Паутина Для Кролика

****

Это был особенный день в жизни Никиты Кролёва – Кролика – как звали его все, и как он сам мысленно называл себя.
«Самый главный день», - подтвердила воспитательница, помогая ему завязать галстук и причесать кудри.
Галстук, как и костюм, ему совсем не шли, мало того, в них было очень неудобно. Он даже начал посапывать от дискомфорта, однако терпел.
И на подшучивания других детей не обращал внимание. Их насмешки скрывали за собой зависть: даже в свои одиннадцать Кролик это понимал.
Стиснув кулачки, он смотрел в окно на двор перед интернатом.
«Пожалуйста, Иисус», - попросил он мысленно.
Там, где он рос, не принято было клянчить, но баба Аня, уборщица, однажды рассказала ему, что просить у Иисуса помощи – не зазорно.
Он попросил, уткнувшись носом в оконное стекло.
И увидел внизу их: мужчину и женщину.
- Кролёв! - объявила воспитательница, - За тобой пришли!
Кролик удивился, увидев, что воспитательница плачет.

****

Их звали Кузины: дядя Вова и тётя Марина.
Дядя Вова был высоким мужчиной с ранней сединой в волосах. Его вытянутое лицо, имело бледный цвет, а глаза были светлыми и печальными. Выглядел он рассеянно, прежде чем заговорить долго обдумывал фразу. Возможно, он не был тем Идеальным Папой, которого представляли себя воспитанники интерната, но Никите он сразу понравился.
Тётя Марина была полной противоположностью: маленькая, полная, с румяными щёчками, она казалась и живее и сообразительнее мужа. А ещё она приятно пахла хлебом.
Она тоже понравилась Никите.
Узнав, что он возьмёт их фамилию, мальчик подумал: «Интересно, теперь меня будут дразнить Кузей»?

****

- Никита Михайлович, согласны ли вы, чтобы эти люди стали вашими, родителями?- спросила женщина из департамента по усыновлению.
Кролик бросил взгляд на Кузиных. Они держали друг друга за руки и улыбались ему.
- Да, - сказал мальчик, и добавил: - Конечно, да.

****

Автомобиль нёс Кролёва прочь от старой жизни.
Галстук не давал вздохнуть полной грудью, но это даже хорошо – думал мальчик. Если сильно дышать, можно ненароком разрушить этот хрупкий момент.
Дядя Вова ободряюще подмигнул ему сквозь зеркало заднего вида. Тётя Катя смотрела в окно и нервно теребила рукав.
Кролик крепче прижал к груди портфель.

****

Кузины жили в большом частном доме, не то, чтобы слишком богатом, но до слёз уютном.
И там была настоящая детская: с множеством игрушек, иллюстрированных книг и даже стареньким компьютером.
- Теперь это всё твоё, - сказал дядя Вова.
Мальчик удержался, чтобы не ущипнуть себя.
Ему всегда снились яркие сны. Про дом и родителей.
Лишь бы не проснуться теперь в интернате.
Он не бросился к игрушкам, а сдержанно, как на экскурсии, обошёл комнату вместе с новыми папой и мамой.
Дождался разрешения, чтобы сесть на кровать.
- Мне очень нравится, - сказал он.
Напротив кровати висела фотография в рамке, на ней был изображён пожилой мужчина с белой бородой и длинными, забранными хвост волосами.
- Этой мой дедушка? - спросил Кролик.
- Нет, - засмеялась тётя Катя, и ушла готовить обед.

****

Кролик боялся быть счастливым. Он постоянно одёргивал себя. И больше не щипал: если это сон, то лучше не просыпаться.
Счастье ведь такая штука – вспугнёшь, и нет его.
Кролик был тихим и вежливым ребёнком. Он говорил «спасибо» раз в полчаса, ругал себя внутренне, если приходилось потревожить родителей.
До новой школы оставался месяц, свободного времени было много. И было так же много игрушек (слегка потрёпанных, но классных) и мультиков на компьютере. Однако Никите больше нравилось просто смотреть, как дядя Вова читает, а тётя Катя шьёт.
Лучшее лето в жизни.

