Под кодом Самогонщики, сдавайтесь!

Под кодом «Самогонщики, сдавайтесь!»

1. Десант на Пьяную поляну

В канун 1995 года всем лётчикам из Центральной была поставлена задача – разыскать и обезвредить деревенских самогонщиков, а также предотвратить поставки самогона в дружественные азиатские республики. Разведка донесла, что центром производства и сбыта был маленький посёлок в глубине Московской области – Сырнево. Командир эскадрильи – Д.Н. Потапов - напутствовал пилотов перед вылетом, что народ, проживающий там, хитёр и оборотист, что надо действовать бесшумно и только в самых критических случаях применять боевую технику. А лучше вообще не использовать, пусть она стоит на военном аэродроме.
Пилоты очень долго возмущались: «Как это??? МЫ и без вертолётов? Да мы их разнесём в щепки, только координаты дайте!» Еле-еле удалось Потапову уговорить своих подчинённых действовать как пограничники, а не как пилоты. НА какие уж он посулы пошёл – никто не знает, но после долгого застолья с пилотами, после обильнейших возлияний они наконец-то согласились и стали собирать вещи, чтобы отбыть ближайшим грузовым самолётом до Москвы.
В  итоге в конце декабря все лётчики были переброшены в воинскую часть под Ерёмино. Под прикрытием ночи они десантировались на Пьяную поляну.

2. Зюзякин у Петра Дмитрича

В ту пору Манюшка  собиралась поехать в Дмитров за нитками для вязания к Новому году варежек и носок. Она от нетерпения не спала и слышала, как над деревней что-то всю ночь летает и гудит. В окно сквозь обнажённые ветки сидоровских яблонь она видела какие-то странные вспышки в небе на протяжении долгого времени. «Война что ль опять?» - подумалось бабке. Решила она поделиться своими соображениями с соседями. Будить не стала средь ночи, а решила зайти прям с утра, перед выходом на автобус.
-Пётр Дмитрич, здравствуй! Ты ничего ночью не слыхал? – тайно начала Манюшка, а самою аж подмывало.
-Марусь, тихо, идём, чё покажу. Всю ночь не спал. Я ж войну всю прошёл. Слыхивал, как бомбардировщики летают. Вышел я ночью, гляжу и не пойму. Что-то с самолёта будто кидают.  Пошёл я к телятнику, я же сторож, вдруг отраву сбрасывают. Обошёл там всё, пересчитал телят. Вроде все на месте. Ну, сколько я там пробыл? Может, полчаса. Страшно стало, Марусь! Гул затихать стал. Я и пошёл потихоньку. Стал подходить к карьеру и  споткнулся обо что-то. Упал, аж грудь зашиб! – сказал Петя, потирая пятернёй грудь. - Вот, глянь.
Манюшка с любопытством просунула голову в дверь и увидела на кровати у печки человека под одеялом. Мужчина это или женщина – она так  и не поняла, т.к. человек спал, укутанный с головой. Петя рассказал, что еле привёл его в чувство. Думает, что обморозился.

Сердобольная Манюшка помчалась домой и принесла только что связанные в подарок внуку Лёшке носки. Жалко ей было отдавать носки, но и парня ещё больше жаль.
-А кто это, Пётр Дмитрич? – спросила Манюшка? – Диверсант что ли?
-Вот! – показал он Манюшке документы, в коих говорилось, что парень, лежащий у печки, не кто иной как Зюзякин Сергей, 1976 года рождения. -Марусь, только никому! Будем выхаживать.  У тебя самогона нет?
-Нет, Пётр Дмитрич! А тебе зачем? Ты ж вроде не пьёшь?
-Я-то не пью, а парень чуть ноги не обморозил. Найди самогонки где хошь, растирать будем. – После этих слов Пети молодой человек у печи открыл глаза  и протянул:
-И внутрь тоже, отец! Помираю.
Петя показал Манюшке жестами, чтоб бежала быстрее.
Петя пошёл хлопотать по дому, а Манюшка - искать самогонку . Ей предстояло очень нелёгкое дело: выбрать лучшее из лучшего. Ведь в посёлке Сырнево было очень много точек, где изготавливали и разливали  этот эксклюзивный напиток -  самогон.
Пока Зюзякин лежал в доме у Пети, завёрнутый в одеяло, хозяин хлопотал по дому, заваривал чай, искал сушёную малину, заклеивал прохудившуюся резиновую грелку. Забота о Зюзякине даже поссорила на время Петю с его возлюбленной – Людочкой Михайловой, поскольку она оказалось для Пети на втором месте. И ей было неприятно.


3. Виталий и Олечка: жизнь как подвиг

А вот что случилось с другими героями этого десанта.
За штурвалом большого самолёта был Олег Андреев, однокашник Зюзякина. Он привык делать всё быстро, точно и без эмоций. Поэтому, узнав, что Пьяная поляна находится недалеко от посёлка Сырнево, он, пролетая над ней, открыл люк, и его помощник выпнул всех десантов на эту поляну  почти одновременно (чтобы у десантирующихся был меньший разброс). Поскольку самолёт летел ночью и некоторые сильно сопротивлялись у выхода, то, вопреки расчётам пилота, пограничников разбросало на большое расстояние друг от друга.
Уже на процессе изучения карты Виталий подумал, что он в этом посёлке, кажется, был. Какое-то смутное подозрение, что это самое Сырнево и есть Сметанино, закралось в его душу. До конца он все же уверен не был. Своих знакомых девчонок ему даже некогда было предупредить. Да и нельзя – ведь задание было секретным.
Виталик понял, что он приземлился у моста, рядом с пешеходной дорожкой, которая идёт в Никитино. Свернув наскоро парашют, он огляделся по сторонам. Впереди него в темноте белела заснеженная гора. Где-то вдали  уже пели петухи , откуда-то доносились пьяные оклики местных алкашей , которые даже в этот предутренний час что-то не поделили у реки.
Сначала Виталий походил по посёлку под покровом тьмы , предполагая, куда могли десантироваться его друзья. Но напрасно он искал. Посёлок только-только пробуждался ото сна. На часах высветилось 7:00 утра. Но так как сырневские  жители в большинстве своём пили и не работали, а другие  были пенсионерами, то никто на работу на спешил. Тем более до Нового года оставалось чуть больше двух недель, и народ уже вовсю отрывался.
Он подошёл к виковскому дому, вспомнив, что когда-то сидел там с девчонками. Только наш герой  решил свериться с картой, чтобы убедиться в этом, как вдруг за дверью виковского  послышалась какая-то возня: развязывание тряпок, бряцанье крюком и бурчание себе под нос. После долгих ковыряний дверь наконец-то  распахнулась и на пороге очутилась  довольно бодрая бабка, с зловонным ведром в одной руке и палкой в другой. Это была Олечка Руцкая.

