***

Принцесса на горошине

Чего-чего, а отдыхать в пионерском лагере Оля очень любила и с нетерпением ждала летних каникул. Именно здесь раскрывались её скрытые таланты. Всюду она присутствовала, везде была первой и являлась самым надёжным, доверенным лицом у пионервожатой.

А вот пионервожатая её чуточку побаивалась. Она могла вытворить такое, что волосы непроизвольно поднимались вверх. С этим приходилось мириться, потому, как только она одна могла в отряде держать дисциплину и прядок.

– Дети, сегодня мы с вами после третьего урока идём в клуб смотреть сказку.

– Ура-а-а-а! – хором закричали дети.

– Тише, тише, а то всю школу сейчас взбудоражим…

– А какую сказку? – допытывались они.

– Всему своё время. После перемены мы соберёмся в классе и вспомним, какие вы знаете сказки.

Класс находился в возбуждённом состоянии.

– Прошу всех успокоиться, а то мы никуда не пойдём. Сейчас, кто хочет мне назвать сказки, поднимает руку.

Все затрясли руками.

– Ваня, – показала учительница рукой на конопатого мальчика.

– Колобок!

– Молодец! Лена?

– Мальчик с пальчик!

– Никита!

– Спящая царевна!

– Умница…

Ученики поднимались и называли знакомую сказку.

– Оля, а ты у нас чего не участвуешь, разве ты ни одной сказки не знаешь, не верю.

– Я знаю все сказки.

– Всё знать невозможно…

– А я знаю!..

– Назови нам несколько, и пойдем, а то можем опоздать.

– Огниво, Буратино, Чиполлино, Волшебная лампа Аладдина, Принцесса на горошине…

– Молодчина!

– А вы знаете, как мой дедушка называет эту сказку?

– И как же?

– Чтобы стать принцессой, надо переспать в постели…

– Это дедушка пошутил… Тихонечко встаём и на цыпочках выходим из школы.

– Вы хотели нам сказать, какой фильм будем смотреть?

– Принцесса на горошине… – тихо сказала учительница и густо покраснела.

Модница

Полностью разбираясь в этой грешной жизни, второклассница Ольга поняла: чтобы быть благополучной, успешной и счастливой, надо быть красивой. Тогда и любить все будут.

– Вон, сестра Безобразовой, Верка, ни рожи ни кожи, а ходит так, что её шнобель за облака цепляется. Фифа! Юбочка короткая, сапоги на каблуках, зимой аж все ляжки красные… Мама говорит, что застудит придатки или почки и будет потом мучиться с этим всю жизнь.

Что такое придатки, Оля не знала.

– Надо у бабки спросить, – решила она, мама всё равно ничего не скажет, а с другой сторону, когда это будет?.. У старых всё всегда болит. Вон бабка целый день стонет. Зато сейчас Верка – королева!


И замуж за Колю с пилорамы выходит. Хороший парень, но страшный.

Оля взглянула на часы, они показывали пятнадцать минут третьего.

– Родители придут через три часа, – она по-деловому распахнула дверку шифоньера.
На плечиках висело тёмно-синее платье. Она его пошила полгода назад, когда папку в районе награждали орденом, но больше его не надевала.

Оля аккуратно сняла платье, подошла к висевшему зеркалу, но в нём ничего не было видно.

Она пододвинула табуретку и встала.

Платье было просто шик!

Оля аккуратно надела его на себя и застегнула сзади молнию. Сейчас она высоко оценила и платье, и свою красоту.

Радостная, она спрыгнула с табурета, но, зацепившись подолом, со всего маху растянулась на полу, опрокинув стоящую под столом кошачью миску с молоком. Рукав мгновенно стал мокрым.

Выразив гневное и непристойное разочарование по этому поводу, она быстро встала, слюной почистила рукав, следов катастрофы она не заметила.

И тут подкралась другая неприятность, молния на спине не открывалась.

Ольга выгибалась и так и сяк… Не помогали и бранные слова. Всё безрезультатно…
Изо рта с глубоко проглоченной губой обильно капала слюна, оставляя на платье мокрые пятна.

