Ударная волна. Часть 3

16 ОКТЯБРЯ, ЧЕТВЕРГ, 117-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

Андрей попрощался Михаилом Семёновичем в переулке, который вёл к проходной завода «Электросталь». Оба пошли на свои заводы. Катя осталась дома - ждать новостей от отца.
Повозка, обгоняя Андрея, обдала его грязью.
- Эй! - крикнул вслед ей Андрей.
Повозка, гружёная основательно чем-то, закутанным в брезент, остановилась. Возница, обернувшись и являя клочковатую бороду и глубоко посаженные темные глаза, крикнул Андрею:
- Ты куда, такой боевой, неужто на работу? Дурень. Москву сдают. Скоро тут немец будет хозяйничать. Бежать нужно.
- Ну и катись! - А когда тот двинулся, добавил вдогонку: - И не возвращайся!
- Тот зло осклабился и ехидно воскликнул:
- Куда? В воронку, где были заводы? Нет уж!
Он ещё что-то добавил, Андрею послышалось «Дурак!», и он пожалел, что не сможет догнать «эту сволочь».

Завод, железная дорога, еще один завод и другой завод - это всё заводской район, по которому шёл Андрей.
На железнодорожной станции толпился народ в надежде сесть на паровик, чтобы попасть на ветку, уходящую на Владимир. Люди с баулами и мешками, глаза расширенные, будто нечто страшное перед ними уже наяву. Кто-то сидел, опустив голову, на своих вещах, лежащих на земле, кто-то суетливо толкался туда-сюда, что-то спрашивая у других людей, но никто никому не мог ничего объяснить. 
Странная тишина была на заводах, только лязгали сцепки вагонов и гудели паровики. Когда Андрей перешёл железнодорожные пути, ему послышался гул, доносившийся, как он решил, со стороны «Владимирки». Андрей не обращал на это внимание, он торопился. 
Заводские ворота были распахнуты. Въезжали и выезжали грузовики. Через ворота, что было необычно, с завода выходили люди, и ещёболее необычным было то, что выходили с сумками. Андрей удивился и тоже решил войти через ворота.
- Вы куда? - Андрей тронул одного из выходящих, углядев в его сумке продукты.
- Торопись, парень, а то харчи закончатся. Кого теперь тут кормить? И охранять незачем, когда взрывать всё будут, - и он уверенно зашагал к воротам.
Андрей опешил, но тут же рванулся и побежал в цех.
О чём он думал, пока бежал? Сначала он подумал о Марии Семёновне: как она там в эти дни? А потом стал на разные лады прокручивать возможность того, что с него снимут бронь, и он сможет отправиться непосредственно туда, где запускают во врага «эрэсы».
Вбежав в цех, он столкнулся с Пташкиным.
- Хорошо, - сказал тот. - Будешь следить за упаковкой шашек. Смотри, чтоб всё было упаковано в промасленную бумагу! А взрывчатку топить будем.
- Как топить?
- Так топить. Здания взрывать приказали и всё оборудование, что не сможем погрузить для эвакуации.
- Взрывать! - Андрей стоял, как вкопанный, вспомнив выбегающих с завода..., ну не мог он назвать этих людей «мародёрами», хотя... - А когда взрывать?
- Кто ж знает, - разозлился Пташкин, будто Андрей обвиняет его в том, что происходит. - Давай, приступай.
К ним подошёл начальник мастерской заливки Бодров.
- Ума не приложу, с какой целью взрывчатку топить. А от цели зависит, как её упаковывать.
Пташкин хмыкнул.
- Сам подумай. Проще взорвать.
- Проще!
- Так если совсем уходим, нужно и здания уничтожить.
- Так её столько на заводе, что и город снесёт.
Вдруг Пташкин сказал:
- Знаешь, что, не суетись. Может, и не придётся.
- Приказ не выполнить? Уж нет. Сейчас разбираться не будут. Вместе с ней и утопят. Вон, Козлов идёт, сейчас отвесит. Сами не обеспечивают тару...
Едва Козлов приблизился, Бодров выпалил:
- Николай Сергеевич, уже давайте определимся, как взрывчатку топить будем, во что складывать.
- Не будем топить, - резко сказал Козлов.
- Как это? - испуганно сказал Бодров.
- Не будем топить, и точка. Я отвечаю. Взрывчатка сейчас дороже моей головы.
- А если немцы...
- Чушь! Выбросите из головы. Действительно, до нас довели приказ наркомата по взрывчатым веществам. Кстати, ответственным назначили главного инженера Мальского, а не директора, думаю, по той причине, что он лучше знает завод. Директор сейчас там, - Козлов указал пальцем вверх.- Он нас собирал накануне, сказал, что поедет к «самому», будет отстаивать, чтобы завод полностью не ликвидировали.
Все вздохнули, как будто вопрос был уже решён.
- Мы же не знаем, - продолжил Козлов, - обстановку на западном фронте и наши возможности. Так что там виднее. Завтра, надеюсь, прояснится.

Андрей торопился. Посёлок Затишье, как и весь город, совсем не был тихим в эти дни. Ехали повозки, двигались пешие, больше было тех, кто толкал или тащил небольшие, часто самодельные тележки, на которых располагался домашний скарб, малые дети, немощные старики. Катили их женщины, дети постарше или хромающие ещё старики. Они двигались в сторону «Владимирки», а там - на восток, в сторону Горького. Большинство из них шли, ехали туда, где их никто не ждал, и в их глазах была опустошённость.
Сзади послышался топот, Андрей обернулся: от ближайшего дома в разные стороны бежали люди с узелками в руках, а за ними гнались бойцы истребительного батальона, Андрей выставил ногу перед пробегавшим мимо него, тот покатился, но быстро вскочил на ноги, обернулся к Андрею и выхватил нож. Андрей растерялся, но тут подбежал один из бойцов и наставил винтовку на мародёра.
- Стрельну, имею право, - сказал боец.
Мародёр огляделся по сторонам, но поблизости никого не было, за кого бы он мог спрятаться.
- Ладно, - он зло посмотрел на Андрея и кинул нож к его ногам.
- Молодец, - сказал Андрею боец. - Тут недалеко, я его отведу, а побежит - шлёпну.
- Да мне по пути, - сказал Андрей. - Пошли.
Они разошлись рядом с клубом, аккурат у отделения милиции.
Подходя к дому Марии Семёновны, Андрей увидел двух человек в телогрейках с вещмешками на плечах. Теперь он был настороже. Он умерил шаг, пристально наблюдая за этими людьми и одновременно оглядываясь вокруг. Они тоже оглянулись по сторонам и подошли к двери дома. Один из них потянул дверь за ручку. Андрей итак знал, что Мария Семёновна дверь держала открытой. Дверь приоткрылась, человек нерешительно стоял у двери, посматривая на приятеля. Андрей ускорил шаг и, не доходя до них, крикнул:
- Что нужно, товарищи?
Тот, который стоял у двери, отпустил ручку и отступил на шаг.
От Андрея не укрылось, что второй сунул руку в карман телогрейки, но он подошёл к ним и остановился на некотором расстоянии.
- А ты кто? - спросил стоящий у двери дома.
- Живу здесь.
Тот смутился, отступил ещё на шаг и сказал:
- Да вот, водички бы попить.
- Водички? Это можно. Вон колонка рядом, - Андрей указал на колонку, действительно расположенную недалеко, но плохо видимую за кустами. - Можно и фляги наполнить, если есть.
- А-а, так ладно, спасибо.
Когда оба отошли к колонке, Андрей проскользнул в дом и запер дверь на крючок. Это был надёжный крючок, Андрей сам его сделал вместо того хлипкого, что был у Марии Семёновны.
Андрей прошёл в комнату.
Мария Семёновна сидела у окна и вязала.
- Вот, Андрюша. Зима скоро. Поди морозная опять будет.
Андрей подошёл к окну и глянул сверху занавески во двор - там он увидел две удаляющиеся фигуры.
- Вот что, Мария Семёновна, в городе неспокойно. Люди тут нездешние, нехорошие люди появились. Вы уж держите дверь закрытой.
- Да что у меня возьмёшь-то?
- Сейчас всё имеет цену, особенно продукты. Народ бежит из Москвы, бежит на восток, понятно, мимо нашего города. Вот и заходят в города и деревни, что вдоль тракта. Средь них всякие попадаются, так что вы поберегитесь, Мария Семёновна.
- Ладно, ладно, Андрюшенька. А что у вас там, на заводе делается?
- Завод эвакуируют. Так что, может, уеду я. Потому и говорю: постерегитесь.
Она посмотрела на Андрея материнскими глазами, и Андрей смутился, прошёл в свой уголок, порылся в вещах, просто так порылся - ничего ему не было нужно.
- Поешь, Андрюша?
Совсем он смутился.
- Да нет, я на заводе перехватил. Мне сейчас в другое место нужно идти, - и он направился к двери. - Мария Семёновна, заприте за мной дверь.
- Хорошо, хорошо, - махнула она рукой.
Он вышел из дома и встал рядом с дверью, ожидая услышать звук запираемого крючка. Долго ничего не было слышно. Андрей уже решил зайти и упрекнуть Марию Семёновну, но тут, к его удовольствию, потому что никак не хотелось ему ругать Марию Семёновну, крючок со скрипом щёлкнул. Андрей облегченно вздохнул и быстрым шагом направился в сторону «соцгорода», откуда - в сторону посёлка металлургов.

