Ехали по улицам трамваи

Амбициозный эпик «Петровы в гриппе» режиссера и сценариста Кирилла Серебренникова («Лето», «Ученик») представляет в себе одновременно экспортный вариант России для грустных, ориентированный на взыскательную публику Каннского и прочих кинофестивалей, и в то же самое время старается показать художественные поиски режиссера в области того, что принято называть магическим реализмом с приставкой «пост». Безусловно, авторские взгляды Серебренникова и пейзажи тотальной болезни внутри и снаружи с трудом втискиваются даже в 2,5 часа экранного времени, являя зрителям в третьей части даже некий спин-офф внутри о взбудоражившей воображение юного мальчика красавице-Снегурочке (Юлия Пересильд, сериал «Медиатор», «Трое»). В нарративе, напоминающем истые галлюцинации, маневрирующие по Екатерибургу где-то в конце 90-х или начале 00-х, постановщик размещает целый сонм персонажей, которые не поддаются разумному объяснению и все равно оказываются предельно знакомыми и знаковыми для обывателей, хотя бы раз в жизни сталкивавшихся с черным абсурдом действительности.

Показывая в целом среднестатистических людей, автомеханика (Семён Серзин, «Побочный эффект», «Лермонтов») и библиотекаря (Чулпан Хаматова, «Доктор Лиза», сериал «Зулейха открывает глаза») на грани затянувшегося развода, Серебренников вслед за автором романа «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексеем Сальниковым наделяет их некими особенными увлечениями. Героиня Хаматовой в минуты гнева становится мстящей фурией из низкобюджетного слэшера и искренне мстит до первой крови ненавистным мужчинам, которые ведут себя неподобающим образом. Персонаж Серзина рисует комиксы об инопланетянах и находит вдохновение не без помощи случайно найденных в общественном транспорте зубных протезов.

Внутри пластов режиссерской Вселенной Серебренникова большая часть героев либо страдает от лихорадки тела, ума, эмоций, либо спасается от нее при помощи циничных возлияний внутри похоронного катафалка и кухонных разговоров за чтением нетленных рукописей. Вместе с этим немаловажную роль играют деформированные флэшбэки из советского детства автослесаря и его воспоминания о родителях и новогодней елке в местном театре юного зрителя, где ребенок-Петров в образе космонавта сталкивается впервые с чем-то запретным, холодным и притягательным, что постоянно отзывается психотравмой в его взрослой жизни. Поэтому «Петровы в гриппе» все время показывают что-то знакомое в форме трипа о нарушении границ, мизогинии и стремлении проснуться в другой реальности, так или иначе делая зрителей невольными вуайеристами то ли драмой, преломленной внутри повседневной иррациональности, то ли мистерией, где сплетаются мифология и ностальгические моменты.

Начальный эпизод «Петровых в гриппе» у Серебренникова выглядит как настройка на остановившееся серое время в ожидании перемен перед Новым Годом и как иллюстрация того, что в жизни Петрова (Семён Серзин) могут происходить наяву абсолютно немыслимые вещи. Битком набитый автобус везет неизвестно куда обычных людей в то самое время, когда свирепствует эпидемия гриппа, и непрерывно кашляющий герой Серзина заставляет чувствовать окружающих весьма неловко. Во многом работа Серебренникова напоминает по форме парафраз «Улисса» Джеймса Джойса, пересаженный в другую почву и рассказывающий об одном дне из жизни Петрова.

С одной стороны, надвигающийся на город грипп заставит собраться всю семью вместе спустя некоторое время и повысит температуру в прямом и переносном смысле до критической, с другой - метафора болезни, которая проникает во все поры общественной жизни, делает ее по-настоящему беспросветной. Когда персонажа Серзина вытаскивают из автобуса люди в масках и с автоматами чем-то отдаленно напоминающими латиноамериканских повстанцев, дают в руки оружие и заставляют участвовать в расстреле людей в костюмах, которых вытащили на мороз, то это заставляет задуматься над сюрреализмом происходящего.

Внутри долгого зимнего сна постановщик обязательно сведет Петрова со старым знакомым Игорем Дмитриевичем (Юрий Колокольников, «Бендер: Золото империи», «Довод») по прозвищу «Аид» и в водочном вихре понесет по адресам, попутно открывая всевозможные порталы памяти и заставляя проникать внутрь воспоминаний в виде ребенка с головой взрослого мужчины в елочном хороводе. Сотрудница библиотеки Нурлыниса Петрова (Чулпан Хаматова) почти что свободная женщина будет приглядывать за литературным кружком постаревших до седин мальчиков и девочек и по-феминистки безжалостно с почерневшими глазами сохранять порядок в святом для нее месте, пытаясь найти случайный секс среди полок учреждения.

