Глава 5. Матвей. Разлад

Никогда не считал себя наивным. Мне всегда казалось что ситуация под контролем, и я полностью ею владею, но как оказывается, всё когда-то случается в первый раз.

После возвращения, я несколько дней не появлялся дома у родителей. Считал, что маме нужно немного времени, чтобы успокоиться и прийти в себя. В этом я и проявил свою наивность. Дал ей возможность, чтобы придумать, как насолить мне. И ладно бы отец обиделся и начал как обычно в своей марене мне мстить, пытаясь забрать бизнес деда, но то, что начудила мама меня, обескуражило и ввело чуть ли не в депрессию. Такой подставы обычно ждут от своих врагов, конкурентов, но никак не от родной матери.

Спустя пару недель я всё-таки собрался наведаться в офис. Обычно все вопросы решал либо по телефону, либо письменно, а в этот раз во мне что-то дрогнуло и я не смог отмахнуться. С самого порога я заметил изменения. Все кто встречались мне, здоровались, опустив головы в пол, или же вообще старались обойти, дабы не пересекаться вовсе. Обычно каждый считал своим долгом поприветствовать начальника, чтобы не выглядеть невежливым. Короче говоря, ожидая лифт, я был готов услышать что-то невообразимое, что потом заставит меня рвать на голове волосы.

Доехав до своего этажа, я направился к своему личному кабинету, однако мысли о плохом не покидали мою голову. У меня был свой ключ, и я достал его, чтобы отпереть замок, но заметив, что дверь неплотно прикрыта, понял, что в нём отпала необходимость. Значит, кто-то решил почувствовать себя боссом. Ну, посмотрим у кого в моей компании стальные яйца. О женщине к моему стыду я в тот момент даже не подумал, а зря.

Не испытывая желания уважить находившегося не на своём месте человека, я просто открыл дверь и ступил на порог своего кабинета. Открывшаяся картина заставила меня замереть. Если бы я позволял себе показывать все эмоции, что испытываю, сейчас наверняка открыл бы рот от удивления. Однако я это я, и ответом увиденному стало равнодушие. Зато внутри я испытывал кучу разного, например: недопонимание, недоумение, смущение, ступор и желание выйти и зайти снова, чтобы развиднеть смуту среди ранее преданных мне людей.

— Доброе утро сынок, я уже и не надеялась, что ты к нам пожалуешь, — натянуто улыбнулась мама, сидя в моём кресле и попивая чай из моей чашки.

Не часто у меня отнимается язык, но при виде представления, что устроили мои родители, я лишился дара речи. Прочистив горло, прошёл дальше. Подумает еще, что спятил, раз двинуться не могу. Возле окна увидел отца, он стыдливо опускал глаза, прямо, как и все мои работники. В отличие от него мама ощущала себя великолепно, ей понравилось моя реакция, она наслаждалась ею. Не приложу ума, что её так впечатлило.

— Проходи, садись, раз не хочешь здороваться со своей семьёй, — показала она мне на кресло.

— Ну что вы дорогие родственники, я просто пытаюсь переварить увиденное и оценить ситуацию, — кое-как вымолвил я, чтобы совсем не выглядеть идиотом.

— Верно, тебе это пригодится. Как хорошо, что ты вспомнил о работе. Говорила я отцу, что надо передать дело Юре, но нет, заупрямился и настоял на внуке, — всплеснула руками мама.

— Матвей наследник, Григорий Петрович всё сделал правильно, — подал голос папа, но поворачиваться не торопился.

— Мог бы, предупредить, — не удержался я от колкости в его адрес.

— Не в твоих интересах сейчас перечить нам Матвей Юрьевич, — скривила губы мать.

Пришлось замолчать, чтобы потом как следует отыграться. Глубоко вдохнув, я принял предложение мамы, и сел на то место где обычно сидели мои гости. Подумал вдруг: «до чего же ты дожил, раз сам теперь занимаешь их место?» Кто бы мог подумать, что родная мать может так внезапно всадить мне нож в спину, пока я отвернулся. Ладно, не стоит судить ситуацию раньше времени, возможно, у происходящего здесь цирка есть логические оправдание, и на самом деле родители сделали всё правильно. Пытаться найти оправдание это своего рода лечение, лечение своих неправильных взглядов. Оказывается, дед был не прав, успокаивая меня тем, что доверять можно лишь семье. Тут такая чехарда что, похоже, я могу довериться лишь одному себе.

— Неужели так и будешь сидеть напротив меня, и отмалчиваться сынок? — подперла подбородок ладошками мама, издевательски улыбаясь мне.

— А что я должен говорить? Ты же сама заткнула, а я не стал спорить. Сел как попросила, жду, что будет дальше, — закинул я ногу на ногу и стал покачиваться на стуле. Если она думает переиграть меня, то крупно ошибается. Сколько их было, моих врагов? Где они все теперь?

