Луна обетованная. Главы 19-21

ГЛАВА 19: ОСОЗНАНИЕ

Утро у Платона началось с неожиданного гостя.

— Здравствуйте, Платон. Вы не заняты?

— Здравствуйте, проходите доктор Ли. Чем обязан?

— Я хотела бы сделать заявление, вернее признаться. — Женщина прошла к столу, выдвинула стул, но так и осталась стоять. — Я считаю, что всё, что с нами случилось — вся это болезнь. Или это что-то другое. В общем, вселенная даёт нам второй шанс. И этот шанс мы должны использовать. Нам нужно начинать всё заново. Всем вместе. Каждому мз нас. Я работаю на министерство государственной безопасности Китая, седьмое управление.

— Я рад, что вы признались в этом. — Только и сумел сказать удивленный Платон.

— Это не та причина, по которой я пришла к вам и с вами разговариваю. Ещё вчера я не собиралась вам об этом говорить. Никому не собиралась говорить. Но в данной ситуации мы все должны быть предельно чисты друг перед другом. Иначе у нас не получится выжить. Не получится построить что-то новое.

Мой отец, он был очень сильный человек, оберегал меня и всех своих детей, как только мог. В один прекрасный момент я стала сотрудником седьмого управления. По своей воле. Десять лет фанатичной работы, пока у меня не родилась дочка. Да, вы не ослышались. Я фанатично работала на свою страну. И хотела уйти со службы, хотела растить её, воспитывать. Она изменила моё мышление, мою жизнь. Появился настоящий смысл жизни. Да и я сама к этому времени устала от оперативной работы. Просила руководство перевести меня на преподавание, консультацию молодых сотрудников. Но слушать меня никто не желал. Через некоторое время у нас в конторе появился «крот». Об этом знала я и шеф моего отдела. Мы подготовили операцию по его разоблачению и ликвидации. Только мы не подозревали о том, что у «крота» был высокопоставленный покровитель. В результате мой начальник и ещё один сотрудник погибли. Я чудом осталась в живых. На некоторое время мне пришлось залечь на дно. С появлением дочки я стала уязвимой. Через три года моя дочь. Она, очень сильно заболела. Они сказали, что спасут её, если я буду продолжать работать и никуда не лезть. Они подстраховались, взяли меня за горло. Только дочку я больше не видела. Первое время по телефону с ней общалась, а потом прекратились и разговоры. Тогда я не знала, что попала в сеть «крота». Они ссылались на новое лечение. Говорили: «Надо подождать». Но материнское сердце не обманешь, я всё поняла, почувствовала. Ночью проснулась, услышала, как она меня позвала. Не знаю, как я пережила эту ночь. Потом день и снова ночь…. «Крота» ликвидировали. Но это уже другая история. Несколько раз пыталась выйти из игры — уйти в отставку не получилось. Когда узнала о проекте «Луна» зацепилась за него, чувствовала, только здесь смогу от них избавиться. Уже при прохождении подготовки, я случайно вышла на одного человека. Он мне дал доступ к информации. После её изучения у меня сложился пазл. Вся картина той ситуации, в которой я находилась около трёх лет.

Аи Ли замолчала. Во время рассказа на её лице не дрогнул ни один мускул, ни одна слезинка не скатилась. Платон не ожидал от хрупкой женщины, которой она казалась, которую он видел всё это время, столько жёсткости, решительности. Это примерно подобранные слова, точного определения не было. Даже он, убивавший людей без сожаления, раскаяния, не знавший страха, как ему казалось, в этот момент испытал страх перед ней. Перед её взглядом.

— И сколько нас здесь, таких, находится? — Аи Ли продолжала так же жёстко, но в её словах мелькнули нотки иронии.

— Почти половина из всех поселенцев, но теперь я уже не уверен. После вашего признания. Вы признались после такого длительного нахождения здесь.

— Я порывалась несколько раз, не думайте, не боялась. Скорее, зачерствела… Безразличие, не к людям, к себе. — Аи Ли замолчала, опустила голову. Платон был уверен — сейчас она заплачет, но Аи Ли подняла голову улыбаясь, словно не было никакого признания, и спокойным голосом сказала:

— Надеюсь, я последняя, кто призналась в причастности к разведке. А вы? На какую спецслужбу вы работаете? — Женский взгляд вцепился в глаза психолога, мёртвой кошачьей хваткой.

Улыбка, спокойный голос, потом этот взгляд, который оказался последней каплей. В груди, непонятно почему, появилась боль, которая растекаясь по всему телу, преобразовалась в панический страх. Собрав остатки сил, Платон усмирил панику.

— Я тоже на это надеюсь. Аи Ли, вы много общались с Максимом. Кто он? Священник? — Платон попытался увильнуть от ответа.

