Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь

Чем хороши зимние, новогодне-рождественские каникулы — появляется редкое сегодня время подумать о вещах, до которых в обычной рабочей суете просто не доходят ни руки, ни мысли. Вот и я, перечитывая тонко и доброжелательно ироничного Фазиля Искандера, неожиданно задумался.... о гностиках...

И, признаться, отчасти согласился с мыслью о том, что главное достоинство человека — не в том, что он умеет различать добро и зло, а в том, что он умеет не перепутать серьёзность с важностью. Мир — не только телевизор, хотя и телевизор тоже, — любит говорить серьёзно, уверенно, обстоятельно и с таким видом, будто действительно знает, как всем нам следует жить дальше. И чем серьёзнее он это делает, тем сильнее хочется сделать паузу. Хотя бы небольшую.

Не случайно ещё Блез Паскаль сетовал:
«Все несчастья людей происходят лишь оттого, что они не умеют спокойно сидеть в комнате одни».

Гностицизм, если освободить его от древних религиозных мифов и чрезмерной торжественности, может оказаться не столько мировоззрением, сколько привычкой — привычкой не верить миру до конца. Не из презрения и не из обиды, а из осторожности. Так не верят до конца человеку, который слишком эмоционально и настойчиво объясняет, что он абсолютно прав и уже всё за всех понял.

Жить в таком недоверии нелегко. Оно не утешает, не спасает и не делает жизнь проще. Зато иногда позволяет сохранить то едва заметное внутреннее пространство, где ты ещё не стал просто телезрителем, не превратился в функцию, электорат или «одобрямс», не оказался строчкой в инструкции или галочкой в отчёте.

Возможно, этого пространства немного. Возможно, его едва хватает, чтобы поставить там ту самую скамеечку, на которую можно присесть и задуматься. Но, по крайней мере, там ещё можно тихо подумать — и даже иногда усмехнуться. А это, как показывают прожитые мною десятилетия, уже совсем немало.

Недаром Григорий Горин советовал всем нам:
«Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь».

Иногда этой улыбки и короткой паузы оказывается достаточно, чтобы мир перестал казаться таким уж безнадежно окончательным. И окончательно безнадежным.