Михаил Семёнович встретил Андрея как-будто радостным восклицанием:
- Наш завод взрывать не будут!
- А мы ждём... неизвестно чего, - ответил Андрей.
- Эвакуация оживилась. Я вот думаю: раз взрывать не будут, и Москву отстоим, то, может, заработает снова завод. Списки эвакуируемых составляют, надеюсь, мы останемся и возобновим работу.
- В городе неспокойно, - сказал Андрей, бросив взгляд на Катю. - Нужно переждать.
- Мерзость выползает наверх в смутное время, - Михаил Семёнович в сердцах хлопнул ладонью по столе. - Прижучить бы их, но как? Мужики на фронте гибнут, а эти... Пусть бы нам раздали оружие.
- Истребительный батальон есть в городе.
- Есть, и что, ты их видел?
- Видел, - и Андрей рассказал о том, как поучаствовал в поимке мародёра.
- Мало их, - вздохнул Михаил Семёнович.
- Это верно, - Андрей подумал, не рассказать ли, как к хозяйке хотели забраться, но решил - не стоит, хотя и сказал: - На ночь закрывайте дверь барака понадёжнее, а может, и не только на ночь.
Вошёл Иван.
- Ты где был? - хмуро спросил Михаил Семёнович.
- С ребятами встречался. Никто не хочет никуда уезжать.
- Работать нужно там, где можно будет работать. Для фронта работать. А «хочу-не хочу» - это для девчонок оставь.
Иван фыркнул. 
- Заскучал без дела, - сказал Андрей в его сторону. - Завтра, Иван, вместе пойдём на завод. Сдаётся мне, что работать будем здесь. Не должно быть так, чтобы каждый сам по себе. Вместе справимся.
- Это правильно, - согласился Михаил Семёнович. - Человека без дела тянет на всякие глупости и склоки. Один, говорят, в поле не воин, а коллектив - это сила. Разве смог бы я один без бригады выпустить хоть одну плавку? Не смог бы. И ты один ничего не сможешь. Так и семья - это когда вместе, всегда вместе - и когда поля цветут и солнце светит, и когда беда пришла. Иван вот матери не помнит, хоронили её, когда ему и года не было, а Катюша еле пережила, долго её отхаживали, все друзья мне помогали. Не смог бы я без них сам пережить это, да и вырастить потом ребят. А когда вместе, то и заботы у нас вместе, защищаем семью, значит, защищаем наш дом, кто деревню, а кто город, а по сути нашу землю. У кого нет дома, или кто сам перекати-поле - считает, что его дом может быть, где угодно, тому и защищать нечего.
Но тут воспротивилась Катя:
- Подожди, а как же те, кто в Россию приехал и стали знаменитыми людьми, которые возвысили нашу страну, в школе много о таких людях рассказывают.
- Конечно, они приехали к нам, и тут нашли свой дом, и они трудились ради этого дома.
- Но они же предали свой дом, там где они родились, - вставил Иван.
- Ах вы какие, запутать меня хотите! - улыбнулся Михаил Семёнович. - Это, конечно, непросто. Жизнь, как и река, не течёт по прямой линии. Но когда человек борется за правду, за справедливость, выдумывает что-то полезное человеку, то он не вредит своей родине, где он появился на свет. Чем вредили Италии их великие архитекторы, которые строили у нас дворцы? А Пушкин и его предок, а Беринг? Вы наверняка больше меня назовёте имён, только наверняка не найдёте, чем бы они нанесли вред своей родине, даже когда воевали. А почему? Вот в этом всё дело. Каждый из них делал дело, нужное людям, всей душой делал. Иные - это бабочки-однодневки, о них никто не вспомнит.
 
ДОКУМЕНТ ДНЯ

Приказ №615 Народного Комиссара Боеприпасов Союза ССР
16 октября 1941 г.                Секретно
В виду наличия больших количеств ВВ, расположенных концентрировано на заводах №№11, 574, 12, 14 предлагаю: немедленно под ответственность:
По заводу №11 - Главного Инженера завода тов. Иванова и Ст.Диспетчера Главка НКБ тов. Варвинского.
По заводу № 574 - Директора завода т.Канатова.
По заводу № 12 - Главного Инженера завода тов. Мальского
По заводу № 14 - Директора завода т. Гречищева.
Произвести рассредоточения по различным местам завода и подготовить все технические средства его уничтожения.
Подрыв произвести по особому указанию специальных органов
Народный комиссар боеприпасов Союза ССР              Горемыкин

Сводка Главного командования
Утреннее сообщение 16 октября
В течение ночи но 16 октября наши войска продолжали вести бои на всём фронте.
Особенно напряжённые бои шли на Западном направлении.
Немецко-фашистские войска продолжали вводить в бой новые части.
Вечернее сообщение 16 октября
В течение 16 октября шли бои на всём фронте, особенно ожесточённые на Западном направлении фронта.В ходе боёв на Западном направлении обе стороны несут тяжёлые потери.
За 15 октября уничтожено 43 немецких самолёта. Наши потери - 28 самолётов.


17 ОКТЯБРЯ, ПЯТНИЦА, 118-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

Всё-таки в обычные времена на территории завода было спокойно: время от времени проезжали повозки, перевозящие готовые объекты на склады или площадки погрузки в железнодорожные вагоны, мог проехать грузовик-другой с какими-либо материалами, совсем редко проезжала директорская машина, и уж совсем мало людей ходили по территории, ну разве что в пересменку.
Теперь же то тут, то там попадались небольшие группы людей, которые то стояли и что-то обсуждали, то перемещались, порой весьма энергично, и живее стали двигаться повозки и грузовики, их стало больше, где-то хлопали двери мастерских, складов, корпусов то ли от ветра, то ли от снующих туда-сюда людей.
Андрей с Иваном шли обычным коротким путём мимо котельной. У котельной тоже было суетно. Но это была суета другого рода: с подвод сгружали ящики, по маркировке было понятно, что в них взрывчатка.
- Это здесь зачем? - спросил Андрей у рабочих, хотя сам догадывался.
- А то не понимаешь! - отмахнулись те.
- Пошли, - сказал Андрей Ивану и добавил с сожалением: - Подготовка идёт полным ходом. Наверно, не удалось директору спасти завод.
Наступают холода. Скоро зима. Если уничтожат котельную, завод точно не сможет работать.

В цеху было необычно пусто - он казался теперь необыкновенно большим. Совсем недавно здесь всё теснилось до того, что пустяковой оснастке выискивали место, где бы её пристроить. Теперь добрая часть цеха от входа пустовала. В дальней половине работали такие же стройбатовцы, там громоздились ящики, многие из которых были наспех сколоченные и некрашеные. Вагонетки стояли на рельсах.
В центре стоял длинный сборочный стол. У стены лежали металлические ящики и стояли бидоны со взрывчаткой. У стола стояли Козлов и начальники мастерских, а на столе были раскиданы какие-то бумаги. Голоса гулко разносились по помещению.
Андрей, едва поздоровавшись, сказал:
- «Электросталь» остановлен, эвакуируется. Но взрывать не будут.
- Да? - глаза Козлова заблестели. - Печи останутся, металл будет. Может, и наш завод...
- У котельной закладывают взрывчатку - сейчас видел, - сказал Андрей.
Глаза Козлова мгновенно потухли.
В это время стукнула входная дверь. В опустевшем здании это раздалось, как выстрел, все вздрогнули и с тревогой посмотрели в сторону двери. В корпус вошло несколько человек. Иван тихо спросил Андрея, кто это, а Козлов быстро пошёл навстречу вошедшим.
Андрей, он легко узнал нового директора завода, шепнул Ивану:
- Директор завода, с ним, ты же знаешь, наш военпред, главный инженер завода, а ещё уполномоченный Государственного комитета обороны.
- О-о! Шишка! - удивился Иван.
Вошедшие поздоровались с Козловым, пожав руки, и не торопясь пошли по корпусу, приближаясь к группе заводчан. Хорошо был слышен их разговор.
- Ну что, товарищ Козлов, утопил взрывчатку? Приказ выполнил? - спросил генерал.
- Никак нет.
Феоктистов вдруг остановился и обнял Козлова.
- Молодцы! ГКО принял решение завод не взрывать. Сейчас срочно перебрасываем производство «эрэсов» в Москву, ближе к фронту. Детали решает товарищ Невструев, на вас надеюсь, каждый день сейчас важен. - Он повернулся к сопровождавшим: - Оборудование и материалы - по железной дороге, автотранспорт сейчас увязнет в потоке - это в лучшем случае. В районе Нижние Котлы есть пороховой завод, вот мы и расширим его возможности. Давайте обсудим, какие могут быть проблемы из-за переноса производства.
Мальский обратился к Козлову:
- Давай Николай Сергеевич, всё, что цех получает и откуда, что необходимо будет, насколько сложен демонтаж.
- Могут быть проблемы с детонаторами, - ответил Козлов. - Их здесь делают.
- Это решим, - сказал Мальский, оглянувшись на Невструева и Феоктистова. - Пока вы перебазируетесь, решим этот вопрос. Подготовьте мне записку по людям, по оборудованию, материалам и производственным остаткам. Два часа хватит?
- Постараемся.
- По готовности сразу ко мне.

За стуком входной двери раздались негромкие хлопки дверей машин.
- Так, товарищи, - сказал Козлов, - давайте думать и решать. А знаете что? - вдруг бодро сказал он. - Я уверен, что если и не отменят общую эвакуацию, завод будет работать! Вот давайте из этого и исходить. Будет сложно распределить и людей, и оборудование, но это нужно сделать. Что касается работы в Москве, пока не берём на переезд женщин семейных. Нам нужны инженеры и по одному опытному рабочему с каждого участка, мастерской.
- Я готов, - сказал Андрей.
- И я готов, - сказал Иван.
- Ты что, опытный? - Козлов, улыбнувшись, посмотрел на Ивана.
- Опыта, конечно, у него так..., - сказал Андрей, но всю цепочку изготовления он знает. Может пригодиться.
- Хорошо. Считаем, что тамошних рабочих будем обучать. Что касается оборудования, приспособлений, возьмём по единице, чтобы осталось здесь. Если я правильно понимаю, едем не на пустое место, так что там займёмся расширением производства. Прошу начальников мастерских собрать ящики для первичной отправки и замаркировать их соответственно. А я набросаю поимённый список, можете дать мне свои соображения.
- Материалы, корпуса, шашки - что из этого будем брать? - спросил начальник мастерской Пташкин.
- Важный вопрос. Перечень того, что есть в наличии, имеется. Это я решу с Мальским.