— Вы не ответили на мой вопрос. — Глаза женщины блеснули, но в ту же секунду она улыбнулась. — Можете не отвечать. Вы себя выдали. Максим чист. Если вам нужно поговорить, то это, как раз тот человек.

— Спасибо. А по поводу спецслужб…, вы правы. — Платон опустил на мгновение глаза.

— За что? Я не признавалась слишком долго. Если за Максима, то скажите спасибо потом, когда поговорите с ним. Всего вам доброго. — Аи Ли не сказав больше ни слова ушла, оставив Платона со своими мыслями.

Для всех поселенцев этот день оказался тяжёлым и затянувшимся. Рабочие заблокировали один из двух подъёмников, исправляли ошибки — первые неудачные шаги. Работая в скафандрах, чувствуя скованность, ограниченность, они как никто, понимали — Луна в этой схватке вышла победителем. И каждый задавался вопросом — кто одержит победу в следующей схватке? В лаборатории, погружённые в работу, не общаясь, люди искали выход из сложившейся ситуации, и ждали, когда закончится рабочий день. Ждали момента, когда в парке они смогут опустить руки в землю, прикоснуться к растениям, увидеть свои первые результаты. Возможно на Земле, эти самые люди, проходили мимо распустившихся цветов, зелёной травы, растущих деревьев. Но только не здесь. Здесь жизнь протекает совсем по-другому, воспринимается не так, как раньше. И именно это осознавал каждый.

В парке люди преображались. С лиц сходила напряжённость, усталость, они улыбались, общались. С каждым днём парк преображался. Распустились первые цветы, кустарники и деревья выбросили липкую, ярко-зелёную листву. У кого-то на грядках появились первые листочки овощей: редис и огурцы. Каждый радовался своим результатам, успехам. Парк напоминал поселенцам Землю. Самое главное, люди чувствовали себя не единственными живыми существами на далёкой планете.



Вечером, Платон нашёл Максима в парке. Он поливал грядки с зеленью.

— Здравствуй, Максим.

— Здравствуй, Платон.

— Я хотел поговорить с тобой.

— Если ты не возражаешь, пройдём в мою комнату. — Максим направился к выходу, Платон последовал за ним.

— У меня небольшой беспорядок. Не обращай внимание, творческий процесс. — Максим убрал несколько листов с набросками с постели.

— Ты рисуешь картины. — Платон был приятно удивлён.

— Правильно говорить «пишу картины». Да, пытаюсь

Две стены в комнате были увешаны картинами, вернее репродукциями картин. Несколько, стояли возле стены. Платон с интересом рассматривал их. Максим не мешал, стоял в стороне и наблюдал, как его гость отходил от картины, возвращался и подходил вплотную, вглядываясь.

— На всех картинах фамилии одинаковые, а инициалы разные? — Платон отвлёкся от мини выставки.

— Это Николай Рерих, и его сын Святослав — великие люди.

— Интересные картины, затягивают и растворяют своими красками, раньше я такого не видел. У них много картин?

— Да, очень много. — Максим наблюдал за своим собеседником.

— Я работаю, вернее, работал, на одну контору. — Платон взял стул и сел на него. — За время работы совершил очень много плохого, убивал людей.- Последние слова он выдавил из себя.

— Все мы ошибаемся…,

— Я убивал! — Платон резко перебил, — и там, — он эмоционально махнул рукой в сторону, — на Земле, у меня не было угрызений совести, ни раскаяния, ни сожаления. А здесь, всегда перед моими глазами лица всех жертв. Я слышу их голоса, и это не выносимо. Что мне делать? Как с этим жить? Я понимаю, мне с этим жить! И эта безысходность…. Ещё неделю назад у меня в мыслях не было, чтобы кому-то признаться в этом. А сейчас я у тебя.

— Если ты выдержал, и выжил, это уже хорошо. — Голос Максима звучал спокойно. И это спокойствие, Платону показалось равнодушием собеседника.

— Хорошо? Для кого? Для родственников тех людей? Для меня? — Эмоции вырвались словами.

— Как бы это не звучало аморально — для тебя. Ты раньше не чувствовал ничего, теперь ты всё ощутил. Послушай меня, я тебе расскажу. Всё, что я думаю. Всё идёт вот отсюда, — Максим показал указательным пальцем на голову, — мы многого не знаем. Мы о себе ни знаем, ни чего. Что уже говорить о космосе, о Луне. Даже о Земле, на которой живём, ничего не знаем.

— А наука…

— Не перебивай, пожалуйста, выслушай. Человек существо вечное, бессмертное, каждый проживает очень много жизней, перевоплощаясь то в мужчину, то в женщину в разных странах. Человек проходит через боль, страдания. Учится на протяжении всей жизни, приобретает жизненный опыт. И за это время у него накапливается определённый опыт, который помогает ему справиться в тяжёлых и сложных ситуациях. Изучая себя, человек понимает, что он собой представляет; что такое сознание, что такое чувства, что такое мечта.

