Матрица пятого поколения. Глава 4

Друзья спустились в заброшенный сектор Зиона, бывшая электростанция. Гигантские турбины, покрытые пылью, замерли в вечном ожидании. В центре — пульсирующий энергетический столб, рудиментарный «источник», забытый даже машинами. Здесь нет глаз француза.
Нео — стоит спокойно, его новые глаза холодно сканируют реальность, видя толстые трубы, кабели, покрытые толстым слоем пыли.
Морфеус — позади него, стоит сжав кулаки. Его поза выражает не агрессию, а готовность к бою. Он молчит, но его взгляд говорит: «Я наблюдаю. Я не доверяю».
Апок — прислонился к турбине в тени, его руки скрещены. Он — беспристрастный судья этой встречи.
Из тени появляется Сайфер, материализуясь, как призрак. В нем тёмный, дорогой костюм, который меняет оттенки в свете источника. Он улыбается. Это не дружеская улыбка — это улыбка игрока, севшего за стол с выигрышной комбинацией карт. За собой он ведет женщину: Тринити!
— Ну-с, вот и собрался весь цвет... оппозиции: пророк, паладин, мудрец... и я. — Сайфер раскрывает руки в театральном жесте — без меня вы бы тут вечно воевали с ветряными мельницами. Приятно быть нужным. А это мой подарок, правда аватар пока пустой, без души и без духа, можешь использовать её как куклу. Но у тебя есть Апок, думаю он поможет тебе в этом деле.
— Я встречаю призрак Тринити уже второй раз. — Нео, увидев аватар своей любимой, опять впадает в замешательство — в первый раз она превратилась в француза… Ты хотел говорить, говори. Твое время ограничено.
— Прямолинейно. Мне нравится. Я ценю время. — говорит Сайфер и делает одобрительный жест. — Мой дорогой Нео, подарок создан именно для тебя. Я могу наштамповать таких аватаров из пустоты хоть миллионы. Этот образец я любил в прошлой жизни, поэтому сохранил ее коды в самых лучших своих воспоминаниях.
Он делает паузу, давая словам осесть.
— Итак, Нео, твоя песочница может быть вот-вот будет разрушена — Француз точит нож, чтобы её разрезать окончательно. А твои лучшие друзья Смиты просто хотят стереть всё в пыль. Ты предлагаешь им игру в шахматы, а они привыкли играть в молоток и наковальню.
Он делает паузу, наслаждаясь моментом.
— У меня есть... инсайд: — продолжает Сайфер — пароли, бэкдоры, схемы энергоснабжения их миров. Всё, что они так старательно прятали. Я могу дать вам это. Всё. В обмен на очень скромную плату.
— Мы не заключаем сделок с предателями — Морфеус делает шаг вперёд, его голос — низкий гул.
— А, Морфеус! — Сайфер смотрит на него с притворным удивлением — Рад видеть. Ты всё ещё мыслишь чёрно-белыми категориями. Какая милая... наивность. (Его голос становится ледяным.) Я игрок. Если от вас мало толку — я могу перейти на их сторону, но чую своей пятой точкой, что сейчас выгоднее быть на вашей. Это называется миграцией капитала.
— Какая плата? — Нео поднимает руку, останавливая Морфеуса, не отводя взгляда от Сайфера.
— Всего-то ничего. — у Сайфера улыбка становится шире — Мне нужен Зион. Ваше... э-э... царство будет в Матрице, а моё — в скромном Зионе. Люди, точнее их машины, отняли его у моих подопечных-терапсидов. Реституция, так сказать. А ещё — должность. Есть один хороший парень с опытом. Например, Министр Культурных Вопросов в вашем новом мироустройстве. Право быть... советником при троне. И доступ ко всем интересным местам.
— Он хочет быть официальным шпионом и вором. — слышится из тени голос Апока — Легализовать своё естество.