Она вышла, чтобы вылить помойное ведро и прополоскать его в пруду. Увидев незнакомого мужика на крыльце, она посмотрела с удивлением, презрительно шмыгнула носом и сказала как будто бы сама себе: «Сидит тут! Чего тебе? Чего пришёл? Чего сидишь? Выставил тут оглобли! Убери, пока не перебила палкой их!» При этом Олечка воинственно замахнулась на него палкой.
Удивлённому таким недружелюбием, парню ничего не оставалось делать, как поздороваться и извиниться: «Здравствуйте! Извините! А это деревня Сырнево?» Олечка остановилась, проведя несколько раз под носом пальцем, и, прочистив его прямо в сторону вопрошавшего, сказала: «Датутя-датутя! Ага-ага-ага! Сырнево! Ага».
Виталий был очень обаятельным человеком,  мы это уже все прекрасно знаем, он как-то умудрился войти в доверие к Олечке Руцкой и даже попроситься у неё на постой. А что делать?  Хотя бы будет подальше от дома, где жили его знакомые девчонки. Ему, конечно, очень хотелось с ними пообщаться, но задание есть задание. Лучше уж пошифроваться какое-то время.
Олечка сначала долго думала, стоит ли ей соглашаться, но потом решила, что деньги будут нелишними, к тому же сундук, который стоит у двери, давно не используется по назначению. Вот он и  будет в его распоряжении, но только при условии, если он будет помогать ей по хозяйству и ежедневно вносить плату за постой и пропитание. Лётчик согласился и даже обрадовался сначала, что не пришлось долго искать место для проживания.
Войдя в скромную хибару Олечки, он увидел что всё в комнате старое, не понятно, на чём держится. Обои наполовину засалились, наполовину отвалились, из всех щелей нещадно дует. Окна все в длинных трещинах. Между рамами  вата и почерневшая рябина обросли подохшими ещё при помещике пауками и старой, пыльной паутиной. Да и обстановка была спартанская. В комнате, кроме односпальной кровати с панцирной сеткой, стола с одним-единственным  колченогим стулом, больше ничего не было. Правда, на полкомнаты расположилась печка. Виталя с грустью осознал, что печка эта не русская с лежанкой, а голландка. Где же ему спать? Олечка подвела его к двери, и под самодельной вешалкой он увидел небольшой ящик. В похожих перевозили снаряды. Вот на этом подобии ящика, называемого Олечкой сундуком, ему и придётся спать…….
Виталик первым делом начал затыкать тряпьём сомнительной чистоты дыры в полу,  потому что от двери сильно несло холодом, потом заткнул щели  в рамах.  В течение дня Олечка не обмолвилась с ним ни одним словом, но, чувствуя перед постояльцем некие финансовые обязательства, всё же сварила какой-то суп с  килькой в томатном соусе. Парень с удовольствием ел и  нахваливал, правда Олечку было очень трудно разговорить и расспросить о состоянии дел в посёлке.  Под вечер Олечка настолько вошла в расположение, что даже поставила самовар, раздув  его каким-то сапогом, который оставил у неё однажды Рыбак, напоила нашего гостя чаем и позволила самое важное и почётное - вынести помойное ведро с последующим полосканием  его (не менее трёх раз) в пруду. С наступлением темноты она стала бросать какие-то многозначительные взгляды на Виталика, от которых ему становилось не по себе. Ему ничего не оставалось делать, как лечь на сундук  и начать изучать карту. Правда, свет в скором времени погас по инициативе Олечки, которая ложилась в 7 вечера, и комнатка погрузилась во тьму.
Ночью он долго крутился на сундуке, потому что крышка у него была выпуклая. Он то скатывался к стене, то на пол, чем доводил Олечку до белого каления. К тому же он очень переживал о невыполненном задании. Долго лётчик размышлял о том, где ему узнать о судьбе своих друзей, как выполнить задание и т.д. и т.п. Размышления его прервал белый силуэт, появившийся рядом с сундуком.

  Слушая, как  вздыхает и крутиться на своём холостяцом ложе  молодой, фигуристый и хозяйственный мужик, Олечка решила дать ему немного женского тепла: «Эй, поди сюда, на койку!» Но Виталя в тягостных мыслях даже не услышал этих невнятных слов. Тогда Олечка решила пойти ва-банк. В свои 75 она решила вспомнить себя   молодой. Расплела свои 33 косички и села на край сундука в одной длинной майке. У парня от ужаса замерло сердце, ведь действия Олечки Руцкой не вызывали сомнения в её намерениях. Единственным правильным, по его мнению, решением было выбежать. Но как выбежать? Вдруг старуха взбунтуется и выгонит совсем с квартиры? В таких сомнениях  он выбежал в коридор, якобы в уборную понадобилось. И так он провёл всю ночь – бегая туда-сюда, пока Олечку не сморило от усталости.
И вот к тяготам Виталика прибавилась и эта странная бабка. Но, тем не менее, вскоре у них наладились мало-мальское взаимопонимание, построенное на исключительной хозяйственности постояльца. Он в течение недели промазал ей все щели в печи, побелили её, поклеил новые обои, прибил по периметру комнаты рассохшиеся плинтуса.  Олечка не могла нарадоваться такому пополнению в своём хозяйстве. И хоть она уже так не вела себя с ним, как в первую ночь, какие-то отголоски всё равно нет-нет да и появлялись. И с каждой ночью она всё с бОльшим трудом сдерживала себя, чтобы не пристать к своему жильцу.
 
