Часть 8

Продолжение Части 7
http://proza.ru/2026/01/09/171

 
Я отложил дневник и глубоко задумался.  "Пояс Ориона", что это? В тех материалах, которые скачал Иван с компьютера Учагова, была папка под названием "Проект Орион" по исследованию древних и инопланетных цивилизаций, а также необычных явлений на планете Земля, а точнее, в СССР. Интересно, что подразумевал Артузов под таким названием, "Пояс Ориона"?
"- Тук-тук, внучок, рекомендую тебе войти в контакт с твоим отцом, моим сыном. Он как раз и занимался курированием этого Проекта.
- Да, дедушка, но я не знаю, как с ним выходить на связь, он очень замкнутый. Я помню, что один раз я с ним контактировал при твоей помощи, он там же?
- Что я могу сказать, внучок, он тебе нужен. Почувствуй это, и он придёт."
Я открыл глаза, вдохнул и пошёл на кухню делать кофе. Пазлы стали складываться у меня в голове. Я начал понимать, что та информация, которой владел дедушка, могла быть передана только по мужской линии, и мы должны были продолжать дело деда в этой так называемой секретной оперативной части. К сожалению, батя не смог справиться со стрессом, когда узнал, что нас было трое. Остатки своей жизни он провёл у своей сестры, возле своей дочери, нашей сестры Наташи.
Я налил себе кофе и вышел в сад с кружкой в руках. Григорий Иванович и девочки что-то бурно обсуждали, но я не стал к ним подходить, нарушать их беседу. Я прошёл к гамаку, глотнул кофе, сел в гамак, чашку поставил на столик, который был рядом. Снова почувствовал, что сейчас придёт "приход", устроился поудобнее в гамаке и стал ждать.
"- Отец, приди, я хочу с тобой поговорить.
- Ты звал, я пришёл.
- Прости, я не думал, что мы можем с тобой общаться, просто не предполагал. Прости меня за недомыслие.
- Ладно, опустим. Что хотел узнать, сын?
- Как ты, батя? Последний раз я с тобой общался, когда ты был в дубе.
- Сынок, я почувствовал себя вдруг нужным, тебе, Анечке, Свете, поэтому решил вернуться. Твоя мама, моя Валя, рядом со мной. Я понимаю, что ты был замучен работой, разными проблемами и заботами. А сейчас Пашка тебя отправил сюда, к Григорию Ивановичу.
- А ты с ним знаком?
- Конечно, и не только так. Когда я работал в Москве, ты же помнишь, в секретной оперативной части, которую создавал твой дед, мой отец, я ездил к нему несколько раз на Кавказ, один раз с отцом, меняли дверь в пещеру Алладина. Интересный человек. Ты ему обязательно сообщи, что мы с тобой вышли на контакт друг с другом.
- Скажи, отец, почему ты развёлся с мамой?
- Так надо было...  Почему, мой отец, возвращаясь очередной раз с командировки, не возвращался в свою семью? Наверное потому, что у разведчиков такая доля, не подставлять свою семью.
- Но ты же не был разведчиком…
- Тогда, в 72, мне поручили вместе с бригадой следователей вести громкое экономическое дело, в Краснодарском крае. Это могло аукнуться на вас. Сейчас я тебе скажу то, что не говорили тебе ни я, ни Валя. Мы с ней долго обсуждали этот вопрос, как сделать так, чтобы не травмировать тебя. Ты же помнишь, как мы ругались, не знал только причины. А причина была в том, что Валя не хотела развода, говорила, что перенесёт все невзгоды вместе со мной, что вместе нам будет проще, легче. Ей было наплевать на все опасности, которые могли возникнуть. Наша любовь не знала и не знает границ. Нам было тяжело с мамой видеть Наташу, знать, что она наша дочь, а мы не можем её обнять, приголубить, потому что так надо было.
- Кому, батя? Кому надо было?
- Пускай это звучит пафосно, это надо было Родине, тем, кому мы служили верой и правдой с твоим дедом, тем, кому ты служишь сейчас. В общем, не задавай лишних вопросов, давай по теме.
- Да тема одна, батя, почему всё случилось так, а не иначе?
- А ответь на мой вопрос, сынок, почему ты десять лет не вспоминал о Свете. Ты что, не думал, что она могла родить от вашей встречи ребёнка? Почему не искал?
- Так, Николай, не трави душу мальчику. Совет умышленно прятал девочек от него.