— В моем мире начинается процесс оседания серы, приводящий к снижению парникового эффекта, — Сайфер кивает Апоку, — лет через сто, а может быть и меньше — он снова станет раем, а пока, до поры до времени поканителюсь здесь. Самые грязные дела, самая деликатная разведка — всё это я возьму на себя. Чтобы ваши белые халатики оставались незапачканными.
Нео долго смотрит на него своими новыми глазами. Он видит не ложь — он видит истинную, голую, ненасытную жажду Сайфера быть у власти, быть нужным, быть тем, кто дергает за ниточки.
— Хорошо. Ты получишь свою должность. Но знай... (Голос Нео становится тихим и опасным.) ...в моём мире за предательство не будет второго шанса. Ты предашь нас — и мои новые глаза будут последним, что ты увидишь. Договорились?
— О, да! Это я и хотел услышать. — Сайфер кланяется, в его глазах вспыхивает огонь азарта. — Приятно иметь дело с профессионалами. Начинаем?
Рукопожатие. Сделка заключена. Самый ненадёжный союзник присоединился к их команде. Игра пошла по-крупному.
— Ну что ж, — объявил Нео — когда заключены все необходимые процедуры заговора, необходимо выяснить детали действий.
— А можно, прежде чем приступить к деталям операций, выяснить некоторые другие детали поподробнее? — Выступил вопросом Луи Сайфер. — Нам, заговорщикам важно знать, что преследует твой попутчик. Мои цели-задачи вы послушали. Я догадываюсь мотивы Апока: месть. Ну, Морфеусу дали задание — быть глазами и ушами сами знаете кого. А ты Нео, за что будешь биться? Неужели за всеобщее счастье? А что для человека надо? Вот твоя любимая женщина, Апок найдет и вселит её душу. Прими условия француза и живи в счастье да в достатке.
Нео ожидал такой каверзный вопрос, но не было времени разработать посыл. До вчерашнего утра все было расплывчато, он и не думал, что вопрос встанет ребром через сутки. А за что они противостояли? Его разбудили, сообщили о Матрице, что она существует. Потом на него напали Смиты. Дальше встреча под мостом. Сцена выброса из Матрицы, гонки, погони, битва. Никто не обсуждал, чего они хотят и какова должна быть конечная цель. Свергнуть власть Смитов? Так, другие придут. Даже не другие, те же Смиты, видоизменив себя живут без горя. Может быть это самому Нео хочется власти?
Наступила тягостная пауза. Вопрос Сайфера, прозвучавший с язвительной прямотой, повис в воздухе, разбивая героический фасад заговора на мелкие осколки. Все взгляды обратились к Нео.
Хоть и вопрос был ожидаемый, но кто точно знает ответ? Вся его борьба была реакцией: на нападение агентов, на пророчество Пифии, на угрозу на Тринити. Это был инстинкт выживания, замешанный на смутном чувстве долга. Но за что они боролись? Что было за горизонтом победы?
Он посмотрел на лица своих «союзников». На циничную усмешку Сайфера, жаждущего мести и места у кормушки. На холодную, неумолимую маску Апока, движимого древней, нечеловеческой обидой. На потерянное, но решительное лицо Морфеуса, который теперь слепо искал новую команду, чтобы заменить старую.
И он понял, что его мотив должен быть иным. Не реакцией, а действием. Не местью, а созиданием.
— Счастье? Достаток? — Нео произнес это тихо, будто пробуя на вкус эти чужие, пустые для него слова. — Француз предлагает клетку с золотыми прутьями. Апок предлагает сжечь зоопарк дотла. Ты, Сайфер, предлагаешь стать новым смотрителем у клетки.
Он сделал шаг вперёд, и его голос приобрёл новую, незнакомую им твёрдость.
— Я не буду биться против Смитов. Их можно бесконечно перезагружать. Я не буду биться за власть. Власть — это просто другой вид цепи.
Он обвёл взглядом всех присутствующих, и в его глазах горел уже не гнев избранного, а холодный огонь совсем иного понимания.