****

Кролику нравилось всё, кроме фотографии в детской. Знаете, бывает иногда, что самая обычная вещь вызывает отторжение. Мальчик не знал такого слова – отторжение – но именно его он испытывал, глядя на фото.
Седовласый старик был одет в атласный халат с восточным орнаментом, по-восточному узкими были его глаза. Жидкие усы над призрачной улыбкой делали его похожим на сенсея из фильма про кунг-фу. Кролик любил кунг-фу, а вот человека с фотографии невзлюбил.
Особенно ему не нравилось свечение, исходящее от старика. Этот эффект был сделан с помощью обычного фотошопа: золотистые лучи обрамляли голову, образуя нимб, как на иконах святых.
Зрачки, так же подвергшиеся компьютерному изменению, были неестественно зелёными.   
И хотя всё в человеке указывало на положительные качества: возраст, седина, добродушный и мудрый взгляд, Кролику хотелось его ударить.
Что-то не то было в старике. Или это виноват навязчивый фотошоп?

****

Новые родители Кролика были хорошими, но немного грустными. Они мало общались между собой, предпочитая заниматься каждый своими делами.
Нет, вы не подумайте, мальчик не жаловался.
Но порой ему хотелось больше времени проводить с ними.
Бывало, что тётя Катя лишь три раза за день обращалась к нему: чтобы пригласить поесть.
Дядя Вова приходил чаще, мог даже прочитать сказку на ночь.
Но и он, за редким исключением, казался отстранённым и усталым.
Впрочем, что Кролик смыслил в родителях? Знал он, что ли, как они должны себя вести?
Кролик играл в детской или на улице, тётя Катя шила, дядя Вова читал.
А иногда новые папа и мама тихо плакали, запершись друг от друга.

****

- Его звали Саша? - спросил Кролик.
Дядя Вова вздрогнул: вопрос застал его врасплох.
- Посиди здесь, - сказал он после паузы и пошёл в свою комнату. Он вернулся с альбомом фотографий:
- Вот. Это Саша.
Кролик пододвинул стул к отчиму и заглянул в альбом. Оттуда на него посмотрел симпатичный мальчик, его ровесник. Круглое лицо, немного смущённая улыбка. Кролику мальчик немедленно понравился.
«Мы бы подружились», - подумал он.
Дядя Вова листал страницы альбома: Саша на фоне ялтинского пляжа, Саша в кафе, Саша за праздничным столом. На именинном торте одиннадцать свечей.
- Его последний день рождение, - сказал дядя Вова.
- Что случилось? - поднял голову Кролик.
Светлые глаза отчима затуманились.
- Несчастный случай. Полтора года назад. Он играл во дворе, просунул голову в опору качелей. Другой мальчик раскачивался на ней. Очень быстро. И качели, понимаешь, они ударили его…
Мужчина коснулся ребром ладони своей шеи сбоку, под ухом. Острый кадык дёрнулся.
- Мы ничего не смогли сделать.
- Мне жаль, - произнёс Кролик.
И сцепил пальцы, как делал всегда, когда боялся расплакаться.
Он представил себе Сашу – сводного брата – в гробу, в промёрзлой земле. Где у него не будет больше игрушек. Только мрак, только холод.
От несправедливости ему захотелось ударить кулаком по столу, но вместо этого он разжал пальцы и положил ладонь на кисть дяди Вовы.
Отчим посмотрел на него откуда-то издалека, из глубин своего немыслимого горя.
- Теперь всё будет хорошо, - произнёс мужчина.
Вернувшись в свою комнату, Кролик обвёл взглядом ряды игрушек, детских книг, статуэток из «Киндер-Сюрприза». Всё это принадлежало мальчику с каштановыми волосами. Это он выбирал себе машинки в магазине, листал цветные страницы, тряс возле уха оранжевым яйцом: что там за подарок внутри? Внутри яйца оказалась смерть.
Чувство вины навалилось на Кролика: будто бы это из-за него погиб тот, кого он даже не знал.
«А вдруг, загадывая желание иметь семью, я устроил всё так, что Саша умер? Вдруг я вытеснил его в буквальном смысле? И теперь всё это моё, его вещи, родители, фамилия. А его нет…»
Кролик не сдержался и всё-таки расплакался.   

****

Приёмные родители повели Кролика в лунопарк. С утра у них было хорошее настроение, и мальчику хотелось петь от радости. В лунопарке дядя Вова и тётя Катя помрачнели. Их не рассмешила даже мохнатая лама.
Зато Никита съел много сладкой ваты, покатался на пони, сфотографировался с клоуном.
По дороге домой он назвал тётю Катю мамой.
Её розовощёкое лицо дёрнулось, скривилось в гримасе боли. Лишь на миг – потом она снова улыбалась приклеенной улыбкой.
- Ничего, что я буду называть вас так? - робко спросил мальчик.
- Ничего, - выдавила из себя она.