— Что за чушь ты несёшь? — Платон встал и направился к выходу.

— Я не прошу тебя верить, только выслушать.

Платон остановился, немного постоял и вернулся в комнату.

— Ты может, слышал о достижениях науки — учёные не отрицают существование эфирного тела, а так же астрального. А они, вернее мы, и есть эти тела. Мы живём в трёх мирах, в трёх материальных мирах. Наш дух воплощён в этих материальных мирах, из этих трёх материй построены наши тонкие тела. Самый плотный, грубый — физический, потом — тонкий и ментальный. Все три мира нам доступны, с этими мирами мы постоянно имеем дело каждую секунду, каждое мгновение. Мы что-то делаем своими мыслями, чувствами, эмоциями, страстями, движениями физического тела. Слишком долго земное человечество отрывалось от двух высших материальных миров, и не просто отрывалось, а отрицало их существование, не признавало души. Для того, что бы восстановить нарушенное равновесие в собственной жизни, надо все эти вещи знать. Надо научиться подчинять все процессы, которые происходят внутри нас. Это очень важно. Животности у нас хоть отбавляй. Преобразовать животную природу — это задача для каждого земного человека, но большинство знать этого не желает, и не хотят работать над собой.

— Ты хочешь все мои убийства свалить на животность? О, да, узнаю подход психологов. Хорошо, послушаем, что скажешь дальше. — Платон показательно иронизировал.

— На Земле человечеством правит желание, а должны править ум и сердце. Особенно в городах, где огромное скопление людей, вырабатывается отрицательная энергия. Энергия космоса попадает туда, но слишком мало. Люди не смотрят в ночное небо. Не смотрят на звёзды. Фонари им заменили звёзды. Люди считают, что кроме материальных страстей им ничего не нужно. Всё человечество варится в этой каше. Немногим удаётся вырваться из влияния чёрных энергий. Здесь, на Луне, эти чёрные энергии отсутствуют. Мы находимся в новом, для нас, чистом энергетическом поле. Только вот животное начало не всех отпускает, и не сразу, но опыт предыдущих жизней поможет нам справиться.

Максим немного задохнулся, так быстро он говорил, боялся потерять внимание слушателя. Платон с удивлением смотрел на него. В глазах читалась: «перегрузился информацией».

— На Земле, я тебя и слушать бы не стал. Бред какой-то. Так значит, там все обречены, все пропали?

— Нет, не пропали. Человеку всегда даётся возможность вернуться к источнику света, добра.

— Какому источнику, какой свет? Ты говоришь размыто, скажи конкретно, так чтобы дошло, сразу.

— Но без намёков не обойтись, ты сам должен додумать, сам найти причину. Дорога, которая привела тебя сюда, дорога твоей жизни. Как ты попал на неё? Где свернул не на ту тропинку, выведшую на эту дорогу? — В место ответа Максим засыпал его вопросами.

Платон задумался. Он лихорадочно перебирал всю свою жизнь, пытаясь вспомнить, определить момент, который так изменил его жизнь. Ему не терпелось разобраться во всём — здесь и сейчас.

— Подожди, Максим, кажется, я понял. В молодости я сбил насмерть девушку, с этого всё началось.

— Ты ошибаешься.

— Тогда с чего? — Платон Байспак сильно удивился.

— Думай, у тебя есть время.

— Значит, машина…, мне купили её на день рождение. — Новое предположение вырвалось из Платона.

— И это не дно.

— Тогда где дно? Я не понимаю…. — Растерянность полностью овладела Платоном.

— Иногда человеку требуется жизнь, что бы понять, где эта ошибка, где тот поступок или проступок.

— Ты не хочешь мне помочь?

— Я не могу заставить человека осознать, признать свои ошибки. И если он не научится замечать свои, заметь, не чужие, а свои ошибки и исправлять их. Человек так и будет идти старой дорогой ошибок, обвиняя всех и всё. Это эпидемия всего человечества.

Что означает выражение «Познай бога» или «Обрести веру в бога»? В каждом человеке, в каждом из нас есть божья частица, есть бог. А кто или что такое бог? Бог это — вся вселенная. Всё, что нас окружает. Прежде всего, человек обязан познать себя. Увидеть себя, свой мир чистым взглядом. Научиться видеть, находить, красоту и гармонию в природе, во вселенной. Понимать окружающий человека мир, космос. Осознавать своё положение, своё место, взаимосвязь с законами вселенной.