Когда Козлов ушёл, Иван обратился к Андрею:
- Я вот давно хотел спросить: откуда немцы могут знать про завод, что так рвутся бомбить его?
- Ну это просто. Насколько я знаю, ещё в мировую завод строили с участием французов. А вот Матвеич знает одну интересную историю. Сейчас... - И Андрей подозвал Богатырёва.
- А-а, это я сейчас расскажу, - хмыкнул Матвеич. - Что же им не знать, когда немцы несколько лет назад тоже строили тут. Вот, например, построили они корпус, ну недалеко от котельной он стоит. И летит как-то над заводом наш самолёт. И что видит летчик? А видит он сверху здание в виде их креста, свастики то есть. Он доложил. А наши что ж? С земли-то снизу не видно форму здания. Тогда решили снести части здания, чтобы, значит, отломать охвостья креста. Так что всё они знают, сволочи. Летели и летят, зная куда и зачем.

ДОКУМЕНТ ДНЯ

Из Записки Руководства завода №12 через НКБ №1/1с
17.10.1941                Секретно
Начальнику Мособлторготдела т. Лоцманову
По вопросу обеспечения продуктами эвакуируемых рабочих
Согласно постановления Комитета по эвакуации от 15.10 с.г. за № 180с/э, завод №12 Наркомата боеприпасов приступил к эвакуации рабочих, ИТР и их семей. Обеспечение продуктами отъезжающих по линии Электростальского Горторготдела совершенно неудовлетворительно, т.к. кроме картошки и хлеба люди не получают. Учитывая, что проезд к месту назначения продолжителен и длится около месяца, просим Вас дать распоряжение об отпуске необходимых продуктов питания из расчета количества эвакуируемых согласно приложения.
Директор завода № 12 НКБ                Невструев
Нач.Планового Отдела                Крамаров
Из Сводного расчета: количество работающих 10435 чел., из них эвакуируется            4700 чел., количество с членами семей эвакуируемых 10500 чел., вероятный отсев (15%) 1580 чел. Итого будет вывезено: 8940 чел.

Приказ
народного комиссариата внутренних дел союза ССР
№ 0443   «Об организации службы порядка на шоссе Москва-Владимир»
17 октября 1941 год                Секретно
        1.  На участке шоссе Москва-Владимир организовать службу порядка, назначив начальником шоссе полковника тов. Горишный и заместителем начальника шоссе старшего лейтенанта госбезопасности тов. Толмачева
Ст. майору госбезопасности тов. Журавлеву выделить в распоряжение тов. Толмачева пять человек оперработников.
2. Начальнику шоссе полковнику тов. Горишный навести на шоссе жесткий порядок, организовать правильное движение войсковых частей и гражданского населения, задерживать дезертиров, а также всех сомнительных и подозрительных лиц...
3. Начальнику шоссе представляется право контроля за организацией дорожно-эксплоатационных подразделений Красной Армии, регулирование движением по трассе.
4. Передать в распоряжение Начальника шоссе, для организации службы порядка, 1 стрелковый батальон войск НКВД из состава 42 бригады, Балашихинский истребительный батальон, Ногинский истребительный батальон, Петушинский истребительный батальон, Павло-Пасадский истребительный батальон, Орехово-Зуевский истребительный батальон.
5. Начальнику шоссе в зависимости от обстановки, но не реже чем каждые пять клм, организовать круглосуточные посты из красноармейцев, во главе с мл. командирами и оперработниками НКВД, на которых возложить обязанности наведения порядка на дороге.
6. Донесения о состоянии охраны шоссе представлять в штаб охраны Московской зоны, дважды в сутки - к 10 и 22 часам; о чрезвычайных происшествиях - немедленно.
И.О.Начальника войск НКВД СССР Генерал-майор                Аполлонов

Из Справки Начальника УНКВД по г. Москве и Московской области М. И. Журавлева «О реагировании населения на приближение врага к столице»
 18 октября 1941 г.
За 16 и 17 октября 1941 г. на ряде промышленных предприятий г.Москвы и Московской области со стороны отдельной части рабочих зафиксированы анархистские проявления.
17 октября на Ногинском заводе № 12 группа рабочих в количестве 100 человек настойчиво требовала от дирекции завода выдачи хранившихся на складе 30 т. спирта. Опасаясь серьезных последствий, директор завода Невструев вынес решение спустить спирт в канализацию.
Ночная смена вахтерской охраны завода оставила пост и разграбила склад столовой с продовольствием, вследствие чего питание рабочих сорвано.Группа рабочих этого же завода днем напала на ответственных работников одного из главков Наркомата боеприпасов, ехавших из г. Москвы по эвакуации, избила их и разграбила вещи.
17 октября на заводе № 69 Наркомата вооружения во время погрузки технического спирта для отправки в г. Свердловск группа рабочих силой изъяла бочку со спиртом и организовала пьянку.
Директор завода и уполномоченный НКВД были вынуждены выставить вооруженную охрану, которая первоначально ничего не могла сделать и применила оружие, открыв стрельбу вверх.
Парторг ЦК ВКП(б) Маляренко с завода сбежал и выехал в Свердловск. Рабочие завода два дня не получают хлеба и ходят за ним пешком в Москву.
Принятыми мерами обстановка на заводе разряжена.
Начальник Управления НКВД по г. Москве и Московской областистарший майор государственной безопасности                Журавлев


19 ОКТЯБРЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 120-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

Андрея разбудил треск. Он вытащил руки из-под одеяла. В доме было холодно. Он встал, быстро оделся и подошёл к окну. Всё было покрыто инеем. Рассвело. «Восьмой час, - подумал он, - что-то я разоспался».
 Мария Семёновна растапливала печь. «А дрова-то сырые, - заметил Андрей, - а где бы им взяться сухим?».
- Морозно, - сказала Мария Семёновна, не оглянувшись на Андрея.
- Вижу.
- Мне и накормить тебя нечем. Вон две картофелины остались. Хлеб сейчас немного испеку. Да вон грибы есть.
- Царский завтрак был бы. Спасибо, Мария Семёновна, только тороплюсь я. На заводе чего-нибудь перехвачу.
В то же время Андрей подумал: «Где там сейчас чего на заводе такого, когда столовые разграбили!. Да нет, не все же...».
- А я вот потом схожу на высоковское поле. Люди ходят. Попадаются там картофелины, хоть и убирали старательно, но всё ж таки остаётся в поле, находят люди. Тяжело только. Земля-то подмерзает. Зима студёная будет. Попей хоть чаю горячего, а то в холодрыгу сейчас побредёшь.
- Чаю? Ладно, чаю попью. Всё одно не работаем по сменам.
- Это плохо. Как же так?
- Самим непонятно: эвакуируемся или нет. Остановят немцев или что будет? Непонятно. Вон все дороги забиты беженцами. Да и мразь всякая повылезала. Так что вы тут, Мария Семёновна, осторожнее.
- Говорил уже.
- И ещё сказать невредно. В такое время жизнь человеческая куска хлеба не стоит, потому как сначала убивают, а потом ищут, да не всегда и находят.
- Вот страсти-то! Мне уж чего бояться-то? Я итак после смерти моего Мишеньки зачем живу, не знаю. - Она перекрестилась.
- Вот-вот. Жизнь дана, значит, и прожить её нужно, а не задавать этот безответный вопрос.
- Просто у вас всё, у молодых, на всё есть ответ.
- Да нет, как раз у нас-то и сложно. Мы же не знаем, что там... впереди. Нам только что и надеяться...
- Вот и надейтесь. А мы так поживём, сколько Бог даст.
- Спасибо за чай, Мария Семёновна.
- Погоди! Зябко ведь, надень это... ватник по-нонешнему. А то бегаешь в пальтишке своём.
- Ничего, не зима ещё. Пошёл я.
- Ну иди, иди.

Ветер был несильный, но и этого хватило, чтобы быстро продрогнуть, Андрей выпрямился вопреки общепринятому мнению, что при холоде нужно скукожиться, и ускорил шаг.
На улицах города было ещё пусто. Но пустота была и в другом: в каких-то домах были распахнуты входные двери, в каких-то двери были сорваны с петель, по дороге метались какие-то бумажные оборвыши, их на некоторое время цепляли и удерживали корявые ощетинившиеся кусты.
И всё-таки нет, пустота заполнялась: в края глаз попадали шмыгающие тени людских фигур. Они исчезали, когда на дороге появлялись полуторки - это со складов завода ещё уходили на фронт снаряды.
Андрей шёл бодро и теперь ощущал, что промозглый ветер огибает его, не пробиваясь через одежду. Подходя к Клубному проезду, Андрей услышал звук разбитого стекла, который исходил из дома, в котором располагался отдел милиции посёлка Затишье, а затем увидел вспышку огня, от которой человек метнулся через улицу. Андрей побежал к дому. Из двери отдела милиции выскочил лейтенант, увидев Андрея, остановился.
- А-а это ты! - узнал он Андрея. - А где этот?
- Вон туда побежал, - Андрей показал, в какую сторону побежал человек.
- Дурак! - сказал лейтенант в сторону убежавшего. - Самое ценное мы уже вывезли. А остальное я и сам собирался сжечь. Уходим мы. Милицию мобилизовали в войска НКВД.
- А как же?..
- Истребительный батальон остаётся в городе. Справятся пока. Отгоним немцев от Москвы, тогда и разберёмся с этой шушерой. Но всё ж таки помоги потушить, помещение ещё пригодится.