****

Каждый вечер Кролик отворачивал длинноволосого старика лицом к стене, а утром возвращал на место.
Дело в том, что Китаец – так он прозвал человека с фотографии – неотрывно следил за ним. Днём, увлечённый мультиками или играми, Кролик мог отмахнутся от этого взгляда, но, когда гас свет, изумрудные зрачки прожигали его насквозь.
Он узнал в первую же ночь: портрет действительно светится. Слабое сияние озаряло лицо, мерцание, вызывающее ассоциации с болотными огнями. В темноте казалось, что это не фотография, а большой фосфорицирующий паук, сидящий на стене.
Мудрый прищур старика становился прищуром голодного зверя, желающего впиться клыками в детскую плоть.
То, что полуулыбка Китайца скрывает клыки, Никита не сомневался.
Кролик стеснялся попросить родителей убрать портрет, и каждую ночь проводил ритуал его поворачивания.
На обратной стороне фотографии были начертаны сложные пентаграммы.

****

- А кто это? - спросил Никита, когда они с мамой убирали в детской.
- Как тебе объяснить? - задумалась женщина, - Вот ты веришь в Деда Мороза?
- Сейчас нет. Но когда был маленьким – верил
- И, наверное, просил у него что-то для себя?
- Бывало.
- Ну, вот. Этот человек вроде Деда Мороза. Его можно просить о чём угодно, и он исполнит твои желания.
- Я иногда обращаюсь с просьбой к Иисусу,- признался мальчик, потупившись.
Тётя Катя посмотрела на него удивлённо:
- Вот как? Ну, что же, представь, что этот человек – брат Иисуса. И он тоже исполняет желания.
«Ну, уж нет, - подумал Кролик, хмуро, - У Китайца я ничего просить не буду».
Старик наблюдал за ним со стены сверкающими глазами.

****

Новые родители Никиты были хорошие, но немного странные.
Взять тётю Катю: она была достаточно сдержанной по отношению к приёмному сыну. Если дядя Вова мог поцеловать его на ночь в лоб, то она сохраняла дистанцию. Она была заботливой, но без всех этих обнимашек.
Впрочем, мать всё же обнимала его. Это случалось, когда в гости приходила Лина Святославовна - женщина из службы по делам детей. В её присутствии тётя Катя становилась ласковой и притворной.
Как-то во время очередного визита, показывая Лине Святославовне свои игрушки, Кролик заметил, что Китаец исчез со стены. Исчез и вернулся на место, когда Лина Святославовна ушла.
Потом мальчик неоднократно отмечал, что родители убирают портрет при посторонних людях.
Разве не странно?

****

По пятницам приёмные родители возвращались домой поздно. Зато, возвращаясь, они всегда были веселы, и даже дядя Вова непривычно много болтал. 
В один из таких вечеров Кролик перебирал свои/Сашины игрушки, и случайно нашёл большую фотографию покойного братика.
Саша смотрел на него из позапрошлого лета. Снимок сделан в том самом лунапарке, куда Кролика водили приёмные родители.
Саша улыбался заразительной улыбкой. На руках он держал большого белого кролика.
Никита долго разглядывал снимок.
- Привет, - сказал он, - Меня зовут Никита, но ты можешь называть меня Кроликом. Мне жаль, что мы с тобой не подружились.
Что-то стукнуло в пустом доме, заставив мальчика подскочить.
Он побежал на кухню, и увидел, что это солонка упала, рассыпав по паркету содержимое.
Никита посмотрел на перечницу: та стояла в глубине стола. Солонка всегда стояла рядом. Как же тогда она могла упасть?
По спине мальчика пробежал холодок.
Он включил весь свет во всех комнатах, вернулся в детскую, и сделал то, о чём так долго мечтал.

****

Когда родители вернулись, Никита уже спал.
Тётя Катя, заглянув в его спальню, увидела, что Китаец лежит на письменно столе, лицом вниз. Она метнула взгляд на стену. Теперь там висела фотография Саши. Рот женщины исказился, слёзы потекли по щекам. Она забрала неприятный портрет и тихо вышла из детской.
На утро она ни словом не обмолвилась про поступок Кролика.
В спальне стало комфортнее.

