Без нот чужих. Монолог сапёра

       
       
       
        Содержание:
        1. Теория.
        2. Погружение.
        3. Война.
        4. Осознание.
       
       
        Эксперимент. Аллюзивная эротика. Живая плоть в броне из стали метафор. Если взрослый и не боитесь ожогов — входите. Здесь монолог. Один голос. Он не собирается вас щадить. И подсказок не ждите.
       
       
        «1. ТЕОРИЯ.
       
        Для простых целей, женщин даже искать не надо — они везде, им тоже хочется. Того же, но в кружеве прелюдий. Им историю подавай, а не просто трах.
       
        Им труднее — не видят секс отдельно от отношений. Неделимый коктейль — с телом душа срастается. Иначе зачем это всё? Хотя могут без заморочек, но признаться в этом — тот еще квест.
       
        Ещё им сложно — инициативу толком не проявить, а мужики лишь в рассказах смелые. Фантазёры. А по пьяни срываются с поводка. Осторожно, дамы — именно такие заползают в постель с грацией экскаватора.
       
        Другая крайность — бояться даже смотреть на девчонок. Ты стыдишься не их, а своих мыслей о них! Увидь человека, а не влажный объект для вторжения, и не в чем будет себя заранее винить. Проверено.
       
       
        Сам через такое прошёл. В шестнадцать в школе от старшеклассниц в упор шарахался. А они лезли с общением, лыбились, касались по поводу и без. В гости звали физру подтянуть. А тут из-под ремня дым. Тупил и боялся. Надо было взрослого включать: «Да пошли!» А перед этим пару раз в воздух отстреляться. На всякий случай.
       
        Разрешилось просто — явилась Она. На год старше. Первый «учитель», и сразу серьёзный — во взрослую жизнь за загривок втащила. Мою руку себе на колено в кино положила. А дома — на грудь. Через месяц дуплетом с девственностью расстались.
       
       
        Мало нас, настоящих ценителей. Пьяный угар — сразу в минус. Там тупо нет людей, одни тела. А значит, и секса нет, в моём понимании. Также полно озабоченных всяким или работой убитых. Знаю, братишка — ты не такой, дела навалились. Женатиков в расчёт не берём, семья — дело святое.
       
        Плюс больные на башку, по жизни потеряхи, чмошники, тупицы, на женщин забившие, алкаши, нарки, уроды бесчувственные — список открыт. А пикаперы?! Вампиры. У них план — троих за ночь? Нафига?! Девчонки — не игрушки, они настоящие. Хоть вживую их трогал? Или всё по теории прётся? Стереть со лба «Хочу тебя прямо тут» и поговорить! Они же улётные, такое наболтают-задвинут. Кладезь чудного парадокса, а не галочка в чек-листе. Близость далеко не всегда только фитнес.
       
        Наивные встречаются, но в целом интеллект — их база, а не исключение. Серьёзно. Насколько некоторые умны, даже судить не могу. Мне своим умишком не допрыгнуть, чтобы весь масштаб оценить.
       
       
        А все они — живые! И удивлять умеют. Помню, одна рассказывала, как в детстве воображала себя луноходом. Катится по серому песку, щупает манипуляторами, осматривает придирчиво. Внедряется в грунт, не спеша копается, частички для изучения извлекает... Два дня потом ходил и думал — вот красотища!
       
        А слушать как могут?! Само внимание, и тоже — готовность удивляться! Впитывать твой мир в себя. И здесь не гордость моя включается, а изумление. Как пацаном, когда в магазе игрушку — реально летающий вертолёт впервые встретил и не знал, с какой стороны к нему подобраться. Радиоуправляемый… Стоял тихо, смотрел. Дышать боялся.
       
       
        Ладно, отвлёкся. Мы же про секс. А в отношениях или без — он похож шахматы: наука, спорт и искусство. Формула древняя, вечная, как труды Лао-цзы.
       
