выкрикнул вдруг он, делая падающий длинный шаг вперёд. И вдруг оскалился и махнул правой рукой. До этого руку он держал за поясом. Граната на длинной деревянной ручке выскользнула из руки и глухо стукнулась об мостовую. Рядом с Кором и его сопровождающим. Щёлкнула предохранительная скобка, отлетая в сторону. И... взрыва не было. Парень растерянно смотрел на гранату, кусая губы.
*******************************************
Потолок пещеры приподнимался. Впереди все еще не было видно света, но это было правильно, его и не должно было быть: пещера петляла, река вымывала тут более мягкие породы. В луче фонаря желтели глинистые, уже подсохшие после спада воды, стены.
Русло выходило в овраг среди нагромождения камней, заросших колючим кустарником. Другие выходы из катакомб были выше и в стороне, ближе к городу. Под ногами всё же чавкала грязь.
- Стой! - грубый голос раздался откуда-то сбоку, и Инга явственно услышала лязг затвора.
Офицер так и не разрешил Киме сесть и даже не сказал "Вольно!" и она стояла вытянувшись перед ним в струнку. С одной стороны ей было обидно с другой стороны она ликовала, ведь была среди своих. Как могла подробно она описала Ингу.
- Среднего роста, темные волосы, серые глаза. С собой был вещмешок и фонарик. Представилась мне как Инга Тама, учительница. Худенькая, скромно одета. Не военная форма, гражданская одежда.
И решилась задать вопрос офицеру.
- Вы думаете, господин офицер, она связана с повстанцами?
- Думать, вице-сержант, должны генералы: у них для этого и погоны тяжёлые, и фуражки высокие, - машинально пошутил ротмистр. - А нам голова дана, чтобы в неё есть. Значит, Инга Тама...
Из пещеры вылезли Нос и Дикобраз. Дикобраз отрицательно качнул головой, хотя ротмистр и так понял, что разведчики никого не обнаружили.
- В один из отнорков ушла, - доложил Нос, подойдя к командиру.
- Плохо, - Чимбик раздражённо постучал карандашом по колену. - Щелкунчик, скажи этим прибабахнутым, что можно продолжать, - и потянулся за сигнальным пистолетом.
Выпустив ракету, ротмистр обернулся к девчонке. Протянув руку, он ухватил её за воротник, оглядел его изнанку, затем приказал вытянуть руки, внимательно их осмотрел, и приказал:
- Хруст, верни вице-сержанту оружие.
Разведчик протянул девчонке её кинжал.
- Вольно, вице-сержант, - впервые с начала разговора улыбнулся ротмистр. - Садитесь - в ногах правды нет. Правда, мой знакомый патологоанатом утверждает, что её вообще нет нигде в организме, но это уже пошлая диалектика. Скоро мы завершим работу, и буду думать, что мне с вами делать. А то, знаете, как-то не ожидал встретить тут столь грозное олицетворение военной мощи Герцогства.
Кима, взяв из рук солдата оружие, торопливо прицепила ножны к поясу.
- Благодарю за доверие, господин офицер! - она еще раз попыталась щелкнуть каблуками и села на траву, позволив себе улыбнуться.
- Я так рада что наконец попала к своим. Я буду счастлива если вы разрешите мне остаться в составе вашего подразделения. Я была разведчицей и отличницей учебы. - сказала она, поправляя растрепанные волосы. - То есть не была, а надеюсь, ей и являюсь, - позволила она себе пошутить.
Чимбик сложил карту, и спрятал обратно в сумку.
- Боюсь, вице-сержант, - сказал он, - что вам действительно придётся пробыть некоторое время вне стен вашей школы. А уж куда вас прикомандируют - решать не мне: на то есть штаб.
Над холмом взмыли три красные ракеты.
- Готовность - три минуты, - сообщил связист.
- Ложись, - приказал ротмистр. - Каски надеть.
Разведчики надели прицепленные к ранцам каски, и улеглись, обмениваясь шутками. Ротмистр нахлобучил свою каску Киме на голову, и пихнул за пень, служивший ему сиденьем. Неторопливо устроился рядом, и сказал:
- Дамы и господа, позвольте представить вашему вниманию симфонию разрушения. Композиторы и исполнители - Его Высочества сапёры.
Чимбик вскинул руку, глядя на часы. Прошло совсем немного времени, и земля под Кимой подпрыгнула, словно норовистая лошадь. Из пещеры раздался гул, похожий на рык проснувшегося великана. Затем наружу вырвалось огромное облако пыли, посыпались камни и щепки, и макушка холма величественно и неторопливо провалилась внутрь.
Такого Кима не ожидала. По каске пробарабанили мелкие камешки, все кругом засыпало пылью с ошметками земли и травы. Конечно она была на учениях но такого не видела никогда. Хотя это и не затмевало бомбежки которые она видела в детстве. Она приподняла голову как раз когда вершина холма, чуть покосившись, вдруг рухнула вниз. Холм сложился внутрь себя.
- А Инга как же? - сама не ожидая от себя, спросила она, повернувшись к офицеру. Гул взрыва стихал, земля еще подрагивала.
Ротмистр пожал плечами.
- Надеюсь, вылезла через какой-либо из отнорков. Если нет - ну, ой, хатимайе, как говорят синие на Островах. Судьба, сиречь.
Высунулся из-за пня, оглядел склон, и скомандовал:
- Хруст, разбирай своё рукоблудие. Правка не требуется.
Действительно, там, где минуту назад был вход в пещеру, виднелась лишь серая земля вперемешку с камнями.
- Крысота, прям полотно мэтра Кнукка - ротмистр встал, поднял Киму, и продолжил: - После такого даже микробы не выживают. Щелкунчик, всем группам доложиться. Так, вице-сержант, голодны?
Кима, забыв снять каску, смотрела на огромный завал и никак не могла отвести взгляд.
- Я немножко сейчас ела, мне Инга давала сухари, я их размачивала и ела... - медленно сказала она, - я сейчас не очень хочу...
Кима, забыв снять каску, смотрела на огромный завал и никак не могла отвести взгляд.
- Я немножко сейчас ела, мне Инга давала сухари, я их размачивала и ела... - медленно сказала она, - я сейчас не очень хочу...
- Значит, пообедаете нормально уже в расположении, - резюмировал ротмистр. - Предварительно искупавшись, а то такое впечатление, что вами, вице-сержант, эти пещеры прочищали. С формой нужного вам размера, у нас, правда, не шибко густо, но что-нибудь подберём.
- Командир, - окликнул его радист. - Доклад групп: всё в норме. Есть улов, спрашивают - куда: к нам, или яйцерезам на передачу?
- Колпаки с голов отвалятся у яйцерезов, - желчно отозвался ротмистр. - Ибо рожа треснет. Так что всех, кого наловили, к нам, а там уже буду разбираться. Так, вице-сержант, у вас родственники есть?
- Ой,- от неожиданности Инга вздрогнула, рука сильно дернулась, но фонарик удалось удержать, - Кто здесь? – девушка направила свет фонаря в сторону раздавшегося голоса, продолжая медленно пятиться к выходу.
Мысли лихорадочно метались в голове: «Если это солдаты, то ей, скорее всего, пришел конец. Наверняка Кима, как вымушрованная военная, уже доложила о ней офицерам. И только небеса знают, что она им там нагородила про неё. Её схватят и «побеседуют» с пристрастием». Мурашки побежали по спине девушки. «Да даже если это и не солдаты, то тоже неизвестно, чем может закончится для беглой учительницы. Эх, была не была». Не дожидаясь ответа, Инга выключила фонарь и рванула в сторону выхода.