****

Кролику приснилось, что у него день рождения, и собралось множество гостей. Они принесли кучу подарков, и всё было здорово, но потом гости заторопились домой, как именинник не упрашивал дождаться торта. Их, видите ли, пугал жирный белый паук, сидящий на стене. 
Кролик остался один, среди пустых подарочных обёрток – сами подарки исчезли вместе с гостями.
Мальчик расплакался от обиды, и тут на пороге возникла чья-то тень. Сквозь поток слёз Никите показалось, что у тени нет головы, но он вытер глаза: голова была на месте. Саша, сводный брат, смотрел на него серьёзно. 
- Я так раз, что ты пришёл! - воскликнул Кролик, кидаясь навстречу гостю, но тот жестом приказал ему остановиться.
- Послушай меня, - сказал мёртвый сводный брат, - Это очень важно.
И он подарил Кролику что-то. Что-то небольшое и округлое. Проснувшись, мальчик забыл, что.

****

- Я думаю, мы бы с Сашей подружились, - сказал Кролик.
Дядя Вова выпрямился резко, будто его ударили по щеке. Бледное лицо, отстранённый взгляд.
- Папа?
- Да, - мужчина потёр переносицу: - Конечно, подружились бы. Он был очень добрым мальчиком. И ты тоже добрый и хороший. Мне жаль, что вы не увидитесь.
Дядя Вова уставился в пустоту.
- Я не хотел, чтобы так получилось, - прошептал он.

****

- Куда мы идём? - спросил он в пятницу.
- На встречу с друзьями, - ответила тётя Катя, расчёсывая приёмного сына. Дядя Вова, взволнованный чем-то, никак не мог попасть ногой в ботинок.
- Почему именно сегодня? - бросил он нервно.
- Так он сказал, - загадочно проговорила тётя Катя.
Когда автомобиль Кузиных припарковался у театра, Кролик решил, что они будут смотреть представление. Но родители провели его к заднему входу, а дальше был петляющий коридор.
Кролик шёл за взрослыми, не задавая вопросов.
В полуподвальном помещении, среди множества дверей, родители выбрали те, что вели в ярко освещённую комнату. Здесь собралось человек двадцать. Мужчины и женщины  среднего возраста, сидели на стульях вдоль стены с облупленной краской.
«Какие они все грустные!», - подумал мальчик.
Дядя Вова подтолкнул его к свободному стулу. Открылась дверь в дальнем углу, впуская коротышку с неестественно широкой улыбкой и смуглой кожей. 
Присутствующие оживились.
Коротышка встал в центре комнаты и произнёс:
- Господь захотел, чтоб мы увиделись снова. Хвала ему.
На самом деле он говорил не так. Из-за сильного акцента прозвучало «Гуасботь» и «Хуала». Кролику захотелось захихикать, так забавно коверкал слова коротышка, но он сдержался.
- Хвала, - хором отозвались люди.
- Хвала, - сказал дядя Вова и поощряющее кивнул Кролику.
- Мы собираемся здесь каждую пятницу, чтобы говорить и слушать. Мы говорим с Буогом, потому, что мы нуждаемся в нём. Есть здесь те, кто нуждается в Буожьей помощи?
Пока зал отвечал «есть», Кролик думал: «Как странно. Одни слова он коверкает, а другие – нет. Может, он выучил русский хорошо, но не до конца?»
- У меня для вас добрая весть, друзья! Буохх слышит вас!
Весть оказалась и впрямь доброй: залу она понравилась.
- Буогхх хочет говорить с вами, как он когда-то говорил с аппуостулами через…
По идее, коротышка сказал «через Иисуса Христа», но прожевал имя Сына Божьего так, что предложение закончилось каким-то неприятным гавканьем.
- Хувала ему!
- Хвала, - повторили зрители.
Мальчик поёрзал на стуле:
- А мы здесь надолго?
- Потерпи, пожалуйста, - шепнул дядя Вова.
- Сейчас здесь появится человек, у которого для вас кое-что есть. Для каждого из вас. Это то, что исцелит ваши души. Это слово бошшие. Учитель!
- Учитель! - позвали грустные люди.
Вновь отворились дальние двери. В комнату, под гром аплодисментов, вошёл грузный человек с длинными, заплетёнными в хвост волосами. Богато расшитый халат вздымался на толстом животе, короткие пальцы поигрывали чётками.
- Учитель! - взвизгнула одна из женщин, вскакивая, - Говори с нами.
Человек поприветствовал публику спокойной улыбкой.
Кролик обомлел.
Перед ним стоял Китаец собственной персоной.
- Старик с фотографии, - выдохнул мальчик.
- Да, это он, - подтвердила тётя Катя воодушевлённо.
Кролик втянул голову в плечи и наблюдал за тем, кто так пугал его по ночам.
Китаец был самым обычным мужчиной. То есть, он не превращался в паука и даже не светился. Описывая его, вы бы использовали слова «мудрый», «сердечный», «добрый».
Да, он весь светился добротой, но подсознательно Кролик чувствовал: эта любовь была такой же лживой, как фотошоп.
Изумрудные зрачки скользнули по аудитории и впились в единственного здесь мальчика. Кролик даже ойкнул. Взгляд Китайца пригвоздил его к стулу. Холод наполнил желудок Кролика. Как настоящий кролик под взглядом удава, он сжался, мечтая об одном: убраться отсюда скорее.
Учитель говорил. Зал слушал, счастливый.
Кролик не понимал ни слова. Но пока лилась плавная речь, взгляд оставался прикованным именно к нему.
Словно в тумане, Никита выплыл из комнаты. Тётя Катя держала его за руку, не замечая, как побледнел мальчик. Дядя Вова, задумчивый, шёл рядом.
- Друзья! - раздалось за спиной.
Они повернулись.
Учитель стоял в коридоре, дородный, переливающийся атласом халата.
Это было первое слово старика, смысл которого дошёл до перепуганного мальчика: «друзья».
«Никакой ты не друг»,- подумал Никита.
- Учитель, - проговорили его приёмные родители, склоняя головы, как это делают на востоке при виде старших.
- Дети мои, - мягко улыбнулся Учитель, - Познакомьте меня с этим прекрасным ангелом.
- Это наш сын, - сказала тётя Катя, подталкивая Кролика к Китайцу,- Никита.
- Как славно, Никита. А меня зовут Тон-Агын. Смешное имя, не так ли? 
Кролик ничего не сказал.
Ничего забавного в имени Китайца он не нашёл. Звучало как удар в огромный барабан. Тон-Агын. Это имя обдавало холодом бесконечно далёких планет.
- Родители много рассказывали о тебе, - пропел Учитель, - Прелестный мальчик.
Его короткие пальцы коснулись Никитиного плеча. Никиту передёрнуло – но только внутренне. Внешне он, как мог, сохранял спокойствие.
«Плохой человек,- думал он, ёжась под всепроникающим взглядом,- Очень плохой, но никто этого не замечает».
Тон-Агын понимающе кивнул и опустил руку.
- Он полностью вам подходит, - сказал он Кузиным.
Тётя Катя вздохнула облегчённо, а дядя Вова, напротив, погрустнел.
- До встречи, - заключил Китаец, - И пусть Боох даст вам силы.
Кролика чуть не стошнило.