4. Руслан в бабушкином раю

Вернёмся в дом Пети.
Вскоре Манюшка принесла пол-литра самогона паточного, и они с Петей раздели сопротивляющегося Зюзякна догола и начали растирать его самогоном, не забывая по полстопочки вливать парню внутрь. Сначала Манюшка стеснялась  обнажённого Зюзякинского тела, довольно натренированного  и очень ладного, но Пётр Дмитрич  пристыдил её и скомандовал бодро,  чтобы она немедля прекратила строить из себя невинность, а растирала  бы парня изо всех сил. Сам же Петя щедро лил самогон. Зюзякин и орал, и стенал, и клял того, кто его послал в эту дыру.  Манюшка вошла в раж, раскраснелась, её   шикарный пучок размотался и она принялась за дело одна, отправив Петю топить баню.
Вскоре на Зюзякинские вопли прибежала возлюбленная дяди Пети, Людка, 40-летняя девственница. Она сроду не видела обнажённого мужского тела и с  нескрываемым  любопытством и энтузиазмом сменила Манюшку за её усердным занятием. У Зюзякина округлились от ужаса и температуры глаза и он впал в забытье.
Когда Серёжа был  приведён в чувства, согрет, завёрнут, напоён остатками самогона и малиновым вареньем, Петя посадил его у печки и начал расспрашивать о том-о сём. Сергей, окинув опытным  взглядом жильё Пети,  обнаружил, что кое-где оголилась проводка и её нужно было бы заменить.  В целом жильё его устраивало, и он решил попросить дядю Петю разрешить  у него пожить. И Петя, конечно, согласился, т.к. они с Зюзякиным друг друга сразу поняли.
Манюшка уже пропустила два автобуса, но всё-таки надо было ехать в Дмитров. Ещё и растирания эти молодого Зюзякина всколыхнули в ней воспоминания о молодости.  Она уже собиралась на  следующий автобус, повязывала шаль у зеркала, как увидела в окне чью-то рожу. От неожиданности она вскрикнула, но когда присмотрелась поближе, то увидела , что это совсем не рожа, а очень красивое лицо. Она тоже прильнула со своей стороны  окна, подышала на морозное стекло и увидела парня, который стоял и топтался,  переминаясь с ноги на ногу.
Манюшка жестами показала ему,  что надо обойти дом, а сама, сильно удивлённая, кто это ещё пришёл внезапно в этот Богом забытый дом, вышла на крыльцо. Перед ней стоял высокий молодой человек с раскосыми татарскими глазами, в шапке-ушанке, в телогрейке, валенках на прорезиненной подошве, в галифе и рюкзаком за плечами. Он представился: «Руслан Данилов». Манюшка от такой неожиданности аж присела, т.к. подумала, что это внебрачный сын её подруги и соперницы за Банкину любовь - Вальки Даниловой. Но та была страшненькой, а парень-красавец. Не иначе в Мишку Банкина пошёл?
- А я тётя Маруся! Тебе мама дала мой адрес? Как она? Давно мы с ней не встречались…
Руслан, будучи очень хитрым молодым человеком, понял, что ему эта путаница на руку, тем более, что эта старушка приняла его за кого-то другого. Он наплёл тут же Манюшке про то, что приехал в Сырнево устраиваться в местное подсобное хозяйство скотником, а на летнее время – пастухом. А к ней зашёл, потому что  решил засвидетельствовать своё почтение и передать привет от матери.
Манюшка, обычно чрезвычайно любопытная, в этом случае очень ревностно отнеслась к появлению внебрачного ребёнка своего некогда возлюбленного Банкина и, чтобы не делать себе больно, решила ни о чём больше не спрашивать. Она пригласила парня на чай с клубничным вареньем, завела молодого человека к себе в маленькую комнатёнку. Глаза Руслана разбежались в разные стороны: на него из-под стола, из-под  стульев, со всех полок шкафа, с холодильника и даже телевизора смотрело множество тазиков, коробочек с нитками, иголками, вязанием, незаконченными варежками и носками, с булавками. Манюшка  перед поездкой замочила в тазу свои портки, а тазик поставила на незаправленную кровать. На столе лежали газеты с кроссвордами, стулья были все заняты тарелками, каким-то  старыми вёдрами с водой. Он постоял , думая, куда же ему сесть. Но так как всю ночь он шёл по незнакомой местности, изредка сверяясь с картой, и не знал, куда выйдет, он ужасно замёрз, устал и хотел есть.  Как только он сел на первый попавшийся  стул у печки, его тут же сморило.
Сколько он спал, не помнит. Когда он проснулся, было уже темно и кто-то  на его голую ногу надевал  толстый носок. От неожиданности он вскочил и увидел, что это славная бабулька, тётя Маруся, ему связала замечательно красивые носки с узорчиком . Кроме того, хоть планам Манюшки на сегодняшнюю поездку в Дмитров не суждено было сбыться, она сварила суп, пожарила картошки. Молодой человек сытно поел и решил, что пусть здесь всё засрано, но он отсюда больше никуда не пойдёт. Он, мило улыбаясь, предложил Манюшке хорошую плату за постой, если она согласится его приютить. Бабуле Руслан, который предпочитал, чтобы его называли Романом, понравился, и она без колебаний согласилась.
Посмотрев на часы, Руслан вскочил как ужаленный. Он боялся, что провалит план. Ведь время уже 6:00 вечера, а в 11:00 дня они заранее договорились  встретиться с лётчиками в тайном месте и обменяться разведданными. Тайным местом, по условию данной операции, был огород Рыбака. Прямо за его домом, в кустах.

