Буря

1802 год! Год смертельного отчаяния.
В тихой деревеньке близ Вены, Людвиг  столкнулся с тем, что для музыканта страшнее смерти: с наступающей глухотой. Человек, для которого звук был Вселенной, Богом, внезапно обнаружил себя в темнеющем безмолвии.

Тогда, в том душераздирающем завещании, он обнажил свою душу перед миром. Но прежде, чем его рука вывела эти горькие слова, он услышал звуки.
Внутренний шторм – вот что подлинно отразила эта музыка.

Психологическую новеллу о раздвоении сознания.
Голос внутренней мольбы.
Ярость, которую невозможно сдерживать.
Шквал негодования, брошенный в лицо безжалостной судьбе.

Два голоса: один – ищущий спасения, другой – принимающий проклятие. Столкновение двух начал в великой, страдающей душе.

После бури, тоска, принявшая форму величавого, немного скорбного покоя.
Долгий, печальный взгляд на мир, который продолжает жить и звучать, но который уже недоступен. Это пауза перед новым, последним витком жизни.

Что-то гораздо более страшное и неумолимое: бесконечное, монотонное движение, без начала и конца.
Человек, застигнутый грозой, который, не оглядываясь, бежит не зная куда, повинуясь лишь инстинкту спасения. В этом беге нет надежды на победу, есть лишь воля к существованию.
Ощущение неумолимости жизни, несмотря на все трагедии, всё равно заставляет тебя двигаться, играть, существовать.
Это не пейзаж. Это портрет души, впервые столь смело и с такой безжалостной правдивостью, запечатлённый в музыкальной форме. Это звёздный час человеческой стойкости, доказательство того, что великое искусство рождается из величайшей боли.