****

Он не стал разговаривать с родителями про Тон-Агына. Слишком очарована была мать тем разговором и слишком погружённым в свои мысли отец.
Ночью ему приснился мёртвый брат.
- Ты не запомнил, - сказал Саша сердито.
- Прости! - воскликнул Кролик, - В этот раз я всё запомню.
- Тебе угрожает опасность.
- Я знаю. Этот Тон-Агын – страшный человек.
- Да. Но самое плохое, что он может сделать страшными наших родителей.
- Нет, - засомневался Кролик, - Они не такие.
- Послушай, - прервал Саша, - Вот, что ты должен сделать.
Кролик проснулся, всё ещё чувствуя в руке округлый предмет, который дал ему брат. Он разжал пальцы. Ладонь, конечно же, была пуста.
 
****

- Ты чем-то обеспокоен? - спросила Лина Святославовна, заглядывая ему в глаза.
- Нет, что вы. Конечно, нет.
- Но ты сказал бы мне, если бы что-то было не так?
- Ну да. Конечно, сказал бы.

****

- Это ради нашего сына, - раздался за дверями родительской спальни голос тёти Кати.
Кролик застыл в полумраке коридора. В этот момент он забыл и про переполненный мочевой пузырь, из-за которого покинул кровать посреди ночи, и про то, что подслушивать взрослых некрасиво.
- Я не знаю, - проговорил дядя Вова, - Это неправильно. Никита тоже имеет право.
- А Саша? - прервала его жена, - Наш Саша имеет право? Они выбрали нас, Володя. Из всех людей они выбрали именно нас. Это шанс, который больше никогда не выпадет. И ты хочешь отказаться от него?
- Я не знаю…
- Хочешь отказаться – уходи. Ночуй у родителей завтра. Я сделаю всё сама.
«Завтра», - мысленно повторил Кролик.

