Случай на зимовье

(Фантазия по мотивам сказки «Три медведя»)

Один охотник по прозванию Ерёмка всегда ходил в лес один. Белковал. Понятное дело, по зиме. Бил белку часто в глаз, меткий стрелок. Но характером был неуживчивый, в артель не вступал. А когда шкурки сдавал, всегда спорил с приёмщиком о цене.

Вот пошёл раз Ерёмка на охоту. Хорошо добыча шла. Тут один зверёк попался такой прыткий, вроде и рядом, а никак не достать. Скользил Ерёмка на своих лыжах неслышно между деревьями, а белка прыг да прыг с дерева на дерево, с ветки на ветку. И скрылась, видать, в дупле. Тут снег пошёл. Решил бельчатник домой возвращаться, благо уже пара десятков хвостов болталась на поясе. Повернул к дому, да его лыжный след снег присыпал хорошо, не видно стало. Солнце к закату потянулось.

Бредёт Ерёмка по лесу со своей добычей. Вроде и места знакомые, а меток засечённых не видно. Тут вдали показалась избушка. Таких по тайге то тут, то там понаставлено, охотничьи, чтобы, если что, переночевать промысловик какой мог. Обрадовался Ерёмка, будет, где отдохнуть. Подошёл, оказалось, зимовье. Толкнул дверь – не заперто, только щеколда от зверя. Зашёл. Тепло внутри, видать, недавно кто-то был.

Огляделся. Увидел ладный дубовый стол да три стула, непривычно для тайги. На столе котелок и тарелки, все разной формы: круглая, овальная и необычная квадратная. «Вот затейники», - подумал Ерёмка. Сел на стул у овальной тарелки, положил каши из котелка, да никак не приладится, как из такой тарелки есть. Рассердился, бросил ложку, трещина на тарелке получилась. Отодвинул стул ногой, тот опрокинулся. Сел на второй стул, к квадратной тарелке. Опять кашу положил. Стал есть, да по тарелке каша размазывается. Кинул ложку, оттолкнул тарелку, встал со стула и опрокинул его, как и первый. Сел на третий стул, положил кашу и, наконец, поел. Посуду не убрал, пошел вглубь горницы. Там три кровати стоят. Обрадовался, лёг на одну, да подушка велика, неудобная, скинул её. Лёг на другую кровать, да подушка жестка. Лёг на третью – в самый раз, уютно. И крепко уснул.

А избушка та была зимовьем промысловиков, уходили в посёлок шкурки добытые сдавать. Возвращаются, заходят в избу, а там – как Мамай прошёл.
- Кто сидел на моём стуле, опрокинул его да ещё мою тарелку разбил? – сказал сердито старший, Михайло Потапыч, оглядывая стол.

- Кто сидел на моём стуле, тоже опрокинул и ел кашу из моей любимой тарелки? – следом за старшим возмутился охотник помладше, Данила.
- Кто сидел на моём стуле и поел кашу из моей тарелки? – присоединился к товарищам самый молодой, Павлушка.

Вдруг слышат: храп из угла. Насторожились, за ружья взялись: вдруг зверь забрался, хоть и на щеколду дверь снаружи была закрыта. Павлушка-то первым шел, не заметил, что щеколда откинута была, не заперто было. Подходят осторожно.

- Кто сбросил мою подушку на пол?– сказал сердито Михайло Потапыч, глядя на свою кровать.
- Кто помял мою постель? – следом за старшим возмутился Данила.
- Какой-то человек спит в моей кровати! – воскликнул Павлушка.

Поднёс фонарь к лицу спящего, а тот разом проснулся. Увидел стоящих над ним охотников с ружьями, испугался, вскочил, со страху растолкал их в стороны, шапку схватил да в дверь. Даже белок своих оставил. Жалел потом очень.
А промысловики узнали Ерёмку, махнули рукой да догонять не побежали. Не заплутает, сам добытчик, дорогу найдёт. А в зимовье порядок теперь наводить.