- Вот-вот, батя, опять Совет, опять так надо. А о Свете с Анной вы думали?
- Конечно думали. Вот сейчас они все вместе.
- Это, наверное, потому что, батя, это надо Совету, а так бы продолжали прятать? Если бы не это происшествие, ты бы вспомнил об этом?
- В чём ты меня укоряешь, Николай? Василий вёл тогда дела, которые могли оборваться трагично, и слава Богу, что они с Колькой Чупиным хорошая боевая пара. Эта встряска позволила ему вспоминать того, кто он на самом деле. Наша с тобой задача, не обижаться друг на друга, а помочь ему и его девочкам, Свете и Анне, стать тем, кем они рождены быть. Ну а ты, Василий, хватит заниматься воспоминаниями, что тебя конкретно заинтересовало? - спросил дед.
- Хорошо, деда, ответь мне сначала ты, а потом отец, почему Артузов назвал пояс государств вдоль нашей границы, которые были к нам расположены хорошо, "Пояс Ориона"?
- Ответь мне на встречный вопрос, внук, что ты знаешь из мифологии о поясе Ориона. И вообще, кто, по-твоему такой Орион?
- Насколько я помню, Орион - мифический герой, а пояс придавал ему силы, защищал его - моя мысль остановилась, мне всё стало ясно. Артузов и дед уже тогда задумывались о создании буферной зоны вокруг нашей страны для того, чтобы обезопасить её границы.
То есть, выходит, что Артузов и Страга уже в 21 году задумывались о создании Союза Государств, с одной верховной властью. Ну что ж, провидцы, они и в Африке провидцы. Допив кофе, я вернулся в кабинет и продолжил чтение дневника.
- Вот именно, сынок, - услышал посыл отца.»

Из дневника Деда.
" Дзержинский вернулся через три часа и вызвал нас к себе.
- Спешу вас обрадовать, Иван Васильевич и Артур Христианович, мне удалось убедить Иосифа Виссарионовича, чтобы он поддержал наше предложение. Мы вовремя успели, вашего друга, Иван Васильевич, приговорили к расстрелу, ещё пять часов и его бы не стало. Через четыре дня он будет на Лубянке. Дзержинский замолчал, потом довольно улыбнулся и сказал:
- Знаете, когда товарищ Сталин мне задал вопрос, на тему пощады всех белогвардейцев, в том числе главнокомандующего Колчака, которого якобы расстреляли год назад, он тоже передал его в наше распоряжение. Как вам? - спросил Дзержинский нас.
- Так что, Александр Васильевич жив? Вроде я сам видел распоряжение, что Троцкий
ходатайствовал перед Лениным о расстреле Колчака, - сказал я.
- Да, ходатайство дошло до Ленина, указ был подписан, но Сталин придержал исполнение приговора. Ну что, берём Колчака?
- Моё мнение, в операции "Синдикат" сам Колчак будет не нужен, но он же был прекрасным исследователем Арктики, это первое. И второе, только он знает, куда он дел казну Николая, - заявил Артузов.
- Да, Сталин именно поэтому задержал расстрел, потому что хочет узнать, где казна Российской Империи, - сказал Дзержинский.
- Насколько мне известно из донесений, которые поступали Троцкому, всего Колчак вывез пятьсот тонн с Казани и с Нижнего Новгорода. Двести тонн похитил Чехословацкий корпус, где остальное? На часть золота было закуплено вооружение. По расчётам Троцкого, должно было остаться порядка двухсот пятидесяти тонн.
- Да, - протянул Дзержинский, - сумма не маленькая. И задача, которую поставил пред нами Сталин, выяснить, где эти двести пятьдесят тонн.
Артузов посмотрел на меня и сказал:
- Возьмёмся, Иван Васильевич?
Я ответил:
- Феликс Эдмундович, передайте товарищу Сталину, что мы найдём это золото, но тратить его сразу нельзя. Надо дождаться, когда полностью прояснится вся политическая обстановка, когда будет понятен полный расклад внутри Совнаркома. Только после этого этот запас можно запускать в дело.
Феликс Эдмундович поднял трубку телефона, набрал Иосифа Виссарионовича, дождавшись ответа, сказал:
- Товарищ Сталин, ваше поручение будет выполнено. 
После этого обратился к нам и сказал:
- Ну что ж, товарищи, приступайте к делу.
И мы приступили.