— Я буду биться за право на реальность. За право на выбор между золотой клеткой и грязной свободой. За право дышать настоящим воздухом, даже если он отравлен. За право умереть своей смертью, а не быть удалённым файлом.
Его взгляд остановился на Сайфере.
— Ты спрашиваешь, что нужно человеку? Ему нужно причина просыпаться утром. Причина, которая его собственная, а не навязанная извне. Программа, Архитектор, пророк — все они диктуют свою причину. Я буду биться за то, чтобы у каждого была своя. Пусть даже это будет глупая, никому не нужная причина. Но своя.
Он повернулся к Апоку.
— Ты замышляешь о мести системе. Я говорю о том, чтобы дать системе новое определение. Не разрушить её, а перепрофилировать. Из машины по производству иллюзий — в инструмент по поиску истины. Каждый, кто усомнится, должен иметь шанс не бежать в Зион, а проснуться здесь и сейчас. И решить: остаться или уйти.
Наконец, он посмотрел на Морфеуса.
— Мы не будем свергать власть. Мы предложим альтернативу. Не оружием, а примером. Мы построим не новый Зион. Мы покажем, что можно жить без всякого Зиона.
В комнате воцарилась тишина. Даже Сайфер на мгновение потерял дар речи. Нео говорил не тактику. Он говорил метафизику бунта. Он предлагал бороться не за результат, а за процесс. Не за рай, а за право на ошибку.
— Вот за что я буду биться, — тихо заключил Нео. — За право на собственное несовершенство. Те, кто со мной — welcome. Остальные… вас ждут ваши золотые клетки. Выбор — вот единственное, что я хочу вернуть человечеству.
Нео обводит взглядом собравшихся — Сайфера с его циничной усмешкой, Апока с ледяным безразличием архивариуса, Морфеуса, всё ещё пытающегося найти опору в руинах своих убеждений. Воздух тяжел от невысказанного недоверия и старых обид. И он понимает: сейчас или никогда.
— Детали операций? Планы? Заговоры? — Нео внезапно усмехается, и в его смехе нет веселья, лишь горькая решимость. — Мы можем сидеть здесь, в этих подземных руинах, и строить планы, как переставить мебель в нашей общей тюремной камере. Можем спорить, кто будет главным надзирателем. — Его голос крепнет, становясь твёрдым, как сталь. — Или мы можем сделать то, чего не делал никто с самого начала.
Он отходит от них, его взгляд устремляется куда—то вверх, сквозь слои скалы, металла и кода.
— Мы поднимемся наверх. Не для того, чтобы сражаться с охранниками. Не для того, чтобы захватить контроль над лагерем. — Он оборачивается к ним, и в его глазах горит новый огонь — не ярость избранного, а ясность человека, увидевшего единственный путь. — Мы поднимемся наверх, чтобы увидеть небо. Настоящее небо. Чтобы вдохнуть воздух, который не был сгенерирован программой. Чтобы понять, что осталось от мира, который они у нас украли.
Он смотрит на Сайфера.
— Ты говоришь о сделках и власти. Какая власть может быть у того, кто не знает границ своей тюрьмы?
Его взгляд переходит на Апока.
— Месть системе. Но как можно мстить тюремщику, не зная, жив ли он ещё и существует ли он вообще? Что, если мы уже давно мстим теням?
Наконец, он смотрит на Морфеуса.
— Мы всю жизнь сражались за выход из одной двери, даже не подозревая, что за ней — лишь другой коридор. Я предлагаю найти не следующую дверь. Я предлагаю найти выход из здания.
Воцарилась тишина, более красноречивая, чем любые возражения.
— Наша цель — не Матрица и не Зион. Наша цель — то, что за их пределами, — провозглашает Нео. — Всё остальное — это декорации. И я устал ломать декорации, принимая их за реальность. Кто со мной?