Андрей не успел сунуть руку в карман за пропуском, как боец рабочего батальона махнул рукой:
- Проходи.
Андрей оглянулся и покачал головой. «А если такой же, с «огоньком» сюда зайдёт? Что за день сегодня такой - всё наперекосяк!».
Вот и котельная. Два мужика грузят на телегу уголь и оглядываются. «Эти кто такие?».
- Куда уголёк, - поинтересовался Андрей, подойдя к ним.
- Иди, куда шёл, - буркнул один из них, бородатый, с фигурой, похожей на шкаф, - не мешай работать.
Второй, молодой, в это время стал озираться по сторонам.
- Ну а всё-таки? - настаивал Андрей, подумав: «Опять я ввязался во что-то».
Бородатый шагнул в его сторону.
- Что ж не видишь? Работаем, иди свое дорогой, не мешай.
- А вы из какого цеха?
- Этого всякому знать не велено.
Андрей завёлся:
- Почему же не велено? У меня допуск есть, и власть у нас советская, так что нам до всего есть дело.
- Власть, говоришь? - Бородатый резко двинулся на него.
Андрей отскочил в сторону.
- А что не так? Власть не нравится?
- Где ты её видишь, власть? - зло пыхтел бородатый, снова надвигаясь на Андрея.
Драться с таким бугаём Андрей не рискнул. Он схватил с земли хворостину, подскочил к лошади и со всей силы хлестнул её. Лошадь дёрнулась и потянула телегу, которая задела кучу угля и перевернулась.
- Ах ты! - бородатый побежал к телеге, на бегу толкнув Андрея, так что Андрей, пытаясь удержаться на ногах, со всего маху налетел на дерево и распорол руку.
Зажимая рану рукавом рубашки, Андрей быстро зашагал в цех.

 К его удивлению, в цеху было полно людей - всё работники и, главным образом, работницы цеха.
К нему подошла Карпова.
- Что такое Андрей Иванович? - спросила она, глядя, как он держит руку.
Андрей освободил руку, кровь закапала на пол.
- Я сейчас, - она кинулась за аптечкой.

- Где это ты так? - спросила Карпова, бинтуя руку.
Андрей отмахнулся свободной рукой.
- Что тут у вас?
- Начальник собрал, кого смогли быстро оповестить, сказал, мол, нечего сидеть, сырьё есть, работать нужно.
- Эвакуация отменяется?
- Вроде нет, но бои ж идут, снаряды нужны.
- Правильно.
Андрей увидел Ивана, который перетаскивал ящики с шашками.
Подошёл Козлов.
- Работаем? - обратился к нему Андрей.
- Ждать не будем, - ответил Козлов. - Директор ещё в Москве. Но машины идут, не имеем права им отказать, а склады почти опустошили. Нужно работать. Часть оборудования и сырья распаковали и расчехлили, сложнее с печами, но наладим и их. Так что принимайтесь все за работу, сами тут распределитесь по сменам, исходя из наличия. А решение Москвы будет, тогда и с остальным решим.
Тут только Козлов обратил внимание на забинтованную руку Андрея и, услышав короткий рассказ, как это произошло, нахмурился.
- Сумятица в головах случилась, причём, у всех. Ну ничего, наведём порядок. Без порядка не видать нам победы, - и он улыбнулся, - это я и о том, что технологию никто не менял и не отменял. Поэтому смотрите! - он погрозил пальцем всем, кто рядом стоял, - несмотря на обстановку, строго соблюдать все процессы при изготовлении.
Подошёл Пивоваров.
- Николай Сергеевич, мы не можем сейчас взрывчатку заливать: в корпусе холодно.
- Холодно, - согласился Козлов. - Не можем. Пока печи налаживайте. Директор вернётся, будем решать с отоплением. Пока готовим задел реактивных частей. Сегодня одна смена. Восстановим, что раскидали. Сейчас начальникам мастерских я доведу, что можно брать, а что оставить в ящиках.
Никто не захотел задавать вопросы, потому что понимали: ответа на них не будет, наверняка, эти же вопросы были и у самого начальника цеха.
И всё-таки кто-то не удержался от одного вопроса:
- Николай Сергеевич, а что со столовыми? Магазины в городе разграблены.
- Склады на заводе сегодня берут под охрану. Сил, конечно, мало, но это сейчас важнее даже наших усилий по эвакуации. Столовые будут работать. Я сейчас отправляюсь к руководству, постараюсь сегодня хотя бы сухой паёк организовать. Держитесь, товарищи.

Андрей с Иваном вышли на Школьную улицу. Иван нёс под мышкой свёрток, в котором были хлеб и пачка крупы. Слева темнели бараки, а справа, с переулка, где располагались горисполком, горсовет и военкомат, тянуло гарью.
- Жгут, - сквозь зубы сказал Андрей. - И эти бегут. Вот ведь как война испытывает людей. Одни становятся героями, а другие - трусами.
- Почему? - возразил Иван. - Отступают и уничтожают документы, чтобы врагу не достались.
Андрей с удивлением посмотрел на Ивана.
- Что-то ты слишком мудр. Можно придумать много объяснений. Но не всё можно оправдать. И трудно доверять тем, кто, убежав, принимает решение о нашей судьбе.
- А учитель в школе?
- Учитель тоже. Чему он научит?
- Учитель математики, например.
- Неважно, какой предмет. Учитель учит не только своему предмету, он должен дать понимание в подходах, как решать сначала простые, а потом сложные задачи, что потом в жизни позволит принимать важные решения. Вот что хочет трус? Спрятаться, отсидеться, переждать. А потом он вылезет из своей норы: «Ну вот он я. Умный и здоровый. А вы тут всё разрушили - зачем? Кому это было нужно?». И не подумает даже эта сволочь, что вылез он только благодаря тому, что люди защитили землю, на которой он вырыл себе нору.

Дверь в барак была распахнута. Андрей забеспокоился: почему так небрежно - не закрыли дверь?
Катя мыла полы.
Андрей поздоровался и спросил:
- По какой причине уборкой занялись?
- Отец вещи собирает. Готовимся к эвакуации. А Ваня останется - вот, чтоб порядок тут хоть первое время был.
- Когда уезжаете?
- Не знаю. На заводе неразбериха. Толком не говорят. Да проходите, не топчитесь тут.
Андрей с Иваном краешком коридора прошли в комнату. Михаил Семёнович в задумчивости стоял на раскрытым чемоданом, услышав вошедших, он обернулся.
- Мы вот, собираемся.
- А мы завтра работаем, - сказал Иван.
- Вот, останешься тут один, - Михаил Семёнович посмотрел на Андрея: - Может, ты с ним обоснуешься? Легче будет вдвоём-то, и нам спокойнее.
- Конечно, - ответил Андрей и добавил с горечью: - Если нам не придётся уезжать. По каждому цеху будет своё решение приниматься.
Иван положил свёрток на стол.
- Крупу дали.
- А-а хорошо, - откликнулся Михаил Семёнович, - сталь варим, так и кашу сварим.
- Кашу варить сталеварам не дадим, - весело крикнула Катя, - это дело нежных рук требует. Куда вам!
- Мы не возражаем, ведь...
Договорить Михаил Семёнович не успел - внезапно разразилась такая канонада орудий и взрывы бомб, что ударная волна добралась до города и лампа под потолком закачалась.
- Ничего отобьют, - сказал Михаил Семёнович. - Иван, подкинь в печь дровишек.

ДОКУМЕНТ ДНЯ
 
Из Докладной записки Начальника УНКВД по г.Москве и Московской области № 1/931 в МК и МГК ВКП(б) и НКВД СССР  «О скоплении готовой продукции на заводе № 574 НКБ СССР»
19 октября 1941 г.
Завод № 574 Наркомата боеприпасов СССР производит деревянные и железные противотанковые мины и 85-мм бронебойные снаряды (последнего образца). Заказчиком этой продукции является Главное инженерное управление Красной Армии (ТВИУКА).
В последнее время ГВИУКА нерегулярно вывозило с завода готовую продукцию.
15 октября 1941 г. [руководство] ГВИУКА выбыло из г. Москвы, не дав военпреду завода никаких указаний, куда отправлять готовую продукцию.
С 14 октября с.г. отгрузка продукции совершенно прекратилась, в результате чего на заводе по состоянию на 17 октября т.г. скопилось 30 000 противотанковых мин, 2000 85-мм бронебойных снарядов и 32 000 оболочек снарядов...
По указанию Наркомата боеприпасов и Краснопресненского PK ВКП(б) завод в течение 2 дней не работал. В связи с этим на заводе имела место паника. Все запасы продуктов питания были уничтожены. Таким образом, рабочие в настоящее время не обеспечены питанием.
В ночь на 18 октября работа завода возобновилась.
Для обеспечения нормальной работы завода необходимо срочно разрешить вопрос об отгрузке с завода готовой продукции и обеспечить питанием рабочих.
Начальник Управления НКВД по г. Москве и Московской области старший майор госбезопасности                Журавлев

Постановление ГКО № 813
19 октября 1941 г.
Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100-120 километров западнее Москвы, поручена Командующему Западным фронтом генералу армии т.Жукову, а на начальника гарнизона г.Москвы генерал-лейтенанта т.Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах.
В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:
1. Ввести с 20 октября 1941 г. в г.Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.
2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов, с 12 часов ночи до 5 часа утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г.Москвы, причем в случае об”явления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правил, утвержденных московской противовоздушной обороной и опубликованных в печати.
3. Охрану строжайшего порядка в городе и пригородных районах возложить на коменданта города Москвы генерал-майора т.Синилова, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, Милицию и добровольческие рабочие отряды.
4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.
Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие.
Председатель Государственного Комитета Обороны                И. Сталин