Часы неумолимо показывали, что мать придёт через сорок минут. В отчаянье она взяла ножницы и, стараясь изо всех сил, выстригла на платье зону декольте!

Выбравшись из платья, она аккуратно повесила его на плечики и… благополучно ушла гулять на улицу.

Восьмое марта ужасающими воплями и стонами накрыло дремлющее село…

Но платье этим восстановлению не подлежало.

А Оля, зализав душевные раны, продолжила свой тернистый путь по этой жизни.

Живописец

После первого урока рисования Оля поняла, что в ней закопан талант художника!

– Алевтина Петровна, – она на перемене нашла пионервожатую, – у Вас есть картины?

– Какие картины? – не поняла пионервожатая.

– Книжка с картинами!

– С репродукциями?

– Я понятие не имею, что такое репродукции.

– А зачем тебе?

– Нам задали к понедельнику нарисовать маму или кого-нибудь из родственников. Я решила нарисовать бабушку.

– Есть у меня книга с картинами Шишкина. Но она тебе не подойдёт, он в основном рисовал пейзажи. А тебе портрет нужен, так что…

– Дайте, пожалуйста…

– Я предупреждаю: в ней ничего не чёркать, грязными и слюнявыми руками не брать, страницы не загибать…

– Да не бойтесь, верну в целости и сохранности.

После уроков, зайдя к пионервожатой домой, она взяла книгу, аккуратно завернула её в газету «Сельская жизнь» и опрометью помчалась к бабушке.

– Ольша, обедать будешь? – спросила та.

– Некогда мне обедать, молока только попью.

– А чего пришла?

– Рисовать тебя буду.

– Что делать? – прошамкала бабушка беззубым ртом.

– Рисовать… Ты всё равно в живописи ничего не понимаешь… Твоя задача не мешать мне. Видишь, как люди рисуют? – она раскрыла принесённую книгу и углубилась в просмотр.

– Чё там, Ольша? Дай-ка я тоже посмотрю…

– Не дам, у тебя руки жирные. А мне Алевтина Петровна строго-настрого запретила книгу трогать такими руками.

– Кто это?

– Ой, не выводи меня, в порыве творческого процесса за себя не отвечаю…

– Что ты бормочешь, не разберу.

– Ничего, проехали… Говорю, природа мне не интересна, я врождённый портретист.
Оля достала из портфеля тетрадь для рисования, краски, принесла в питьевой кружке воду… и процесс написания шедевра начался.

Она сидела в комнате за письменным столом, наклонив на бок голову, и в упоении от нахлынувшего вдохновения высунула в сторону язык. В период одухотворённости краска с кисточки два раза капнула на шишкинскую картину «На севере диком». В сердцах портретист схватила книгу, отчего на ней остались следы акварельной краски, и швырнула её на пол.

– Баба, ощерь рот, покажи мне свози зубы... Нет, лучше закрой, рисовать их не буду, а то ещё все испугаются. Ты и без них очень страшная, как тебя такую земля носит?

Ольга на мгновенье задумалась.

– Не переживай, сейчас постараюсь сделать тебя красивой… Глаза округлим… Зрачки сделаем карими… Ресниц у тебя две или три?.. Висят как иголки у пьяного ёжика. Ничего, дорисуем…

– А где ты видела пьяного ежа, отец показал? Сам он на пьяного ёжика похож.

– Связалась я с тобой, лучше бы маму нарисовала… Нос у тебя… Не нос, а шнобель… Точно, не с того портрет пишу… Губы-губы… Они у тебя в рот запали, надуй их… А вот подбородок у тебя волевой, боксёрский… Баба, тебе мозги рисовать или лучше без них?

– О каких мозгах ты бубнишь, не пойму.

– Не обращай внимания, без них тебе даже лучше, – она встала, собрала разбросанные по столу вещи и направилась к выходу.

– А портрет? Хоть покажи его мне…

– Ты всё равно в искусстве не разбираешься, начнёшь охать, и я, как всегда, опечалюсь…

Репродукции картин Шишкина сиротливо покоились на полу.