Максим замолчал, понимая, что информации слишком много на первый раз. Платон протянул руку:

— Спасибо за информацию.

— Двери моего дома всегда открыты для тебя, для всех.

Платон ушёл от Максима с чувством неудовлетворённости. Он был уверен — именно Максим поможет ему справиться с кошмарами и сжигающими душу мыслями.

Бессонная ночь выгнала Платона в слабо освещённые коридоры базы. Мозг лихорадочно пытался освоить информацию, что-то легко ложилось в его сознании, но многое, противоречиво царапало ум и знания, полученные в течение всей жизни. Окончательно запутавшись в своих мыслях, уставший от долгой ходьбы по коридорам, Платон вернулся в свою комнату, и не раздеваясь лёг спать.

ГЛАВА 20: КОНТРОЛЬ

Поздним вечером в техническом отсеке снова встретились Франц, Сара и Яков.

— Мы следим за Системой уже больше суток, — начал Франц. — Проверили данные вручную, сравнив показания разных уровней датчиков. У нас остались датчики на четвёртом и третьем уровнях.

— Смотрите, — сказала Сара, указывая на экран. — Здесь Система сглаживает уже не пики, а тренд.

— Значит, она видит картину целиком, — ответил Франц. — И считает что мы не готовы.

— Или не нужны, — мрачно добавила Сара.

— Получается, под нами происходит движение, а мы об этом ничего не знаем. — Тихо добавил Яков.

Они тщательно изучили все данные за последние сутки.

— Вот почему мы получаем данные с задержкой. Иногда — уже обработанные дважды. — проговорил Яков.

— Значит, Система начала обороняться, — сказала Сара.

— Или наступать. — Добавил Франц.



Поздно ночью их вызвал к себе Критик. Он стоял во главе стола.

— Ситуация требует усиления координации, — начал он, — С этого момента любые действия с Системами мониторинга проводятся только через центральный алгоритм.

Все переглянулись.

— Это значит, — продолжил Критик, — что мы исключаем человеческий фактор из критических решений.

— Мы и есть человеческий фактор, — не выдержал Франц.

Критик посмотрел на него.

— Именно. И в текущих условиях это риск.

— А алгоритм — нет? — спросила Сара.

Пауза.

— Алгоритм не подвержен панике, — ответил Критик. — И не устаёт.

— Но он не живёт здесь, — сказала тихо Сара.

Критик сжал губы.

— Он здесь для того, чтобы вы могли жить.

— Вы полностью отдаёте контроль Системе, — сказал Франц.

— Я удерживаю его там, где он может сработать, — ответил Критик. — Пока у нас ещё есть время.

— А если Система решит пожертвовать частью базы ради целого?

Критик не ответил сразу.

— Тогда я надеюсь, — сказал он наконец, — что у нас хватит смелости вмешаться.

На этом совещание закончилось. Формально — решение принято. Фактически — конфликт стал открытым.

ГЛАВА 21: У КАЖДОГО, СВОИ СТРАХИ

— К вам посетитель. К вам посетитель. — Женский голос разбудил Платона. Он быстро встал и открыл дверь, приложив руку к экрану, расположенному около двери. Дверь распахнулась, на пороге стоял Евдокимов. Гость увидел помятое, сонное лицо.

— Я тебя разбудил?

— Всё нормально. — Платон отошёл в сторону, предлагая гостю пройти.

— Завтра прилетает буксир, а на нём десять поселенцев. — Евдокимов остановился в центре комнаты, — нужно узнать о них, как можно больше.

— Да, мы их не знаем. Но мы не знали друг друга, когда прилетели, так что ничего страшного.

— Я переживаю по другому поводу, пять дней, у них будет пять дней. На проведение операции достаточно двадцати минут.

— Андрей Иванович, ты же знаешь, НАСА отошло от проекта.

— Наивным не будь. Платон, если им будет нужно, они достанут любого. Я не боюсь за себя, другие, они не виноваты. — Андрей Иванович, не дождавшись приглашения сел на кровать.

— Неужели ты думаешь, что они пойдут на это?

— Если это им будет выгодно.

— Ты говорил об этом с Критиком?

— Нет.

— Предлагаю пойти вместе. Но сначала — завтрак. Проголодался. — Улыбнувшись, Платон продолжил. — Подождёшь, я приведу себя в порядок.



Выходной день на базе ни чем не отличался от рабочего, поселенцы так же работали. Все прекрасно понимали свою ответственность и важность каждого действия.