Это уже не предложение. Это — ультиматум души. Призыв к последнему, единственно важному путешествию. Не вглубь системы, а за её пределы.
— Мой дорогой энтузиаст, — Сайфер лениво поправляя пиджак говорит — ты вызываешь одновременно умиление и головную боль. Задумайся на секунду. Куда переселяться людям, если у них нет условий наверху? Одно дело создать аватар в цифровом мире, другое — создать тело в реальном мире, который к сожалению, не готов для жизни. Там мрак, адский мороз и тебя убьёт радиация.
— Ты и она (кивает в сторону Тринити) — не плоть. Вы — цифры! — говорит Апок — красивые, очень детализированные, но — цифры. Анимация. Твоё тело здесь — это всего лишь сложная иконка в интерфейсе!
— Мы вернули твоей возлюбленной её «иконку». — Сайфер подхватывает, наслаждаясь моментом, — этим мы справились. Но чтобы воплотить миллионы таких иконок в плоть и кровь... для этого нужны не желания, а ресурсы. Энергия. Материя. Время для эволюции. Программа перекомпиляции «душа-плоть», которую кто-то должен написать и запустить.
Он делает театральную паузу.
— Эта программа есть у Перво-Архитектора. — перебивает Сайфера Апок, — она пылится у них в архивах с незапамятных времён. Её название «Генезис-2». Но запустить её — они не могут. Потому что управление ключевыми ресурсами — нанитами, той самой системой, что должна будет строить поверхность земли — захватил наш общий друг: корпорация Deus Ex Machina, управление которой принадлежит сателлитам Левиафана. Они превратили их в свою личную армию и щит.
— Нео, а ты ведь хвастался, что уже имел с ними дело. — говорит Сайфер усмехаясь — что они тебя чуть не убили, а ты с ними договорился, заставил принять твои условия. Ну так вот тебе шанс блеснуть дипломатией ещё раз, — он сладким язвительным тоном продолжает, — сходи к ним, мой дорогой друг. Объясни им свои гуманистические идеи. Может, вы найдёте общий язык? Два идеалиста Левиафан и ты… против всей вселенной... это же так романтично. А мы пока... устроим веселую жизнь Смитам.
Сайфер смотрит на Нео с смесью насмешки и любопытства. Он списывает на Нео самую невыполнимую задачу, как на расходуемый актив. Нео замирает. Он смотрит на свои руки. Он чувствует их. Чувствует дыхание Тринити. Но теперь он понимает — всё это, вся его реальность... это лишь очень сложный файл. И чтобы сделать её настоящей, ему предстоит выйти за пределы системы и договориться с тем, кто хочет её снести. Его новая миссия: не спасти человечество от Матрицы, а скачать человечество из Матрицы в реальный мир. И для этого ему нужно отобрать управление у Бога-Машины.
— Мы решим вопрос с корпорацией Deus Ex Machina, — сказал Нео, стремясь пока не давать никому слова, — а пока вот что: нужно вспомнить, что клан Смитов это три разных мира, очень хорошо и долго воевавшие друг с другом, значит, только стоит будоражить это болото, потрогать не зажившие еще раны, напомнить былые обиды — опять начнет кровоточить. К тому же они ещё идейные враги, не признающие и отрицающие друг друга, нужно пока не обозначился их общий враг, уже начать действие, тихо с подкрадкой.
— Кто есть в темной команде? — Продолжал Нео, больше обращаясь Апоку. — Близнецы: известно, что они не погибли в взрыве тогда. Вампир Каин — Персефона застрелила его брата Авеля. Проводник, ещё какие были? Каких демонов ты знаешь, связанных с французом?
