Алголагния. Фома и Эммаус

18 апреля - 18 мая 30 года от Рождества Христова

Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя

Явления воскресшего (хотя это ещё как посмотреть – с чисто медицинской кочки зрения Он и не умирал… по крайней мере, необратимо) Назарянина Его ученикам предсказуемо продолжались … а информаторы Луция (коими Палестина была просто наводнена) столь же предсказуемо докладывали ему о каждом.

Луций предсказуемо (ибо служба) все донесения тщательно изучал… однако ни одно его не впечатлило (что после личного общения с воскресшим Иисусом было предсказуемо) …  кроме двух. О явлении Назарянина на дороге в Эммаус – селение примерно в двадцати римских милях к западу от Иерусалима… и Его явлении ученику Фоме.

Клеопа и другой ученик Иисуса (по неясной причине, его имя не было указано в донесении), вышли в дорогу вечером того же дня, когда Мария Магдалина и другие женщины принесли ученикам Назарянина первые известия о пустом склепе, дрыхнувшей страже и о загадочных явлениях в саду.

Он и безымянный (для Луция) ученик Иисуса отнеслись к этому известию предсказуемо скептически… настолько скептически, что даже не стали его проверять на месте. И потому отправились не к гробнице, а в Эммаус, где, судя по всему, обитал один из них.

Дорога была долгой – даже быстрым шагом расстояние можно преодолеть минимум за пять часов… поэтому путники коротали время, беседуя о своих несбывшихся мечтах. Солнце уже близилось к закату, когда к ним присоединился неизвестный, тоже шедший из города. Он спросил, какое горе их так угнетает.

«Один ты в городе не знаешь о случившемся в нем в эти дни!» — удивился Клеопа.

«О чем именно?» - вопросом на вопрос ответил неизвестный. «Город большой… очень большой… в нём каждый день многое происходит…»

Клеопа очень грустно вздохнул – и ответил: «О казни Иисуса Назарянина третьего дня. Который был Пророк, сильный в слове и деле перед Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши римлянам для осуждения на смерть, а язычники распяли Его…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил:

«А мы так надеялись, что Он есть Тот, Который должен освободить народ Израиля… Некоторые из наших женщин изумили нас: придя рано утром к гробнице и не найдя тела Его, они вернулись, говоря, что видели и явление ангелов, возвестивших, что Он жив. И пошли некоторые из тех, что с нами, к гробнице и нашли так, как женщины сказали, Его же не видели…»

Реакция незнакомца была неожиданной: «О несмысленные и медлительные сердцем… не это ли надлежало претерпеть Мессии, дабы войти во Славу Свою?»

Шаг за шагом незнакомец стал объяснять им мессианские места Писания. Он говорил о символе Агнца и Его крови; о Камне, который отвергли строители, о скорби Праведника и спасении Его; о Новом Завете, обещанном Богом; о пророчестве из Книги Исайи, где изображен был Служитель Сущего, прошедший через муки, чтобы исцелить раны мира и стать «светом народов».

Постепенно словно пелена спадала с глаз Клеопы и его друга. Трагические события этих дней наполнялись смыслом. Если незнакомец был прав… а на это было очень похоже, то смерть Назарянина не означает провала Его Миссии…

С этими мыслями приблизились они к Эммаусу. Неизвестный готов был уже проститься с ними, но им не хотелось отпускать того, кто почти вернул им надежду. Они робко попросили его:

«Останься с нами, потому что уже наступает вечер». Незнакомец согласился. Все трое вошли в дом (видимо, безымянного ученика) и сели за ужин. Ученики признали своего Спутника старшим – ибо в богословии он явно разбирался несопоставимо лучше их - и попросили прочесть положенную молитву.

Он произнес слова благодарения и преломил хлеб… и тут пелена совсем спала с их глаз. Они внезапно поняли, Кто находится с ними за одним столом. Изумленные, они не успели произнести ни слова, как Он стал невидим для них.

Последнее Луция не удивило совершенно – если невидимой может становиться сверх-сверх-человек Элина, то Сыну Божьему такое точно по плечу...

Опомнившись, ученики начали горячо обсуждать чудесную встречу… и немедленно решили вернуться в Иерусалим, чтобы поделиться радостью с другими учениками. На их счастье, небо было чистое, луна полная, факелы горели долго и ярко, дорога надёжно охранялась римскими солдатами… поэтому добрались они без приключений.

Увы, их встретили так же, как и Марию Магдалину сотоварищи. Поверить им никто... наверное, ещё просто не мог. Ибо никто ещё не оправился от шока, вызванного Голгофой. 

Но тут пришло новое ошеломляющее известие: Назарянин явился Петру. Мог ли обмануться старший из Его учеников? Некоторые почти уверовали в Воскресение; но большинство все еще сомневались.

Обсуждение шокирующих (теперь уже в радостном смысле) новостей и горячие споры длились до самого утра. Внезапно все услышали знакомое приветствие: «Шалом! Мир вам!». Ошеломлённые ученики увидели Назарянина…

 

Ужас сковал их. Призрак? Демон в образе Учителя? А Он смотрел на своих трепещущих от страха учеников, ожидая, пока они придут в себя. А когда понял, что ждать дальше бессмысленно – сами по себе не придут, осведомился:

 «Есть ли у вас здесь какая пища?». Ибо призраки еду не употребляют.

Они едва верили своим глазам… и ушам. Произнеся стандартную благодарственную молитву, Назарянин отведал еды, запил вином и заговорил:

«Пробил ваш час – наступает время вашего служения. Как послал Меня Отец, теперь Я посылаю вас. Примите Духа Святого… и если кому отпустите грехи, отпущены будут им; если нет, то не будут…»

Понятие греха Луцию – как и любому римлянину - было совершенно чуждо… что же касается Духа Святого, то его схождение явно было похоже на мотивационную речь командира его легиона перед каждым сражением. Схождения того Духа вполне хватало, чтобы в хлам разгромить любого противника.

Из Двенадцати только Фома не видел Господа (собрание пропустил по болезни). Когда он слушал восторженные слова братьев, ему трудно было разделить их чувства - слишком уж неправдоподобной была радостная весть. Не произошло ли ошибки? Быть может, это все-таки призрак Учителя, пришедший из загробного мира утешить их?

«Пока не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в ребра Его, никак не поверю» - упорно твердил Фома.

Заканчивались дни праздника. Ученики намеревались вернуться в Галилею, куда Назарянин обещал прийти к ним. Последний раз они собрались вместе в доме Марии, матери Иоанна-Марка.

Дверь плотно заперли: страх преследований еще не утих несмотря на то, что Луций распорядился проинформировать всех об обратном. И опять, как в первый день, все внезапно увидели Учителя, стоящего среди них.

Назарянин обернулся к Фоме-скептику и улыбнулся: «Подойди, протяни руку, проверь! «Господь мой и Бог мой!» — только и смог вымолвить апостол.

«Ты потому уверовал» - сказал Христос, «что увидел Меня и Мои раны. Блаженны не видевшие и поверившие…»

Сообщения о явлении воскресшего Назарянина поступали Луцию с разной периодичностью ровно месяц…  а потом к нему домой пришёл еврейский мальчик, который принёс ему первую (и единственную) записку Иисуса.

Назарянин – ныне уже его основной работодатель – приглашал легата стать свидетелем Его Вознесения в Царствие Небесное…