За прошедшее время многое изменилось не только на базе, изменилось сознание, отношение людей. Самое главное, люди привыкли, вернее, приняли этот образ жизни. Но можно сказать и по-другому: Луна приняла людей, позволила им быть здесь. Вся эта «разношёрстная» компания, прибывшая на постоянное место жительство, сплотилась, организовалась. Люди общались, словно совместное проживание длится уже несколько лет. Новые друзья, даже новые пары. Жизнь не остановилась, она на мгновение задержала дыхание, как пловец при прыжке в воду, после чего с новой силой задышала, двигаясь вперёд. И как подтверждение — объявление:

СЕГОДНЯ У ЕВЫ МАЙЕР ДЕНЬ РОЖДЕНИЕ, ПРИХОДИТЕ ВСЕ!

Максим улыбнулся, объявление подняло ему настроение, с улыбкой он направился по коридору к себе в комнату. Около двери его ожидал Артём.

— Привет Максим. Что тебя так обрадовало?

— Здравствуй Артём, прочитал объявление.

— Какое?

— У Евы, хирурга, сегодня день рождения. Ты пойдёшь? Приглашают всех. Зульфию пригласи, она будет рада. — Максим многозначительно улыбнулся.

— Ты опять за старое.

— Надо быть слепцом, чтобы не видеть, ты ей нравишься. — Максим открыл дверь и пригласил гостя к себе в комнату. — Что тебе мешает?

— Долго объяснять.

— Упустишь такую девушку. — Максим подмигнул гостю. — Ты меня ждал. Хотел поговорить?

— Да. Мы с тобой много общались, ты на многое мне открыл глаза. У меня в последнее время всё больше возникает желание выговориться. Возможно, у других тоже возникают такие потребности.

— У нас есть психолог — Платон. Ты с ним говорил об этом?

— Нет, не говорил. У тебя намного больше опыта, тем более людям нужна вера, соучастие, а не научный подход, заученные фразы, отработанные сценарии.

— Послушай, Артём, я всегда готов помочь. Тебя я готов выслушать, прямо сейчас, тем более я вижу, тебе есть, что сказать.

— Знаешь, давай в другой раз. Наверное, я не готов. — Сильное волнение вырвалось в последней фразе Артёма.

— Что тебя так резко заставило изменить своё решение? — Максим внимательно посмотрел на собеседника. — Артём я наблюдаю за тобой с момента, как нас собрали на Земле. Ты немногословен. Ты ни с кем не сближался. Одиночка, который был незаменимой частью коллектива. Я удивлялся. Приятно удивлялся. И был рад такому человеку в нашей группе.

В ответ Артём промолчал.

Около часа они беседовали. Строили планы, вспоминали о Земле. Максим пытался разрядить обстановку, подвести гостя к разговору, но у него ничего не получалось. Очень глубокая травма, не выпускала Артёма из своих цепких когтей.



Аи Ли приложила руку к экрану, дверь исчезла в стене, перед ней стоял Хайко Яками.

— Чем заслужил ваше внимание, доктор Ли? — Мужчина вёл себя так, словно ожидал этой встречи.

— Хотела поговорить с вами? Разрешите?

— Проходите, — Хайко отошёл в сторону, приглашая женщину к себе в комнату.

— Я тебя узнала, как только увидела. Ты изменился.

— Если узнала, почему не подошла раньше? Я полагаю, ты здесь тоже не на прогулке, или ошибаюсь? — Яками пригласил женщину присесть на стул.

— Сколько мы с тобой не виделись?

— Года четыре, примерно. Прошлый раз я не успел тебя поблагодарить. — Мужчина положил руку на грудь и низко опустил голову, в знак признательности. — Спасибо. Я тебе очень благодарен.

— Я сделала то, что должна была сделать, а не то, что приказали. Это было моё решение, мой выбор. — Ли прошла и села на стул.

— За два месяца до операции я потеряла дочь, она находилась у них на лечении. Они даже не сказали, что она умерла. Мне сообщил мой источник, в тот день.

— Сочувствую, — Хайко осторожно положил руку на плечо женщине. — Та информация, она была приманкой.

— Знаю, из-за неё я потеряла трёх людей. Лучших людей. Сама чудом осталась в живых.

— Что тогда произошло на самом деле? Двое моих людей не вернулись с этой операции, мне никто, ничего не объяснил. Всё засекретили.

— Поступила информация о твоей группе. Вашей конторе подкинули приманку, они поверили. Мы получили приказ вас уничтожить. Но перед самой операцией я узнала, о дублирующей группе, которая должна была уничтожить нас. — Аи Ли тяжело вздохнула. — Моя группа собирала материал на «крота». Об этом никто не знал. Перед началом операции, по захвату одного из предателей появилась информация о твоей группе. Я понимала, что это ловушка, но не думала, что вами так ловко прикроются.

— Ты убила своего человека, я был у него на прицеле.

— Это не мой человек. Он был из другой группы. Эта группа должна была уничтожить всех нас.