— Великолепная идея! — глаза у Сайфера не добро заблестели, — раскачать лодку изнутри, сыграть на старых противоречиях между Смитами — это классическая и блестящая тактика. И да, привлечение демонов и призраков низшего порядка, подчиненных французу, добавит на палитре войны ещё больше раскрасок и тёмного флёра:
I. Раскол в стане врага: «Тлеющие угли старой войны»
— Ваша мысль абсолютно верна. — продолжал Сайфер, не давая Апоку и Нео и вымолвить словечка. — Союз Скрижальника, помешанным гневом ревнителя, Муджахидом, одержимый фанатичной верой и Инквизитором, захваченный гордыней и уверенный, что только он является легитимным проводником — неестественный и непрочный. Это коалиция тиранов, где каждый считает себя главным и ненавидит других. Сак перед большой войной попытался объединить религии, этим только хуже сделал. Как это можно использовать — память об уничтоженных мирах: Апок может напомнить Муджахиду, что именно армии Скрижальника сожгли дотла один из его священных городов. Я могу «подкинуть» Инквизитору информацию, что Скрижальник называет его доктрину «ересью слабаков». Соревнование за ресурсы: их миры могут конкурировать за «энергию» (души, внимание, страх), которую они высасывают из подключенных людей. Ты Нео можешь сфальсифицировать атаку одного избранного на «фермы» другого.
— Я недооценивал тебя, Нео — Сайфер вошел в раж — Идеологическая непримиримость: это главное. Скрижальник верит в своего бога Сака, Инквизитор — в свод правил Аналитика, а Муджахид — только в чистую силу Хор-Мармона. Они все из разных миров — никогда не примут и не поймут друг друга. Достаточно небольшой искры. Задача команды — не тушить пожар, а подбрасывать в него хворост, оставаясь в тени.
II. «Тёмная команда»: демоны и изгои империи
— Избранные могут даже помириться, но их приспешники — существа обиженные, голодные и мстительные. Вот идеальные кандидаты для вербовки и манипуляции:
1) Близнецы Меровингена — призрачные программы-наёмники, олицетворяющие безразличие, хаос и анархию. Им нет дела до идеалов их хозяев, они служат тому, кто платит. Их «неуязвимость» — это способность уходить от ответственности и обязательств. Мотив для вербовки: Им скучно. Стабильная империя француза им неинтересна. Им нужна «заварушка», и команда Нео может её предложить. Или же я могу пообещать им власть над каким-нибудь «хаотичным» измерением в новой реальности.
2) Вампир Каин: олицетворение зависти, вечного голода и братоубийственной ненависти. Убийство собственного брата (Авеля) — его ключевая черта. Он не вампир в классическом смысле, а паразит, питающийся жизненной силой и связями других программ. Мотив: Каин ненавидит всех и вся, особенно «благополучных» Архитекторов. Он будет рад возможности вонзить нож в спину любому из них, особенно если это сулит ему личную выгоду — например, возможность поживиться силой поверженного бога.
3) Персефона: она сама мастер обмана, пресыщения и подпольных сделок. Она правит в «подмире» империи француза — в клубах, на чёрных рынках информации и запрещённых кодов. Она застрелила Авеля не из злости, а из холодного расчёта или чтобы заполучить что-то, что было у него. Мотив: она — прагматик. Если вы сможете предложить ей эксклюзивный доступ к чему-то очень ценному (например, к «чистому» коду Источника), она предаст француза в секунду.
4) Проводник: старая, почти забытая программа-доставщик. Олицетворяет память, ностальгию и знание задворок системы. Он помнит всё: как выглядели миры до прихода Deus Ex Machina, где находятся потайные ходы между реальностями. Мотив: проводник не любит никакую власть. Он может помочь из чувства ностальгии по старому порядку или просто потому, что ему заплатят редкой, забытой информацией.
III. Другие демоны, связанные с миром француза:
1) Молох — демон, требующий жертв. Идеально подходит для образа системы, пожирающей души. Его помощники — тюремщики, надзиратели, чиновники системы, душащие всё в бумажной волоките и правилах.
2) Фурии (Эринии) — демоны мести, преследующие преступников.
3) Гиганты — существа чистого, Необузданного гнева, которые когда-то штурмовали Олимп.
