Мамуся 3

- Ну, мама, пожалуйста, продолжай! Хоть и помню я многое, но ведь я смотрела со стороны, а ты и он были главными действующими лицами происходящих событий.

- Что ж, Любаша, я думаю, что, действительно, важно тебе обо всем рассказать, ведь ты, реагировала на все особенно остро, вмешивалась, плакал, но не понимала по-настоящему того, что в нашей семье происходило. 
Мне очень больно вспоминать о том, как была ты рада тому, что наконец-то у тебя появился папа. Ты ведь всегда сильно страдала от того, что у других девочек был папа, а у тебя его почему-то не было. Правда, ты знала, что он теоретически имелся и находился где-то далеко, в России, но утешения от этого было мало, ведь контактов с русским папой у вас практически не было никаких.

И вот вдруг твои мечты сбылись и у тебя появился папа! Да еще не какой-нибудь, а не последний человек в городе, прокурор. Да и внешность его импонировала, был он высоким и красивым, в силу своей профессии, часто в костюме и при галстуке. И как будто бы заботился он о тебе, во всяком случае часто защищал тебя и в конфликтах со старшим братом. А ссоры и скандалы эти были ежедневными, он был погружен в компьютерные игры, а ты чувствовала себя одинокой и приставала к нему. Это ему мешало и он начинал истошно вопить и мог даже тебя ударить. 
Так вот прокурор всегда вставал на твою сторону. И ты его сразу же преданно полюбила, ведь у тебя появился не только папа, но и защитник! Ты была необычайно горда и хвасталась перед подружками тем, какой у тебя замечательный папа. К тому же он работал в  прокурорском надзоре, там же работал и отец твоей лучшей подружки. Теперь ты была не хуже ее! Не хуже никого из своих одноклассниц, ведь тебя наверное сильно напрягало то, что ты была русская, носила странное имя- Люба, и ты чувствовала себя несколько отверженной среди шведов-одноклассников. Это было очень несправедливо, ведь ты жила здесь с 2 лет и шведский язык был твоим первым и родным. И училась ты почти лучше всех в классе, шведка-учительница называла тебя "мой солнечный лучик".

Но мне, твоей маме, было очень нелегко. Снова надо было приспосабливаться к чужому мужчине, а он оказался человеком сложным, очень подозрительным, манипулятивным. Он все время что-то выяснял, выискивал, плел сети. Он совсем не стал мне опорой, как я мечтала, а, напротив, войдя в мою жизнь, намного осложнил ее. Он рылся в моих бумагах, в шкафах, ему было важно знать все о моем прошлом и настоящем. Он все что-то подозревал и выискивал. Он расспрашивал обо мне моих знакомых и друзей. И плел вокруг меня сети подозрений. Хотя мне особенно скрывать было нечего, но он стал додумывать и домысливать, вероятно, чтобы побольнее уколоть и сделать мне больно.
Например, мог сказать мне:
- Я встретил твоего пациента, и узнал о тебе самые некрасивые вещи. Оказывается ты использовала этого бедного пациента, обманывала, и не только его, вот такая ты - подлая личность.

Я страшно переживала, плакала, я никак не могла понять каким образом я могла использовать моих пациентов. Я звонила этому пациенту, чтобы узнать за что он меня оговаривает перед мужем. И конечно все эти сказки оказывались подлым наветом.

Он даже сумел поссорить меня с моими самыми близкими и любимыми друзьями - с моими шведскими родителями. Он звонил Гулли, жаловался на меня, и попутно выпытывал всевозможные факты из моей жизни. А потом выворачивал все узнанное против меня, причем в искаженном и самом подлом виде. Я не хотела этому верить, ведь Гулли была моим ангелом-хранителем, и начала подозревать в сплетнях ее дочь. Это нас развело с милой Гулли, уже не было между нами той же, как раньше, взаимной любви и теплой дружбы.

Чем-то он напоминал мне моего первого русского мужа, эгоист, который любил только себя, и находил удовольствие в том, чтобы стравливать, ссорить и сталкивать лбами людей. Я не раз задавала вопрос, чем я его привлекла и почему он переехал ко мне и вскоре мы поженились. По-видимому, импонировала ему то, что была я - интеллигентная женщина, врач, да к тому же русская. У русских слава в Швеции, как у женщин мягких, женственных и сексуальных. Мы этим сильно отличаемся от шведок, которые держат своих мужей в черном теле. 

Я долго терпела его постоянные капризы и издевки. Терпела даже то, что он выискивал на сайтах русских женщин и заводил с ними знакомства. Но все больше чувствовала, что он меня не любит и не жалеет, постоянно ищет повод для нападок. У меня начались проблемы с сердцем, я стала болеть. Он услышал мои ночные стоны и тут же стал звонить моим коллегам, чтобы они приняли меры и отправили меня на обследование. К счастью до инфаркта не дошло, я отказалась от госпитализации, ведь не могла оставить детишек с этим странным мужчиной. Но только я вернулась как возобновились скандалы.
Но совершенно непереносимым стало то, что особо невзлюбил он твоего старшего брата, Алешу. Стал он распространять слухи среди прокуроров, что был мой сын связан с юношескими бандами наркоманов и воришек в нашем городе. Конечно, это было неправдой, но я всерьез стала опасаться, за то что он посадит моего сына в тюрьму. Наша совместная жизнь становилась все более опасной. Ведь поверят ему - шведу и прокурору, а не какой-то русской.
А уж полным идиотом он становился, когда выпьет. Тут он не останавливался ни перед чем, и начинал извергать по отношению ко мне оскорбления и грубую ругань. Продолжать с ним жить стало невозможным ни для меня, ни для моих детей. Мы стали врагами. 
И тогда я настояла на том, чтобы он от нас уехал, переселился в другое жилье. Он этого делать не хотел, долго сопротивлялся, видимо его все устраивало. Да и ты сильно переживала, Любаша, перестала есть, у тебя развилась анорексия. Ты все бегала к нему и просила его вернуться. А он в это время строчил письма в социальные службы, настаивая на том, что дочку надо от меня отнять, ведь она плохо себя чувствует. Уверяя, что по-видимому я была плохая мать. А ведь он был прокурор и его слову верили! А я всего лишь русская, хотя все-таки пользовалась в городе уважением, как врач. А иначе нам бы не спастись! Что пришлось нам всем пережить трудно описать. Но в конце концов поняла и ты, что этот человек был совсем не твоя сбывшаяся мечта и прекрасный папа, а опасный манипулятор и враг твой и всей нашей семьи.

А я поняла одно, что вступать в отношения с мужчинами и выходить за них замуж это чревато очень большими неприятностями, это - опасное предприятие. И особенно для меня, не было у меня необходимой силы характеры, хитроумности, свойственной многим женщинам, которые не дают мужчинам распускаться и подавлять их самих и их детей. Меня или бьют, или унижают. И под ударом оказываюсь не только я, но и мои дети!

Я снова разошлась и решила, что это был последний опасный эксперимент в моей жизни, и я, по-видимому, не создана для семейной жизни. Буду жить одна. И посвящу мою жизнь вам, моим любимым детишкам и только вам".