        А спорт — борьба, цель и движение к ней. И в сексе бывают спортивные дни. Когда не в паре, давно не спарринговался. Надо прочистить канальцы, выбросить накопившееся. Лишнее не спеша рассасывается, но нафиг ждать? Иногда можно на время отбросить морально-этическое и прожить момент без лишних церемоний.
       
       
        Смотрю сейчас на томный взгляд в компании... Она не томная — образ сегодня такой. И тоже голодная. Возможно, больше моего. Мы на мушке друг у друга давно. Как завертится, сможем долго дружить без левых отскоков.
       
        Знаю — хочет меня. Когда ловимся взглядом — сразу глаза в пол у стесняхи. А сам отвернусь — кожей чую, как сканирует меня.
       
       
        Спортсменка — бегает. Ноги крепкие, сама сильная, гибкая. Такая не будет в постели дохлой газелью валяться.
       
        Ноги её представляю. Не в кровати — в движении. Мышцы пашут под кожей тросами. Ритм бега. Бежит в тонкой майке, волосы развеваются, грудь колышется. Вверх-вниз, вверх-вниз. Залипаю на это.
       
        И в деле хочется её посмотреть. Играет в скромную вамп. Клыки по ночам вылезают? Прикольно, если так. Сегодня проверим — поборемся, если захочет. А дальше всё будет — прогулки, киношки, аттракционы. Последние — и в парке тоже.
       
       
        2. ПОГРУЖЕНИЕ.
       
        Вот, поймалась! Есть контакт! Что лыбишься? Смотрит словно в снайперки прицел… Красивая наглючка. Только дыши ровнее, иначе всех оленей распугаешь.
       
       
        К ней скоро добрались — через такси, потом прогулку. Пяти минут наедине хватило, чтоб заглянуть в её мир. Слова свежие, мысли — конструктив, без воды. Самобытные. Пару книг из моих любимых цитировала. Юмору отдельно порадовался.
       
       
        Воду пью — душ жду. Что-то долго. Надеюсь, не оглушит кожу мочалкой. Ещё пригодится.
       
        Ноги затекли. Паркет скрипит... Квартирка простая, аккуратная. В коридоре тапочки — божьи коровки. Одна пара. Чашка на подоконнике. Одинокая. В зале стол от старости шатается. На нём раздутая книга с закладками. Классику любит трогать, как я. «Оперативная хирургия и топографическая анатомия». Неожиданно. Рамы окон из дерева — раритет. Фото в чёрной рамке на полке. Родители... Спицы, из которых шарфик растёт... Ты в столетии заблудилась?
       
       
        Сердце защемило. Мир на минуту стал чёрно-белым. Кровь, что была ниже пояса, хлынула под рёбра и там застучала. Отбойный молоток. Мысль кольнула — есть риск подписать пожизненный абонемент в этот мирок божьих коровок...
       
       
        Кровать шикарная, как нелепый гость из другой вселенной. Последний айфон на тумбочке дрожит сообщением. Инородные тела в окружающей простоте. Подарки бывшего «дорогого» друга...
       
        Внутри оскалился тот, кто хочет яро вломить. От души. Правым боковым, с проносом. Ударом костяшек развалить бездумное потребительство мира. Его холодное безразличие.
       
       
        …Гляжу на стакан, а по стенке пузырьки воздуха к свободе лезут. Чего жду, может, и сам уползу? Чтобы вернуться потом джентльменом. Героем-спасителем... И смешно от такой мысли дурацкой. И почему-то спокойно. Теперь не так, как других, её хочу — без наскока, медленно предвкушая. Может, приготовим что? Я и в этом силён. Или Лего пособираем. В настолку какую…
       
       
        3. ВОЙНА.

        Выходит. Чуть распахнут халат. Взгляд другой — скромность с наглостью поспорила. Невинная дерзость. Готова брать и отдавать. Взаимосъём случился.
       
        «Взаимосъём» — не про «переспали», а про «взаимно отдали». Разницу чуешь? Я — да.
       
       
        Иди ко мне… Запах её вкуснейший. Светлый пушок на щеках. Чёрная кромка вокруг радужки бирюзовой. Аккуратная родинка над полной губой… Ты не обычное блюдо, а деликатес изысканный. Не перекус на бегу. Такую нужно не спеша смаковать, слой за слоем снимая...
       