Взрыв был затяжным, со смещенной в спектр звука и светового излучения энергией. Ракета пошла хорошо, ударила в землю метрах в ста перед разведовательной машиной, как раз когда ты была в прямой видимости от основной колонны. Секунд на десять на пути бронеходов вспыхнуло маленькое солнце, Антон почти физически ощущал, как задрожала земля. Светофильтры тут же затемнили стекла рубки, и он видел, как встала колонна. Волнами качнулся от дороги лес. Сдвинув прицел, он послал вторую ракету. Изогнув траекторию, она ударила в шоссе позади колонны. Третья ракета была боевой, способной разметать неповоротливые машины в щепки. Он убрал палец с гашетки и, опустив "Призрак" ниже, отключил невидимость.
**********************************************
- Куда?! Стоять! - выстрел грохнул в тоннеле оглушительно, все вокруг наполнилось тяжким звоном; в этом звоне бухнули ещё два выстрела, и что-то свистнуло возле уха, и словно искра чиркнула по камню возле головы. Но впереди был неяркий свет, и Инга рванулась туда, но тут кто-то схватил её за плечо, больно рванул в сторону и... земля качнулась вправо, её повело, встряхнуло, порыв ветра пронесся по подземелью, и воздух наполнился гарью и дымом. Стало темно, и свет впереди погас. Тот, кто схватил Ингу, отпустил её и сам куда-то пропал. Глухой утробный рокот наполнил подземный коридор, ещё раз вздрогнула земля, и всё кончилось. С шелестом сыпался песок. Это был единственный звук в чернильной темноте.
- Так, вице-сержант, у вас родственники есть?
- Буду очень признательна, господин офицер, почту за честь! – фуражку Кима потеряла еще во время первой стычки, поэтому просто снова вытянулась в струнку. Потом вспомнила про каску, которая давила на голову, сняла и протянула ее офицеру. На осевший холм она искоса поглядывала. Перед глазами вставал образ Инги, как они ели сухари у костра, как та ей какой-то травяной чай протягивала в кружечке. И задумавшись сразу не поняла что ей задали вопрос.
- Никак нет, господин офицер, родственников нет. Никого… - она опустила глаза.
- А как в Школу попали? - поинтересовался Трэгг. - Вообще, расскажите о себе, вице-сержант. И, на будущее: в отвыкайте в боевой обстановке тянуться в струнку и козырять. Если не хотите, конечно, меня угробить.
Прицепив каску к ремню, ротмистр огляделся. Разведчики не расхолаживались, продолжая держать лес под наблюдением - привычка, вбитая годами войны намертво, на уровень инстинкта. Из-за холма донёсся приглушённый звук взрыва: сапёры заваливали уцелевшие ходы.
В голове сильно гудело, во рту резко стало сухо и дико хотелось пить.
- Все таки они взорвали пещеру, - пронеслось в голове. На душе стало тоскливо и тут же начала расти злоба. Эти твари посягнули на святое – на детские воспоминания Инги; на прибежище нескольких десятков детей, которые проводили здесь все свое свободное время; на их мечты.
- Твари, грязные твари, - кажется эти слова учительница произнесла вслух, но не была в этом уверена из-за гула в голове.
Тама облизала губы. К ним прилип песок, который теперь оказался у девушки во рту и она закашлялась. Только теперь Инга поняла, что лежит лицом вниз и её левая нога чем-то придавлена. В остальном ничего не сковывало её движения. Она начала шарить вокруг себя, надеясь нащупать фонарик и оглядеться более тщательно.
Фонарик очень удачно подвернулся под руку - как видно, Инга до последнего сжимала его в кулаке. Свет казался тусклым из-за висящей в воздухе пыли. Откуда-то сочился дым, пахло гарью и сырой землёй. Позади громоздился завал, выпирали угловатые камни: своды переходов рухнули. Она повела фонариком. Нога и вправду была придавлена - на ней навзничь лежал крепкий мужчина в гражданской одежде, но с пулеметной лентой через плечо. У его виска на песке пещеры маслянисто подлескивала в свете фонаря лужица. Он не шевелился, грудь его не подымалась от дыхания, руки были раскинуты в стороны.
Как видно, она почти успела добежать до выхода. Впереди всё же слабой полоской сочился серый свет, но от этого мрак кругом только сгущался. И - звенящая тишина...
Заросший кустами выход горной речки не минировали - просто потому, что на него и внимания не обращали, занимаясь другими, более явными выходами. Это и спасло Ингу. Но пыль, выдавленная крубами через узкую щель русла, привлекла внимание группы солдат, осторожно осматривающих склоны. Сейчас они стояли на высохшем русле, оглядывая заросли и валуны и держа наизготовку оружие. У других выходов уже задерживали тех, кому посчастливилось выжить после взрывов. Сопротивления почти никто не оказывал, и солдаты чуть расслабились.
... Это был лишь старый блиндаж, ещё даже не первого штурма Арихады времён, а напоминание о манёврах армии, ещё довоенных. Он был замаскирован и давно уже слился со склоном горы шагах в полста выше русла речки. Гаран смотрел в амбразуру-оконце, перед которым колыхался стебелёк горной мяты. Раненый в ногу, он остался здесь, отпустив своих. Три солдата не замечали его.
Кима оглянулась еще раз на холм, вслушиваясь в гул взрывов. Как раз в военной школе первое, что курсанткам прививали, это была дисциплина и выправка. Но было приятно, что боевой офицер этого не требовал. То есть выправки не требовал.
- Я с Северного побережья, из поселка в озерном краю. Ну знаете же, там все жили рыболовством, но в море как раз рыбы не очень-то, а озера рыбные, там был наш поселок. На сваях дома еще такие, там часты наводнения. И шторма на озерах, волны бывают покруче морских. Когда мне было десять, не вернулся отец, их баркас перевернуло. Мама на рыбозаводе работала, а потом началась война, а там рядом в бухте стоянка флота, вот и налетели бомбардировщики крысоедов. Почему по поселку отбомбились я не знаю, может их зенитки отогнали и они просто высыпали бомбы. В общем, погибла мама и сестра… Я бродяжничала потом, никого не хотела видеть, не могла спать… Меня не было дома, когда бомбили, гуляла. Если честно, с парнем я гуляла, и теперь поклялась, что никогда и ничего такого, до самой победы! Что так смотрите, правда! – она отвернулась, – а потом меня подобрала полиция, так и попала в школу «Дочерей Герцогства». Мне в общем нравилось. – она замолчала.
Ротмистр слушал эту нехитрую историю молча, не перебивая.
"-Папа, смотри!"
В тихий шелест волн вплетается новый звук, и из-за горизонта выползают чёрточки, похожие на стаю чаек. Только чайки не летают в таком чётком строю...
Трэгг моргнул, и понял, что Кима замолчала. Несколько секунд ротмистр молчал, а потом осторожно положил руку ей на плечо.
- Выше нос, вице-сержант. У нас сейчас стоит задача куда более важная, нежели сокращение крысоедского поголовья в отдельно взятой местности. Нам, Кима, теперь страну спасать надо. А это куда как сложнее, нежели бронеходам башни отколупывать, да "полосатиков" гонять поджопниками.