5. Тик-Пук и Рабак: битва титанов

Случилось так, что в 11 часов дня только один Степан Петрович Тик-Пук был на  месте сбора группы. Т.е. он даже раньше там оказался, в  7:00  по местному времени. Тик-Пук жутко замёрз, съел весь сухой паёк. Чтобы немного согреться, он прыгал с ноги на ногу. Но это не помогало, поэтому пришлось ему активировать солевую грелку. Никого из его коллег на огороде Рыбака не было, и Степан Петрович ворчал: «Вот вечно я прикрываю этих лодырей! Ладно ещё в небе, а теперь ещё и на земле отдуваться за них! Ещё чуть-чуть, и самогон хлынет отсюда в Азию. Там все сопьются, и Потапов разжалует нас. Будем рядовыми аэродром подметать».
Степан Петрович не заметил, как размышлял вслух. Вдруг в сумерках он увидел, как мимо него, пошатываясь и еле стоя на ногах, прошло то ли привидение, то ли человек в галифе, в шапке-ушанке и  телогрейке оверсайз. Этот человек, а это оказался всё-таки человек, шёл с беломориной в зубах к турнику в липках мимо разрушенного сто лет назад забора. У Стёпы засосало под ложечкой: он с утра ни разу не покурил. Он долго думал, как ему поступить, но решился окликнуть: «Отец, дай прикурить!» Рыбак, смерив презрительным взглядом этого человека, повернул свои валенки в его сторону и спросил: «Ты кто такой? И почему, подлюга, в моём огороде сидишь? Спирт мой воровать пришёл?»  Опешивший Тик-Пук только ответил: «Да заблудился я, отец! Это деревня Сырнево?»
Рыбак  с необъяснимой ловкостью для человека в возрасте в качестве отвлекающего манёвра сбил шапку с лётчика. Как только тот нагнулся, чтобы поднять её, Рыбак набросился на Степана Петровича и  подмял его под себя. Несмотря на то что он был намного старше Тик-Пука, сил ему было не занимать. Он вскарабкался Степану на грудь и начал душить его. Тик-Пук бился ногами, пытаясь скинуть с себя старика,  но Рыбак был очень силён. Степан понял, что сейчас бесславно погибнет в заметённом огороде. Обиднее всего, что не на войне, а в огороде какого-то там самогонщика Рыбака. И никто его не найдёт до весны. Эти мысли придали ему силы, он сделал последний рывок и скинул с себя усача.

Тот ловко поднялся, взял шапку и неспешно побрёл в сторону турника, повторяя: «Иди на …Уй, тваррруга!» (с ударением на У). Рыбак, конечно, понял что имеет дело с хитрым и сильным противником. Поэтому попытался объяснить жестами, что надо бы потолковать. Потом пошёл в глубь липовой аллеи, где был турник. Тик-Пук, задыхаясь, бесконечно кашляя, поплёлся за стариком. Сидя на бревне, он видел, как старик, вися на одной руке, подтянулся с десяток раз, потом сделал несколько подъёмов-переворотов и спрыгнул с турника, оставив лётчика в полном недоумении. А потом, раскачиваясь, пошёл в старый дом, маня парня за собой.
Старик без труда растопил печь, достал бутыль самогона, разлил по стаканам, один из которых пододвинул Тику. У того сладко заныло в груди: он намёрзся, проголодался,   а треск топящийся печки и запах дыма, ядрёность самогона и вкус воблы вселяли в его душу какую-то радость. Не помня себя, он заснул у Рыбака в старом доме, в маленькой комнате, прямо у печки.

6. Другие

Кроме всем уже известных героев, с самолёта на спецзадание сбросили также  Гвоздева, Костю Расчёскина, Дроздова. Гвоздев улетел в Генутьево.  Он был самым тяжёлым из пограничников,  дольше всех сопротивлялся,  поэтому его выкинули из самолёта последним. Он оказался покинуть самолёт добровольно, т.к. считал себя настоящим, состоявшимся пилотом, а не курсантом. Считал ниже своего достоинства, чтобы его выкинули за шкирку, как других сослуживцев. Он растопыривал ноги и руки, ударил один раз в лицо того, кто выталкивал. Но в результате сопротивления потерял карту и приземлился в Генутьево. Он долго искал Сырнево. Ему даже дали провожатого, но тот не понял и отвёл его в соседнюю деревню, которая по воле рока тоже почему-то называлась Сырневом. Прожив там у Шурика Капралова целую неделю, выпив с ним и Лидкой Солнцевой всё, что горело, и так и не найдя огорода Рыбака, Гвоздев решил вернуться на базу, где стояли их вертолёты – в Ерёминскую часть. Он стал там ждать дальнейших распоряжений командования.
  Дроздову Михаилу в какой-то степени повезло, т.к. он приземлился на небольшой полянке за домом и, спрятав парашют, направился к подъезду. Но не повезло, потому что Катюха, вешая на балконе бельё,  сразу заприметила нового человека в посёлке. Выйдя через 15 минут на улицу, она увидела его на лавке. Он поздоровался и спросил, где огород Рыбака. Катюха сказала ему, что покажет сразу, как получше рассветёт, а пока предложила подняться к ней и погреться чаем со свежими пирогами.  Дроздишка, не чувствуя подвоха, сразу согласился и даже не войдя в квартиру, отдал за месяц вперёд за постой. Но как же он ошибся, как он поспешил! Как только Катюха напоила и накормила гостя, он тут же вырубился. Видимо, старая что-то подсыпала или подлила ему в еду, пока он мылся. Проснулся Дроздов с какой-то дурной головой, с чувством тошноты и усталости. Рядом с ним храпела кверху голой жопой та самая старуха, которая его приютила.  Он хотел было бежать, но обнаружил, что абсолютно голый и одежды нигде нет. Он хотел со злостью пнуть под бок Катюху, но силы тут же покинули его, и он опять впал в небытие. Таким образом, Катюха не выпускала Мишаню из своей берлоги две недели, держала его в секс-рабстве.

Лишь Костя Расчёски внедрился в ближайшее окружение самогонщиков, втёрся к ним в доверие, играя под заказ на расстроенной и рассохшейся евлехиной гитаре с бантом. Вообще-то Костя Расчёскин очень любил отлынивать от любых занятий и заданий, поэтому, оказавшись на вольных хлебах , он быстро сошёлся с асоциальными  сырневскими типами, вроде Евлехи, Гнома, Кути и Ерша,  поселился у них. Но в то же время , в отличие от остальных лётчиков, закрученных вихрем бытовухи, начал потихоньку собирать разведданные.