        Вот я лирик, оказывается.
       
        Беру себя в руки, благо они не трясутся, как сердце.
       
       
        Музыку включила романтичную. Поздно меня стандартным набором соблазнять. И вообще — не надо, тут я дирижер. Щёлк — нет больше музыки. Сама споешь. Без нот чужих в ушах наших. Соло твоего хочу.
       
       
        Да, Лего отменяется. Наш паровоз перегрелся на нейтралке.
       
        Наш? Наших? Стоп. Впервые вместе оказались. Вместе?! Опять заносит. И центровка сбита — лишь о себе думаю. А она? Что с этой изюмкой происходит, пока монологи внутренние кручу?
       
       
        Давлю на тормоз. Логика студёная — к ноге! Сидеть рядом.
       
        Что-то не так… Включаю зум на полную, сканирую. Играет в кремень, но дышит ключично, рвано. Зрачки не в тему — кошка перед прыжком в темень. На грани видимости — дребезг пальцев… В глубине глаз — комочки страха, заноза ноющей печали. Она боится. И боль внутри копошится... Но держит строй. Красиво тревожится, зараза… Ну ладно, готовь предохранители на тест. Пора их вышибать.
       
       
        Эмпатия — проклятие. Чужие мне орут в лицо, а их обнять и успокоить хочется. Ведь кидаются из боли, страха.
       
       
        Стоп! Хватит, тряпка. Душ. Ледяная вода отрезвляет. Ладонями себя же по лицу... Смываю лирику — инстинкты в ход. Шум трибун — заждались. Квадрат ринга. Перчатками стук-привет. «Are you ready?» Уверенный кивок. «Let’s get ready to rumble! Let’s go!» Перед зарубой — перчаток в уважении последнее касание. Погнали.
       
       
        Выхожу. Вспышка. Наваждение. Очередное проклятие. Или дар. Видеть финал еще до первого хода. Кадры очередью прошивают мозг. Мир, который уже случился. Завтра, что видится сейчас.
       
        В коридоре — пара жуков-носорогов. Пухлых, притертых. Встали в строй к тем, что с пятнышками на спинах. Синхронизированы. Урчат. Мастеру спиц вручена хаки-зеленая пряжа — на мужской шарф. На подоконнике чашка-одиночка размножилась делением. В ванной — две ракеты-щетки сплелись жирафьими шеями. Настолка «Война жуков» на своём месте. Полигон ментального фехтования. Где я почему-то чаще проигрываю... Сборка генофонда в постядерном бункере — не игрушки. Стратегия выживания. Общая.
       
        Воспоминание о том, что предстоит. Чертёж утвержден.

        Она ждала. Предчувствовала. А я — уже оттуда.

       
        Вернулся! Здесь и теперь. В этом мире всё по порядку. Продолжим.
       
       
        Предварительно общаемся по-разному, но всё приходит к «А есть кто дома?».
       
       
        Взлетаем.
       
        Пробубнились. Проулыбались. Сблизились. Прощупались-намялись. Прохихикались. Обэротились. Слюной угостились-разменялись. Смазались. Разогрелись. Завелись... Хлопок стартового пистолета.
       
        Но азарта гонщика нет. Сосредоточенность хирурга. Или сапёра.
       
       
        Как пойдём? Можем и под одеялком попыхтеть, но тебе же скучно? Жить хочется успеть. Драйв после анатомических учебников поймать. На практике познать возможности тела.
       
       
        А, гори оно синим… О безудержной страсти болтала? Грохот молний тебе подавай. Практику на пределе возможностей. Ладно, держи и смоги унести. Будет нескромно. Разминирую не бомбу — тебя. Себя. Нас.
       
