Белая коробка. Святочный рассказ

Гости почти не опоздали. Первой пришла Наташа, сразу предупредив, что ненадолго – надеется успеть на всенощную службу и водосвятный молебен. Минут десять седьмого буквально ворвалась, как стихийное бедствие, Даша – румяная от мороза, еще заплаканная после перебранки со свекровью и уже смеющаяся в ответ на какую-то шутку Жениного отца, который вышел из своей дальней комнаты в прихожую, услышав ее возгласы. Наконец, в полседьмого раздался звонок Лизы – она умудрилась, замечтавшись, проехать две лишних остановки, потом пришлось возвращаться пешком по малознакомому ей району. Хорошо, без происшествий – подумала Женя, закрывая за Лизой дверь. Больше никаких подруг она не ждала.

В этой большой, небогатой и не особо прибранной квартире жили трое людей и три кошки, а гостям всегда были рады. После чайного стола, накрытого мамой с помощью Наташи, с фирменным морковным пирогом и засахарившимся прошлогодним вареньем, поговорив с родителями о том о сем, девушки удалились в Женину комнату. Шел крещенский вечерок, душа просила тайны и волшебства.
 
Подружки уселись за Женин письменный стол, отодвинув учебники и тетради с конспектами лекций, – все учились на одном курсе института и были не разлей вода. Зажгли свечку с апельсином и корицей. Женя делала такие свечи сама – иногда продавала, чаще дарила. В углу светилась елка, под ней сидел плюшевый мишка.

– Девчонки, кайф! Теперь гадать, – заявила Дашка, прищелкнув языком. – На женихов!
– Тебе самое то, – засмеялась Женя, – при живом-то муже.
– Гадать? – Наташа выгнула брови. – Вы мне про это ничего не говорили…
– А что такого, – мягко улыбнулась Лиза, – относиться как к игре, и все.
– Не игра, а грех, – поправила Наташа. – Можно судьбу прогадать.
– Как ее прогадаешь-то? – возразила Даша. –Раз судьба, так судьба! Нет, давайте как договорились. Где у тебя эта книжка?
– Сейчас… – Женя полезла на полку и что-то достала оттуда. – Бабушкина. Называется «Оракул».
– Как хотите, – заявила Наташа, вставая, – я в этой ерунде не участвую. Ну вас.
– Не бурчи, матушка, – Лиза ласково обняла ее. – Сядь вот тут, полистай что-нибудь, фотки в альбомах посмотри. Мы ничего страшного делать не будем, просто почитаем - и все. Вот мама рассказывала: они, когда молодые были, духов вызывали… И блюдечко в руках вертелось, и стол ходил ходуном, и стрелочка по буквам скакала. Это и правда страшно...

Наташа ушла к окну, уселась в кресло и углубилась в фотоальбом.

– Тут больше фигня, – заявила Даша, стряхивая с «Оракула» пыль и водружая его на стол. – Если честно, мы с Женькой уже гадали…
– На что? –сразу заинтересовалась Лиза.
– Короче… – Женя нахмурилась. – Одно гадание называется: «Как ты умрешь».
– Бррр…
– Да это ржака. В общем, написано много вариантов – открываешь страничку и тыкаешь пальцем. Мне выпало, что я умру от воды. А Дашке – от побоев.
– Еще какие варианты?
– Ну, все какие-то дурацкие. Самый лучший: «Вы умрете достойной христианской смертью в своей постели в возрасте 87 лет». Есть еще «Ты умрешь вдали от родины»…
Лиза придвинула к себе книжку и начала водить по страничке, пока тоненький палец на замер на одной из строчек.
– Читай давай, – подтолкнула Даша.
– «Тебя убьют грабители», – проговорила Лиза, на несколько секунд замолчала, а потом заливисто засмеялась. – Еще лучше!
– Блин… – Дашка вытерла выступившую от хохота слезу. – Давайте что-нибудь про жизнь.
– «Сколько у тебя будет мужей?» – предложила Женя другое гаданье.
– О, – еще больше оживилась Лиза.

Она вызвалась первая. Выпала строчка: «Любовников у тебя будет много, а мужа ни одного – так и доживешь до старости». Она ее возмутила:
– Что за глупости. Нет, я так не хочу. У меня вообще ни одного любовника не было.
– Давай мне, – предложила Женя, чтобы успокоить подругу, которая, как она знала, мечтала совсем не о любовнике, а о настоящей любви.
Вышло: «Муж у тебя будет один, да недолговечен».
Заметив, что гадальщицы погрустнели, вмешалась Даша:
– А дайте я. Чисто по приколу. Ой… «Ты умрешь девицей». Вот видите! Значит, точно туфта, а не книжка.
Тут неожиданно предложила погадать Наташа. По стихам - она любила поэзию.
– Только возьмите какого-нибудь поэта спокойного, доброго, раз так неймется, – посоветовала она. – Какую-нибудь детскую книжку. Открывайте наугад, кому что попадется.