— Даже не спросишь, какова теперь твоя судьба? Не поинтересуешься, как будешь жить дальше? Кто ты отныне в этой компании? — забросала она меня вопросами, на которые ей так не терпелось мне ответить.

Как ни странно у меня в голове не одного из них не возникло. Наверное, я бесчувственный. Даже за себя не беспокоюсь, вот гад.

— Знаешь, как-то не волнует. Ты села в это кресло, я так полагаю, собралась делить со мной власть? — переплёл я пальцы рук, положив их на стол и чуть-чуть приблизившись к своему собеседнику.

— Делить? Как ты узко мыслишь Матвей, я собираюсь забрать у тебя компанию, — расцвела она на глазах, словно долго репетировала, как сообщит мне эту неуместную новость.

— И как? Позволь проявить любопытство, — дал я ей зелёный свет на всё, что копилось и то, что она так хотела мне высказать.

И чем я только провинился? Оставил Катю одну? Тоже мне вина.

— Дана, может всё-таки не надо? Остановись, пока ты окончательно не потеряла сына, — всё же вступил в диалог отец, обернулся и даже подошёл ко мне, встав за спиной.

Опасное мероприятие, но оборачиваться и показывать своё напряжение на потеху я не стал.

— Ты же так любишь Матвея. Оставь это дело. Оно не принесёт никому из нас счастья, — опёрся он ладонями о спинку стула, на котором я сидел.

Я ждал, пока мама решится. И она не дала мне повода усомниться в её характере. Мягкая и нежная с виду дочь своего отца, моего высокомерного и злопамятного деда.

— Мой папа доверил тебе своё детище, — начала мама с самого начала. — Ты отлично справился с реализацией бизнеса. Я благодарна тебе, что смог сохранить и приумножить наш капитал, но всему приходит конец. Матвей ничего личного, но ты обязан продать мне свои акции, и полностью отойти от дел.

Выслушав её, я задумался. Такого бреда давно не слышал. Мама ненавидела заниматься бизнесом, именно поэтому дед и обучал отца, а потом и меня. Просто ради спокойствия своей дочери, чтобы ей не пришлось сидеть в офисе и нервничать справиться ли она или потеряет все деньги. И во что это вылилось? Моя мать, которая ни капли в бизнесе не смыслит, сидит в кресле генерального директора в пафосном чёрном костюме и затирает мне за то, чтобы я отказался от доли. Что-то тут не сходится.

— Ничего личного? — приподнял я удивлённо бровь, и собрался уточнить. — Да тут личного как воды в мировом океане. Зачем тебе меня убирать? Чего этим добьёшься? Как будешь одна управлять тем, что я развил? Мама ты же ни хрена не понимаешь, как устроен мой бизнес.

— Не твой! — воскликнула она, ударив по столу.

— Дана! — поднял голос и отец.

— Тихо, — поднял я руку, прося папу дать мне договориться с ней самому. Благо он внял просьбе. — Что ты собралась делать дальше? Хочешь всё растоптать? Тебе что плохо жилось? Я обеспечивал вас, так где твоя благодарность?

— Обеспечивал, на это мне ответить нечего, — пришлось признать ей.

— Слава Богу, а то я уж подумал и тут будешь мне палки в колёса вставлять, — всплеснул я руками и встал из-за стола.

Отец отошёл назад, видимо подумал, что я пришёл в ярость и сейчас что-нибудь сделаю. Устрою сцену. Однако я пока планировал лишь переговоры. Посмотрим, как они пройдут, а потом решу, что делать со всем этим бредом дальше.

— Можешь оставить себе десять процентов акций, я не против, но остальные сорок передай, пожалуйста, нам. Не переживай я как-нибудь разберусь, в конце концов мне поможет твой отец и совет директоров. Одна не останусь, так что не пугай меня, — на её лице отчётливо читалась победа. Мама думала, что смогла вывести меня, и теперь пыталась тупо дожать.

Я постарался успокоиться, чтобы она не думала заранее какая умная и смогла уделать собственного сына. Нет, меня так просто не взять. Я не позволю родной матери стать мне соперницей.

— Совет? Ты настолько глупая? — усмехнулся я. К сожалению, сейчас она показала всю свою наивность, и потеряла очки независимости.

— Матвей не надо называть свою маму глупой, — спокойно попросил папа, пытаясь беречь мамины чувства.

Жаль только она мои не бережёт.

— Не поучай его Юра, наш сын уверен, что его родители ни на что не способны. Только послушай этого мальчика, на что ушли мои усилия в воспитании? Неужели я не справилась? — задала она вопрос будто бы в пустоту, однако он был намеренно произнесён так, чтобы я понял, сейчас она презирает меня.