       
        Представь. Мы сошлись двумя катерами на рейде. Как два двигателя, которые вдруг синхронизировали на одной раме. Сначала — проверка на вибрации. Обороты разные, звук рваный. Потом — выравнивание. Даю газу — отвечаешь, не отстаёшь. Поршни входят в идеальный такт, масло горячее, но всё в допусках. Дальше — срыв в красную зону. В ту самую, когда комп бы отрубил зажигание, чтоб движок не порвало. Но наши стопаки в отключке. Руль отпущен, стучит в конвульсиях... Лязг, жар металла. Вой на впуске и дикая, безумная тяга, которая выжимает из системы все соки...
       
        Всё кончится детонацией — громким грохотом клапанов по раскалённым сёдлам. И паром из-под капота. И этот взрыв — не в моторах, а в нас должен быть. Слышишь? Война приближается...
       
       
        Наши враги — рутина, волнение и стеснение. Вместе против тишины. Так что мины неси. Всё спрессованное внутри надо вытащить и громко взорвать! Начнём воевать?
       
        Ты — моё оружие! Буквально. Так надо, поверь. Вернулись к «высвободить накопившееся».
       
       
        Ставлю удобно, скоро любимую, станковым пулемётом. Начинаю спасать нас обоих — яростно отстреливать сомнения, скуку и прошлое. Всех этих незваных гостей в постели нашей. И в упор, и тех, что притаились дальше. Сначала аккуратно, нащупывая ритм подачи патронов в патронник и выход ствола на рабочую температуру. Но скоро молочу по полной. Дробный стук в висках, металл об металл, очередь за очередью в самую гущу страха...
       
       
        Мой капитан!? Цель определяет калибр? А цель у нас вселенского масштаба.
       
        Про масштаб — не пафос. Реально так чую. Мы вышли за границы комнаты, города, планеты. Делаем что-то фундаментальное, первобытное. Не просто большое, а космическое. Хоть звездолёт заказывай. Но нет же, воюем!
       
       
        Она понимает, тут не любовный роман — работаем жёстко, как обещал.
       
        Яростно отстреливаю весь мир, который против нас.
       
        Тех, что близко — стреляю в упор... Нет, не так с этой секунды! Ближних — стреляем в упор! Сильно. Вдребезги расшибая. Дальних — плотно кроем равномерным огнём, меняя угол обстрела, силу и глубину фрикций-выстрелов.
       
        Это не насилие над нашим сплавом, а исследование. Поиск отклика, диалог языка тела. Каждое изменение — вопрос. Ответ — наш стон, вздох, движения.
       
       
        Пальцы-ладони бегают по пулемёту шустро, где-то задерживаются. Они ищут реакции на непонятные сочетания в работе вроде бы понятных частей.
       
        Да, именно непонятные сочетания. В этом суть. Сложность и уникальность именно этого организма. И тандема. Нам надо заново учиться, забыть обо всём и обо всех, кто прежде были. Да и не было их! Одна она. Только я. И восторг первооткрывателей. Сквозь всю эту военную риторику...
       
       
        Теперь мы лишь играем в отдельность. А как ещё? Взаимосъём — отдача и приём.
       
       
        Пошли шлепки по упругой поверхности... И каждый — выстрел трассером, помечающий цель, где особенно жарко. Мы пишем свой собственный устав. Свою книгу войны и мира. И я ставлю в ней жирные красные восклицательные знаки. В форме своей пятерни.
       
       
        Разогнался, теряю контроль. Давлю на тормоз — не взорваться бы раньше времени... Эй! Ты чего?! Включила режим, к которому я и сам не был готов. Пальцы, зубы, когти — вырывает настоящий момент из меня с мясом. Не сломай наш механизм, горячка! Слишком быстро, бронепоезд! Да что же…
       
       
        Временами она вдруг срывается — тело трясёт судорога, хрип рвётся наружу. Наступает мягкая пустота. Чувствую, как накаляется сталь. Сопротивление не исчезает полностью, но превращается в огненную, вязкую тягу. Очередной слой сдался, расплавился…
       
       
        Мы же сейчас не про тупо «гонку с преследованием», а про все позиции сзади: стоя, лёжа, сидя, на боку. Когда уже не разберёшь, где чьи части, узлы, сцепки...  Да, позиция неромантичная, ей почти контроля не даёт. И сам мало вижу её глаза и лицо, а это главное, на что хочется смотреть. Но разнообразие там зашкаливает.
       