Инга выключила фонарик, уперлась лбом в землю и закрыла глаза. Она боялась пошевелиться, чтобы высвободить ногу из-под мертвого мужчины. То, что мужчина мертв девушка не сомневалась: раскинутые руки, эта лужица возле виска и, ни хрипа, ни звука. Но вечно лежать в пещере, которая может вот вот обвалиться. Включив фонарь, Инга положила его на землю около себя и попыталась вытянуть из-под погибшего ногу. Ей это не удалось ни с первого, ни со второго раза.
- Зачем же ты такой тяжелый? – пропыхтела Тамма, - Ну, тогда извини.
Девушка уперлась правой ногой в плечо мужчины и с силой оттолкнулась от тела. Нога была освобождена. Инга перевернулась на спину и облегченно вздохнула. Только теперь она поняла, что рюкзак, который до этого все время висел у неё на груди, пропал. Наверное, он слетел во время взрыва. Догадка оказалась правильной: его серый силуэт беглянка заметила впереди. От летающей вокруг пыли дышать было трудно, и Инга вновь закашлялась.
Опасаясь, что её услышат, девушка зажала рот ладонью. Выходить из прохода она не торопилась. Инга решила дождаться темноты.
- Я не хотела бы заниматься политикой если совсем честно. Я солдат, нас этому учили, - помолчав она посмотрела на него, - может вам это и смешно, понимаю, к нам несерьезно относятся, но ничего другого я не умею уже давно. А страна... важно ведь воевать за герцога, правда? А я его никогда и не видела... - добавила Кима.
Она видела инспекторов-генералов. Видела надменных штабных полковников. Один раз видела флигель-офицера в красивейшем мундире. Но ведь их и воспитывали в верности герцогу, страна всегда было равно "Его Сиятельство" в ее сознании.
- Герцог, Кима, - это символ, вокруг которого мы объединяемся, - объяснил ротмистр. - Всего лишь человек. Он совершает ошибки, болеет, умирает- как и все мы. А страна - она вот, вокруг. И воевать нам теперь тут. И не с крысоедами, а с такими же, как и мы, алайцами. Только запутавшимися, и обманутыми.
Ну, а что до герцога - так ещё увидишь. Только предупреждаю: я после первого приёма был в шоке и ужасе. Правда, не от старика, а от его лизоблюдов, но это уже так, подробности.
- Ужасно что нужно воевать со своими... - вздохнула Кима, - никогда не думала что придется.
Про "лизоблюдов" она предпочла не услышать. По ее мнению, так говорить об окружении обожаемого герцога могли лишь мятежники.
- Если их обманули, то нужно просто объяснить. Раз они такие тупые, что восстали против герцога! - она махнула рукой.
Ротмистр усмехнулся в усы.
- Да вы, вице-сержант Арс, прям готовый политический офицер, я смотрю. Что ж, полагаю, возможность объяснять этим несчастным ублюдкам всю глубину их заблуждений у вас будет. И не раз. Можете начинать разрабатывать программу перевоспитания восставших.
Из-за поворота холма появилось отделение штурмовых сапёров. В касках с забралами, стальных кирасах, увешанные всевозможным снаряжением, они больше походили на сказочных големов, нежели на людей.
Сапёры отыскивали уцелевшие ходы. Обнаружив дыру, шедший первый давал знак огнемётчику, и тот, грамотно приблизившись сбоку, пускал в тоннель струю пламени. Отскакивал назад, и следующий за ним сапёр закидывал в обработанную дыру "кочергу" - палку с привязанными к ней толовыми шашками. Врыв, облако пыли - и сапёры шли дальше.
- Прям балет, - восхитился ротмистр слаженностью их действий.
Кима никак не могла отогнать мысль о том, что там, в переходах, погибла Инга. Даже подозрения, что несчастная учительница была шпионкой бунтовщиков, не успокаивали.
- Нас не очень учили объяснять, нас учили подчиняться и приказывать подчиненным. - она ответила, с трудом отведя глаза от очередного взрыва, - ну какой из меня политический офицер? И меня, как говорили у нас воспитатели, саму воспитывать надо! - она решилась, - может быть, господин офицер, я бы могла поучаствовать в осмотре пещер? Ну вдруг там раненые? Это же наши, алайцы! Пусть обманутые, вы сами сказали, но наши!
- Нет, - просто ответил ротмистр. - Те, кто хотел - давно вышли. Кто остался - сам выбрал свою судьбу. Я понимаю, что вы переживаете за госпожу учительницу, вице-сержант, но вот вопрос: почему тогда она сбежала? А? А вы не подумали, что она могла быть одной из тех, кто расстрелял вашу подчиненную? И вполне могла убить вас. Например, если бы вы заснули. Взяла бы ножик - и всё. Нет, таких идей не было?
Он уселся на пень, глядя на Киму.
- Теперь второе, - Чимбик для вящей доходчивости показал Киме два пальца. - Запоминайте, вице-сержант: пещеры и подземные сооружения - одни из самых опасных мест. Противник, зная, что его будут оттуда выковыривать, старается успеть подготовить максимальное количество гадостей для штурмующих. То есть вы туда с пояснениями - а вам в ответ сноп картечи. Очень страшная штука на ограниченном пространстве, знаете ли. Потому без сильной нужды соваться нет смысла. Я понятно объяснил, вице-сержант Кима Арс?
Помня что он просил не стоять по стойке "смирно", Кима встала вольно, заложив за спину руки.
- Так точно, понятно, господин офицер. - и не удержалась, попыталась объясниться, - просто тут такое творилось, что люди боялись. Вот я пряталась в пещерах три дня. И очень не уверена что выбежала бы наружу если бы крикнули: "Именем герцога!" Может обманывают чтобы выманить? А вы сразу взрывать. А Инга... я не знаю, не думаю... то есть... Нет, мне кажется нет. Она не могла меня убить. Мне так кажется. Мы так спокойно у костра сидели, разговаривали... Простите, я неправа, наверно, господин офицер! У меня нет вашего опыта.
Она посмотрела в сторону. В отдалении опять что-то взрывалось.
- Вице-сержант, а мысль о том, что у вас просто пытаются вытянуть информацию, не приходила? - осведомился ротмистр.
Вздохнув, он кивнул на траву перед собой, и уже нормальным тоном сказал:
- Садись, знаток человеческой натуры. Итак, запоминай: любой шпион, агент, разведчик - тут называй как хочешь, разница отсутствует, - собирает информацию по крупицам, и делает соответствующие выводы. Например, по тому, что называют "косвенными разведпризнаками" можно составить довольно правильную картину происходящего. К примеру, ты говоришь, что получила задачу прибыть на склады для получения продовольствия. Сразу возникает вопрос: почему курсант, а не кто-то из батальона материально-технического обеспечения? Варианты: курсанту доверяют, курсант проштрафился, или просто больше некого. Смотрим в сторону складов. И, например, замечаем, что караул частично так же несут курсанты, а не бойцы комендантской роты, в чьи обязанности это входит. Возникает вопрос: куда они могли деться, комендачи эти? Ответ прост: сняты и отправлены на фронт. Вывод: дело дрянь, раз в бой кидают тех, кто кроме как склады охранять, больше не на что не годен. Соответственное донесение отправляется командованию, и то усиливает нажим на данный участок. Это я для примера привёл. Так что, Кима, не торопись верить таким вот милым, добрым людям, что прибегают из города и поят тебя чаем. Доброта - она бывает разная.