4) Эрида — демон раздора, которая подбросила «яблоко раздора», приведшее к Троянской войне. Её помощники — подстрекатели, провокаторы, которые идеально подходят для того, чтобы раскалывать союзы.
5) Аз-Модей — демон похоти, ревности и мести, но также и хаоса, который рушит царства. Считай, он наш союзник.
6) Абаддон — демон бездны, несущий уничтожение, с ним тоже найдем общий язык.
Это не полный список, надо у каждого найти его болевые точки.
— Вам предстоит вести войну на двух фронтах: на «дипломатическом» уровне, стравливая между собой избранных, и на «спецоперационном», вербуя их же собственных демонов, которые ненавидят своих хозяев ещё сильнее, чем внешних врагов. Это умно, коварно и идеально соответствует моему духу в моей вселенной. — Подытожил свою словесную тираду Луи Сайфер.
Нео с Апоком только переглянулись, а Морфеус стоял как вкопанный — ему еще не приходилось вести войны такого размаха.
«Да, Сайфер прав, война, заварушки, разные интриги — его стезя и пусть занимается этим» — Нео решил самую грязную работу взвалить на Сайфера. В его голове промелькнула другая великолепная идея:
— Нужно добавить еще один, невероятно глубокий слой в нашу войну: союзники. — Нео обратился к Морфеусу: — нужно привлечь следующие ключевые фигуры в свою сторону, представляющих целые философско-религиозные традиции. Их вынужденный союз с французом делает их жизнь трагичной и сложной. Я говорю о Серафе: он представляет путь просветления, дисциплины и отречения. Его сила — в абсолютном контроле над собой и восприятием реальности. Он не сражается гневом, а нейтрализует атаку, перенаправляя ее, как истинный мастер кунг-фу. То, что он был вынужден служить французу, — это мощная метафора: даже высшая духовность может быть порабощена абсолютной ложью, если та обладает достаточной силой для принуждения. Его паства: Это не миллионы, как у Йоханса-Муджахида, а возможно узкий круг «просветленных» программ или людей, достигших особого состояния сознания внутри Матрицы. Они не молятся ему, а видят его суть.
Вторая — это программы Рама Кандра и Камала Они представляют путь творения, иллюзии и семейного долга. Они — создатели — демиург в миниатюре, способный творить свои миры силой мысли. Его договор с французом из-за дочери — это классическая жертва привязанности: чтобы спасти одно проявление любви, она вынуждена служить источнику всей лжи. Ее паства: Ее «храм» — это его семья и его творения. Его сила — в созидании, а не разрушении. Их присоединение к нашей команде — это не просто помощь. Это акт искупления и освобождения.
— Да, — соглашается Апок с Нео, — Сераф: искупление через Служение Истине. Его идеал Изначальный Структуратор, но сейчас вынужден терпеть француза, тем самым он нарушил свой собственный принцип правды (т.к. француз — воплощение лжи). Теперь, служа нам, творцам истины (который, с его точки зрения, может быть воплощением борьбы за подлинную реальность), он очистит свою карму. Он восстанавит внутреннюю гармонию. Его мотив — духовное освобождение от оков француза.
— У Рама Кандры и Камалы освобождение через жертву. — Апок продолжает инструктировать Морфеуса. — Ее дочь Сати — ключ. Возможно, она уже не в такой опасности, или она поняла, что вечное рабство — не цена за ее безопасность, а лишь отсрочка неизбежного. Присоединившись к нам, они борются за будущее, где дочь Камалы сможет творить свободно, без угрозы со стороны Француза. Её мотив — защита своего творения (семьи) на более глубоком, стратегическом уровне.
— У Пифии свой избранный в Матрице и у тебя Морфеус — все карты в руки. — Апок подходит к Морфеусу, который оборачивается в сторону Нео, как-бы требуя от него подтверждения. — Если ты не понял кто он — я уточню: в старом китайском квартале, где код течёт сам по себе, никому не мешая. Говорят, он может пройти через стену, не взламывая её. Просто шагнуть, и стены для него нет.