С детскими книжками вышла напряженка, и девушки, посоветовавшись, сняли с полки томик Анны Ахматовой, хотя и у нее, по словам Наташи, попадается «грустное».
Вот что досталось Жене:
– Самые темные дни в году
Светлыми стать должны.
Я для сравнения слов не найду –
Так твои губы нежны…
Девочки зааплодировали, не дождавшись финала. Должно быть, подумали про Витю – симпатичного парня из другого города, с которым, они знали, Женя переписывалась два месяца, дело шло к встрече.
После начала читать Даша:
– От тебя я сердце скрыла,
Словно бросила в Неву…
Прирученной и бескрылой
Я в дому твоем живу…
– Ясно. Теперь Наташка!  – и, резко прервавшись, передала книгу подруге.
Та прочитала стихотворение спокойно и целиком:
– И жар по вечерам, и утром вялость,
И губ потрескавшихся вкус кровавый,
Так вот она – последняя усталость,
Так вот оно – преддверье царства славы…
– Даже и тут про какой-то «вкус кровавый…» – дернула плечами Лиза.
– А мне кажется, хорошо, – задумчиво проговорила Наташа. – Дальше и про радость есть. Теперь твоя очередь.
– Может, ну ее?.. – засомневалась Лиза, но книгу взяла:
– Не будем пить из одного стакана
Ни воду мы, ни сладкое вино,
Не поцелуемся мы утром рано,
А ввечеру не поглядим в окно…
Начало какое-то грустное, но потом у них вроде все хорошо будет, – заключила она, не дочитав, а проглядев стихи до конца.

– Может, еще чаю принести? – предложила Женя.
Когда на столике появились чай, варенье и пирог, свечка неожиданно погасла.
– Это к чему? – заволновалась Лиза.
– К тому, что надо смотреть больше мастер-классов по изготовлению свечек, пока еще плохо они получаются! – засмеялась Женя и попыталась зажечь снова, но Даша ее удержала.
– Так прикольнее.

– Давайте рассказывать что-нибудь страшное, – предложила Лиза, блеснув глазами в темноте.
– С каждой – по страшной истории. – подхватила Даша. – По какому-нибудь ка-ашмарику. А потом путем голосования выберем самую на-и-жут-чай-шую и придумаем награду для победительницы.
– У меня еще одна свечка есть. Имбирная, – похвасталась Женя. – Будет призом за лучшую историю. Если я победю, – или побежду, или одержу победу, – шоколадку мне купите!
Подруги начали тянуть жребий. Первой короткая спичка оказалась как раз в ее, Жениных руках.
– Ой, не успела приду… вспомнить. Сейчас, – она начала крутить рыжеватые волосы-пружинки. – Это будет не выдумка, а правдивая святочная история. Я ее от бабули знаю, от той самой, от которой остался «Оракул».
Когда бабушка была молодой, они с тремя ровесницами поехали по распределению работать учительницами в глухую деревню. Поселили их в избе у какой-то старухи. Три девчонки дружили, а одна была вредная. Ехидничала, жаловалась, продукты из общего холодильника воровала – достала всех. Ну и решили они обидчице отомстить.
А были как раз Святки… Собрались они вместе вечером гадать на зеркалах. Знаете? Распускаешь волосы, зажигаешь свечу, садишься у зеркала, берешь второе зеркало, наводишь – и выстраивается длинный-предлинный коридор. Так вот, надо смотреть в него долго, одной, в темноте, и говорить: «Суженый, ряженый, появись…» И тогда покажется…
– Кто? – донесся из темноты Лизин шепот.
– Он.
Посадили эту девчонку у зеркала, сами вышли из избы на улицу. Увидели ребят деревенских, стали их подговаривать в окно заглянуть и скорчить страшную рожу! Те не согласились. Говорят, так можно до разрыва сердца довести. А эти дурочки: пожалуйста… Договорились, что один из них просто снежком в окошко пульнет легонько, а остальные рядом постоят и послушают, как она от страха заорет. Если что, все разбегутся и скажут, что никого не видели.
Но парень силу не рассчитал, залепил в стекло так, что оно – вдребезги. Перепугались. А в избе тихо… В окошко видно, что свечи у зеркала горят, горят – и никого рядом с зеркалом нет, только слышно, как ветер стонет в разбитом стекле, будто порезался.
Когда они зашли в избу, то увидели, что девчонка залезла с ногами на кровать, забилась в самый угол, смотрит на них, и никого не узнает, и, знаете… – даже в темноте было видно, что лицо Жени побелело, – руку свою грызет.
– Что?! – взвизгнула Даша.
– РУКУ СВОЮ ГРЫЗЕТ.
– Господи помилуй!
Серый комок мягко и тяжело упал сверху и приземлился на Наташины колени. Все вздрогнули.
– Это Мурзик, – засмеялась Женя. – Весь дом обпушил и обсикал. Спал на верхней полке. Дайте я его на балкон выставлю.