Чимбик подмигнул и добавил:
- Особенно на войне.
- Я понимаю, - Кима села рядом, - я просто солдат. И наверно очень напугалась за эти дни, - откровенно призналась она, - и наверно да, она могла быть связана с мятежниками. Но что-то же надо делать, вы же сами сказали, что они тоже алайцы. И гражданские, наверно, очень устали от этой войны. Я что-то не то сказала, да? Но я же не слепая, я же вижу! - тут она осеклась и замолчала.
- Но ведь при таком рассуждении и я могу быть шпионкой, разве нет? - тихо спросила она.
Группа людей показалась из-за косогора. С боков шли несколько солдат, держа наперевес оружие. Между ними, спотыкаясь, брели с десяток человек в потрепанной одежде, кто-то был в форме армии герцогства, двое - в полосатых комбинезонах имперских десантников. Среди них была светловолосая молодая женщина в простой одежде и паренёк лет пятнадцати в рабочей спецовке. Высокий небритый мужчина зажимал рану на плече.
- Это все, кто вышел до взрывов! - крикнул издали один из конвоиров.
**************************************
Группа сапёров подошла и к зарослям у высохшего русла.
- Дым оттуда шёл, там проход, - сказал капрал, показывая на припорошенные пылью кусты, - но никто не выходил. Пролезть можно, но оно надо нам?
- Я позову всё же, - худой молодой солдат с двумя нашивками за ранения на форме Бойцового Кота, не дожидаясь ответа капрала, легко запрыгнул на валун и исчез в зарослях.
- Гуманист... - крякнул капрал, - и как такой в Коты попал?
Второй солдат усмехнулся и не ответил сразу, но потом всё же проговорил, сплюнув:
- Ты не с нашего взвода, а то бы не спрашивал. В рукопашной ты его не видел, капрал, увидел бы - не было бы у тебя вопросов, почему он Кот...
- Ты поучи меня...
- Именем герцога! - прокричал солдат в провал щели, из которой раньше вытекала горная речка, - кто живой есть, на выход! Через минуту тут всё взлетит на воздух! Здесь кто-то есть?
За спиной Инги был огромный завал...
Намерения Инги были просты – дождаться темноты и под его покровом укрыться в лесу. Этот выход из пещеры был довольно далеко он того, в который девушка вошла, поэтому, когда она услышала шум и разговоры наруже пещеры была несколько удивлена и озадачена. Выход на «свет» был перекрыт, а то, что когда-нибудь солдаты найдут и этот выход Тамма не сомневалась. Время пошло на секунды. Конечно, самый простой вариант был выйти и сдаться, но страх попасть в лапы к солдатам герцога так глубоко засел внутри девушки, что в данный момент она предпочла бы умереть, но не сдаться. Инга обернулась и увидела до потолка заваленный проход. Не было ни единой щели, через которую учительница могла бы протиснуться, спрятаться, закопаться. Взгляд Инги упал на мертвое тело незнакомца.
- Стоп, - осенило её, - Ну да, конечно, она станет «мертвой».
Закинув рюкзак за ближайший камень, так чтобы его нельзя было сразу заметить, она подлетела к телу мужчины, постаралась запихнуть свои ноги под него (вернуться, так сказать, в изначальное положение сразу после взрыва). Как ни странно, но в отличие от попытки высвободиться, обратная процедура ей удалась гораздо быстрее. Возможно силы придала стрессовая ситуация, а проще говоря, страх. Осыпала лицо пылью, хотя оно после взрыва было и так далеко не чистым, положила свою голову набок и как можно ближе к лужице крови, вытекшей из головы мужчины, чтобы непонятно было, чья это кровь, раскинула руки и замерла.
После прозвучавших слов «Именем герцога», она практически перестала дышать.
Кима приподнялась на носки, вытягивая шею. Она пыталась рассмотреть, есть ли среди задержанных Инга. Но не видела. Или, возможно, группа была еще далеко.
Глядя на этих людей, она вспомнила, как пряталась по подземным переходам сама. Как окружала ее ночная темнота и как она вздрагивала от малейшего шороха. Вообще-то она, прячась там, понимала, что кроме нее, подземелья могут скрывать разных людей. Она и к Инге вышла, только уже ужасно устав и все же убедившись, что та была одна.
- Они, может быть, от мятежников прятались, как и я, - сказала она, повернувшись к командиру, - ну или хотя бы некоторые из них. Это же может быть?
- Разумеется, - согласился ротмистр, разглядывая улов своих подчинённых. - Только запоминай, вице-сержант: до того, как будет установлена истина, они все - бунтовщики. С соответствующим отношением. А ты смотри за их поведением и отмечай каждую мелочь. Кто - нервничает, кто - наоборот, необычно спокоен. Любой, даже самый малейший нюанс может вывести человека на чистую воду.
Вообще, улов полагалось сдать яйцерезам из Службы Безопасности - разведчикам в облаве отводилась роль загонщиков, - но ротмистр не торопился уведомлять "зеленоголовых" о достижениях своего подразделения. У Чимбика были несколько иные планы.
- А сейчас, вице-сержант, держи язык за зубами, - продолжил он. - С пленными не разговаривать, любую попытку обратиться к тебе пресекать ударом. Молча, понятно?
- Так точно, господин офицер! - Кима вытянулась, но не очень, помня, что он уже выговорил ей за излишние попытки сохранить выправку. Правда, она тут же подумала, что в своей грязной форме явно, в отличие от разведчиков, впечатления на задержанных не произведет, и наверно, лучше было бы вообще уйти. Но теперь это сделать было неудобно. Поэтому она просто сделала шаг в сторону и, заложив руки за спину, стала молча ждать, когда этих людей подведут ближе.
- Вернёмся на базу - посажу учить Боевой Устав, - пообещал ротмистр. - А то, смотрю, вас только Строевому учили в этой вашей школе. Запоминай, вице-сержант: в боевой обстановке никаких длинных уставных обращений. На них уходит время. А в бою надо передавать максимум информации за минимум времени. По же выговоришь "Так точно, господин офицер" - по тебе бронеход проедет, крысоедская бронепехота протопчется, и бомбовоз поверх нагадит, что та ворона. Поэтому хватит короткого "Есть", "Да" и "Принял". Можно даже просто кивнуть - зачастую и этого хватает. Особенно если нужно соблюдать тишину, или наоборот - грохочет так, что ни черта не слышно. Это в гарнизонной службе - да, всё обращения необходимы для поддержания дисциплины и порядка в подразделении. А тут - всё максимально упрощается. Не потому, что дисциплина упала, а потому, что это практичнее. Боевой Устав, Кима, это такая книга, в которой каждая запятая написана кровью. В основном кровью тех, кто пытался на этот самый Устав наплевать, и творить самодеятельность. И если там сказано - "разрешено обходиться без уставного обращения", то не потому, что - прости, господи, - дерьмократия какая торжествует, а потому что так выявилось при накоплении боевого опыта. Понятно?
Земля плыла далеко внизу. Тавтология, или как там она называется, чёрт бы её брал, подумал Антон, зачем-то отклоняя штурвал, чтобы обойти белоснежную громаду вытянувшегося в пушистый столб облака. Молодой пилот быстро взглянул на него и отвёл глаза.