20 ОКТЯБРЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, 121-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

Богатырёв шёл по цеху с коробкой банок с лаком, вдруг он споткнулся и засеменил, пытаясь удержать равновесие. Андрей оказался неподалёку, подбежал и удержал его.
- Ну что же, Матвеич, из ребят кого-то лучше бы попросил потаскать.
- Да вот, что-то нехорошо мне.
Андрей отвел его к ближайшему ящику и посадил на него.
- Как нехорошо?
- Мутит. И голова кружится.
- Ты голодный?
- Нет, от холода, наверно. Что-то слаб я стал: как холод, будто цепенеет во мне всё.
- А ведь ещё зима не наступила. Как же быть, Матвеич?
- Ничего не сделаешь. Как есть, так и будем работать. Молодость не вернёшь. В молодости кочегаром работал, по двадцать часов мог лопатой махать. А сейчас, видишь, с каждым годом сил всё меньше. Да и телогрейка - не грейка.
- Нам не силы твои нужны, а опыт и рабочая смекалка. Так что давай, Матвеич, отдохни. И больше говори, чем помочь. А ребят мы ещё найдём, они на ноги быстрые, и энергия у них нерастраченная.
Андрей не стал предлагать ему сходить в медпункт, зная, что Богатырёв не пойдёт - это было для него как признание старости, которую он признавать не хотел ни в каком виде. Даже удивительно было его сегодняшнее откровение.
- Пойдём, Матвеич, в комнате мастеров полежишь, придёшь в себя. Там на стульях телогрейка есть. А девчонки тебе чайку сделают.
- Вот ещё! - сердито сказал Богатырёв, но по нему было видно, что он слегка испуган.
- Пойдём, пойдём, - настаивал Андрей.
Богатырёв встал и стал нерешительно переминаться.
- Ну ладно, - сказал он, - немного посижу там, чтоб вас не раздражать своим видом. Но недолго.
- Недолго, пусть недолго.
Андрей попытался взять Богатырёва за локоть, но тот резко отдёрнул руку и осторожно шагнул, будто ожидая каких-то препятствий под ногами.

В цех зашёл Петренко, из комитета комсомола завода. Он щеголял в будёновке и шинели своего отца, бывшего красноармейца. При общении с ним и даже просто при взгляде на него, порывистого и целеустремлённого, вспоминался Павка Корчагин, и некоторые люди, имеющие медлительный и спокойный характер, пугались его энергии. Он часто не пользовался телефоном, даже если кого-то нужно было просто о чём-то известить, а предпочитал лично пробежать по заводу, всегда здоровался с людьми за руку, глядя при этом им в глаза. 
Подойдя к ближней группе рабочих, Петренко громко сказал:
- Товарищи, в ближайший час в нашем новом Доме культуры будет митинг. Директор завода расскажет о текущем положении и планах.
- А чё не в заводском клубе? Многие б сходили, - раздался голос.
- Так там мест мало, - ответили свои же .
- Предлагаю, кто может, - продолжил Петренко, - сходить на митинг, узнаете всё из первых рук, можно сказать.
- Чего ходить, ты так скажи: будут взрывать завод? - спросили женщины.
- Я не больше вашего знаю.
Андрей посмотрел на часы - смена в разгаре.
К Петренко подошли начальники мастерских и о чём-то с ним перебросились, после чего Петренко побежал на выход, крикнув:
- Некогда, мне ещё других оповестить нужно.
- Давайте, мужички, - сказала Карпова, - сходите. Да нам расскажете, а то ни к чему всем туда-сюда бегать, подошвы топтать. Новой обувки-то не предвидится, я так понимаю?
Действительно, спецодежды, спецобуви на складах почти не было. А личную ныне не купишь в магазине.
- Понимаем, всё понимаем, - сказал Бодров. - Потерпите, отгонят немца от Москвы, наладятся поставки. На заливке без спецодежды уж точно не обойдёшься.
- А и в личную порох въедается, что ж домой его тащить? Не дай бог чего...
Из-за спины Бодрова выглянул Богатырёв.
- С обувкой помогу. Я видел у вас в раздевалке склад ботинок негодных. Отремонтируем. На какое-то время хватит, а с халатами и прочим уж сами постарайтесь. Прачечная, я узнавал, работает, что нужно, заштопайте, подшейте. Кому, как не вам, женщинам.
- Разумно, - сказал Бодров. - Руководство всё понимает. Что в наших силах, постараемся. Так всё-таки, кто пойдёт на митинг?
- Да идите уже, - сказала с упрёком Карпова.

В клубе им.К.Маркса от набившихся в зал людей было тепло и душно. Несмотря на то, что все двери были нараспашку, в том числе и выходящие на улицу, в проходах люди сидели, в дверных проёмах стояли.
На сцене за столом сидели руководители завода: главный инженер, парторг и председатель завкома.
В зале хоть и было шумно, но шум был приглушённый, этакое жужжание - напряжение от ожидания неизбежных бедствий, которое люди испытывали,  возможно, было тому причиной, а возможно, надеялись, что напасти обойдут их стороной или коснутся вскользь, и боялись спугнуть то, что ещё оставляло надежду. Тем не менее, шум усиливался - люди всё подходили, искали место, толкались, препирались. Сидевшие за столом на сцене нервно переглядывались, но не предпринимали никаких действий, чтобы успокоить гудящий улей.
Вот кто-то высокий, худой, в шинели прорвался вперёд и вбежал на сцену, кивнув сидящим за столом, он встал лицом к залу и поднял руку. Шум начал стихать. Человек ждал, но не дождавшись полной тишины, громко заговорил:
- Заводчане! Я директор завода, Невструев Семён Абрамович. Прибыл к вам из Павлограда Днепропетровской области, был директором завода боеприпасов, завод мы успели эвакуировать, но сам я попал в окружение, партизаны помогли выбраться к своим. Вот теперь назначен к вам на завод. Врать мне нечего, многое видел своими глазами. Враг надвигается широким фронтом. Сейчас его главная цель - Москва. Но Москву, товарищи, мы не сдадим. Вчера Государственным комитетом обороны было принято постановление о введении в Москве и прилегающих районах осадного положения. Будем защищать Москву всеми силами. И мы тоже участвуем в защите Москвы. Вы сами знаете, как нужны боеприпасы Красной Армии. А наш завод расположен ближе прочих, если не считать саму Москву, к линии фронта. Мы будем защищать Москву, но руководство страны не может допустить ни единого шанса, чтобы производство попало в руки врагу, поэтому часть завода мы готовим к эвакуации в Новосибирск. В ближайшее время будет назначен начальник первого эшелона и комиссар. Но это не значит, что завод не должен работать... Милые вы мои, - директор вглядывался в лица заводчан, которые, со своей стороны, с надеждой слушали его. - Я вижу в зале много женщин, знаю, что на рабочие места пришли выпускники ремесленных училищ. Каждый из вас, каждый своими руками, и нежными женскими, и ещё не набравшими силу мальчишескими руками снаряжает снаряды, которые артиллеристы досылают в казённики орудий, или механики подвешивают на бомбардировщики, снаряды, которые будут неотвратимо уничтожать фашистов, вторгшихся на нашу землю, сжигающих наши деревни и города, убивающих детей...
Никто и не заметил, как в клубе установилась напряжённая тишина, и был слышен только голос одного человека:
- Милые вы мои, - повторил директор, - идите в свои цеха, работайте, фронт ждёт, идут автомашины, эшелоны, снаряды прямиком, минуя центральные артиллерийские склады, идут в войска, там счёт идёт не на дни, а на часы. Наша жизнь и жизни солдат сейчас сомкнулись. - Он сжал кулак и поднял его над головой. - Мы вместе! У всех у нас, в том числе и у меня, может может быть только одна привилегия: работа. У вас, конечно, есть вопросы, есть, наверняка, и предложения. Но давайте не будем их обсуждать, митингуя. Приму и выслушаю любого из вас. Прошу всех руководителей, всех начальников цехов, мастерских  и далее до инженера и мастера, учитывать, что работу делают люди, а значит, кому-то надо помогать, а кому-то нужно и... пинка дать. - В зале раздался смех. - Так что не обижайтесь - халтурщикам спуску не будет.
- Мы готовы! - раздался возглас.
- К чему? - спросил директор, и сидящие в первых рядах увидели, что он прищурился.
- Ко всему готовы.
- Правильно. Нужно быть готовым ко всему. Но при этом не доводить до того, чтобы применялось то, о чём я сказал.
- А зарплата будет?
- Вы думаете, что банки разграбили, и вам нечем заплатить?
- А нет?
- Будет зарплата, отвечаю.
Вопросы были, и было их немало, в том числе наболевших. Совсем от этого уйти было сложно - Невструев это понимал, поэтому и не обрывал людей.
- Да что там! Работать надо, - раздался голос . - Без наших снарядов что смогут ребятки? Пойдёмте, товарищи. Хватит заседать.
Директор продолжал стоять, глядя на уходящих людей, а люди шли и обсуждали услышанное.
- Насчёт привилегий хорошо сказал.
- И всё равно не ясно, что будет дальше.
- Он тебе чего - пророк? От него зависит так же, как и от тебя.
- Всё равно, я бы не хотел уезжать. Это же бросить хозяйство!
- А я бы посмотрел, что это за Сибирь такая.
В разные стороны шли люди: кто на завод, кто домой, кто ещё куда, но жизнь их была связана с заводом неразрывнее, чем несколько месяцев назад, до войны.