Когда кот был выдворен, оказалось, что следующей рассказывать Лизе. Она обожала всякие страшилки и с воодушевлением начала:
– А вот что произошло, когда мы с мамочкой еще жили на старой квартире. И была у нас соседка. Красивая и очень богатая, такая вся ухоженная из себя женщина. Ходила на каблуках даже дома.
Собралась она однажды в магазин и накупила там себе барахла, целые сумки. Вышла из магазина и решила прогуляться. Пошла в сторону проспекта Октября, ну, по тем маленьким переулочкам, и, видно, где-то не туда повернула, или что там дальше случилось, в общем, я так и не поняла до конца… И сама эта соседка так и не смогла рассказать, что же именно там вышло. Только…
– Кончай воду лить, – посоветовала Наташа.
– Да подожди… Понимаете, она вдруг вышла не туда.
– Что значит не туда?
– Ну… проспект Октября вдруг оказался как будто и не проспектом Октября, а каким-то другим местом. Какие-то непонятные дома, вывески, которых она раньше не видела, машины под странными номерами. Вроде то, а вроде и не то… Женщина заволновалась, стала у людей спрашивать, где она находится, а на нее смотрят как на дурочку. Попробовала назад вернуться, к тому магазину, – и магазин не нашла! Спросила у кого-то прямо: это что, какой-то другой город? Не Энск? Нет, отвечают, Энск…
В общем, как-то ее успокоили, помогли до дома добраться. Она пришла в себя, покупки разобрала, с мужем и сыном начала разговаривать. Всё помнит - как в магазин пошла, что купила. И вроде началась у них обычная жизнь, как всегда, только вот муж и сын стали замечать, что мама стала другая. То и дело будто выпадает куда-то, а иногда и узнает их с трудом. Спрашивает: «Кто вы?» И все твердит – домой надо, домой. Однажды собрала чемодан и ушла. Так и не нашли.
– Это маразм, с головой худо, – резюмировала Даша. – надо было к психиатру вести.
– Стыдно… И потом, женщине всего 38 лет было, рано для маразма. А что самое жуткое, перед тем как уйти ей, стало в доме невесть что твориться.
– Чудила?
– Посуда лопалась. Сама. Стоит на столе, к примеру, стакан, никто его не трогает, а он трещинами идет… Мухи завелись посреди зимы.
– Да уж, – Женя передернула плечами.
– А что потом с той девчонкой стало? –  спросила у нее Лиза.
– Которая руку грызла? Скандал. Стекло заменили… А бабушка потом гадала на жениха сама, но по «Оракулу», а не по зеркалу. У нее сошлось. Мой дедушка был военным.

– Кто еще там жребий не тянул? – вмешалась Даша. И вытянула короткую спичку.
– Вы же знаете, я реалистка, – так начала она свой рассказ. – И ни во что подобное не верю. Но иногда тянет читать необъяснимые случаи в Интернете, со мной, по счастью, ничего подобного не было.
Эту историю запомнила. Муж с женой получили в наследство квартиру от одинокой старой мужниной тетушки. Переехали в нее из съемной, начали выбрасывать всякое старье. Тетушка была кинолюбительницей, коллекционировала видеокассеты – богатая была коллекция, в основном классика, советская и европейская. Рука не поднялась выкинуть.
Стали они по вечерам включать теткин видик и смотреть фильмы. Все пересмотрели, и вдруг увидели, что одна кассета стоит в уголке, на ней написано карандашом: «Очень важно. Посмотрите». Муж с женой подумали – может, там какие-нибудь интересные семейные кинохроники? Поставили кассету, легли на диванчик, как обычно…
На экране было что-то нечеткое и размытое. За кадром звучала старинная музыка – марши, потом вальсы. Там что-то рассказывали – вроде бы про войну, но очень скучно, они сами не заметили, как уснули. Когда проснулись, фильм уже кончался. На экране городок – дома бледные, снег бледный, деревья бледные, пододеяльники, простыни, рубахи, тряпки какие-то на веревках висят. Зритель смотрит как будто сверху, с птичьего полета. Над городом проносятся какие-то тени. За кадром рыдает и что-то быстро говорит, захлебываясь, детский голосок, будто бы даже на иностранном языке. А потом появляется надпись: «Ну вот вы и познакомились с творчеством еще одного автора».
– И всё? – протянула Лиза.
–  Это тебе не «Звонок», – засмеялась Даша. – Но муж и жена почувствовали после этих слов тоску и страх. Тоску и страх… А еще они поняли, что засыпать под фильм было ни в коем случае нельзя. Мало ли что могло случиться, пока они спали.
Кассету убрали подальше – решили не пересматривать. Долго о ней не вспоминали. Но после того «просмотра» в доме надолго воцарились эти два ощущения – тоска и страх. Жить, а особенно спать, там стало невозможно. Потом они все-таки решились теткину квартиру продать и купить новую.
– Не сказала бы, что эта история страшная, – Наташа, однако, поежилась, – больше печальная.
– Когда непонятно, всегда страшно, – объяснила Женя. – Ну вот, ты, Наташка, последняя осталась, кто не рассказывал.
 