«Ничего не чувствую. Отвык после Арканара? Полные смертельного ужаса глаза дона Рэбы, орла нашего… скрещенные копья, под которые приходилось подныривать, чтобы достать клинками одетые в кольчуги животы копейщиков… Ах, рясы у них были, рясы, а уж под ними кольчуги, и их кольца под ударами клинков лопались со странным треском, как сейчас помнится. А может, в том бронеходе и не было никого…» - Арихада была уже почти под ними, и он переложил штурвал, обходя город справа, где поднимались поросшие мелким редколесьем холмы.
Он не волновался, когда встал над дорогой на пути колонны алайской бронетехники. Невидимая стороннему наблюдателю платформа выдвинулась из скрытого за оптической защитой корабля, и растерянные бронеходчики, застывшие в люках своих машин, увидели, что прямо в воздухе, метрах в десяти над дорогой стоит человек в алом плаще, подняв руку. Чернели разметавшие рокаду воронки от первых взрывов ракет.
Он не волновался, когда хаотично, сами не понимая, что делают, алайцы начали стрелять. У ближних машин орудия не могли подняться на нужный угол возвышения, стреляли задние машины и били пулемёты. Защитное поле пошло рябью, радужные воронки расплывались вокруг Антона, когда в защитную сферу били снаряды. «Призрак» не открывал огня. И Антон начал говорить. Громкоговорители корабля разнесли его голос, синхронно переводимый на алайский, на километры вокруг.
Много красивых и простых фраз, способных достичь сознания этих солдафонов, не мыслящих ни о чём, кроме войны. Война за годы бессмысленной бойни стала смыслом их существования. О мире, о мирном труде, о возвращении к семьям. О том, что герцог подло обманывал их все эти годы. О том, что имперцы страдали не меньше их. «Из всех решений выбирай самое доброе», - подумал он, обводя глазами небо в кудряшках облаков. Где-то здесь дирижабль прогрессоров – следят, смотрят, думают. Куда уж добрей-то решение, а, Корней?
Огонь мало-помалу прекратился. И Антон, добавив в голос холода, договорил, что раз алайцы не способны перестать воевать, раз не видят ничего кроме войны – во Вселенной должен был найтись кто-то, кто их остановит.
- Я не враг вам. Я не враг имперцам. Я и мои друзья, мы прибыли сюда с братской для вас планеты, затерянной в глубинах космоса планеты Земля. И мы остановим эту войну. Даже силой, если потребуется. Солдаты и офицеры, вы не видели и тысячной доли наших возможностей. Остановите свои боевые машины. Бросайте оружие. И возвращайтесь к мирному труду и мирной жизни. Вы не умеете? Вы разучились? Мы поможем вам. Но…
Маленький командирский бронеход, вдруг дав газ и разбросав грязь гусеницами, рванулся вперед, проскочил под Антоном. Сидящий в люке офицер взмахнул флажком, давая команду колонне двигаться дальше, и бронемашины взревели моторами.
И тогда боевой лазер полоснул по гусеницам первого танка, мощный луч сплавил в один ком траки и катки, раскалив их до малинового цвета. Из люков спешно лезли люди, прыгали с брони, луч поднялся чуть выше, плавя щитки над гусеницами, и вдруг бронеход взорвался. Взмыла вверх башня, крутясь и оставляя дымный след. Колонна замерла. Но Антон успел заметить, что люк механика-водителя не был открыт… Клуб огня и дыма рвался из сорванного погона башни.
… Из склона горы вдруг ударил такой же, как из бронехода, маслянистый огненный клуб.
- Возьми управление и спустись ниже, Витя, - Антон перешел на место наблюдателя. Корабль уже снижался, по-прежнему прикрытый зеркальными панелями, не видимый никому снизу. Группа солдат с оружием стояла у упирающегося в овражек, в который переходил склон холма, русла высохшей речки. Антон запустил сканирование.
Пещера, как видно, образованная подземной речкой. И в ней мерцал огонёк – там был кто-то живой. Один труп, и один живой человек. И Антон уже знал, что это – женщина. И ещё он знал, что в руках у одного солдата, направляющегося сейчас к скрывающим пещеру кустам, было взрывное устройство, а у второго на спине – огнемётный ранец. Шедший ему навстречу солдат что-то сказал товарищам и развёл руками. Взрывник легко вспрыгнул на камни. Огнемётчик остался на месте, видно, решил не лезть по кустам.
Прямо перед солдатом, уже готовым лезть в кусты с палкой с привязанной взрывчаткой, ударил в землю тонкий красный луч. Луч переместился, и толовая шашка, срезанная с палки, упала на жухлую траву. Двумя росчерками лазер отсек бикфордов шнур (хотя, конечно, на Гиганде был свой изобретатель этот прелести).
- И кого же это вы, милые мои, собрались взрывать? – Антон вышел на невидимую площадку, на этот раз выдвинутую над склоном. Повинуясь команде, «Призрак» утратил невидимость, серебристым диском зависнув перед солдатами.
- Витя, пошли в пещеру двух роботов-спасателей, - тихо сказал он в передатчик, - именно роботов, не ходи сам. А я пока переговорю с ребятами.
Солдаты вскинули оружие. Растерянный сапёр рвал из кобуры пистолет. Раструб огнемёта нацелился на Антона.
Румата улыбнулся. Вот это как раз было привычно.
************************************************** *
Задержанных подвели ближе и, толкая прикладами, заставили встать в одну шеренгу. Раненый было опустился на одно колено, но его заставили подняться, и теперь он стоял, широко расставив ноги и кусая губы.
- Здесь человек ранен, можно перевязать, и воды? – выкрикнула светловолосая девушка, по виду – настоящая южная алайка, быстро выйдя из шеренги вперёд и, быстро обежав солдат и офицера глазами, подошла к Киме, - вы же медицинская сестра, я права? Помогите!
Зеленоватые большие глаза девушки в упор смотрели на юную вице-капрала.
Это и впрямь была настоящая южная алайка. Светловолосая, тонкая в талии, с прямыми чертами лица, светлокожая. Просто светлое платье было измазано, еще на молодой женщине была полотняная темная куртка. И голос был требовательным. И она была явно старше Кимы, ну никак не меньше двадцати пяти.
Кима, разумеется, умела драться. Уж этому в военной школе учили. И приказ штаб-ротмистра она помнила. И все же чуть промедлила, глядя в большие красивые глаза этой девушки.
А потом ударила. Дважды. В живот и сразу в шею, валя ее на траву. И та глухо охнула и упала как подкошенная, завозилась в траве, согнувшись, хватая ртом воздух. Кима посмотрела на нее и отошла в сторону.
Ротмистр одобрительно подмигнул Киме, жестом приказал одному из разведчиков осмотреть раненого, а сам сказал бесцветным голосом:
- Следующий, раскрывший рот без разрешения, будет убит.
Санинструктор уложил раненого на землю, и принялся обрабатывать рану перекисью, действуя без особой нежности. Трэгг ещё раз оглядел примолкшую толпу, а затем наклонился над лежащей девушкой. Ухватив её за воротник куртки, рывком поставил на ноги и швырнул к остальным задержанным.
Радист, до этого пофигистично рассевшийся в тенёчке, вдруг наклонил голову, прислушиваясь к бормотанию "лопуха", а потом торопливо встал, и подошёл к командиру.
- Наши на марше попали под аваиудар, - зашептал он на ухо Чимбику. - Летательный аппарат неизвестной конструкции атаковал колонну неизвестным оружием. Уничтожен бронеход, есть потери среди экипажей.