В нашем отделе работал крот. МИ 6, они провели очень серьёзную операцию по внедрению. Их целью было создать конфликт между нашими разведками. И всё должно было закончиться конфликтом между нашими странами. У них находилась моя дочь. Мой человек вышел на их след. Он успел мне рассказать, немногое. Его убили утром, когда он собрался к руководству. У него были все доказательства.

— Откуда ты знала о тоннеле? И как удалось выбраться тебе самой?

— Я выросла в этом районе, и знала его очень хорошо. Раньше там находилась фабрика, на ней работала моя мама.

— Почему не ушла тем же путём?

— Моё исчезновение входило в их план. Мой план был другим. И я его выполнила.

— Ты работаешь в конторе и сейчас? — Хайко сел на кровать напротив Аи Ли.

— Работала, сейчас нет. Но они об этом не знают.

— Да. Не зря наши пути встретились именно здесь. — Яками взял её руки в свои. — Знаешь, а я рад, что мы с тобой на одной стороне.

— Я за тобой всегда наблюдала, если не считать время болезни. — Женщина высвободила руки и направилась к выходу.

— Знаю, ты тоже была под моим наблюдением. И если тебе будет нужна моя помощь, я всегда помогу.

Около двери Аи Ли повернулась и тихо сказала.

— Спасибо.

Ещё некоторое время Хайко смотрел на закрытую дверь. На его душе воцарилось спокойствие, уверенность. Уверенность в новом друге.



Вечером все поселенцы собрались в столовой. Играла музыка, кто-то танцевал, кто-то общался, у всех было хорошее настроение.

— Минуту внимания, — Критик поднял фужер с водой, спиртное было категорически запрещено, но и сами люди никто не спрашивали и не говорили о нём. — Сегодня у нас первый праздник, и можно сказать — общий. Ева, тебя лично каждый уже поздравил, и я в их числе. Ещё раз, от имени руководства базы, от имени всего нашего дружного коллектива, поздравляю тебя с днём рождения.

В ответ по залу разнеслось гулкое одобрение. Ева подняла руку, прося слово. Кто то крикнул: «Именинница просит слова»! Девушка вышла из окружающих её людей.

— Я вам всем очень благодарна, большое спасибо за поздравления. И ещё, я объявляю белый танец!

Зазвучал «Вальс дождя» Фредерика Шопена. Вышли первые пары. Зульфия подошла к Артёму и протянула ему руку. Он поднял взгляд на девушку. Она стояла перед ним. Большие, чёрные глаза ярко горели. Встретившись взглядом с Артёмом, она опустила взгляд. Семёнов несмело взял девушку за талию, она положила свои руки ему на плечи. Музыка закружила их.

— Спасибо, что согласился со мной потанцевать.

— Не стоит за это благодарить. Каждый из мужчин посчитал за честь танцевать с такой красивой девушкой.

— Спасибо за комплимент. — Зульфия смущённо опустила глаза, но в тот же миг с волнением спросила. — Артём, ты меня избегаешь?

Нет, нет. — Мужчина смутился, но моментально взял себя в руки. — Работы в последнее время очень много.

— Я очень переживаю за тебя.

— Послушай, Зульфия, я не хочу тебя обидеть, но должен сказать. — Артём сильно волновался. Девушка ему очень нравилась. — Мне уже сорок шесть лет, тебе двадцать…

— Мне уже двадцать три.

— Да, хорошо, двадцать три. На базе много молодых … — Семёнов запнулся, замолчал, не найдя больше слов.

— Позволь мне самой решать. — В голосе Зульфии прозвучала обида. — Не говори больше ничего.

Танец закончился, Артём поблагодарил девушку и отошёл в сторону. Музыка вновь заиграла, праздник продолжался. Взглядом, он попытался отыскать девушку, но нигде её не нашёл. Через несколько минут Семёнов ушёл в свою комнату.

Артём закрыл глаза, не хотелось смотреть в темноту. Время медленно ползло, или пролетало с бешеной скоростью, он этого не знал. Страх, обратившись тревогой, медленно заползал в душу, пробуждая тяжёлые воспоминаниями. Ему захотелось открыть глаза, даже сделал попытку, но сон поглотил без остатка.



Ярко светило солнце, тёплый ветерок приятно трепал волосы. Артём не шёл, он летел по узкой, утопающей в зелени, дачной улочке. Ноги путались, дыхание сбивалось, мысль о девушке пульсировала в голове. Вот показался знакомый забор. Недалеко от калитки стояла машина с надписью «скорая помощь». На секунду Семёнов замедлил шаг, в груди тревога холодной рукой сжала сердце. Он подбежал к калитке, рванул её и вновь побежал к домику. С крыльца, ему навстречу спускалась мама Маши.

— Анна Андреевна, что случилось? — Выпалил на одном дыхании Семёнов.