Когда через три дня Ольга зашла за ними к бабушке, страницы были замусолены, загнуты и все в жирных пятнах...
 
Прыжок из стратосферы

1
За ночь выпало такое количество снега, что из дома невозможно было выйти. И это в первый день первых каникул!

Отец, проснувшись ни свет ни заря, стал прокапывать в снегу дорожку от порога до самой трассы.

В дом он вошёл в расстёгнутой фуфайке, красный, с мокрыми выбившимися из-под шапки волосами.

– Дети, подъём, быстро завтракать и снег убирать, прочистить от дома до сарая и туалета.

– Папа, у нас каникулы, дай нам поспать, – простонала Ольга, переворачиваясь на другой бок.

– Ты сейчас у меня стоя будешь спать! – закричала мать. – В обед приду, не будет убрано, начнёте завидовать мёртвым…

– А чего сразу я? У нас что, Славка – рыжий? Всё я, весь дом на мне!.. Ольга сделай то, Ольга сделай это, подай, принеси, выброси… А он? В носу будет ковыряться или как?

– Или так!.. Он до сарая, а ты до туалета.

– А чего я до туалета? Там расстояние больше… Он на сколько меня старше…

– Хорошо, ты до сарая, он до туалета… Больше слышать об этом не хочу!

2
Когда Ольга вышла на улицу, от увиденной красоты она просто онемела. Искрящегося на солнце снега было так много, что и рукой до его верхушки не дотянуться.

– Славка, а давай попрыгаем с крыши? Смотри, какой высоченный сугроб у сарая, – засверлило у ней в одном месте.

– А снег копать?

– Успеем, времени о-го-го!.. Ты пока начитай копать к сараю, чтоб по лестнице можно взобраться на крышу, а я схожу, ребят позову…

3
Через полтора часа явилась раскрасневшаяся Оля.

Славик откапывал дорожку к туалету.

– Где ты была?..

– Закрой рот… – радостно прокричала Ольга, шмыгая носом. – Не видишь, двух привела… Только Светка смогла прийти и Коля Белоглазов… Каниболоцкий, как и ты, борется с непогодой, а у Вали Симиренко горло болит. Ты здесь сильно перетрудился или по мне соскучился?.. Бросай лопату, полезли наверх.

Когда все стояли на крыше, Оля скомандовала: «Кто первый?».

Все молчали, было немного жутко.

– Я не буду, мне страшно, – тихо произнесла Света, Слава и Коля молча отступили назад.

– Ссыкуны, с вами кашу не сваришь… Смотрите, – и зажав нос руками она шагнула в пустоту.

Глянув вниз, ребята её не обнаружили, рыхлый снег завалил отверстие, скрывшее Ольгу.

Снизу послышалось глухое рыканье и приглушённый голос.

– Она подаёт нам сигналы… Я боюсь, – Светка заплакала.

Злобное рычанье и барахтанье доносилось всё отчётливее.

– Гады, – послышалась грязная брань, – помогите кто-нибудь! Выйду, всех урою!
Никто не выживет!

Коля и Света молча спустились вниз и стремительностью побежали со двора.

Когда спустился Славик, из сугроба с закушенной губой вылезла Ольга, в глазах сверкали молнии.

Ничего не говоря, она размахнулась и со всего маху ударила Славика в лицо, из его носа ручьём потекла кровь.

– Я ничего чистить не буду! Понял меня?! Иначе расквашу тебе всю харю!

Она развернулась и сердито зашагала к дому.

Когда Слава пришёл домой, Ольга, отвернувшись к стенке, крепка спала.



Житейские проблемы

Мать гладила бельё, когда Ольга стремительно влетела в дом, громко хлопнув дверью. Походила она на воинствующего ежа: волосы торчали дыбом, на измазанном грязью лице красовался синяк, мизинец на левой руке перемотан грязной тряпкой, а выцветшее платье украшали два новых жирных пятна.

– Ты откуда такая явилась, чучело?

– Ты знаешь, что Стелла женится?