- И что за аппарат? - чуть повернув голову, так же тихо спросил Трэгг.
- Неизвестно, - виновато, словно он недосмотрел, отозвался радист. - Передали - неизвестной конструкции, из-под ответного огня ушёл. Всё.
Ротмистр кивком показал, что понял, и радист отошёл. Чимбик задумчиво нахмурился: новость была препоганейшей. Неизвестный аппарат... А чей? Секретный алайский аппарат, попавший в руки революционеров? Секретный имперский аппарат, на котором летают имперские лётчики? Или тоже революционеры, мать их за ногу, только каргонские?
- Командир, - опять раздался над ухом шёпот радиста. - Чайка на связи - аппарат у них. Завис над склоном, не даёт сапёрам зачистить пещеру. Пилот вышел, ведёт переговоры. Группу не заметил пока. Судя по всему - ему нужно то, что в пещере.
- Пусть тянут время, мы идём на подмогу, - зашептал в ответ ротмистр. - В случае агрессии - пещеру, или то, что там, уничтожить любой ценой. И доложи командиру сапёров и в штаб.
Для стороннего наблюдателя этот разговор выглядел ленивой беседой командира с подчинённым. Ротмистр оглядел улов, и жестом приказал конвойным гнать задержанных на ПВД роты. Раненого уложили на раскладные носилки, врученные имперским десантникам.
- Легко бегом - марш! - приказал Чимбик своим орлам.
То, что девчонку-курсанта надо отправить с остальными отдельным приказом, вылетело у ротмистра из головы. Сказывался недостаток опыта в общении с деятельными подростками.
Роботы-спасатели, похожие на гигантских безголовых цыплят, спрыгнули на склон и мигом скрылись в кустах. И хорошо, что сделали это быстро - защитного поля у них не было, но солдаты просто не сообразили, что по ним стоит стрелять.
А может быть, опасались тех, кто мог обороняться в пещере, запоздало подумал Антон. О том, что там убитый и женщина, солдаты явно не знали.
"А у него зарок такой - не убивать!" - вспомнил он глумливый крик под окнами своего дома там, в арканарском средневековье, за минуту до того, как арбалетные стрелы отняли жизнь у его Киры.
А у меня теперь такого зарока нет, подумал Антон. Незачем миндальничать.
- Знаете, ребята, своими игрушками вы наделаете беды, - громко сказал он, взлядываясь в лица солдат. - Бросайте оружие, или...
Радужная воронка расплылась и тут же погасла напротив его лица. Стрелял сапёр.
Антон поднял руку и сжал в кулак. Турель станнера полыхнула излучением, и солдат без звука повалился на траву.
- Ну? - сказал Антон, глядя на остальных.
******************************************
В пещере коротенькие механические ручки-манипуляторы робота вдруг приподняли Ингу за плечи. Второй оттащил в сторону мертвое тело мужчины. Пискнул медицинский сканер, и в лицо девушке уставились огоньки зрительных элементов.
- Вам необходима медицинская помощь. Мы оказываем её вам! - пискнул тонкий голос.
****************************************
Задыхающуюся блондинку поддержали в шеренге. Закрывая шею руками, вся сжавшись, она с ненавистью и ужасом смотрела то она офицера, то на Киму. Потом задержанные, и она вместе с ними, ушли под конвоем солдат. Алайка всё оборачивалась, будто пытаясь запомнить лицо Трэгга.
А солдаты бросились за своим командиром.
Приказ следовать вместе с конвоирами Кима не получила. Да и что бы она там стала делать?
Для себя она решила быстро: нужно быть с командиром! Вероятно, он потому и не отдал приказ, что понимал, что она будет с его подразделением. Вот только не было оружие, кроме ее ножа. Но все равно!
И Кима, пристроившись за последним солдатом, зарысила по склону холма. Издали долетел приглушенный звук выстрела из пистолета.
Инга каждую секунду ожидала окрика, пинка или выстрела, но то, что произошло с девушкой, не могло присниться ни в каком, даже в самом страшном, сне. Неизвестно что вдруг приподняло её и уставилось прямо в лицо, вдобавок заговорив противным тонким голоском. В полутемноте пещеры Инга видела только светящиеся «глаза». Раскрыв рот, Инга хотела закричать от ужаса, но у неё внезапно пропал голос. Она так и застыла с открытым ртом и безумными глазами. Ингу всю затрясло мелкой дрожью. Единственное что она успела понять, перед тем как впасть в беспамятство, что убивать её пока не собираются.
"Призрак" сместился, прикрывая пещеру, завис над кустами. Виктор Тарасов, пилот и прогрессор, сам уже понял, что солдаты могут начать стрелять по роботам.
- Разговор у нас, как видно, не получается, - проговорил Антон, разглядывая сжимающих оружие алайцев, - ну что ж, друзья мои, у меня мало времени.
Он снова поднял руку, и парализованные станнером корабля солдаты попадали.
Один робот бережно поднял Ингу, второй оставил в покое мёртвого мужчину. Своими раскачивающимися шагами роботы выскочили на склон.
Пульсирующая боль в ноге временами становилась нестерпимой. Гаран откинулся на стенку блиндажа и покусал запястье, сдерживая стоны. Приподнялся, и увидел лежащих вповалку солдат и неизвестный аппарат над склоном. Какие-то существа с телами, тускло подлескивающими, появились из кустов. Одно из них в маленьких, коротких руках-манипуляторах держало безвольно откинувшую голову девушку. Мужчина в красном плаще стоял над склоном прямо в воздухе.
Он перевел взгляд в сторону и вздрогнул. Колонна солдат бегом направлялась сюда, пока за поворотом незаметная для странного спасителя. И спасителя ли? Но этот в красном плаще напал на карателей, значит... Он наш? Но кто он?
Солдаты приближались. Расстояние было велико, шагов с полтысячи, но стрелком Гаран был неплохим. Его окатило тоской. Бой этот мог быть последним, разве что в странном этом спасителе был какой-то шанс.
Положив цевьё карабина на бруствер у амбразуры, он прицелился.
Выстрел грянул раскатисто. Гаран торопливо передёрнул затвор, тусклая гильза отскочила в сторону.
Антон вскинул голову.
Бежавший рядом с Трэггом солдат схватился за плечо, зашатался и упал на одно колено.
Будь тут привычные Антону "серые" - может, всё было иначе. Да даже отмобилизованные и наспех обученные "дикобразы" вполне могли растеряться и отступить. Но не вымуштрованные, отлично обученные солдаты элитных частей, обладающие боевым опытом.
Первое удивление прошло - сейчас перед ними был враг. Да, с неизвестной техникой, но - всего лишь человек. Мало ли что в секретных лабораториях придумали. А значит - делать то, чему учили
Из леса раздался лихой разбойничий свист. По этому сигналу "бойцовый кот" и сапёры рухнули наземь, а из леса замолотил пулемёт, работая прямо поверх их голов. Хлопнули винтовочные мортирки, посылая дымовые гранаты, призванные скрыть находящихся на склоне.
Одновременно с этим ракетомётчик встал на колено, вскидывая на плечо трубу, и пустил осколочно-фугасный выстрел чуть выше поднимающихся по склону роботов, несущих женское тело. И тут же подставил трубу второму номеру для следующего заряда. Залёгший чуть в стороне снайпер так же принялся обстреливать двуногие механизмы бронебойно-зажигательными трассирующими пулями.
Приказ командира был ясен, и разведчики собирались выполнить его любой ценой.