        И она сама заказывала бурю — хочу взять рычаги, озадачить. Впечатлить! А самого свербит: не дай бог не зашло. Кого в зеркале потом увижу? Смотрю на жгуты под кожей её спины и понимаю — зашло. И пули вылетают со свистом.
       
       
        И вот она уже визжит, дальше стонет, почти хрипит. Что она вытворяет — так мощно! Вгрызается в подушку, пытаясь задушить в ней собственный крик. Зубы в ткань, пальцы в простыни — хочет в реальности заякориться.
       
        Сейчас вдруг умоляет, чтоб срочно закончил, а теперь, чтобы такое длилось вечно. Заканчивать вечно пока не умею. Воюем...
       
       
        Её состояние на грани — когда тело почти не вывозит, а сознание хочет ещё. Вижу, понимаю. Воюю, держа тонкую грань, не срываясь в финал раньше времени. Темп снова на спад. И тогда — срочно. Рублю.
       
        Одиночными. В самую суть. Каждый импульс — приговор. Резкий вдох — в себя выстрел. Она — мишень и соучастник. Залп. Оглушает. Глубоко. Её вскрик. Не крик. Вздох обрыва. Дышу. Сипло. В затылок. Враги. Где враги? Нет врагов. Только жар. Её. Наш. И этот звук. Её звук. Из бездны. Рвётся.
       
       
        4. ОСОЗНАНИЕ.
       
        Сам бой долгий, вязкий, плотный, потный. Даже склизкий какой-то. Но горячий, ожесточённый. По звукам — будто не она кричит, а зверь раненый.
       
       
        Ловлю понимание — чёрт, она же с врагами бьётся! Не отдаётся — дерётся! Может и меня разнести. Выхватываю приступ сладкой паники...
       
       
        Патроны казались бесконечными, пока не подобрался конец. Стрельба слилась в один адский выплеск напалма. Последнего, всеочищающего.
       
        Время сгустилось. Сам тоже зверем реву, у которого из груди старый осколок выдрали. Как движок на форсаже, спалив всё, что в баках было.
       
       
        Уверен, её лицо сейчас — наше отраженье. Гримаса нечеловеческая, но как же красиво... И это лицо — главная награда.
       
       
        Мои метафоры ломаются. Враги исчезают. Остаются лишь «я», первородный рёв и её чистейшая тишина. Война закончилась, и начинается предельно личное. И в который раз — что происходит?
       
       
        Она растекается по кровати, дышит вспышками. Как гильза пустая — горячая, звонкая, до конца свой заряд растратившая. Смотрит в себя, офигевшая. Открыла то, чего раньше не замечала.
       
        У неё ноги не отнялись? Быстро не отойдёт — в ванну отнесу... Только не реви! Умоляю! Не сейчас... Иначе сам на куски развалюсь. А солдаты не плачут. Вроде.
       
       
        Тишина. Стучит в ушах. Два сердца — одно под рёбрами, другое под ладонью на её груди. Колотят. Бум-бам. Бум-бам. Постепенно сливаясь в один такт. Бум-бум. Бум-бум. Бу-у-м. Бу-у-м. Бу-у-у-м… Вот и всё. Мир настал.
       
       
        Она всё отдала, до последней капли. Подозревал, но откуда бы знал — насколько чуткая? У неё все точки снаружи, как внутри, откликаются. А внутри так вообще…
       
        Валяться долго будем, чтобы там задержалась. Не со мной, а там. Во вселенной, куда лишь взятых за ручки пускают. Сока принесу. Буду поить. Обнимать и ерунду всякую нести.
       
       
        Гляжу на её руки, трогаю их... Сильно себя за них покусала. Хреново, не дай бог бы там я оказался... Плевать на боль — потом пацанам объясняй, что не с котами дрался. Выдать ей в следующий раз капу боксёрскую? Хищница зубастая. Аж самого на вой в Луну потянуло. Нам лишь техника безопасности нужна для зашкаливающих температур.
       
