Тень

Надежда Филаретовна, железнодорожная баронесса, владелица громадного состояния, страстная и тонкая покровительница искусств, сидела в своём роскошном имении.

В её жизни царила музыка. Незримая, но глубокая нить связывала её с Петром Ильичом, которого она щедро одаривала, и с которым вела переписку, никогда не встретившись с ним.

Но для её многочисленных детей, для исполнения камерной музыки в её гостиных, нужен был домашний музыкант – талантливый пианист, способный как аккомпанировать, так и исполнять сложные сольные произведения.

Через своего знакомого, она получила рекомендацию: некий Клод Дебюсси, семнадцатилетний студент Парижской консерватории, пианист с поразительным талантом.

Клод, бедный, амбициозный и уже обладающий дерзким, новаторским музыкальным вкусом, был на седьмом небе от счастья. Отъезд в богатейшую семью, где ему будут платить, кормить, и, главное, где он будет окружён музыкой — это был шанс, о котором он и мечтать не смел.

Клод прибыл в имение фон Мекк. Его приветствовали с изысканной вежливостью. Его обязательство было простым: участвовать в домашнем ансамбле, который состоял из самой Надежды Филаретовны и её детей.

Первые дни были очаровательны. Клод оказался превосходным, хотя и немного своевольным, пианистом. Он аккомпанировал фон Мекк в трио, она играла партию виолончели, и давал уроки её дочерям.

Но вскоре начали проявляться проблемы. Надежда Филаретовна была человеком стальной воли и консервативных, хотя и глубоких, музыкальных вкусов. Она ценила гармонию, ясность и, прежде всего, Чайковского.
Клод же был предвестником всего нового.

Он не просто играл музыку, он её "раскрашивал".
 
Во время вечерних ансамблей фон Мекк часто слышала от Дебюсси странные, диссонирующие аккорды, которые он добавлял в свои импровизации или даже в ноты, которые, казалось бы, знал наизусть.

"Молодой человек," — строго говорила Надежда Филаретовна, опустив виолончель, — "вы играете ноты, которых нет в партитуре! Это не гармония, это ... беспорядок!"

Клод, с обычным для него высокомерием юного гения, отвечал: "Мадам, эти ноты должны быть там! Я слышу их! Это новые краски!"
Фон Мекк называла его за глаза "Маленький дьявол".

Самый острый конфликт разгорелся, когда Дебюсси начал показывать собственные сочинения. Воодушевлённый роскошной обстановкой и атмосферой, он работал над своими ранними фортепианными произведениями.

Однажды вечером, после ужина, Надежда Филаретовна попросила его сыграть что-то своё.
Клод сел за рояль и начал играть. Комната наполнилась звуками, не похожими ни на что.
Были там блуждающие, туманные мелодии, которые казались небрежными и незаконченными.
Надежда Филаретовна была возмущена до глубины души. Она, которая боготворила ясность Чайковского!
"Остановитесь! Что за бессмыслица? Это не музыка! Это похоже на то, как если бы вы просто били по клавишам, не зная, куда идёте!"

Клод, оскорблённый в своих лучших чувствах, резко ответил. "Это музыка будущего, мадам! Вы просто ещё не готовы её услышать!"

"Музыка будущего, говорите?" — баронесса усмехнулась с ледяным презрением. — "Мой друг, Пётр Ильич, пишет о страсти и красоте! Вы пишете о тумане и недоразумениях! Я не могу допустить, чтобы мои дочери слушали такие ... расплывчатые вещи. И я не могу позволить вам портить мою виолончель вашими... недопустимыми гармониями!"

В следующие несколько дней атмосфера в доме стала невыносимой. Надежда Филаретовна, не желая прямо называть это увольнением, начала давать Клоду всё меньше поручений.
Его присутствие стало восприниматься как нежелательное.

Кульминация наступила, когда Дебюсси в очередной раз продемонстрировал своё полное равнодушие к установленным в доме правилам и музыкальным традициям.

Он должен был аккомпанировать одной из дочерей, но вместо того, чтобы играть точно по нотам, он снова начал импровизировать, изменяя мелодическую линию.

Это стало  последней каплей.

Баронесса фон Мекк, человек действия, не стала устраивать сцен. Она вызвала своего управляющего и дала ему чёткие указания.

На следующее утро Клод был вежливо, но твердо проинформирован, что в его услугах  больше не нуждаются.
Ему вручили конверт и билет до Парижа.

Оскорблённый и разочарованный, Клод собрал свои немногочисленные вещи, свои дерзкие партитуры, и уехал.

Надежда Филаретовна так никогда и не узнала, что "Маленький дьявол" вырастет в величайшего французского композитора, основателя импрессионизма в музыке.

Он стал голосом нового века.