Пулемёт молотил непрерывно, на расплав ствола, посылая пунктир трассирующих пуль в облако дымовой завесы. Под этим прикрытием сапёры сползали вниз, таща с собой тело сослуживца. "Бойцовый кот" же, перехватив автомат за ремень, пополз в сторону - помочь своим расправиться с невиданными агрегатами.
В стороне события развивались несколько иначе. Едва раздался выстрел, разведчики попадали в траву. Раненого моментально утянули в сторону. Ротмистр, определив, откуда раздался выстрел, свистнул, привлекая к себе внимание, и указал пулемётчику цель. Через секунду пулемёт взрыкнул, посылая к цели первую порцию свинца.
Чимбик оглядел своих подчинённых... и едва сдержал отборный мат: в паре метров от него лежала давешняя соплюха. Ротмистр мысленно пообещал самому себе пару оплеух за тупость: ну мог же проследить, чтобы девчонка ушла с пленными. Нет, прохлопал. Забыл, что в её возрасте рулит не мозг, а ищущая приключений задница. Причём то, что эту задницу вполне могут оторвать - почему-то не думается...
- Лежать тут! - свирепо рыкнул он девчонке.
Тем временем разведчики расползались веером, беря стрелка в кольцо. Пулемёт долбил длинными очередями, не давая врагу выглянуть в амбразуру.
Всё вокруг Антона покрылось радужными, быстро расплывающимися и тут же гаснущими воронками, но они появлялись снова и снова – защитное поле исправно прикрывало его и сам корабль, но вот прикрыть медицинских роботов не смогло. От близкого разрыва один из роботов закрутился волчком и рухнул, вскинув вверх нелепо дергающуюся перебитую механическую ногу. Второй кинулся вперёд, к аппарели корабля, но тоже вздрогнул, задетый осколками. Небольшой осколок располосовал Инге лодыжку.
- Командир, на соседнем склоне в блиндаже раненый, он открыл огонь по солдатам. Его окружают. Наше поле держится, но не советовал бы долго испытывать его на прочность, - услышал Антон голос Виктора, - и мы потеряли робота-спасателя.
Поле зрения очистилось: как видно, стрелки сосредоточились на других целях. «Призрак» скользнул ближе к склону, втягивая платформу, на которой стоял Антон. Крупнокалиберные очереди скрестились на втором роботе, он зашатался и сбавил скорость.
«Призрак» стремительно развернулся. Антон, входя в рубку, увидел, что пальцы Элис лежат на пульте бортового оружия. Темноволосая, тоненькая, она выжидательно смотрела на него.
Стереообзор позволял видеть всё поле боя.
- Ты не попала в них станнером, они просто удачно успели упасть, - сказал Антон, кивая на отползающих в сторону сапёров. Он подтолкнул Элис в плечо, показывая, что хочет занять боевой пост сам. – Не сердись, найди лучше мне их радиочастоту.
- Хорошо, - девушка не показала, что недовольна, и легко встала из-за пульта. Корабль уже завис над роботом, открыв десантную шахту и прикрывая его краем силового поля.
- Так вам нравится война? – усиленный динамиками голос Антона раскатился над полем, - это даже забавно. Мы на Земле тоже любим шутки.
- Робот у нас. Женщину доставят в медотсек, - проговорил Виктор, - второй робот потерян.
- Отлично, - кивнул ему Антон и снова наклонился к микрофону, - а сейчас буду шутить я.
«Призрак», обретая невидимость, рванулся ввысь. Последние воронки от пуль погасли в его силовом поле.
- Заберем этого стрелка, который пытался нам помочь, и летим отсюда, - сказал Антон Виктору, - но прежде…
Пока это был лишь станнер. Поставленный на жёсткое излучение, но лишь станнер. «Призрак» скользнул над склоном, на котором подбирались к полуразрушенному блиндажу разведчики, щедро заливая склон парализующим излучением. Ещё одна свето-звуковая ракета врезалась в холм в стороне, заглушив разрывы алайских ракет и выстрелы карабинов и пулемётов. Огромный затяжной взрыв вспух нестерпимым светящимся шаром.
- Антон, есть частота, - коротко доложила Элис.
- Прекрасно. Скажи им, чтобы прекратили огонь и отошли. И пусть на связи будет их командир.- корабль уже снижался над блиндажом, в который всё же били пулеметные очереди. Несколько солдат, которых накрыло излучение, неподвижно лежали на траве.
- Командира алайского отряда вызывает представитель планеты Земля, - проговорила в эфир Элис, её голос тут же переводился на алайский, оставаясь именно её голосом, - отзовите солдат и прекратите огонь. Мы не желаем вам зла. Повторяю, командира алайского отряда вызывает представитель планеты Земля. Не вынуждайте нас применять силу, - с угрозой добавила она, - пока это лишь демонстрация, надеюсь, у вас хватит ума это понять.
Боль. Инга чувствовала резкую боль в ноге. Откуда она появилась и почему девушка не понимала. Тама открыла глаза, но практически ничего не увидела: вокруг все плыло и Инге показалось, что она качается на волнах.
- А как я оказалась в реке? – промелькнула мысль, но в следующую секунду она поняла, что плывет по воздуху. Холодок вновь пробежал по спине девушки, вокруг неё опять все закружилось и превратилось в одну темную точку.
Когда началась стрельба, и громогласный алайский голос, разносящийся над холмами, был заглушен выстрелами и очередями пулеметов, Кима, выхватив нож, кувыркнулась в траву и прижалась к земле. Солдаты быстро расползлись в разные стороны, выстрелы гремели со всех сторон. Она старалась держаться рядом с командиром.
Но офицер обернулся и вместо похвалы она услышала свирепое: "Лежать здесь!", а глаза его были злыми. "Может, мне нужно было с конвоирами в лагерь уйти? - запоздало подумала Кима, - но он же не приказал, и потом, мне новую форму обещали, и... и..." - она почувствовала себя обиженной, но обижаться было некогда, и она осталась лежать, только приподняв голову и пытаясь осматриваться. Рукоятка боевого ножа вспотела в ладони.
Вражеский летательный аппарат она увидела лишь вскользь, и он ее несказанно удивил: ничего подобного она в жизни и не видела, и не слышала. Да, они проходили в школе имперские бронеходы и даже аэропланы, но про такую вот летающую тарелку она не слышала никогда. Потом тарелка куда-то сместилась и Кима перестала ее видеть. И не видела ничего кроме метелок травы над головой.
Ошибкой Антона было то, что он спланировал свою операцию, опираясь на опыт, полученный в Арканаре. Не было в средневековом королевстве, вдобавок сильно разложившемся, ничего, напоминающего элитные воинские подразделения.
Обладай он тем опытом, что был у Корнея Яшмаа, или Максима Каммерера, то действовал бы совершенно иначе. Как минимум - обратил внимание на тот факт, что части, прошедшие мясорубку пятилетней войны, сохранили боевой дух и верность присяге. Это уже говорило о многом.
Не учёл он так же того, что любые элитные подразделения натасканы на победу. Выполнить поставленную задачу любой ценой - это прописную истину вколачивают солдатам уже в самом начале подготовки. "Есть боевая единица сама по себе, способная справиться с любой неожиданностью" - эти слова появились не на пустом месте.