Через четыре дня в наше распоряжение был доставлен барон Унгерн и первую беседу я проводил с ним лично. На улице Малая Лубянка был незаметный особнячок, в котором располагалась следственная часть Московского ВЧК. С виду невзрачное двухэтажное здание имело три этажа подвала. Часть подвала было занято хозобъектами, топочная, постирочная, всё остальное было занято камерами для содержания политзаключённых. Вот, в одной из камер и содержали моего друга, барона Унгерна.
Рано утром, практически в восемь утра, я спустился в подвал и пошёл в крайнюю камеру. Подойдя к двери камеры, попросил охранника открыть. Николай стоял, повернувшись к стене, в своей любимой позе, держа руки за спиной.
- Я ждал тебя, Иван. О нашей встрече мне поведала моя Дакиня, моя милая Гэрэл.
Я прошёл в камеру, охранник закрыл за мной дверь, сел на нары и собрался говорить.
- Не надо лишних слов, Иван, выслушай меня. Когда надо мной состоялся суд в Новониколаевском театре, я для себя уже всё решил, если ты успеешь вытащить меня из рук Новониколаевского ГубЧК, я приму твоё предложение. Если меня расстреляют, так тому и быть. Ты успел, я благодарен тебе. Когда я принял решение вернуться в Россию, я узнал, что больше никогда не увижу свою Гэрэл, я пошёл на этот шаг, потому что моя милая Дакиня мне всё предсказала. Я согласен принять ваше предложение осознанно, не из-за страха смерти. Ты же знаешь, смерти я не боюсь. Иди, и скажи своему начальству, я согласен. Все свои знания, умения, я отдам служению своей Родине России, какой бы она не была, красная, белая, она Россия.
Я поднялся с нар, подошёл к Николаю, и положив руку на плечо, сказал:
- Ты сильный, Николай, справишься. Увы, к старой жизни возврата нет. Тебе будет дана новая жизнь, новые возможности. С чего хочешь начать?
Николай повернулся, и улыбнувшись своей широкой, красивой улыбкой, сказал:
- Знаешь, хочу научиться летать. Меня сюда везли на самолёте, мне так это понравилось.
- Ты получишь такую возможность, Коля, я тебе это обещаю. Но для начала тебе надо сделать новую биографию.
- Да, моя Дакиня мне так и сказала, - У меня будет новое имя, новая жизнь, и я достигну невероятных высот в военной карьере. Ну что ж, начнём?
- Начнём, Николай.
Я дошёл до здания на Большой Лубянке, и показав пропуск, поднявшись на второй этаж, прошёл в кабинет Артузова.
- Разрешите войти? - обратился я к Артузову.
- Да-да, входи.
В кабинете, кроме Артузова, никого не было.
- Разрешите доложить? Провёл беседу с Николаем. Он был готов с нами сотрудничать уже в Новониколаевске, так ему поведала его Дакиня.
- Дакиня? - удивился Артузов, - Это кто?
- Дакиня, это женщина, умеющая предвидеть будущее и влиять на его исход, по-нашему, ведунья.
- А мы можем её использовать в наших целях и задачах?
- Увы, нет, Артур Христианович. Она в Монголии, и жива ли, никто не знает.
- Ну что ж, уже хорошо, что он согласился. Были какие-либо условия?
- Нет, кроме одного.
- Какого?
- Хочет научиться летать на самолёте. Артур Христианович, надо сочинить ему легенду, по которой ему придётся дальше жить.
- Да, конечно, придумаем что-нибудь.
-  Артур Христианович, а почему вы определили для меня высшую пограншколу?
- В рамках операции «Синдикат» нам придётся решать много вопросов связанных с переходом наших агентов как за кордон, так и обратно. Мы не можем доверять столь важный и деликатный вопрос на этапе становления местному командному составу. Вы должны для пограничной службы стать своим. Необходимо создать очень важный коридор РСФСР-МНР-Харбин. Так же необходимо создать коридоры в районе польско-литовской границы. И это можем доверить только тебе. Но самое главное твое направление, это идеологическая работа с различными потенциальными агентами высокого ранга.
- Почему идеология?
- Иван, можно так, - я кивнул, в знак согласия, - ты работал с Троцким, наверняка изучил его менталитет, идеологическую платформу, поэтому я думаю, что идеологию, для работы с контрреволюционерами ты создашь правильную. Начинаем, Иван?
- Начинаем, Артур Христофорович, - сказал я.

Продолжение, Часть 9
http://proza.ru/2026/01/10/1692