— Дана прошу, — взмолился отец.

— Я разве неправильно сказала дорогой муж? Матвей не понимает, когда ему следует остановиться. Кому-то придётся объяснить, — похлопала ресничками она.

— Как здорово, что есть ты, — сложил я руки в карманы брюк и собирался покинуть кабинет, но не успел, мама окликнула, но не чтобы извиниться.

— Когда ты будешь готов продать мне свои акции?

Отчего-то меня вдруг рассмешил её вопрос. Я обернулся к ней, держась за дверную ручку.

— Никогда. Ты ничего не получишь. И твоя доченька тоже. Она в первую очередь. И денег вы обе тоже не увидите, хорошего дня мама, — с болью пришлось попрощаться мне, и выйти.

Надо было выгнать её из компании и показать что здесь главный, но я не смог так её опозорить. Как бы она ко мне сейчас не относилась, я уважаю родную мать и не могу подвергнуть её страданиям.

Решив все вопросы со своими замами, и попросив их, не сметь потакать моей матери, я решил пойти домой. На душе хоть и скреблись кошки после разговора с роднёй, но в своих подчинённых я был уверен, они голодные псы. Кто кормит их тот им и хозяин. Они не станут кусаться, не предадут. У матери нет столько денег, чтобы управлять ими, а переплюнуть меня и предложить им больше у неё никогда не выйдет.

Оказавшись на парковке, я не сразу увидел отца. Был весь в своих мыслях, чтобы заметить. Однако он сам меня окликнул по имени. Что ж с ним у меня пока распрей нет, значит можно и пообщаться. Подойдя к нему, я сразу отвёл взгляд. Что-то мешало мне смотреть отцу в глаза.

— Прости, — выдал он искренне. — Я не предупредил, ты прав. Надо было сделать это сразу, но я уповал на то, что Дана, не посмеет воплотить свои слова в жизнь. Думал, она просто злится на тебя, но я промахнулся. И как же так вышло?

— Забудь, что сделано, то сделано. Хочу узнать, её гнев связан с Катей? Она за неё так переживает? — я знал ответ, и зачем-то всё равно спросил.

— Катя быстро идёт на поправку, и Дана собирается продолжить её реабилитацию. Собирается постепенно вводить ей в курс дела компании. Хочет передать акции ей, когда та полностью оправиться. — Стыдливо прикрыл ладонью глаза отец. — Это всё я виноват. Кати не было бы на свете, если бы не сплоховал, не изменил.

Я прочистил горло. Как-то слишком неожиданно слышать от него подобные признания. Я ко многому привык, но не к раскаянию от отца.

— Прошлое в прошлом, — утешил я его, коснувшись плеча.

— Однако оно постоянно аукается нам. Кто бы мог вообразить, что Дана так полюбит эту девочку, так привяжется, что захочет отдать ей всё? Чушь, словно ночной кошмар, — сжал он руки в кулаки, пытаясь тем самым утихомирить ненависть к самому себе.

— Она ничего ей не отдаст. Я единственный кто владеет половиной акций. Пока у меня есть такая власть, а сам я с ней расставаться не собираюсь, Катя останется простой девушкой с нелёгкой судьбой, — пообещал я ему.

— Хорошо сынок, я тебе верю. Ты уж постарайся справиться с трудностями Мацкевич, а я буду рядом, помогу, чем смогу, — внезапно папа обнял меня, и я, окаменев от резкого порыва, не сразу ответил ему взаимностью.

Простояв так с минуту, я первый выбрался из объятий, и стало так неловко, так странно. У нас с папой такие нежности происходят не часто, оттого и сводит челюсть.

— Чем собираешься занимать сегодня Матвей? — стал он более улыбчивым.

— Домой заехать хотел. Дел особо нет, — пожал я плечами. Неужели хочет предложить мне выпить? Было бы неплохо. Я бы не прочь развеяться.

— Тогда поехали со мной? Покажу тебе, что в итоге у нас получилось. Ты же тоже приложил немало усилий, дабы моя сеть процветала и радовала людей своей продукцией, — стал он уж слишком странно изъясняться.

— Сеть? Ты собрался мне хвастаться всеми своими магазинами или каким-то одним особенным? — припомнился мне тот, где работала Алёна.

— Скажем так, есть у меня фавориты, и ты обязан оценить их работу. Поедешь? — не стал он говорить мне прямо, держал интригу.

— Если только ненадолго. Посмотрим, как вы устроились Юрий Аркадиевич, — улыбнулся я отцу.

Вместе мы сели ко мне в машину и отправились смотреть, как идут дела у сети магазинов, которые я помог ему поднять.