Ещё был упущен из виду тот момент, что пугать светошумовыми боеприпасами можно эсторских боевых верблюдов, а не людей, лежавших под артобстрелами и бомбёжками. Под реальными - когда вокруг творится ад, и окоп, ещё пару минут назад казавшийся надёжным укрытием, превращается в ничтожную ямку, и хочется зарыться как можно глубже, до самого ядра планеты. Так что разрыв и нанесённый им ущерб никого особо не впечатлили, разве что разведчики учли наличие "эрэсов" - реактивных снарядов, - у невиданного аппарата.
Ну и совсем уж лишним было говорить о нежелании причинять вред, подкрепляя это угрозами. Особенно после нападения на колонну, и удара невиданным оружием по самим "Бойцовым котам". Вид тел товарищей вызывал не страх, а злость и желание добраться до врага. Даже ценой своей жизни, но вцепиться сволочам в глотку.
Чимбик, лёжа в траве, лихорадочно обдумывал сложившееся положение. Вид аппарата заставил вспомнить приём у герцога перед самой войной. Там Трэгг разговорился с лётным капитаном Наггой - известным лётчиком-испытателем. За "рюмочкой чая" Нагга рассказал по большому секрету, что его полк проводит испытания самых различных летательных аппаратов, в том числе и дисковидных. Правда, оснащались они различными вариантами винтовых установок - с толкающим или тянущим винтом, - но не за горами были и испытания некоего "реактивного двигателя". Что это за зверь такой - поддатый Трэгг понял смутно, но уловил лишь связь с реактивной струёй и отсутствием винта.
Видимо, этот дисковидный аппарат и был доведённой до ума довоенной разработкой алайских инженеров. Правда, все реактивные снаряды, виденные Трэггом, издавали шум, и тянули за собой "хвост" из раскалённых газов, но мало ли что придумали гениальные учёные и техники герцогства?
Хуже было то, что этот вот "диск" был как следует бронирован, обладал эффективным камуфляжем, делавшим его практически невидимым невооружённым глазом. и, как следствие, трудноуязвим. И ещё хуже то, что его экипаж был настроен не дать разведчикам заполучить то, что те уже считали своей законной добычей. Именно поэтому они и подбирались к блиндажу - чтобы закидать засевшего там врага дымовыми шашками, и взять живым и здоровым. А вражина там сидел, судя по всему, матёрый.
- Командир, - подползший радист отвлёк ротмистра от размышлений. - Эти, с тарелки, на связи. Говорят, что с какой-то "планеты Земля".
Услышав это, Чимбик едва не расхохотался в голос. Земля... Дурачьё, не могли придумать что-то правдоподобнее. А чего не Вода, или ещё что из стихий? Ясно было, что это - жалкая попытка отвлечь внимание. Видимо, засевший в блиндаже гад действительно важен для этих вот "землян". А значит... Значит, пришёл черёд Трэгга встречать костлявую гостью с косой.
- Говорят. что не хотят причинить нам вреда, - продолжал радист. - Но грозят применить силу. И требуют вас на связь.
- Не хотят вреда причинить, говоришь? - зло прищурился Чимбик. - Ну, ладно, поиграем...
Посмотрев на безвольное тело одного из своих солдат, он резко крутанулся на пузе и рывком подтянул себя к курсанту.
- Слушай, вице-сержант Кима Арс, - быстро заговорил он. - Ползком к лесу. Запоминай всё, что делает этот самолёт, ясно? Если мы погибнем, твоей задачей будет донести эту информацию до командования, ясно? Доложишь, что к бунтовщикам попал образец новейшего самолёта с реактивным двигателем, оснащённый ракетным оружием, и новейшим средством маскировки, принцип действия которого неясен. Приложишь к докладу всё, что успеешь увидеть. Всё, выполняй.
Он толкнул девчонке свой автомат. Щёлкнул пряжкой, и вывернулся из ременно-плечевой системы с подсумками, которую тоже передал Киме. А потом взял у радиста гарнитуру и заговорил:
- Здравствуйте, дорогие гости. Вы, видимо, проголодались с дороги - всё же аж с Земли летели.
С опушки донёсся свист - часть группы, первой обстрелявшей невиданный аппарат, добралась до места боя и узрела, в какой переплёт угодили их товарищи. Услышав сигнал, ротмистр улыбнулся - нехорошей, злой улыбкой. Страха не было - были лишь злость и досада от того, что не он доберётся до тех, кто сидит в этой "тарелке"-невидимке. Сволочей, разрушающих его страну. Его дом.
"Я - Бойцовый кот!" - всплыли в памяти строки, которые он впервые проорал, стоя на плацу в строю таких же лысых, тощих подростков в новенькой, необмятой форме. Тогда они, курсанты-первогодки, стояли, и клялись защищать страну, даже ценой этому будут их жизни
- Потому отведайте угощеньица, - и Трэгг свистнул.
По этому сигналу уцелевшие разведчики открыли огонь по казавшимся им подозрительным местам. Но не все: ракетомётчик, до сего момента в бою не участвовавший, нажал на спуск. Выстрел с осколочно-фугасной частью прочертил прямую от ракетомёта до бойницы блиндажа. Из всех щелей вырвались клубы дыма и пыли, перемешанных с землёй и щепками, крыша старого укрытия провалилась внутрь, жалобно скрипнув напоследок. От мысли о том, что творится внутри блиндажа, у Трэгга чуть потеплело внутри: он уходил, успев больно ухватить врага за бок. Кто бы не засел внутри, остаться в живых при таких раскладах у него не было ни малейшего шанса: к стальному вихрю из осколков добавлялись многочисленные "вторичные поражающие элементы", то есть куски древесины, камней и земли, не уступающие металлу по убойному воздействию на незащищённую плоть.
- Кушайте, пока мясо тёплое, - с злым весельем проорал ротмистр, вставая в полный рост.
И, ощерясь, словно настоящий большой лесной кот, давший ему прозвище, Трэгг добавил:
- Видите, как много у нас общего, братья по разуму: мы тоже любим шутки.
С опушки леса бил пулемёт, трещали автоматы разведчиков, со склона холма к ним присоединились автоматы уцелевших сапёров - алайцы вцепились во врага со всей своей яростью и упорством, словно бойцовые псы имперской породы. Даже если не удастся задеть, сбить, или повредить диковинный аппарат - пусть их жизни послужат сбору информации. Чтобы научиться сбивать эту проклятую дрянь, так не вовремя созданную алайскими талантами. А ротмистр стоял во весь рост, ожидая смерти, и скалил зубы в жуткой пародии на улыбку.
Растерянная происходящим Кима, как во сне, приняла короткий командирский автомат, а аммуницию даже не подумала надеть на себя, просто зажала в кулаке. Почему-то было дернулась, как дура, вытянуться по-строевому, но вовремя сообразила, что это глупо. Только кивнула и быстро поползла по колючей обожженной солнцем траве.
Проблема была в том что когда она отползла подальше от места боя, она не увидела этого непонятного летательного аппарата. Его не было. Поднимался дым над разрушенным блиндажом. Гремели выстрелы и пулеметные очереди. Но аппарата не было. Только несколько солдат лежали, раскинув руки, на склоне. Она закрутила головой и приподнялась, пытаясь разобраться, где же он и куда все стреляют.
Командира она видела. Барон Трэгг стоял во весь рост, она видела его издалека со спины.
Парень из Преисподней
© Copyright: Александр Мухлынин, 2026
Свидетельство о публикации №226011000263
Свидетельство о публикации №226011000263
Рецензии