Персонажи у Серебренникова подчеркнуто-гротескны и от того происходящее с ними никогда не будет восприниматься всерьез, даже сын Петровых (Владислав Семилетков, сериал «Пищеблок»), мечтающий, подобно отцу, попасть на новогоднюю елку, под лампой в виде НЛО, представляется чрезвычайно одиноким ребенком, чья мечта о празднике разлетится на куски из-за болезни. Несмотря на всю центробежность экранной истории, Петровы окажутся вместе в клаустрофобной квартирке и предпочтут самоизоляцию, перемещаясь во времени туда и обратно, налаживая контакты и переживая равнодушие к больным со стороны официальной медицины.

В целом «Петровы в гриппе» Кирилла Серебренникова еще раз показывают способность режиссера создавать нечто такое, что надолго задерживается в памяти, но не вызывает особенных эмоций. Поскольку фрустрированный балаган подпитывается от реальности, но держит от нее благополучную дистанцию, становясь таким особым видом эскапизма в недавние времена, где свободы было ощутимо больше. Делая основную ставку на состояния, на экзистенции своих персонажей Серебренников становится современным сказочником, который пытается объединить в жизни мужчины среднего возраста накопившееся еще со времен его детства в 70-х некое альтернативное коллективное бессознательное и щедро разбавляет саундтрек проекта записями «Гражданской Обороны», «Ноля» и баянными интерпретациями Вивальди. При этом проект, обладая виртуозным и гипнотическим визуальным рядом оператора Владислава Опельянца (сериал «Пропавшая», «Уроки фарси») и погружая зрителей то в страшный лубок из сердца тьмы мегаполиса, то ностальгический монохром, оказывается производным продуктом, фиксирующим абсолютно гранжевую атмосферу Екатеринбурга 90-х, параллельного Сиэтла, где так и не появилась своя «Nirvana».

Кипящий городской кошмар у Серебренникова во многом становится вещью в себе, даже при участии сильнейшего актерского состава сюрреализм постановщика излишне театрален и в какой-то степени больше имитирует болезнь, чем ставит диагноз при помощи художественных средств. Долгий, в прямом и переносном смысле, путь фильма убеждает иносказательно и аккуратно, что в странной и коррумпированной России ничего не изменится. Внутри этой нелинейной системы координат Серебренников не стремится повлиять на зрителя и изменить его, а старается удивить визионерскими способностями некоторых персонажей, способных видеть мужчин и женщин без всякой одежды. Странно, почему во вселенных Marvel или DC до сих пор не появилось характеров с подобными суперспособностями... Оставив иронию, важно отметить, что гипнотические блуждания внутри лабиринтов сознания Петрова воздерживаются от компромиссов с действительностью, и все эти просроченные таблетки аспирина 1977 года, оживающий труп из гроба, блестки новогоднего праздника и свитер космонавта оказываются до невозможности реальными элементами. В итоге между постсоветской жизнью и традиционной для фантастики постапокалиптикой у Серебренникова хорошо просматривается знак равенства.

Для понимания «Петровых в гриппе» хронологически важно, что книга Сальникова и сценарий Серебренникова появились до ковидной пандемии, благодаря этому многие клише истории относительно семейной пары, которая пытается объединиться хотя бы на время болезни, работают на стыке лихорадки отношений и креативности героев Серзина и Хаматовой. Каждый из Петровых находится в своих мечтах, такая разобщенность также ослабляет эффект от просмотра, потому что каждая из трех частей проекта Серебренникова оказывается в целом интересна сама по себе и никакие волшебные превращения не способны закрыть все недостатки старающегося сделать акцент на интуитивности режиссера.

В кульминации три основные сюжетные линии пересекаются, и героиня Юлии Пересильд подобно греческой Персефоне оказывается связана с сотрудником ФСБ Игорем (Юрий Колокольников), метафора гнетущего и тревожного прошлого, ставшего для Петрова подобным гнетущему вирусу, создает для него иммунитет в настоящем. Тем не менее, в экранной истории Серебренникова у персонажей нет ясных идей и каждый из них существует в своем микрокосме, бесконечная головоломка фильма уничтожает ради ярости и шума временные границы. Температура проекта постоянно растет даже там, где это не очевидно, чтобы представить несколько точек зрения режиссера на одну и ту же сцену. Поэтому «Петровы в гриппе» пробиваются подобно ледоколу через сюрреализм обыденности через локации и настроения ушедшей эпохи.

Написано 12 сентября 2021