Ночью у старой карусели...

#фанфик
(посвящение, мир Fallout)
+18;;прода


...Где все было припорошено странным серым снегом, ходила слабо, но мучительно-настойчиво тень - моложавый гуль Элайджа обводил, причудливыми слабо-бордовыми, глазами поломанные аттракционы, утопающие в черных лужах (недавно были другие осадки). Он пришёл сюда после продолжительных снов, не зная, сколько лет, тогда думал, что сошёл с ума и умирает, "обнимая" прекрасного синта Бетти-8, сорвав её постер в любимом баре.
Собственно, юноша, напоминающий неподготовленному прохожему, зомби в темно-бордовом чуть кудрявом парике и в комбинезоне жителя Убежища 88, проснувшись, не переставал искать эту механическую девушку, об стареньком плаще, "ушках" по бокам лица с челочкой, торопясь увидеть её, чувствуя, что следующий сон точно не отпустит, так пусть он хотя б обнимет её напоследок, живую или мертвую (если можно так выразиться).
Пип-бой цвиркал, жалобно обводя открывающиеся скудные локации, даже Лас-Вегаса, обживаемого теперь лишь редкими разумными мутантами и кучкой рейдеров. Богатые казино и зазывающие девицы у их входа исчезли. Наполовину все затопило дождём, что, напротив, обдавал холодом.
Элайджа больше не позволял себе иллюзий насчёт Бетти-8, в этот раз он поклялся себе принять её любую и точно навек, переворачивая каждый человекообразный останок по пути. Гаденько всюду копошились крабообразные причудливые болотники, которых подбирала и съедала их более разумная форма, схожая со смесью человека и амфибии.
Гуль не привык к насилию, он и газ тогда нехотя пустил в Убежище 88, не зная, как спасти его от взрослого Когтя Смерти, что почуял присутствие детенышей (погибли все, кроме гуля и злосчастных мутантов-малышей в колбах). 
Но выпитое несметное количество ядер-колы забродило внутри него и яростно действовало как алкоголь, притупляя принципы, он тоже принялся методично давить склизкие ракушки этих пост-ядерных трилобитов, чем не привлекал внимание их сородичей. Луна-парк мелькал плешивой проводкой и криво ухмыляющимися волт-боями, напоминающими о его "свиданиях" с картинкой синта в "Кола-Баре", внутри стало как-то мучительно холодно - в какой момент он подумал, что может считать её своей, если никогда не увидит, возможно, даже ее тела? Отчего эта ноющая, страстная привязанность?
Элайджа брел, не зная куда, слушая цокот крышечек, расточительно разбросанных в лужах и периодически натыкаясь на остатки лат легионеров Цезаря (хм, этот вездесущий любитель совсем уж давних времен и сюда наведывался!). Впрочем, гуль был рад, что все, во что он когда-то играл текстовыми интерактивами зеленых буковок на темном экране, оказывалось не просто байками разных жанров. Значит, есть надежда, что и плакат: "В розыске" с красавицей-Бетти-8 был не просто придуманной декорацией.
Выбившись из сил, он... Споткнулся обо что-то, типа огромного валуна, и упал. Приказав себе не терять сознание от голода, насколько это возможно (он шёл сюда тоже не один год, подковыривая и подъедая иногда свою отслаивающуюся от ветхости кожу с темно-кровавыми язвочками, ведь даже самой паршивой тошки не встречалось).
С усилием встав, он механически перевернул преграду, не ожидая обнаружить ничего, кроме очередного трупа, испитого веществами, бандита с больших пустошей, но... Сделав это, отпрянул, почувствовав прилив какой-то ненормально-ошеломляющей бодрости. Перед ним действительно была та, чьё изображение он любил вспоминать и ночью, и днем - вот эти черно-розовые "стрелочки", таких же по расцветке, изумительных глаз, вот "пирсинг" трещинки на носу и заводское "тату" на руке.
Она действительно была только по верхнюю часть торса, как оторвана, будто огромными когтями... Элайджа почувствовал ещё больше необъяснимую тягу к Бетти-8, ведь она пострадала от того же монстра, поспешив вытащить её из лужи и развязать узлы ремня насквозь мокрого одеяния, пока хрупкое очаровательное создание не заржавело окончательно (дождь, прекратившийся было, заморосил опять).
Под плащом девушки-синта был только чёрный полупрозрачный кружевной корсет, прикрывающий тщательно лишь грудь и тоже моментально намокающий. Молодой гуль отвернулся на миг, чтоб не засматриваться на обширное, хорошо просматриваемое пространство её форм, он не должен, не должен!..
Но взгляд предательски обводил полукруги бюста, дразняще прикрытые только узорами из розочек. Когда такое носили, а главное, кто? Неужели она имела в прошлом ту деятельность, о которой он секунду брезгливо подумал? Но он ведь обещал не бросать её, нельзя нарушать слово снова! Гуль механически стал снимать с себя мокрый комбинезон, чтобы укрыть (но, скорее, чтобы отвлечься, шаря глазам по местности (есть ли кто под навесом с сухим тряпьем).
Бетти не реагировала никак и ни на что - ни моргания батареи, ни судорожных микродвижений - ничего, подающего признаки, пусть и механической, но жизни. "И зачем тогда это все? - Элайджа в один миг... С горестью устал бороться за собственную наивность и отгонять от себя разочарование. - У вас ничего не будет больше, ты не смог даже нормально себе её портрет оставить! Подтвердил догадки или нет, ты увидел её в реальности; она мертва, какие обещания - неработающему синту, с сомнительной биографией?! Тебе сколько столетий???".
Но... Он не мог заставить себя уйти, не осмеливаясь касаться красивой тихой железной девушки, как-то доверчиво лежавшей лицом к нему... Его глаза вновь и вновь притихло-нежно гладили её, её губы и щеки, её чёлку и шею с плечами, и...
"Прости меня" - прошептал он ей, укрыв плащом её фигуру назад и на руках положив под крышу карусели среди остановившихся давным-давно игрушечных лошадок. Он сел рядом и слушал чёрный нарастающий шелест, с мягким сожалением обнимая Бетти опять, по-настоящему, закрывая глаза... медленно склоняя свою голову к её лицу и приобняв за плечи, отпуская все прошлое в их последний дождь...