ДОКУМЕНТ ДНЯ

Из приказа № 487 по заводу №12 от 20.10.1941
Начальником первого эшелона по эвакуации работников завода № 12 со ст. Электросталь назначить т. Шагаева Григория Ивановича.
Директор завода № 12                Невструев

Циркулярное распоряжение начальника УНКВД по г.Москве и Московской области начальникам райотделов НКВД о подготовке спецмероприятий на предприятиях Московской области
20 октября 1941 г.
Прилагая при этом список предприятий Вашего района, предлагаю обеспечить на них подготовку к спецмероприятиям, сосредоточии на этой работе основное внимание. 
По предприятиям, не включенным в данный список, подготовку к спецмероприятиям не проводить, а имеющиеся на ник взрывчатые вещества немедленно изъять и передать на хранение по указанию районной тройки.
Одновременно отмечаю, что РО НКВД, проводя подготовку к спецмероприятиям, не уделяют достаточного внимания агентурно-оперативной работе, не ведут должной борьбы с различного рода антисоветскими проявлениями, слабо выявляют и изымают контрреволюционный элемент.
Начальник Управления НКВД по г. Москве и Московской области старший майор государственной безопасности                Журавлев


21 ОКТЯБРЯ, ВТОРНИК, 122-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

Решение о введении в Москве осадного положения, которое прозвучало в репродукторах и было распространено в боевых листках на предприятиях и в общественных местах, возымело действие: ещё носило ветром по городу обрывки документов и пепел, но уже чувствовалось грозное спокойствие, на улицах были видны патрули, ворота предприятий были закрыты, паровики свистели не лихорадочно, а по-деловому, охрана завода вернулась со строгостью и без всякой расхлябанности, на территории завода прекратились случайные и не имеющие отношения к делу хождения людей и передвижения повозок.
- Завтра отправляемся в Москву, - сказал Козлов, собрав инженеров и руководителей. - Как мы и намечали, женщины будут тащить груз работы здесь. Наше дело в Москве - наладить производство «эрэсов». Надеюсь, что управимся там быстро, потому что нам помогут сотрудники нашего НИИ. Вагоны нам подогнали. Грузить будем часть оборудования, детали, материалы. Жить те, кто отправятся, будут в турном вагоне. Я проверил - нормально там, они приспособлены для жилья, обычно в них живут паровозные бригады, ремонтники, так что перебьёмся, собственно, нам и будет-то он нужен только для отдыха. Список вот ознакомьтесь, директор одобрил.
- Что же, цех без руководства останется?
- Не останется, начальника назначат, будет руководить до нашего возвращения. Но вот что: о том, куда именно отправляемся с оборудованием, никому ни полслова. Директор озвучил, что завод эвакуируется в Новосибирск, вот и о нас пусть так думают. Итак, начальники мастерских занимаются по имеющимся описям погрузкой оборудования. Павлов и Пивоваров, кого оставляете за себя мастерами?
- Михайлову, - сразу ответил Андрей.
- Записал. Пивоваров, что думаете?
- Подумать надо. Я не готов так сразу.
- К этому нужно было быть готовым, - Козлов посмотрел на часы. - Я вернусь через полтора часа, к этому времени фамилия заменяющего должна быть. Павлов, вам поручаю получение со склада и погрузку деталей и сырья. Вот накладные.
Павлов взял пачку накладных, быстро перелистал и недоумённо сказал:
- А что так мало корпусов и шашек?
- Передача их под контролем наркомата. Берём только на первые дни для наладки производства. Остальное будет поставлено на месте, как мне сказали. Возьмёшь двух возниц и ребят. На складах есть кому это таскать, но свои не помешают. У кого есть вопросы?
Деловой и решительный тон Козлова не мог не сказаться на настрое инженеров и мастеров. Все почувствовали облегчение, что пришло время крепко взяться за дело. Сомнения, неуверенность, а у кого-то, возможно, растерянность - улетучились.
Музыканты оркестра настраивают инструменты по звуку одного инструмента. Затем каждый инструмент настраивается отдельно, чтобы звучание его было чистым и соответствующим тем задачам, которые данный инструмент решает в оркестре, настраиваются группы инструментов, чтобы группа звучала слаженно, настраивается весь оркестр, чтобы каждая группа инструментов и каждый отдельный инструмент почувствовали свой голос, его сочетание с другими голосами, чтобы было исполнено то, для чего были созданы и инструменты, и сам оркестр. А исполнено будет то, что вдохновит людей. Для людей создаётся музыка.

Ребята втроём уселись на платформу второго воза. Андрей подошёл к первому, обернулся и крикнул:
- Иван, давай сюда, поговорить нужно.
После того, как они тронулись в направлении складов, Андрей спросил Ивана:
- Слушай, вот давно хотел спросить, да всё как-то неудобно. Я думал, что семья сталевара должна жить в каменном доме на Горького, а вы всё в бараке.
- Да что тут такого? Давали отцу две комнаты. А он просил их брату отдать. Дядя Николай хворый, он в империалистическую тяжёлые ранения получил. Отец его с семьёй сюда перевёз, тому в селе тяжко было, и устроил на завод - где-то на складах учётчиком работает.
- Понятно. А ты не хочешь у него пожить, пока твои будут в эвакуации?
- Нет, не хочу. У него большая семья, а потом... хочу сам.
«Сам» - это было хорошо знакомо Андрею. Его отец был железнодорожником и всё время мотался по железным дорогам. А мать в его отсутствие вела разгульный образ жизни - так уж сложилось, что порой на жизнь ему приходилось с детства зарабатывать самому, особенно, в голодные годы. Не очень ему и хотелось вспоминать то время. И спасло его от того, что постигло многих его друзей, ушедших в разбойный промысел, что в какой-то момент его обуяла жадность к чтению, к знаниям, и он, бросив стаю, пошёл своим путём.
Иван откинулся на платформе, глядя в небо. Небо было в редких облаках. Повозку слегка потряхивало, и взгляд Ивана скользил по небу, оно было спокойное, такое же, как в мирное время, и его начало укачивать. Но вот его взгляд зацепился за темное пятнышко, почти точку там, вверху, которое, кружась, увеличивалось в размерах.
- Ястреб что ли? - сказал Иван.
- Где?- заинтересовался Андрей.
- Да вон там, - Иван показал.
Андрей лег на спину рядом с ним и внимательно всмотрелся.
- Какой сейчас ястреб! Нет, это не ястреб, - задумчиво сказал он. - Думаю, что это гораздо хуже.
- А что это?
- Слышал я о таких. Это немецкий самолёт-разведчик.
- Как же он тут оказался?
- Они высоко летают. Зенитки не достают.
- И что ему тут разведывать?
- Возможно, он фотографирует местность. Это называется аэрофотосъёмкой. Дороги. Город. Заводы. Мало ли что.
- Зачем?
- Сам подумай, да чтоб потом бомбить точнее. Посмотрят снимки, сообразят, где что находится, и давай!
- Никак не собьёшь этого гада?
- Истребители, наверно, смогли бы, но сейчас они на фронте бьются, Москву защищают.
- Видишь, а не достанешь, - разочарованно сказал Иван.
- Делать наши снаряды нужно, больше делать и новее, чтобы наверняка доставали этих гадов.
- Хорошо бы.
- Да. Просто работать, хотя не просто, а на совесть и изо всех сил. Это, конечно, не так героично, как биться с врагом в воздухе или на земле, но это так же нужно, чтобы победить врага. День за днём, и не известно, когда закончится. Вот смотрю я на небо и думаю: сколько было раньше войн, а любовь человека к жизни неистребима. И о том, как прекрасна земля, и как много чудесного ещё будет в жизни, что мы и предположить не можем. И даже этот фашист, который летает над нами, я уверен, ничего не сможет изменить.

ДОКУМЕНТ ДНЯ

Из приказа №488 от 21.10.1941 по заводу №12
Для внесения ясности в вопрос об оплате рабочих, работающих на заводе приказываю всем начальникам цехов и отделов объявить рабочим следующее:
1. Все сдельные работы оплачиваются по существующим расценкам и оформляются обычным порядком. Повременная работа оплачивается по присвоенным тарифным разрядам.
2. Выплата зарплаты производится обычным порядком 2 раза в месяц 9 и 25 числа.
Директор завода № 12                Невструев

Сводка Военной комендатуры г.Москвы
21 октября 1941 г.
Народному комиссару внутренних дел Союза ССР
Доношу, что за истекшие сутки с 20.00 19 октября 1941 г. до 20.00 20 октября 1941 г. задержано 1530 чел., из них: провокаторов - 14 чел.; дезертиров - 26 чел.; нарушителей порядка —15 чел.; прочих нарушителей - 33 чел.; отставших от частей - 1442 чел. 
Всего - 1530 чел.
Отправлены в маршевые части через Московский пересыльный пункт 1375 чел.
Осуждено: к тюремному заключению на разные сроки - 7 чел., к высшей мере наказания -  расстрелу - 12 чел.
Комендант гарнизона г. Москвы генерал-майор                Синилов

Постановление ГКО № 831с «О городских комитетах обороны»
23 октября 1941 г.                Секретно
Разрешить дополнительно создать городские комитеты обороны в городах Подольске, Ногинске и Загорске. 
Председатель Государственного Комитета Обороны               И. Сталин

Записка Военного представителя АУ РККА № 24/041 от 24.10.1941
Секретно
Директору завода № 12 тов. Невструеву
На основе телефонограммы полученной от зам.нач. ГУ МВЧ В/инж. 1 ранга тов. Кузнецова ставлю ВАС в известность, что завод должен подготовить к отправке на завод № 80 - 25000 штук комплектов зарядов для изделий М-8 и 6000 штук корпусов М-13. Транспорт планируется на 25 октября. Номер транспорта будет сообщен. 
Военпред ГАУ КА                капитан Степанов

Из приказа №489 по заводу №12 от 24.10.1941
Комиссаром первого эшелона назначаю т. Лазареву Екатерину Терентьевну.
Директор завода № 12                Невструев


26 ОКТЯБРЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 127-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

- Ивановна, ты куда всех мужиков сплавила? - в сердцах спросила Настя. - Ладно бы начальников, а Андрея Ивановича зачем?
- Никого я не сплавляла. Директор обещал, что все обращения выслушает и примет меры, вот к нему и обращайтесь, почему так.
- Чего уж сразу к директору? А мастер на что? Хотя бы механика найдите. Опять свет мигает. Наработаем чёрте чё.
- Действительно, Вера, извините, Вера Ивановна, с освещением беда. С нас же норму спросят, - вторила Насте Тамара Петровна. - Ну что мы об этом тебе... вам говорим! Небось Николай Сергеевич сейчас бы всех на уши поднял.