7. Ромашко обустроился

А мы снова вернёмся к дому Петра Дмитрича. Когда Зюзякин поправился немножко, он  начал выходить на улицу.  И вот однажды он выбежал из Петиной комнаты и опрометью бросился со второго этажа от Людки, которая, пользуясь Петиным отсутствием, предлагала Зюзякину  растирать его  самогоном, чтобы до конца убить хворь. Серёга был порядочным человеком и даже не помышлял увести у дяди Пети его любовницу, а она сама приставала к нему.
 И вот, спускаясь со второго этажа, на ходу надевая куртку и шапку, Зюзякин у Манюшкиной двери увидел знакомого парня. Радости Серёги не было предела! Наконец-то ! Хоть кто-то из Центральной! Руслан сидел перед окном в общем коридоре и вязал варежки. Встреча между лётчиками прошла очень тепло и эмоционально, вселило в них радость, что и через неделю с момента десантирования все остались живы, просто не могут найти друг друга по каким-то причинам.
Руслан, конечно, знал, по словам Манюшки, что у дяди Пети живёт какой-то  мужик, но не подумал, что это кто-то из их отряда. Когда эмоции от встречи поулеглись, Руслан спросил у Зюзякина, куда тот бежит и почему одевается на ходу. Сергей ответил, что назойливая дядипетина любовница Людка с тех пор, как растёрла однажды Зюзякина самогоном, теперь порывается это делать каждый день и просто не даёт ему прохода. Поэтому он убегает на улицу, идёт в телятник к Петру Дмитричу, помогает ему чистить навоз, только бы не видеть эту подлую Людку. Как раз в этот момент Людмила вальяжно спускалась со второго этажа, блестя всеми своими вставными зубами. Короткий халатик оголил её чуть уже морщенные колени. Увидев Зюзякина, она сказала: «Серёжа, у меня там печка не разжигается, может, посмотришь?» Зайдя к себе в комнату, она призывно оставила дверь приоткрытой. У Руслана засвербило внутри: целую неделю он жил на «сухом пайке». Подмигнув Зюзякину, он сказал: «Дурак ты, Серёга!» И чуть приоткрыв дверь Манюшкиной квартиры, крикнул вглубь: «Тёть Марусь, я в уборную! Не спусти мне тут петли на варежке. Запиши там – 7-я лицевая жёлтым».
  Зюзякин, переживая за счастье и доброе имя  80-летнего дяди Пети, хотел было дать в морду Руслану, но тот моментально  прошмыгнул, как кот, в Людкину квартиру со словами: «Людмила, давайте я помогу Вам растопить печку!»

Зюзякин зря злился на Руслана -ведь тот оказал очень большую услугу дяде Пете, сделав то, с чем Петя в силу дряхлости и преклонных лет не смог  бы справиться. В итоге и Людка, и Руслан, и Петя, да и Зюзякин сам оказались только в выигрыше.
С момента десантирования прошла уже неделя, а лётчики так и не приступили к выполнению задания в силу разных причин.
Зюзякин починил Пете всю проводку, поклеил ему обои, утеплил балкон, модно постриг старика. Они сдружились, и он стал Петру Дмитричу как внук. Они с ним часто беседовали, пили чаи на балконе, вместе ходили смотреть телят, чистить у них. Так как Петя во время войны был механиком на подводной лодке и участвовал в северных конвоях, то он много рассказал Зюзякину о самой войне, а также о технике времён войны. Серёга же этим очень увлекался, поэтому разговоры у них часто заходили за полночь. Иногда, но уже реже, к ним на чай приходила Людка Михайлова. Зюзякин не мог её видеть после того случая с Русланом. Но Петя радовался как младенец её присутствию и не понимал его антипатии к Людочке.
Манюшка обучила Руслана за это время вязать варежки, носки, шарфы. Парень ей очень понравился и сделал то, чего не мог никто - прибрался наконец-то у неё дома, поскольку был очень чистоплотным с детства.  Он рассортировал по цветам нитки, выбросил на помойку прохудившиеся тазы и вёдра с пророщенной лет 5 назад картошкой, которые занимали много места в комнате, а также тайком от Манюшки выбросил всю старую одежду с меховыми воротниками, побитую молью, постирал занавески, помыл холодильник и даже попытался почистить от сажи печку. В награду Манюшка его вкусно кормила, вязала ему разные тёплые вещи. Вместе они разговаривали о политике, разгадывали кроссворды.
 А с 4-х часов дня ежедневно он общался с Манюшкиными приятельницами, которые ходили к ней смотреть сериалы по ТВ, т.к. своего у них не было. Руслан во время просмотра сериалов говорил бабкам комплименты, внимательно выслушивал их жалобы на жизнь. Бабки стали приносить с собой выпивку и закуску. Особенно усердно они пытались его накормить и , самое главное, напоить. Т.к. пьяненький, он включал патефон Манюшкин и приглашал бабок на танец  по очереди. За столом наклонялся к своим соседкам и что-то им шептал на ухо, благодаря за вкусную еду, целовал старухам  руки. Бабки, смекнув, что Руслан по пьяни ещё более обходительный, с каждым днём наливали ему всё больше и больше.

8.Тяжкий быт

Виталий жил у Олечки и очень тяготился таким житьём. Мало того что она следила за каждым его шагом, так ещё и перестала его нормально кормить. Утром  она жарила ему яйцо на шкварках от нутряного козлиного сала и наливала стакан жидкого чаю. В обед всегда был суп из килек в томатном соусе. А на ужин – картошка в мундире с солью и чёрным хлебом. Поскольку Олечка никогда не делала заготовок, то даже не представляла, что картошку можно есть с огурцами, грибами и капустой. А в это время Виталя ежедневно убирался дома, перемывал посуду, натаскивал воды. Олечка наконец-то поняла, что можно мыться и дома, а не ходить для этого к Рыбаку. Парень протянул шторку у печки, сделав так называемую «ванную». Там Олечка и совершала омовения. Постоялец её даже помыться нормально не мог, т.к. Олечка бесцеремонно могла подойти в любой момент и отодвинуть шторку.