       
        Интересно, она хотела кусать или быть покусанной? Или сразу оба желания? Выходит, боль — не сбой, а компонент? Ещё одна краска в палитре? Надо разобраться, куда такое в схеме подключить, чтобы не коротнуло.
       
        Знакомое ощущение — в бане от веника орёшь, а кайфово. И с болью от растяжки также. И хлопки ладонью оттуда же.  Но следы от зубов — не моё. А её — да. Она-то это в схему уже включила. Уверен — только что.
       
        Получается, я отстаю?! И чего она лыбится снова? Покусаю! Проверим твой порог болевой…
       
        «Есть проблема — найди решение». Чтобы в следующий раз эта лиса могла грызть, никого не калеча. Но как неожиданно интересно стало... Значит, иногда страдание от боли — это её неприятие? Отталкивание, сопротивление? …Не извращенец я! Просто оптимизирую процесс выживания в эпицентре взрыва.
       
       
        Простыню ещё смяла, в теннисный мяч превратила. Хоть ногти целы… И подушку чуть не убила — кусала, орала в неё, пряталась с головой, швыряла-ловила, искала, догнала-вцепилась-поймала. Прости, мягкий друг, принял удар, изрядно потрепали. Лежи, приходи в себя, как она.
       
        Да, она общалась с подушкой! Высшая степень включённости в мир. Вижу последствия бури во всём. Извинения перед подушкой искренни, даже наволочку новую куплю. За любой погром нужно платить. За беспорядок такого масштаба — положена компенсация.
       
       
        Смотрю на неё, и вдруг грустно стало — так мало ей надо... И как они могли такое чудо пропустить?! Умная не по учебникам, особая... Но не видела ничего — не проживала больше банального траха. А хочет чего-то до дрожи, остро-волнительного.
       
        Глубокая, а в опыте — сплошные белые пятна по части живого огня.
       
        Такую на драйв подсадить — не вопрос. Главный вопрос — готов ли сам с ней жить потом этим драйвом? Готов. Уже живу… Вот и вопросы отпали.
       
       
        Ладно, закончился военно-спортивный день, и началось что-то новое. Теперь и она за меня в ответе. Слышишь? Не шучу, так влип — макушкой торчу.
       
       
        Мы с тобой обнажимся до сути. Такой, что вселенную от зависти порвёт. Проникнем в другое измерение. Уже не войной, а чистой физикой музыки резонанса... Я буду твоим настройщиком, а ты — моим чудесным инструментом в бесконечность октав. Пока синергия не расплавит частоты… И сама научишь своим партитурам, где паузы — вечности куски, а ноты способны на взрывы Сверхновых... Где мы — композиторы, инструменты и исполнители. С любой стороны.
       
        А есть ли стороны эти? Кто на ком играет, детка? Может, это просто Игра? Именно с большой. Та самая, большая и честная...
       
       
        И да — это планы на будущее. Если ей нужно. А то в мечтах своих её вовсе спросить забыл… А не нужно — завоюю и сделаю так, что станет! Короче, вляпалась и ты по полной.
       
       
        И там у неё всё шикарно-красиво! Внутри всё от восторга орёт — по-детски. Как радугу впервые увидел. Тут не до ума и болтовни — уровень прямого проживания. Как не надо голову включать, чтобы горячее от холодного отличать.
       
       
        Знаете, хочется называть вещи своими именами, без редактуры. Стаскивал с неё зубами шёлк прохладный. Ждал — что под ним? Понятно, ровно-гладко. Что в центре, на развороте книги? Сложная схема или чистая карта нового мира? Ах, волнительный момент... Открытие. А там тишина красивая. Такие тонкие, изящные линии... Невинность, в которой скрыт атомный заряд.
       
       
        Но такие подробности здесь не нужны. Ну и ладно, пойду…».
       
       
        Монолог от её имени писать. А дальше вслух — их диалог. А потом и жизнь их саму. Если не забью на эту тему.