В заливочной мастерской на вопрос Веры Ивановны не смогли ответить - тоже не знали, где механик.
- Сами ищем его, одна печь встала. Хоть бы обучили кого для наладки, так нет ведь.
Тут Вера Ивановна проявила характер:
- А чего там обучать! У нас ребята из ремесленного есть.
- Пусть попробуют, посмотрим, чему их там научили. Только бы не испортили совсем.
- Матвеича попросим им помочь.

- Инструмент нужен, - сказал Иван, посмотрев на печь. - Сначала кожух вот этот снять нужно. Без инструмента вообще нечего делать. Без инструмента и голова - пустая кастрюля.
Подошёл Богатырёв, хмуро посмотрел.
- Что тут митинг устроили? - недовольно сказал он.
Новый мастер на заливке Якушина подошла к Богатырёву.
- Механика найти не можем, а печь стоит. Ребята вон готовы взяться, да инструмент нужен. На тебя, Матвеич, надежда.
- Ну, раз нужен, Иван, пошли со мной.

Иван нёс небольшой чемоданчик, который обнадёживающе громыхал.
- Нужно отключить рубильник, прежде чем полезете, - сказал Богатырёв, - хотя... от этого рубильника ещё вон и станок сверлильный запитан. Ничего, станок подождёт. Эх, раньше не подумали!.. Ну, вот теперь можно вскрывать. Иван с Яшкой, я наблюдать за вами буду. И строго наблюдать.
- Не боись, Матвеич, мы лучшие были в ремеслухе.
- Знаю я вас, лучших. Полезете на рожон, а мне потом того... А знаете, что такое «рожон»? Чего плечами жмёте. Рогатина это с острым концом, с ней на медведя ходили. Это вам неведомо, городским.
- Так зачем сейчас рогатина, когда ружьё есть или винтовка? - сказал Иван.
А Яшка добавил:
- А ещё лучше пушка или миномёт.
- Ага, ещё танк приплетите. Эх,вы...
Тем временем ребята с трудом, но отвинтили прикипевшие болты.
- Надо прозванивать, - сказал Яшка, глядя на клеммную колодку.
- Надо, тогда надо включать рубильник, - сказал Иван.
- Погоди. Лучше простой фонарик. Илья Матвеич, фонарик нужен и проводки.
- Керосиновая лампа не подойдёт?
Ребята засмеялись.
- Да не светить. Проводку нужно проверить и целостность нагревательных элементов.
- Элементов? Целостность? - крякнул Богатырёв. - Сейчас поищу.
Пока Богатырёв искал фонарь, ребята обсудили, сколько у него может быть классов образования. Решили, что немного. Также решили, что всё-таки у него громадный заводской опыт, а это значит ничуть не меньше. Поэтому договорились постараться больше не смеяться над его словами.
Богатырёв не подвёл: достал всё, что просили, И ребята углубились в изучение работы печи: пыхтели, ползали на коленях, вскакивали, спорили, тыркали концами проводов и отвёртками в контакты и, наконец, уселись на телогрейках, кинутых на бетонный пол.
- Что? - спросил Богатырёв, неотрывно наблюдавший за происходящим.
- Один нагревательный элемент сгорел, поэтому и не выдаёт мощность.
- Элемент? Хе-хе, - задумался Богатырёв. - Где ж его взять?
- Кроме того, что взять, его ещё нужно поставить, сняв сгоревший.
Иван заглянул в камеру печи. Потом порылся в инструментах.
- Не сможем. Тут специальный инструмент нужен.
- Ладно. Схожу в другой цех, может, тамошний механик поможет. А вы тут прикройте всё и включите рубильник, пусть хоть сверлилка будет в работе. Сделаете?
- Сделаем аккуратно, не волнуйся, Илья Матвеич.
- Слушай, - сказал Иван, - нам бы вытащить этот нагреватель. Если нет в запасе, я бы на «Электростали» попросил. Только нужно характеристики его знать. У них на заводе есть лаборатория, где нагревают и рвут образцы металла после плавки. И вообще у них этого добра должно быть много.
- Да ладно тебе о печках, - отмахнулся Яшка, - скоро седьмое ноября. Я слышал, комитет комсомола собирается молодёжный вечер организовать. Я недавно с девчонкой в столовой познакомился. А у тебя как?
- Никак, - хмуро ответил Иван.
- Ну вот! Нужно сходить на этот вечер, может, ты с кем познакомишься.
- С чего веселиться-то?
- Да брось ты! Я знаю, почему ты так говоришь, - Яшка улыбнулся. - Историчку забыть не хочешь?
Иван встал.
- Пойду работать. Всё, что пока могли, сделали.

Завод снова вступил в трудовые будни, которые пока не знали выходных. Вернулось спокойствие, порой, хмурое, вернулось урчание грузовиков и фырканье паровиков - и это само по себе успокаивало, будто всё теперь станет обычно, и плохие новости, пусть и не сами собой, но растворятся. Тревога оставалась только от налётов авиации, которые тоже стали обыденностью, потому что зенитная оборона города работала чётко. Уверенность и деловитость защитников воздуха тоже передавалась жителям города и заводчанам на рабочих местах.
Частичная эвакуация означает сокращение численности работников, а значит и на тех, и на других растёт нагрузка - увеличение рабочего времени, растёт интенсификация используемого оборудования - требуется расширение ремонтной базы. И всё это в условиях, когда враг усиливает давление, предпринимает переформирование, чтобы ударным кулаком пробивать бреши в нашей обороне. Стоять на фронте. Стоять на рабочих местах в тылу. Вгрызаться и стоять, не смотря на холод, голод. Сколько может так выдержать человек? Столько, сколько он сам себе позволит. Сам. И никто другой.

ДОКУМЕНТ ДНЯ

Из приказа № 490 от 26.10.1941 по заводу № 12
Ввиду сокращения объема работы по цеху № 14, для лучшего маневрирования, с целью эффективного использования рабочей силы цеха № 14 
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Цеха № 4 и № 14 с сего числа объединить в один цех, назвав его цехом № 4.
2. Временно исполнение обязанностей начальника цеха № 4, по согласованию с У.В.Х.З. возложить на тов. Рыбакова.
Директор завода № 12                Невструев

Из приказа № 491 от 26.10.1941 по заводу № 12
Механика цеха № 4 т. З-ко, мастера цеха № 14 т. К-ва, зам. начальника цеха № 11 т. Ш-ва, мастера цеха № 3 тов. М-ва, зам. Главного Механика ОКСа т. С-на за самовольный выезд с завода без разрешения дирекции, тем самым нарушили трудовую дисциплину в период военного времени и дезорганизовали участки своих работ,
ПРИКАЗЫВАЮ:
выше перечисленных лиц с завода уволить и лишить права пользования всеми видами коммунальных услуг и права эвакуационных документов.
Директор завода №12                Невструев

Из Постановления ГКО № 838сс «О плане производства снарядов М-8 и М-13 на ноябрь 1941 г.»
26 октября 1941 г.                Сов.секретно
1. Утвердить план производства (сдачи) Наркоматом Боеприпасов для НКО снарядов М-8 и М-13 на ноябрь 1941 г. в количестве 230 тыс.штук, в том числе снарядов М-8 100 тыс.шт. и снарядов М-13 – 130 тыс.шт. (из них в Москве М-13 – 32 тыс.штук).
8. Обязать Наркомбоеприпасов (тов.Горемыкина) до 10.11 организовать базы для снаряжения снарядов М-8 в Новосибирске и М-13 в Баку и об исполнении доложить Совнаркому СССР...
Председатель Государственного Комитета Обороны                И. Сталин

Записка А.С.Щербакова  И.В.Сталину «О запасах муки в Москве и Московской области»
26 октября 1941 г.
Председателю Государственного Комитета Обороны
товарищу Сталину И. В.
В Москве и Московской области по состоянию на 25 октября остаток муки составляет 40 000 тонн, что удовлетворяет потребность по области на 10–11 дней и по Москве на 13 дней.
Запасы зерна на 25 октября в Москве — 132 500 тонн, в области — 22 000 тонн, из них 8000 тонн находятся в глубинках, из которых в данное время зерно вывезти трудно. Потребность в муке исчислена без учета потребности армии.
В связи с небольшими запасами муки МК ВКП(б) просит Государственный Комитет Обороны:
1. Разрешить снизить нормы выдачи хлеба по области: рабочим с 800 гр. до 600 гр., служащим, иждивенцам и детям оставить норму 400 гр. в сутки. Снижение норм выдачи хлеба даст экономию около 3000 тонн муки в месяц.
2. Разрешить в некоторых районах области производить выдачу зерна вместо муки и хлеба.
Снижение норм выдачи и переход на частичную выдачу зерна вместо муки и хлеба обеспечивает снабжение населения области хлебными продуктами на 20–25 дней.
3. В целях увеличения выработки муки на мельницах г. Москвы разрешить заменить сортовой помол простым. Переход на простой помол увеличит производственную мощность мельниц в сутки с 1500 тонн до 2000 тонн, в связи с этим разрешить торговлю в Москве хлебом двух сортов (пшеничным 96% и ржаным 95%).
Секретарь МК и МГК ВКП(б)                Щербаков

Из Постановления Исполкома электростальского городского совета «О  введении трудовой повинности в г.Электросталь»
27 октября 1941 г.
…к трудовой повинности привлекаются мужчины от 16 до 50 лет, женщины от 16 до 50 лет. Лица, уклоняющиеся от трудовой повинности, привлекаются к судебной ответственности.