Такое однажды случилось, к стыду парня и к удовольствию Руцкой. С тех пор она очень ждала, когда Виталя зайдёт за шторку из дырявой простыни и начнёт плескаться там в шайке. Она постоянно подглядывала за ним. Кроме того, очень настойчиво Олечка пыталась соблазнить молодого человека. Отгородиться от её назойливых ухаживаний Виталий не мог силой, поэтому стал всё чаще напиваться. Сначала Руцкая думала, что на пьяную дурь сможет легко добиться своего, но не тут-то было. Виталя впадал в беспамятство, бросался на сундук лицом вниз, и сколько Олечка ни толкала его на сундуке, сколько ни била по щекам – добиться ничего не могла. И в этом он нашёл своё спасение. Но его возрастная поклонница в один прекрасный день не принесла ему бутылку из автолавки. Тогда он, выйдя как будто в уборную, завалил к Татьяне Лаврушкиной (Олечкиной соседке), и она ему продала литр самогона. Теперь он был постоянно пьяным, запустил себя, перестал делать всё по хозяйству и даже собирался уже избить назойливую бабку. Но после ужина вырубался на своём сундуке.


9 И вечный бой...

Тик-Пук жил в старом доме у Рыбака и не просыхал ни на минуту, потому что как только он пробуждался, Рыбак нёс ему большую-большую бутылку самогона, заткнутую пробкой, и они соревновались, кто быстрее надерётся. Лётчик, конечно, понимал, что сильно проигрывает Рыбаку, но как истинный хохол не желал сдаваться. Ещё ему было не по себе, что старик может сделать подъём-переворот и подтянуться на одной руке даже в усмерть пьяный, а он нет. Поэтому Степан Петрович сначала пил, чтобы догнать деда и в таком состоянии сделать подъём-переворот, а потом пил, чтобы заглушить горе, т.к. дед всё-таки круче него был. Иногда Рыбак всё-таки жалел Тика и делал не 10 отжиманий на одной руке, а пять. Но снова был впереди, так как после равного выпитого количества Степан вообще не мог встать с кровати. Всё ещё усугублялось отсутствием нормальной закуски.
Рыбак таскал потихонечку кашу, картошку, хлеб  у Маманечки, изредка ходил на рыбалку. Говорил бабке, что завёл двух котов в старом доме и «трэба кормить». Клал в бумажку горсть каши, полбанки консервов и нёс им с Тик-Пуком на закуску. Маманечка однажды захотела зайти в старый дом, так Рыбак её не впустил и оттаскал за волосы прямо у крыльца, чтоб не повадно был ходить туда без его разрешения.


10. Новогодний маскарад: раскрытие агентов

Шло время, близился Новый год, но задание так и осталось невыполненным. Костя уже раскусил всех местных самогонщиков и в мечтах видел, как ему присваивают Героя, ну, на худой конец хотя бы повышают в звании. Гвоздев сидел в Ерёмине, следил за вертолётами и писал агитационные письма. Он уже знал по данным Кости Расчёскина, что задержание самогонщиков планируется на Новый год.
Борис Трямкин, главный организатор всех мероприятий в деревне, задумал на 31 декабря устроить в Сырневе бал-маскарад в клубе. Для этого он оповестил каждого жителя Сырнева лично о том, что все желающие могут прийти в клуб  в маскарадном костюме со своей закуской и выпивкой, а уж концертную программу и конкурсы он возьмёт на себя. Куте он наказал истопить накануне все три печи в клубе, расставить буквой П столы, стулья, помыть сцену. Украшением зала занялись Роботек с Викой, а Боря строчил сценарий конкурсов. В качестве призов он разливал по маленьким аптечным пузырькам самогон с разными вкусами: вишнёвым, апельсиновым, малиновым, ананасовым.