****

Завтра в доме Кузиных были гости.
Вбежав на кухню, мальчик увидел мужчину и женщину, пьющих чай в компании с приёмными родителями.
Женщину раньше не встречал. Она была одета в свитер и шерстяную юбку. Воробьиное лицо упеленано в шерстяной платок.
«Какая неприятная цыганка»,- констатировал Кролик.
Мужчину он узнал сразу: смуглый тип, подручный Китайца.
Смуглый липко улыбнулся поверх чашки. Предполагаемая цыганка никак не отреагировала, лишь зябко поёжилась в своих шмотках.
- А вот и главный герой,- сказал Смуглый.
Кролик встал так, чтобы между ним и гостем находился дядя Вова.
- Благослови тебя паук.
В действительности он произнёс «благослови тебя Бог», но акцент сделал своё зловещее дело.
- Бог, - с вызовом бросил Кролик, выглядывая из-за приёмного отца, - Не паук, не буох, а Бог.
Цыганка передёрнулась. Мрачная тень пробежала по физиономии Смуглого, но он взял себя в руки:
- Да-да, кончено. Как скажешь.
В разговор вступила тётя Катя:
- Никита, разреши нам пообщаться.
- Кончено, ма. Я только яблоко возьму.
Он повернулся спиной к взрослым, и сделал вид, что берёт яблоко. Рукой, прикрытой от посторонних глаз, он схватил с кухонной полки маленький округлый предмет, и незаметно опустил его в карман пижамы. Есть.

****

Гости исчезли к сумеркам. Не ушли – иначе он слышал бы стук входной двери, а просто растворились. Мальчик был уверен, что они где-то в доме.
То, что с ужином что-то не то он понял и без подсказки Саши. Слишком сладким были омлет и колеты. Что мог, он спрятал в карман, но часть еды пришлось проглотить: тётя Катя наблюдала за ним.
В туалете он включил воду и, под её шум, очистил желудок. Еда из карманов отправилась следом.
- Тебе пора в постель, - сообщила тётя Катя из-за двери.