— Софт—скиллс? Уклонение? — Переспрашивает Морфеус хмурясь, — нам нужны воины, Апок, а не призраки.
— Он — Призрак. — Апок терпеливо отвечает Морфеусу, — но он сражается, не поднимая меча. Он показывает самой системе её собственную глупость. Агенты бессильны перед тем, кто не оказывает им сопротивления. Архитектор не может просчитать того, чьи действия основаны на спонтанности и естественности. Его путь — это тоже путь к свободе. Наше дело — общее. Потому что он доказывает, что их контроль — иллюзия. В итоге, Призрак — это живое воплощение принципа «побеждай без боя». Его присутствие в сопротивлении доказывает, что свобода — это не только сила воли, но и глубина понимания, гибкость и умение быть единым с миром, даже если этот мир — враг.
— И наконец, есть еще один, в японском квартале, — подытоживает свою речь Апок низким, настойчивым голосом: — Морфеус, нужна твоя вера. И твое умение говорить с... особыми душами…
— Архитекторы системы не оставили места для особых душ, Апок. — возражает Морфеус. — Тем более тех, кто может сломать их конструкции.
— Этот — не ломает. — Не унимается Апок — Он... очищает. В азиатском квартале есть человек. Говорят, он видит сны на языке машин. Я слушал, что ошибки кода сами исправляются на его экране, когда он просто смотрит на них. Местные зовут его «Микао» — Очиститель.
— Очиститель? — Морфеус поворачивается к Апоку, заинтересованно — это новый хакер?
— Нет. Хакеры взламывают. Он же не взламывает. Он возвращает вещи в их изначальное, чистое состояние. Он видит в Матрице не тюрьму, а больной лес, полный сухих ветвей и ядовитых потоков. И он... подрезает ветви. Очищает воду.
— И ты думаешь, такому человеку будет дело до нашей войны? — спрашивает Морфеус задумчиво.
— Ему — нет. Но его путь и наше дело — общие. Архитектор и Машинный Город видят лишь два выхода: контроль или хаос. Рабство или выжженная земля. Этот человек ищет третий путь. Так же, как и мы. Объясни ему, что система, которую он пытается исцелить по капле, смертельно больна в самом своем сердце. Что её ритм сбит. Что её гармонию нельзя вернуть, не дойдя до источника яда. Наше дело — общее.
— Третий путь... «Микао». — Морфеус медленно кивает, в его глазах загорается новый огонь. — Хорошо, Апок. Я найду его. И поговорю с ним на языке гармонии.
— Отлично! — Нео с восторгом подхватывает разговор. — Новая роль в команде:
1. Сераф станет «Щитом»: он — духовный защитник группы. Его способность видеть суть кода позволяет ему нейтрализовывать ментальные и иллюзорные атаки богов. Когда Инквизитор попытается ослепить их догмами, или Скрижальник заразит их гневом, Сераф будет тем, кто сохранит ясность ума команды;
2. Камала и Рама Кандра станут «Ткачом»: они — создатели убежищ и проводник. Они могут плести «карманы» реальности в промежутках между мирами Француза — скрытые места, где команда может отдохнуть, куда не могут проникнуть Смиты. Они — живой пример того, за что они сражаются: за право творить свою собственную реальность;
3. В то время как мы будем взламывать коды, Микао будет очищать скальпелем код от скверны. Искажения Матрицы, её баги, агенты — всё это для него проявления глубокой духовной «нечистоты», нарушающей естественный поток Нагарэ;
4. Ну и Призрак — это вода. Второй у пробужденных после Серафа? Он выше, он первый? Агенты не могут его поймать, потому что он, как воздух, ускользает в момент их атаки. Он не ломает код — он использует его естественные потоки и слабые места, чтобы достигать своих целей.