– Не женится, а замуж выходит. Молодец!.. И что?

– Надо же, такое имя ей дали, ни уму ни сердцу…

– Что ты понимаешь, соплячка? Шесть лет, а туда же…

– А знаешь за кого?

– Знаю.

– Чё он в ней нашёл?.. Дебил какой-то…

– Сама ты дебил! Хорошая девочка, в техникуме учится, специальность получит.

– Специальность, куринал… Упасть, не встать!

– Не куринал, а кулинар. Ты хоть знаешь, что это такое?

– И знать не хочу! Ноги кривые, губищи висят, как у пьяного дяди Мити, и ходит… Фу!.. Как он её целует? Противно даже! Ещё юбку коротенькую одела, аж трусы грязные видать, меня щас стошнит.

– А ты ей прямо под юбку заглядывала и увидела, какие трусы?

– Да, заглядывала…

– Извращенка.

– Ты на свадьбу пойдёшь?

– Пригласят, пойду.

– А я?

– Зачем ты там нужна? Ты же её не любишь… Ноги кривые, трусы грязные, глаза косят, губы…

– К этому времени я могу пересмотреть своё мнение.

– Вот, когда пересмотришь… А сейчас скажи мне, откуда ты явилась такая красивая?

– Мы со Светкой Безобразовой, скажи, фамилия какая, чокнуться можно, и Васькой Каниболоцким на речке купались.

– И в речке не вода, а грязь?

– Почему грязь?

– Потому что грязная как свинья, в зеркало посмотрись.

– Это не на речке… Мы шли домой, а ребята с соседней улицы хотели Ваську за что-то побить, вот я и заступилась.

– Ты что дралась с ними?

– А что оставалось делать? Каниболоцкий даже постоять за себя не может. Стоит, голову опустил, сопли текут… А они его бить собираются…

– Победила?

– Победила. Я Леоненко харю всю расквасила, а Борисенко майку порвала.

– Вижу, и тебе досталось.

– Было немного, два раза упала.

– И кто же тебе по физиономии съездил?

– Борисенко, но он у меня тоже получил.

– А пятна на платье?

– Соляру, козлы, разлили на дороге, вот туда я и упала.

– Если на тебя придут жаловаться, ещё и от меня получишь.

А сейчас наливай в таз воды, брось туда порошка и замочи платье.

На улицу сегодня больше не пойдёшь.


– Мама…

– Не мамкай… Лучше пойди приберись у себя в комнате и полы помой. Не комната, а гнидник какой-то! А что с пальцем?

– Выбила кажется.

– Ничего страшного, до свадьбы заживёт.

– До какой?

– До любой.

Любознательность

Близился к концу семидесятый год прошлого столетия. Оля уже третьеклассница, и сегодня, в последнее воскресенье августа, она с мамой едет в город, чтобы купить форму и ещё что-то.

Оля сидела у матери на коленях и равнодушно смотрела в окно. Безликие утренние пейзажи, тихий гул переполненного автобуса склеили веки. Голова медленно сползала на грудь.

И вдруг…

Просто гениальная мысль возникла в Олиной голове.

Она – звеньевая в классе, а это пример для всех и во всём, их надежда и опора! Именно она ставит перед классом задачи и требует их выполнения. И, конечно же, она должна быть примером для всего звена. И, разумеется, должна знать больше всех и лучше всех.

– Мама, – из-за сдавливающих её людей она не смогла повернуть голову, – а кто секретарь коммунистической партии Лаоса?

Мать остолбенела. Для неё было невдомёк, что такое Лаос и вообще, есть ли у него хоть какая-то партия, в том числе и коммунистическая. Её щёки непроизвольно заалели.

Автобус взрывался хохотом.

– А зачем тебе это, Оля?

– Я должна знать, я звеньевая!

И снова хохот накрыл салон.

– Дебилы все! – прошептала Ольга, и её нижняя губа утонула во рту.

Ещё долго жители села неистово хохотали, интересуясь у матери Ольги лидерами Вьетнама и Эфиопии, Конго и Уругвая…