Победителю костюмированного бала полагалась целая бутыль самогона с тем вкусом, который он выберет. Ведь накануне Медвежонок специально съездил в Сергиев Посад и купил 4 пакетика «Юпи». Дедом Морозом удостоили чести быть Борю Драндулета, а Снегурочкой - Полинку Медведеву. И они по зову Трямкина должны были ежедневно являться на репетиции.
Узнав про бал-маскарад, большинство обрадовалось. Одним не терпелось выпить нахаляву, другим – поговорить обо всём, третьим (а это были в основном бабки) – показать своих новых избранников на зависть другим старухам. Поэтому к выбору нарядов подходили творчески и коллективно.
Рыбак, чуя что его подруга Олечка Руцкая не выходит давно на связь: не приходит к нему мыться, не ругается с его бабкой Верой - решил проверить, как у неё дела и жива ли она вообще. Про себя он раскаивался, что в соревнованиях с Тик-Пуком совсем забыл свою старую подругу-любовницу. Ему как-то хотелось загладить свою вину, поэтому он с утра наловил рыбы и решительно вошёл в виковский, намереваясь пригласить Ольгу на бал-маскарад. Маманю он брать категорически не хотел, потому что накануне они сильно поссорились  из-за того, что он притащил мыться в квартиру пьяного до бесчувствия своего постояльца. Маманя орала, что раньше хоть Олечка ходила, а теперь таскает пьянь всякую, и не пустила их домой.  Вытолкала пьяных мужиков за дверь и закрылась на замок. Рыбак стучал-стучал, обиделся, плюнул на дверь и решил не брать её с собой, а на зло ей пойти с Олечкой.
И вот только он зашёл в её дом без стука, как увидел, что Олечка в каком-то чудном платье и валенках сидит посередине комнаты, убранной и вычищенной до блеска. Какой-то молодой  парень, спортивного телосложения, вплетает ей в косы алые тряпочки (Олечка решила надеть на маскарад  свой национальный белорусский костюм, пролежавший уже сто лет в сундуке). А Олечка при этом смеётся и подаёт парню тряпочки.
Рыбак не сдержался, рассвирепел и набросился  сначала на Олечку, отхлестав её  по морде вонючей прудовой рыбой, и почти сразу же напал на Виталия.  Несмотря на то что лётчик был спортивным молодым человеком, Рыбак с налёту начал забивать его, ведь многодневная пьянка лишила Олечкиного постояльца быстроты реакции. Быть бы беде, но на помощь пришла Олечка. Она взяла самое тяжёлое берёзовое полено и со всей дури ударила Папаню по башке, вырубив его моментально. Первый раз Виталя был рад, что Олечка оказалась поблизости, и даже пообещал ей за спасение сопровождать её на бал. Правда, пришлось им идти в обычной одежде, т.к. он заранее собирался напиться и никуда не ходить в Новогоднюю ночь, поэтому и не готовил костюм, а Олечке пришлось идти в старом ситцевом платье, потому что Рыбак изорвал и испачкал чешуёй её национальный костюм. С собой они взяли картошку в мундирах, банку бычков и рыбу, которую принёс Рыбак для Олечки, а Виталий успел пожарить. Ну и, конечно же, большую бутылку самогонки, купленную у Татьяны Лаврушкиной  накануне.
У Руслана последнее время сильно болела голова, постоянно сушило во рту. И не мудрено: ведь он никогда раньше не пил крепкого спиртного в таких количествах. Кроме того, бабкина болтовня стала его утомлять. Поэтому он безучастно лежал на диване у Манюшки в комнате с полотенцем на голове, а бабки суетились у швейной машины Маруси Сидоровой. Она единственная из бабок умела немного шить. Манюшка придумала Руслану на маскарад костюм падишаха, и бабки сейчас советовались, из какой ткани шить ему шаровары.
Руслан, конечно, не хотел идти ни на какой маскарад, но надеялся встретить там хоть какую-то симпатичную девчонку, с которой можно было бы замутить, поэтому согласился. Он лежал и с досадой слушал в пол-уха их диалоги. А вот если б слушал внимательно, то узнал бы, что некая Олечка Руцкая заимела себе молодого ухажёра, который тоже совсем недавно оказался в Сырневе, и не отпускает его ни на метр от себя. Ещё бы он узнал, что Рыбак привёл в дом какого-то мутного и вечно пьяного мужика, с которым пропивает всю пенсию и зарится на маманину, что Катюха бесчинствует днями и ночами с каким-то молодчиком, мешая своими любострастными орами всем соседям из 3-го подъезда спать.
Во время пошива костюма постоянно заходила Людка Михайлова и спрашивала, не померил ли Роман (а он именно так представлялся всем) костюм ещё? Сама она собиралась сопровождать на бал именно его, но Руслан, чувствуя признательность к Манюшке, сказал, что уже обещал тёте Марусе. Петя же надеялся, что Людка пойдёт с ним в костюме первых комсомольцев. Людка отказалась, сказав, что всю жизнь мечтала стать Шахерезадой. В тайне она не прекращала надеяться на то, что Руслан пойдёт с ней. Но он пресытился престарелой и неумелой Людкой и больше не испытывал интереса к ней, к её глупой болтовне. Даже с бабками ему было веселее. А Петя приготовил себе костюм первого комсомольца, Зюзякина одел в костюм пионера из пионерлагеря: белая рубашка с коротким рукавом, шорты серые, красная пилотка и галстук. Петя и Зюзякин взяли с собой на бал колбасы, кильки в пряном посоле, свежих огурцов и помидоров. Петя съездил накануне в Дмитров и закупился.
Тик-Пук долго ждал Рыбака для соревнования с ним, немного протрезвел даже. Так и не дождавшись его, он пошёл к дому, узнать, может, он со своей женой помирился? Дверь открыла бабка Вера и сказала, что Рыбака нет и где «этот старый чёрт» она не знает и знать не хочет. Увидев помятого от многодневных пьянок мужика, Маманя сжалилась, впустила его помыться, дала одежду Рыбака – чистую военную рубашку, галифе и ремень. Она накормила его квашеной капустой и картошкой с селёдкой, на которую, как голодный, набросился Степан Петрович. В последние 2 недели от почти ничего не ел, кроме воблы, рыбных консервов и чёрного хлеба. В благодарность он согласился сопровождать Маманю на бал. Та нарядилась в зелёное платье и сказала, что она Хозяйка Медной горы.  Брать с собой они ничего не стали, т.к. Рыбак пропил все деньги. Было только козье молоко, которое и без того было почти в каждой семье.
Костя Расчёскин сдружился с Гродней, и они пришли вместе на бал. Валечка была с твист-ирокезом, в Кутиной джинсовке и дырявых портках, а Костя в косухе и кожаных портках.
Катюха надела костюм медсестры в белых чулках, а Дроздова облачила в наряд вампира. Его бледная кожа, круги под глазами и усталый вид в самый раз подходили под этот костюм. С собой они взяли много выпивки. Рябуха, Катюхина мать, сама настаивала на целебных травах самогонку.
Кроме того, в клуб пришли многие другие жители нашего посёлка. Общими усилиями удалось накрыть на стол. Выпивки, конечно, было очень много: самогон разных производителей, оригинальных , авторских вкусов и обычный, спирт разных марок и разведённый во всевозможных пропорциях. А вот с закуской вышло не так хорошо: многие приносили картошку с тушёнкой, солянку постную, много разных солений и маринадов. Никаких изысков не было, но всё равно всем хватило.

Когда лётчики увидели друг друга на балу, они так обрадовались, что чуть не рассекретили себя. Но, дождавшись основного веселья после буйного возлияния, они всё-таки поговорили друг с другом, порассказывали о своих бедах. Все заметили, как плохо  они стали выглядеть. Только Руслан был сытым и довольным. Не ускользнуло от внимания пилотов и то, что Виталий опрокидывал рюмку за рюмкой. Когда Дроздов спросил, зачем он так много пьёт, Виталик ответил, что держит оборону от Олечки и посоветовал Дроздишке делать так же. По внешнему виду Мишани он понял, что крепость того давно пала и сокрушена похабной Катюхой. А Виталик предполагал, что Олечка, довольная и разогретая выпитым, сегодня будет особенно рьяно прорывать его оборону. Именно поэтому он напивался, чтобы ничего не видеть и не слышать.  Тик-Пук наконец-то узнал, куда делся его дядя Коля. Виталий рассказал ему, как Олечка обезвредила Рыбака и рассказал, что сейчас тот лежит в подсобке, связанный по рукам и ногам. Зюзякин помогал диджею (Тольке Аничкину) развлекать публику дискотекой. Руслан уже зажигал во всю с Олей Ведром к общему неудовольствию своей свиты и Людки Михайловой. А Дроздишка, следуя примеру Виталика, надрался до беспамятства, пока его Катюха безрезультатно била клинья к Тику.
Бал получился поистине фантастическим. Все были нарядными, весёлыми. Голодные наконец-то наелись, алкаши – напились, весёлые – навеселились. Началась дискотека. Бабки сидели и смотрели на молодёжь. Особенно много сплетен кружилось вокруг Манюшки, Олечки и Катюхи. Другие бабки не понимали, где им удалось отхватить таких красавцев? Было много конкурсов с призами. Боря Трямкин продумал и провёл отличный праздник.
После боя курантов все стали друг друга поздравлять. Выступил Дед Мороз со Снегурочкой, они раздали подарки, утешительные призы. Народ активно подключился к играм, розыгрышам. Всем нетерпелось выиграть пузырёк с разноцветным самогоном. За самый оригинальный костюм получил большую бутылку самогона Руслан. Его признали королём бала.
Когда объявили белый танец, все женщины посёлка хотели танцевать с лётчиками. Но Виталия никто не мог пригласить, потому что Олечка нападала на всех, кто к нему приближался. Руслан, как в гареме, сидел в кругу бабок и  с тоской осознавал, что, пока он не перетанцует с каждой из них, они никого к нему не подпустят. Не обошлось и без кровопролития: Маманя не дала Катюхе потанцевать с Тик-Пуком, в результате чего они подрались.
В разгар бала над клубом раздался оглушительный треск. Все вышли и увидели: на вертолёте летел Гвоздев и бросал из мешка листовки. Алкаши думали, что это деньги – бросились собирать, а это были простые записки с незамысловатым содержанием, написанным от руки: «Самогонщики, сдавайтесь!»