****

Кролик лежал в постели и молился.
«Иисус, защити меня. Защити и моих новых папу и маму. Пусть они не делают ничего плохого, скажи им, чтоб не делали. Объясни им, что тот старик плохой, что он обманывает их. И защити меня, пожалуйста!».
В коридоре включился свет.
- Никита?
Кролик не ответил. Из-под полу прикрытых век он видел, как в детскую заходят люди. Приёмные родители. За ними – Смуглый и женщина в платке. Последняя несла фотографию треклятого китайца.
Кролик закрыл глаза.
- Он спит, - сказал Смуглый, - Травы не дадут ему проснуться, пока всё не закончится.
- Ему будет больно? - дрожащий голос дяди Вовы.
- Нет, он ничего не почувствует. Сестра, дайте инструменты.
Шорох. Тягучие жуткие секунды.
Кролик позволил себе приоткрыть веки. Первое, что он увидел, было лицо Тон-Агына: фотография снова висела на прежнем месте. Старик голодным пауком глядел на добычу.
Но куда страшнее было другое: возле кровати стояли его родители. Дядя Вова держал в руке строительный молоток. Тётя Катя – длинный кухонный нож.
Ресницы мальчика непроизвольно затрепетали.
- Он открыл глаза! - вскрикнула тётя Катя.
- Это бывает, - успокоил её Смуглый, - Уверяю, он ничего не видит.
Тень Смуглого легла на Кролика.
«Только бы не закричать», - взмолился Никита.
Смуглый расстегнул пуговицы на пижаме и обнажил грудь мальчика. Диафрагма быстро двигалась под взглядами ночных визитёров.
Что-то липкое прошлось по коже Кролика. Он опустил зрачки.
Смуглый, используя чёрное вязкое вещество неопределённого происхождения, намалевал на его груди перевёрнутый треугольник. Такой же треугольник он изобразил на лбу мальчика.
- Сестра, палочки!
Щёлкнула зажигалка. По спальне распространился нестерпимо-сладкий аромат.
- Всё готово. Родители, подойдите к избранному.
Видимо, дядя Вова колебался, и Смуглый сказал:
- Вы же хотите, чтобы ваш сын снова был с вами? Учитель даёт вам такую возможность, но за всё надо платить. Мы – орудия пошьего промысла. Думаете, сус просто так воскресил Лазаря?
- Но Никита… что будет с ним?
Голос Смуглого звучал нетерпеливо:
- Ог позаботится о его душе. А его тело станет домом для вашего сына. Разве не этого вы хотели? Я понимаю, вас смущает молоток и нож, но вспомните суса. Без страдания нет воскрешения. Раны излечатся, и…
- Брат! - перебила его женщина в платке:- У мальчика что-то в кулаке.
Грудь Никиты перестала вздыматься. Пересохший рот наполнился кислым привкусом.
Смуглый потянулся к его сжатой руке, но тут же отпрянул:
- Вы, мать! Заберите у него это!
Никита почувствовал, как тётя Катя разгибает его пальцы, забирая округлый предмет: солонку. Именно ту вещь, о важности которой говорил во сне Саша.
- Хорошо. Теперь вставайте здесь. Мать – возле тела. Отец – у изголовья. Я подам вам знак, когда нужно будет начинать. Помните: ударить вы должны одновременно.
В комнате раздалось пение. Оно исходило из глотки Смуглого, горловое, дребезжащее, не похожее ни на что. Кролику захотелось заткнуть уши, но вместо этого он распахнул глаза.
Тётя Катя замерла с занесённым над его грудью ножом. Её лицо исказила гримаса, выпученные зрачки безумно сверкали. Дядя Вова, выглядящий так, словно вот-вот упадёт в обморок, прижимал к себе молоток.
Смуглый стоял между ними.
Кролик действовал быстро. Он просунул руку в щель между кроватью и стеной, и вытянул её – уже полную. Соль, загодя припрятанная там, переливалась на его ладони.
Взрослые не успели опомниться.
Кролик метнул горсть соли в распахнутый рот Смуглого.
Пение резко оборвалось.
Вспыхнувшая было надежда, угасла, когда две женщины накинулись на мальчика, придавили его к кровати.
Конечно, Саша ошибся. Кролик не смог бы их остановить. Соль против четырёх взрослых людей? Вы шутите?
Кролик беспомощно извивался в тисках рук, его взгляд прыгал по комнате, и вдруг замер на Смуглом.
Приспешник Китайца стоял, прислонившись к стене и тёр своё лицо. Хотя нет, это не было его лицом – тем, с которым он пришёл к Кузиным. Лицо поменялось. Оно стало отвратительной мордой. Вмятой внутрь, как резиновый пупс с вдавленной в середину рожицей. Из маленького, словно проделанного пальцем в податливой плоти, рта, доносился свист. И ещё были глаза: чернющие, вывернутые друг к другу.
Это обличающее превращение длилось долю секунды. Справившись с паникой, выродок вернул себе человеческое обличие, и уже нормальный рот выплюнул:
- Убейте его!
Тётя Катя стояла к Смуглому спиной, и пропустила представление, а вот дядя Вова всё видел. И когда был отдан приказ, он не подчинился.
- Папа! - раздался мальчишеский голос.
Звонкий, как разлетающаяся на части хрустальная ваза.
Голос из сна, голос мёртвого Саши.
Как и все остальные, Никита молчал.
Но доносился голос из раскрытого рта Никиты.
- Папа, они лгут! Они хотят, чтобы вы убили мальчика! Останови их, папа!
- Хватит! - сорвался на визг Смуглый, - Прикончите его!
Тётя Катя озиралась затравленно, не понимая, что ей делать, но когда Смуглый сказал: «ради Саши!», она приняла решение.
Рука с ножом взметнулась, чтобы пронзить сердце приёмного сына. Но не пронзила.
Дядя Вова отпихнул жену в сторону:
- Нет! Это обман, разве ты не видишь!
Цыганка, до этого державшая Никиту, бросилась на дядю Вову. Её длинные ногти запросто могли пробить шейную артерию, что она и намеревалась сделать. Приёмный отец отреагировал с несвойственной ему быстротой. Он ударил молотком по лицу цыганки. Смачно хрустнула челюсть, правая скула вывернулась набок. Цыганка заверещала и подбитой собакой метнулась в коридор. Смуглый, сыпля проклятиями, последовал за ней.
Кролик посмотрел на приёмного отца сквозь пелену набегающих слёз.
- Ничего бы не вышло, - словно извиняясь, сказал он.
- Прости меня, - только и успел произнести дядя Вова.
Тётя Катя, страшно зарычав, накинулась на мужа и всадила нож ему в бок, аккурат под рёбра.
Дядя Вова удивлённо всхлипнул.
- Я сама это сделаю, - сказала тётя Катя и погрузила лезвие по самую рукоять.
Секунды превратились для Кролика в часы. Казалось, прошла целая вечность, а дядя Вова всё падал и падал, соскальзывая с ножа, тётя Катя всё рычала и рычала, и кровь медленно капала на ковёр.
Окровавленное лезвие повернулось к Кролику.
И тут время сорвалось с цепи.
Мальчик спрыгнул с кровати, сбив на пол фотографию Китайца, наступил на неё и побежал в коридор.
Сзади неслось тяжёлое дыхание и свист – это нож бегущей следом тёти Кати рассекал воздух. Если бы Кролик развернулся, он увидел бы вылезшие из орбит глаза абсолютно сумасшедшей женщины, подпрыгивающие щёки, пузырящуюся на губах слюну.
Но он не оборачивался, он бежал, как настоящий кролик, которого преследует хищный зверь.
Смуглый и цыганка, покинув дом, оставили входную дверь открытой, и это спасло мальчику жизнь. Он выскочил в летнюю ночь, пронёсся по двору, пробил своим телом калитку. От удара у него сломалось плечо, но он даже не заметил этого: боль придёт позже.
- Саша! - прогремело за спиной, - Сашенька, вернись!
Кролик уже пересёк проезжую часть и теперь бежал к соседским домам.
Тётя Катя, размахивая перед собой ножом, выбралась на дорогу:
- Саша!
Вопль утонул в визге тормозов. Вылетевший из-за поворота джип смёл тётю Катю с дороги. Она влетела в воздух, перевернулась несколько раз и всем телом шмякнулась о забор.
Обессиливший Кролик упал на землю и смотрел, как из джипа выходит перепуганный водитель. Воздух с шумом вырывался из груди мальчика, он остервенело тёр лоб, размазывая нарисованный треугольник.
А рядом с ним, на корточках, сидел мёртвый Саша. Он гладил Кролика по волосам, и если бы не его невидимое остальным, присутствие, Кролик, наверное, сошёл бы с ума.
 