— Артём, успокойся, Маша сейчас отдыхает, ей уже лучше. Пойдём в беседку, я тебе всё расскажу.

Молодой человек растерянно смотрел то на дверь дома, то на удаляющуюся женщину. Голос пропал, мысли путались, постояв ещё немного, он медленно направился в беседку. Анна Андреевна разливала чай в красивые чашки. Аромат распространялся по беседке, перебивая ароматы цветов. Как удавалось ей готовить такой чай, оставалось загадкой. Артём опустился на скамейку, время остановилось, напряжение нарастало, он не выдержал.

— Что с Машей?

— Артём…, — женщина села рядом и посмотрела ему в глаза. Семёнов впервые за год увидел, столько времени они были знакомы, этот взгляд. Он был по-прежнему, тёплый, глубокий, взгляд мамы, но в то же время в глазах появилась боль и печаль.

— Артём, Маша больна.

— Что с ней?

— Маша больна, никто не знает, что с ней. С десяти лет, каждые шесть месяцев у неё случается приступ. Она теряет сознание, пульс падает почти до ноля. Приступ продолжается около часа, потом ей становится лучше. — Каждое слово, женщине, давалось очень тяжело, она словно балансировала на грани нервного срыва. — Мы объездили все больницы, центры, но диагноз так и неизвестен. Пять лет назад, время между приступами стало сокращаться.

— Но я не видел никаких приступов.

— Да, последнее время, вернее, как познакомилась с тобой, приступы у неё прекратились. Я вижу, как ты к ней относишься, а Маша к тебе. Она тебя любит.

— Я тоже очень люблю Машу.

— Я давно хотела тебе всё рассказать, боялась…,

— За Машу. Думали, я её брошу?

— Да. Не обижайся, пойми меня правильно. Я мать.

— Я всё понимаю, и не обижаюсь.

— Если ты уйдёшь, захочешь расстаться…, я всё пойму. — Женщина замолчала, из её глаз потекли слёзы. Ветер с силой набросился на листву деревьев, стараясь изо всех сил их сорвать. Но два человека, сидели в беседке и не слышали шума листвы, ни бьющихся о крышу веток.



Артём открыл глаза, сердце бешено колотилось, не хватало воздуха. Через несколько секунд он успокоился, и вновь провалился в бездну снов.



Семёнов стоял у знакомой калитке. Сад, уставший от летнего зноя, как и раньше, нехотя подыгрывал лёгким дуновениям ветерка, лениво шевеля листвой. Как и раньше, ярко светило солнце, а в тени деревьев о чём-то спорили воробьи. Всё в этом мире осталось, как и раньше. Всё. Только не стало Маши. Сколько прошло времени? Как он здесь оказался? Семёнов, не может ответить на этот вопрос даже сейчас.

— Артём, Артём, — голос доносился из пустоты, он был глухой, тягучий, но знакомый.

— Артём, сынок, — в зелёной, туманной массе выплыл человеческий силуэт. Не было сил сконцентрироваться и приглядеться, ни сил, ни желания.

— Сынок, проходи, не стой. — Кто-то взял его за руку. С прикосновением, по всему телу разлилось тепло. Он вспомнил маму, её нежные, тёплые, заботливые руки. Как она гладила его детские ручки, волосы. Воспоминания волной пронеслись по всему телу. Новая и новая волна с большей силой проносились по телу. Они вырвались наружу крупными слезами и тяжёлым вздохом из глубины души. Женщина вздрогнула, не ожидая такой реакции. Она открыла калитку и обняла его, плечи сильно задрожали, но через мгновение застыли, словно он перестал дышать. В следующий миг она почувствовала немой, страшной силы стон. Анна Андреевна гладила его по голове, пока дыхание не стало ровным.

— Всё пройдёт, и эта боль уйдёт. Уйдёт из твоего сердца, нужно только время. Пойдём в дом. Пойдём. — Её голос звучал тихо, ровно. Что чувствовала эта женщина в данный момент? Где, и какие силы она смогла найти в себе.

Молодой человек послушно пошёл, как маленький ребёнок за своей мамой. Она что-то говорила ему. Голос её звучал спокойно, но в груди сердце безумно металось, царапая и раня всё внутри.