Это не испортило праздник, но дало повод для раздумий. Когда подошла очередь Кости произносить тост, он признался, что они военные и приехали в Сырнево для разоблачения и поимки самогонщиков.  И что это Гвоздев, один из них, пролетал с агитками. Все были поражены. Повисла пауза.
Слово взял Евлеха. Он покрутил у виска и сказал, что Гвоздев-дурак. Вся деревня гонит – где в тюрьме  места столько найти, чтоб всех посадить?! Приди в любую деревню – и там гонят. Все призадумались: а что, правду говорит Евлешка. Тогда Евлеха, подбадриваемый сотрапезниками, сказал, словно Тарас Бульба в решительный момент, что в Сырневе нет самогонщиков злостных, что все гонят для души и тут же это выпивают, а некоторые не дожидаются и пьют даже бардой. Разве за это надо наказывать?  Самые злостные самогонщики-отравители и спирторазбавители живут в Каменках. И он согласен сотрудничать с ФСБ и выдать тех, кто спаивает азиатов и переправляет цистернами свой вредоносный самогон туда.
Евлеха был невероятно красноречив. Никто не ожидал от него такой пламенной речи в защиту своих односельчан. Все сидели с раскрытыми ртами. И только отец Евлешки, Вовка Евлентьев, встал со слезой в глазах и обнял сына. На что Евлеша ответил: «Бать, это тебе не в пузырьки пердеть! Тут уметь надо!» Все зааплодировали, но решили действовать на трезвую голову.
Наутро арестовали Тапочку каменскую, дом её с цистернами самогона взорван был  с вертолёта Гвоздевым, а сама виновная отбыла под стражу для дальнейшего следствия.

11. Конец спецоперации

Вот и закончилась эта спецоперация. Лётчики очень хотели остаться, но служба…. Они попросили дать им небольшой недельный отпуск, чтоб уладить дела. Все они скинулись и купили себе дачу – это был виковский. Конечно, туда надо было вкладывать и вкладывать, но старинный дом того стоил.
Жителям Сырнева было жаль расставаться с пилотами. Все они заранее печалились, хотя и понимали, что лётчики ещё вернуться, раз купили себе виковский. При этом комнат хватило на всех, и даже оставили там жить Татьяну и Олечку.  Бабки присматривали за ремонтом.
Олечка даже выучилась писать и читать при помощи Виталия, чтоб писать ему письма в Центральную. Т.к. Виталик был ответственным и добрым   человеком, несмотря на все домогательства  с Олечкиной стороны, он дал ей свой адрес и просил писать чаще. На вечную память своему постояльцу  Олечка отрезала одну из своих седых  косичек с вплетённой красной тряпочкой и подарила своему герою. Парень был тронут.
За время общения Рыбака с Тик-Пуком они обогатили словарный запас друг друга. Рыбак поделился своими секретами по пауэрлифтингу со Степаном Петровичем, рассказал ему много интересного про безграничные возможности каждого человеческого организма. Он подарил на память Тику лучшие рецепты барды для первоклассного самогона. А пилот  в свою очередь пригласил старика погостить у него в Центральной, пообещал свозить его на горную реку на рыбалку.
Манюшка навязала Руслану шапок, носков, варежек, свитеров. Другие бабки собрали домашнего консервирования. Им нетерпелось увидеть своего героя в вертолёте. Руслан написал Манюшке, что и куда он положил при уборке, чтобы она быстро находила. Хоть и без особых надежд, он рассчитывал, что приучил бабку к порядку (так ещё никто не заблуждался). Ещё он  в форме перефотографировался со всеми бабками. А Людка Михайлова сунула для него в шапки от Манюшки свой портрет в облике Шахерезады.
На проводах больше всех убивалась Катюха и лезла в вертолёт к Гвоздеву и Дроздишке, но понимая, что ей там места не будет, просила Виталика или Руслана захватить её с собой – в их гарнизон. Пожалуй, только Гвоздев с Дроздовым не были расстроены своим отъездом, т.к. первый только 1 раз пролетел над Сырневом, а второй натерпелся, пребывая у Катюхи в рабстве.
Костя Расчёскин очень подружился с местными асоциалами. Он научил Кутю играть на гитаре. Они договорились, что в следующий раз, как Костя приедет в отпуск, они создадут группу  и будут выступать в клубах.
Зюзякину тоже не хотелось расставаться с дядей Петей. Они обменялись идеями и чертежами вечного двигателя. Зюзякин обещал поспрашивать у лётчиков деталь, которой не хватало дяде Пете. И, если найдёт, обязательно привезти в следующий раз или выслать почтой. А Петя  подарил Зюзякину свою фотокарточку, в которой он бравый военный моряк.
В день отлёта всех желающих прокатили на вертолёте – а желающих было очень много – и, сделав круг над Сырневом,  пилоты улетели. Кто-то поплакал из светлых чувств, но в то же время все были уверены, что они вернутся. И они обязательно вернутся!