29 ОКТЯБРЯ, СРЕДА, 130-й ДЕНЬ ВОЙНЫ

Участились налёты фашистских самолётов: до четырех, а то и пяти за ночь. Многие электростальцы уже не бежали ни в убежища, ни в щели. И те, кто ночью был дома, и те, кто трудился в цехах. Сопровождали это или бодрыми восклицаниями: «Чтобы сгорел этот шакал Гитлер!», «Пусть фашисты не попадаются мне в руки!» или горестными вздохами: «Сколько ещё терпеть?», «Еда не приходит к столу, как и победа, работать надо».

Женщины скрашивали работу разговорами:
- Может, кто и привык, а я боюсь, - сказала Настя. - Бронекабину, где детонаторы испытывают, всегда стороной обхожу.
- Ой, я тоже.
- А уж сколько взрывов было на заводе! Мы не на пороховой бочке сидим, а хуже - кругом взрывчатка, так въелась в одежду и кожу, что сами как пороховые шашки стали.
- Так чего тут работаешь?
- А нас, баб, всегда тянуло посмотреть, как мужики силой мерятся. Да и платили тут неплохо.
- Вот так и скажи, - встряла в перепалку Тамара Петровна. - Да сейчас везде одно - война. За другим мы здесь сейчас: спасти мужиков наших, детей и уж себя.
- Ну ты, мать, прям агитатор.
- Нет, я мать. Иные жизнь отдают, детей рожая. - Она хотела продолжить, но увидела, что Настя готова расплакаться. - А вот хорошо, что наш цех не эвакуируется целиком. Как же вот так взять, и всё оставить, поехать неизвестно куда. Если у нас тут такие морозы, то что же там, в Сибири? Уж лучше дома.
- А у меня сестра в Полтаве жила. Не знаю, что с ней щас, так-то.
Женщины замолчали.
Когда подошла Вера Ивановна, они работали молча и сосредоточенно. 
- Девочки, вы приказ о переводе на казарменное положение видели? Его даже на проходной повесили.
- Ну и что? -   только Настя ответила, не отрываясь от работы, да и то равнодушно.
- Как что! Там фамилия Козлова. А это значит, что его не эвакуировали.
- А где же он тогда?
- Может, в командировке.
- Хорошо, значит, скоро появится. Порядок наведёт.
- То есть ты хочешь сказать, что сейчас порядка нет, и Рыбаков как начальник не справляется? Печи работают, шашки есть, корпуса, продукцию даём.
- Не обижайся, Вера Ивановна. С механиком-то оплошность вышла. Ну, и ещё чего случается. У начальства дел много, может ещё чего не вник. На рабочем месте, оно тут всё яснее, вот взять нас: мы, женщины, ласковые, а для порядка сильные руки нужны. Ох, как нужны! - Настя мечтательно вскинула руки вверх и потянулась.
Тамара Петровна усмехнулась:
- У тебя, Настасья, ещё и силы остаются? Я вот только и могу, что до дома доползти, да ребят хоть чем накормить. А они ж дети: то заштопать нужно, а то постирать. У малого кто-то шапку с головы сорвал, ирод, теперь нужно на базар идти, купить чего, а то голову застудит. Наказала, чтоб дома пока сидел, так ведь как я услежу, тут-то?
- Так это Настя хорохорится. Посмотри на неё - совсем прозрачная стала, ветром сдует.
- Ладно вам кости перемывать! Всем сейчас нелегко. Там мужики наши.., - Паша Сидорова заплакала.
- Паша, ты чего! Шашки же! Не дай бог влага попадёт!
- Ну вот, даже и поплакаться нельзя.
- С работы пойдешь, и поплачешь.
- Да всё уже! Две нормы дадим, не волнуйся. Не хуже комсомольцев.
- А вот вас сейчас отвлеку и развлеку. - Тамара Петровна вытащила из кармана халата пачку газетных вырезок. - Мой малой, у которого шапку сорвали, оказалось, милиционером хочет стать. Насобирал из городской газеты заметок про всякие там преступления. Изучает, значит. Вот почитайте. Взяла у него с обещанием вернуть.
- Вот ещё про уголовников читать!
- Это ж у нас в городе, интересно, давай.
Женщины стали читать:
- В посёлке Затишье, в корпусе номер 37 был организован торговый спекулятивный пункт. Орудовал здесь некий Рыков. Он привозил из Москвы костюмы, мануфактуру и другие товары, сбывал их по повышенным ценам населению города. Суд приговорил Рыкова к десяти годам лишения свободы. Тут ещё про Указ о борьбе с хулиганством. «Хулиганам обломали крылья», - говорят граждане Электростали. Действительно так. Теперь можно спокойно идти по улице, смотреть кино, тише стало в общежитиях.
- У меня интереснее. Шайка грабителей. Среди них некий Пимков, по кличке «Моряк», тут ещё другие. Все они пытаются прикинуться наивными: мы, мол, ничего не знаем. Однако показания свидетелей разоблачают их. Поздно вечером собрались они у «Американки» в городе Электросталь. Некое время выжидали, а потом, когда из «Американки» вышел гражданин Б., одетый в хорошее пальто, грабители окружили его и повели «домой». В районе стандартных домов грабители сняли с него пальто, костюм и оставили его раздетым.
- И чего?
- Одному дали пять лет, другим по четыре и запретили проживать в центральных городах СССР в течение пяти лет после отбытия наказания.
- Тут много про жуликов в магазинах, хулиганов. А вот это интересно: третьего мая Агафонов сел в товарный поезд, идущий из Электростали во Фрязево. Был задержан. Свои действия он пытался оправдать тем, что не знал про Указ от девятого апреля о привлечении лиц, пытающихся самовольно проехать в товарных поездах, к уголовной ответственности.
- Неужели посадили?
- Народный суд приговорил Агафонова к одному году тюремного заключения.
- Хватит вам! Мастер идет.
Когда Михайлова подошла, Трушкина с неудовольствием сказала:
- Вера Ивановна, окна пора заклеивать: задувает, да и заморозки уже.
- Договоримся, распределим, кто какие, чтоб после смены. Матвеичу скажу, чтоб материалы достал.
- Так жалко мыло на это тратить.
- Придумает что-нибудь.
И вновь повисла тишина, если тишиной можно назвать разноголосицу механизмов, деталей, собираемых в единый смертоносный «объект», а также шаги, стуки дверей, окрики и стук дождя по крыше, который в этот день лил яростно и сердито.
Каждый думал о своём, но не мог не думать о том, что сейчас касалось всех. И не понимал, почему вот уже пятый месяц фашисты идут всё дальше и дальше. Почему? Что, мало и плохо работали раньше? Чего не хватает для того, чтобы уничтожить врага? И конечно, никто не мог найти ответы на эти вопросы. Оттого было ещё тяжелее, а молчание лишь угнетало. Молчание часто рождает вопросы, на которые трудно найти ответ. Спасает только надежда и работа. Работа всегда спасает, когда понимаешь, что не зря делаешь своё дело. Даже в самой простой работе, от которой, вроде бы и пользы немного, потом появляется то, чего поначалу и предположить не мог, как дорога в никуда, по которой когда-то, через много лет, пройдут те, кто откроет новый мир, и не открыли бы они его, если бы этой дороги не было.

ДОКУМЕНТ ДНЯ

Из Постановления ГКО № 850сс «О плане эвакуации из районов прифронтовой полосы оборудования и товаров пищевой промышленности»
29 октября 1941 г.                Сов.секретно
Государственный Комитет Обороны постановляет:
1. Утвердить план эвакуации в глубь страны из районов прифронтовой полосы запасов сахара, чая, консервов, спирта, вина, табака и махорки, мыла, растительных жиров, соды и оборудования мыловаренных, сахарных, спиртовых, консервных заводов, табачных и кондитерских фабрик и хлебозаводов, согласно приложениям… на период с 30 октября по 16 ноября в количествах: сахар – 580 вагонов, спирт – 311 вагонов, консервы – 570 вагонов и 6000 тонн, чай – 63 вагона и 60 тонн, пищевые концентраты и сухари – 3100 тонн, какао-бобы – 100 вагонов и 500 тонн, кофе (в зернах) – 35 вагонов, специи – 72 вагона, табак (сырье) – 1500 вагонов и 3500 тонн, махорка (сырье) – 536 вагонов, табак – 800 тонн, папиросы – 12 вагонов, папиросная бумага – 50 вагонов, растительное масло – 884 вагона, мыло – 188 вагонов, сода – 83 вагона, маргарин – 25 вагонов, глицерин – 4 вагона, канифоль – 12 вагонов, олифа – 30 вагонов, шампанское (бутылочное), коллекционные вина и виноматериалы – 26400 тонн, оборудование табачных фабрик, сахарных, спиртовых, консервных заводов и хлебозаводов и оборудование кондитерских фабрик и виноделия – 3834 вагона и 13600 тонн.
2. Обязать Наркомпишепром СССР и НКПС вывезти указанные в п.1 сахар, спирт, какао-бобы, чай и консервы до 9 ноября 1941 года.
Председатель Государственного Комитета Обороны                И. Сталин

Из приказа № 494 от 29.10.1941 по заводу № 12
Ввиду особого положения на заводе, требующего повседневного присутствия руководящего состава при заводе, ПРИКАЗЫВАЮ: 
Перевести с 29.10.41 на казарменное положение товарищей: 1. Золотуха С.И., 2. Козлова Н.С., 3. Духовного М.А...
Директор завода №12                Невструев