– Ой, девочки, можно я не буду? Я ничего такого не знаю, стараюсь не читать и не слушать, выдумывать тоже не люблю…
– Так нечестно, – приставала Лиза. – Ну, может, с тобой в детстве что-нибудь происходило? Или хотя бы так: чего ты маленькая больше всего боялась?
– Я? Почти ничего. Но мой младший брат одно время до ужаса боялся белой коробки.
– Какой младший брат? – Девочки знали, что Наташа росла в большой семье, пока не оказалась в детдоме. – Петька или Ванька?
– Петька. Твердил про какую-то белую коробку и твердил. Плакал, просыпался по ночам, мочил постель. Даже во сне ему виделась эта коробка. Родители не могли ничего понять, а он – объяснить: ему всего три года было. Стал чахнуть.
– А что в коробке, его не спрашивали?
– Спрашивали, но Петька только сильнее плакал и трясся. Ему приносили и показывали разные коробки – от обуви, порошка, соли. Эта, да, плохая? Сейчас на свалку снесем! Нет, другая.
– А потом?
– Петьку свозили к одному монаху, он почитал над ним, и отпустило. Только после этого узнали, про какую белую коробку он говорил.
– Кто узнал?
– Мы с Ванькой. Другим братом. Да, тем, который сейчас сидит. Полезли за чем-то на чердак и нашли ее. Оказывается, там он ее и прятал.  Петька как-то знал, что коробка на чердаке, а может, и сам видел…
Всем не терпелось – и было страшно – узнать, что такое в ней было, в этой коробке, что так напугало мальчишку.
– Ванька в детстве одно время увлекался какой-то странной, неприятной игрой в похоронный обряд. Несколько раз я замечала, как он вынимал из мышеловки мышек и хоронил их, иногда даже музыку включал. Ну а этой прямо-таки роскошное погребение устроил. Он мне сам рассказал. И даже показал. Мы с ним вместе открыли коробочку, увидели подушечку…
– Все, хватит! – потребовала Даша, заткнув уши пальцами.
– Налупила я Ваньку так, что он сесть не мог, коробку отобрала и в саду закопала.
– А как Петька?
– Он давно все забыл и веселый живет. Учится на ветеринара.
– М-да…

Из коридора послышались голоса. Постучавшись, вошла Женина мама:
– Все сумерничаете? Или гадаете? В ванную никто сейчас не заходил?
– Нет, – поднялась с места Женя, – что такое?
– Там вода на полу. Вот думаю, не прорвало ли опять… Соседка приходила, ругалась, говорила, что мы ее залили, как в прошлый раз, обещала в суд подать.
–  В прошлый раз ее залил дедушка сверху, а не мы! – возмутилась Женя и направилась в ванную, потянув маму за собой. – Видишь, и сейчас так же. На потолке вода. Это сто процентов от него течет, а не от нас.
– Надо с этой бабой поговорить, – вмешалась Даша. – Хотите, я схожу?
– Да куда ты, сиди, – удержали ее подружки. Девчонки понимали, что немногие смогут терпеть этот взрывной бойцовский характер и искренне радовались за Дашку, что муж любил ее такой, какая она есть.

Наташа взялась за сумочку первой. Не забыла снять с вешалки пакеты с баночками под святую воду.
– Хорошо с вами, но мне пора… С наступающим Крещением. Я тороплюсь на службу.
Когда она ушла, Лиза задумчиво спросила:
– А если вот я в Крещенский сочельник просто помоюсь, а в церковь не пойду, мне грехи простятся? Говорят, вся вода в эту ночь святая становится, даже и в ванной… Так что пусть соседка не ругается за потоп!
– Какие у тебя могут быть грехи, – засмеялась Даша.
– Простятся, – серьезно ответила Женя. – Только голову обязательно вымыть надо, потому что все бесы в ней и сидят. В голове! Так бабушка говорила.

Даше позвонил муж, она тоже засобиралась домой, за ней стала одеваться и Лиза. Когда гости стояли уже одетыми в прихожей, все вспомнили, что  забыли проголосовать за самую страшную историю.
– Ну что, какая из четырех? – спросила у подруг Женя.
Три девушки ответили почти сразу, в один голос:
– Про белую коробку.