Что было с ним дальше, он так и не вспомнил, словно выпал из времени. Очнулся, это будет точнее сказано, чем проснулся, Артём рано утром. Сколько прошло времени, он не помнил. Солнце ярко светило, дразнило лучами, которые пробивались сквозь густую, зелёную листву деревьев. Ветерок лениво перебирал каждый листочек на ветках, как чётки, не торопясь, обдумывая каждое движение. Пустота и потерянность очнулись вместе с сознанием, и сошлись в смертельной схватке за обладание разумом. Сердце между рёбер еле стучало, боясь выдать своё присутствие. Желание свернуться в комочек, нахлынуло на Артёма, и с каждой новой волной мышцы неконтролируемо дёргались в судорогах, сжимая тело. Собрав остатки сил, он выпрямился и попытался встать. Всё тело забило дрожью, голова наполнилась тяжёлой, белой ватой боли, заглушавшей звуки, которые доносились из открытого окна. Семёнов подошёл к окну, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов. Воздух, насыщенный ароматами трав, плодов и ягод наполнил лёгкие. Жизненные силы с каждым вздохом наполняли его. Он зашёл в кухню. В плетёном кресле, откинув голову, сидела Анна Андреевна. Ступая осторожно, чтобы не разбудить, Артём подошёл к двери и медленно потянул за ручку. Громкий протяжный скрип разорвал тишину. Молодой человек повернулся, готовый извиниться за прерванный сон, но женщина не двигалась. Встревоженный, Артём, отпустил дверь и направился к ней. Она не дышала…



Семёнов сел в постели. По щекам катились слёзы, руки свело от сильного напряжения, с которым они сжимали одеяло. Он подошёл к умывальнику и холодной водой намочил голову и шею.

Кошмары опять вернулись к нему, улететь с Земли, которая напоминала ему о прошлом, ему удалось, от кошмаров — нет. Двадцать пять лет боль не покидает его. Не удалось выжечь её алкоголем. Он едва не выжиг свою жизнь, а боль, так и осталась.

Артём лёг в постель и скоро опять уснул.



Проснувшись, Антон Васильевич Критик посмотрел на часы.

«Шесть ноль, ноль. Какое сейчас время суток? О чём мне говорят эти цифры? Пора вставать? Как бы я хотел понять, что происходит с нами. Где мы сейчас находимся? Неизвестность, вот что страшнее всего. Страх — огромная проблема для человека. Отсутствие страха — это не проблема. Люди всегда описывают страх, как нечто могущественное, заставляющее чувствовать себя уязвимым. Я тоже уязвим. Я чувствую страх». — Озноб пробежал по телу мужчины от своих собственных мыслей. Он быстро вскочил с кровати, схватил одежду, лежащую на стуле. Торопливость, с какой Критик надевал водолазку и штаны, не привела к быстрому результату. Руки и ноги попадали не туда, куда было нужно, цепляясь за складки одежды. Мужчина, не поднимал взгляда, уставившись расширенными глазами в пол, перед собой. Лицо побелело. Как только обувь оказалась на его ногах, он метнулся к двери. Находясь в коридоре, Антон Васильевич осмотрелся по сторонам. Убедившись в том, что его никто не видел, он спокойным шагом направился в свой кабинет. Постепенно дыхание пришло в норму, мужчина успокоился.



— Минуту внимания, — Критик поднял руку вверх, — я прошу вас не расходиться.

После завтрака все поселенцы сидели и ожидали объявления.

— Сегодня прибывает буксир с новыми поселенцами. Большая просьба ко всем: не покидать свои рабочие места. На сегодня объявляется карантин на две недели в четвёртом и медицинском блоках. Всем, кому будет нужна медицинская помощь, обращайтесь в комнаты номер два и номер три, они переоборудованы для приёма больных. Это вся информация, которая у меня была, все можете приступать к своим обязанностям. Моих заместителей прошу зайти ко мне. Франц, вы тоже.

Когда все собрались в кабинете Критика, Евдокимов положил на стол пистолет.

— Пистолет «Глок», хорошее, безотказное оружие. У нас их пять штук. Дальше, — Евдокимов положил на стол нож, — нож «Кобра», клинок узкий, кинжальной формы. Рукоять удобная, очень хорошо лежит в руке. Форма лезвия позволяет наносить не только колющие, но и режущие удары. У нас их тоже пять штук. Это всё наше вооружение.

— Буксир прибудет, примерно, через два часа, — начальник базы сильно нервничал. Он обратился к Евдокимову — Прошу вас, только без жертв.

Франц встал, все обратили на него внимание.

— До прибытия новой группы нам нужно обновить систему. Перед началом работ нужно собрать сотрудников в административном зале и всё объяснить.

— Опять ты за своё? — нахмурился Критик и покачал головой.

— Да. Она врёт! Мы не знаем что фактически происходит.

— Потому что её задача — не правда! Её задача — выживание проекта. А значит выживание людей. Так, как она это понимает.

— А если она ошибается?

— Тогда у нас будет очень мало времени, чтобы доказать это.



 В настоящий момент опубликовано ещё три главы книги.
 Продолжение будет публиковаться  через два дня. Буду признателен вам за отзыв.

  Полностью вся книга опубликована в электронной и печатной версиях.