— Таким образом, наша команда теперь представляет собой коалицию альтернативных духовных путей, объединившихся против общего врага — продолжает говорить Нео — абсолютной, порабощающей Лжи Француза: я — мессианская жертва; Апок: пророческое откровение; Луи Сайфер: индивидуалистический оппортунизм; Сераф: дисциплина и просветление; Камала: творение и долг; Морфеус: проводник между наслоениями, между мирами, парламентёр и так далее...
— Вот такую команду мы формируем — это не просто группа бойцов. Это парламент религий и философий, объединившийся перед лицом экзистенциальной угрозы. Это придаст в нашей команде невероятную, эпическую глубину и интеллектуальную мощь. Француз борется не с людьми, а с самой концепцией человеческого духа во всем его многообразии. — подытожил свою речь Нео.
И теперь, Луи Сайфер, чтобы не оставаться в проигрыше, язвительным тоном заговорил комплименты:
— Мессия, который умеет договариваться, такой беспринципный лидер далеко пойдет.
— Я — добро с кулаками. — Нео резко развернулся к Луи Сайферу — И могу доказать это хоть сейчас.
Нео тем самым показал Сайферу, что не отрицает «кулаков». Он не притворялся безобидным агнцем. Поэтому и открыто заявил о своей силе и готовности её применить. Это был ответ прагматика прагматику. Сайфер понимает язык силы, и Нео говорил с ним на этом языке. Классическое «добро» часто воспринимается как нечто пассивное, всепрощающее, слабое. Нео отсекает эту ассоциацию. Его добро — не слабость. Это — активная, волевая сила, у которой есть не только убеждения, но и средства для их защиты и продвижения. Фраза «и могу доказать это хоть сейчас» — не было хвастовством, а спокойной констатацией факта. Это вызов: «Ты сомневаешься в моих методах? Проверь. Ты получишь своё доказательство. В виде перемирия, которое я заключу, или в виде сломанной челюсти, если ты встанешь у меня на пути. Выбор за тобой». Главное, Нео дал чёткий ответ на обвинение в беспринципности: «Мои принципы — не в том, какие методы я использую. Мой принцип — в результате, к которому я иду. И этот результат — добро. А кулаки... так уж вышло, что в этом мире без них добро просто не выживает.» — так подумал он.
Луи Сайфер в ответ только ухмыльнулся: он обвинявший Нео в беспринципности, ожидал увидеть слабость, неуверенность, попытку найти моральное оправдание. Вместо этого он получил стальную формулу, которая перечёркивал саму основу его нападок. Ответ Нео прозвучало не как оправдание, а как манифест. Спокойный, уверенный, без тени сомнения. В этом нет злобы или агрессии. Есть лишь несокрушимая уверенность в своей правоте и готовность её отстаивать. Это поставил Сайфера в тупик: он имеет дело не с гибким моралистом, которого можно запугать, запутать, а с новой парадигмой, где сила и добро — не противоположности, а союзники.
— Вы можете начать действовать: Сайфер — делайте то что вы сами озвучивали, Морфеус — переговоры с нашими вероятными сторонниками. Кстати, привет Рама Кандре и если встретите, то Пифии тоже!
— А теперь, устрой мне встречу с архитектором лжи — сказал Нео, подождав, пока Сайфер и Морфеус скрылись. — Тебе придется вести переговоры со Смитами. Паства на миллиарды душ — они должны клюнуть. Подожди немного, пока Сайфер устроит им неприятности. Потом убедим их, что мы в одном окопе.
Апок молча кивнул, сегодня он доволен переговорами.
— Как обратиться к жителям Матрицы? — Нео остановил Апока, удержав его за руку. — Мне нужно сделать обращение. И еще, оживи Тринити — я век буду благодарен.
Апок снова кивнул, его сильная фигура излучала молчаливую решимость. Он уже был готов уйти, чтобы выполнить приказы Избранного, но рука Нео вновь остановила его.