Медсанбат 23

Дорога была на удивление хорошей, хоть и лесной, в прочем, это было только пользу.

– Что, Михалыч, не пригодилась твоя пукалка? И от воздуха мы лесом прикрыты и самолётов не видно! – Ефремов, крутя баранку, подначивал санитара.

– Что ты, бензиновая душа, в жизни понимаешь? То самолётов и нет, что им в лесу делать нечего, а вот как только выйдем в поля, так они и зажужжат словно оводы и начнут твою лошадёнку жалить, вот тут ты и вспомнишь промою пукалку, а я ещё подумаю.

– Тебе тогда об одном думать надо будет – как исподнее не замарать!
 
– Что ты к моим штанам пристал? За своими смотри!

В заднее окно постучали:

– Товарищ Ушков, переберитесь к нам – Нужна ваша помощь!

– Пукалку не забудь! – Ефремов сбавил скорость. – И не забудьте снять халаты, когда авиация появиться.

– Чтобы не испачкать? – казалось, что Михалыч был готов пустить свой кулак в ход.
 
– Чтобы не демаскировать: их санбат в другую сторону ехать должен, – и едва санитар перебрался в кузов, как водитель добавил скорости.

– Нужно как-то зафиксировать раненого, а то мы ничего не можем сделать.
 
Михалыч почесал затылок - приказ был не из лёгких: почти весь кузов был забит ранеными, и только небольшая его часть, в которой едва помещались носилки и хирург с сестрой, а вот самому Ушкову места почти не было.

– Что Вы собираетесь оперировать, Александра Васильевна?
 
– Какая операция в таких условиях? Осколок вытащить да шину поставить – перелом правой малой берцовой, а он брыкается, а где анестезию взять?

Михалыч косо посмотрел на бедолагу и ударил по голове.

– Ушков, нельзя же так!

– Минут десять у вас есть.

– Зоя, работаем!

Пока медики занимались осколком и шиной, Михалыч помогал раненым. Несмотря на то, что машина шла споро, большой качки не было, хотя за восемь минут, что медики работали с этим раненым, военврач второго ранга пару раз позволила себе «нежности» по отношению к Ефимову, которые Ушкову показались пустыми придирками, но споить он не стал, чтобы не отвлекать медиков от работы – дорога была хороша, но бранить водителя за то, что идеал недостижим явно не стоило – он и так делал что мог.
 
Закончив работу, Полякова посмотрела на санитара, который переворачивал раненого.
– Ну и где Ваши десять минут? – жестко спросила Полякова. ¬– Нам работать нужно!
Словно по щелчку пальца раненный открыл глаза и произнеся уже известное нам слово на букву Б добавил: – С чего меня так накрыло?

Но Полякова услышав первую букву, пошла подбирать следующего кандидата на ремонт и только Ушков при помощи сестры переложил с носилок оклемавшегося, как тут же раздалась команда военврача:

– Санитар! Ко мне! Быстро! Попробуем откачать сержанта!

Михалыч и сестра бросились на зов, медленно пробираясь через раненых.
 
– Зоя, быстрее! – торопила Полякова.

 Но сестра боялась наступить на раненых, и тогда Михалыч просто перебросил её к военврачу.
 
– Ой! – и сестра оказалась на месте.
 
– Ушков, не ходи – он без сознания, – отдала команду военврач. – Зоя, работаем!
Минут пятнадцать медики работали, пытаясь спасти сержанта.

– Всё! – по лицу Поляковой потекли слёзы. – Не смогли стабилизировать! Как! Как тут можно работать? Когда всё шевелиться, вокруг полная антисанитария и черте что! Санитар, что стоите? Убирайте покойника!

Ушков вытянулся во фрунт.

– Ваша честь военврач второго ранга, – Михалыч набрал воздуха в грудь. – Приказываю! Отставить истерику! Незамедлительно прийти в себя! Немедленно начать работать с ранеными!

От грохота голоса санитара не только Полякова пришла в себя, но и Ефремов зажал голову в плечи, не понимая в своей кабине, что за звуки и откуда.

– Зоя, работаем! – Полякова вытирала слёзы.