****

ШОК! ПРИЁМНЫЕ РОДИТЕЛИ НАМЕРЕВАЛИСЬ УБИТЬ ОДИНАДЦАТИЛЕТНЕГО МАЛЬЧИКА.

ЭТО БЫЛО ПОХОЖЕ НА ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ – РАССКАЗЫВАЮТ ОЧЕВИДЦЫ.

ПРИЧАСТНОСТЬ РОДИТЕЛЕЙ-МАНЬЯКОВ К КАКОЙ-ЛИБО СЕКТЕ ПОКА НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА.

В ТУ НОЧЬ ПРИЁМНЫЕ МУЧИТЕЛИ МОГЛИ БЫТЬ НЕ ОДНИ.

ПРИСУТСТВИЕ ПОСТОРОННИХ В ДОМЕ КУЗИНЫХ НЕ ДОКАЗАНО.

ОНИ ДЕЙСТВОВАЛИ САМОСТОЯТЕЛЬНО – СООБЩАЕТ СЛЕДСТВИЕ.

РАССМАТРИВАЕТСЯ ВЕРСИЯ О СЕКСУАЛЬНОМ ДОМОГАТЕЛЬСТВЕ.

РАССМАТРИВАЕТСЯ ВЕРСИЯ О ПРИЧАСНОСТИ КУЗИНЫХ К СМЕРТИ ИХ РОДНОГО СЫНА, ПОГИБШЕГО ПОЛТОРА ГОДА НАЗАД.

СУПРУГИ-САДИСТЫ НАСИЛОВАЛИ ЖИВОТНЫХ.

НАСИЛИЯ НА ЭКРАНАХ ТЕЛЕВИЗОРОВ ПОРАЖДАЕТ НАСИЛИЕ В СЕМЬЕ – ПРОКОМЕНТИРОВАЛ СИТУАЦИЮ ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ.

СЕНСАЦИЯ! В ПЛАНАХ ИЗВРАЩЕНЦЕВ БЫЛО ИЗНАСИЛОВАНИЕ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ТЫСЯЧИ ДЕТЕЙ.

ОСТАНОВИТЕ ПОТОК ПОРНОГРАФИИ В ИНТЕРНЕТЕ – ПРИЗЫВАЕТ ЦЕРКОВЬ.

МАЛЬЧИК ДО СИХ ПОР НЕ ДАЛ ПОКАЗАНИЙ.

ГЛАВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ ПО ДЕЛУ КУЗИНЫХ МОЛЧИТ.

СЕГОДНЯ В МОСКОВСКОМ ОЛИМПИЙСКОМ ВЫСТУПИТ ЛЕГЕНДАРНЫЙ МИССОНЕР И ДУХОВНЫЙ НАСТАВНИК МИРЗА ТОН-АГЫН.

ВСЕ БИЛЕТЫ РАСПРОДАНЫ.

****

БЛАГОСЛОВИ ВАС ПАУК.