Зимняя Рождественская Ночь

Зима в наших краях всегда была особенной. Это не та зима, что царит в городе — с яркими огнями, толпами гуляющих прохожих и искусственными елочками в витринах. Нет, у нас, в глуши, на краю леса, где дороги напоминают извивающиеся тропы, видимые лишь опытным взглядом глубоких стариков, зима живая. Она дышит морозным воздухом, скрипит под ногами и укутывает всё в пушистое одеяло. Особенно ощутима она в рождественскую ночь.

В ту ночь небо было окутано тонкой серебристой дымкой, сквозь которую мерцали звезды. Они висели так низко, что казалось, можно протянуть руку и коснуться их холодного, алмазного света. Всё вокруг звенело тишиной, глубокой и всепроникающей, что слышно было, как бьётся собственное сердце. Эти древние стражи ночи, звезды, будто прислушивались к каждому шороху на земле, к каждому вздоху спящего мира.

Мы с тобой сидим у печки, внучка. За окном разразилась настоящая метель, снежинки кружатся в безумном танце, заметая последние следы, стирая грань между землёй и небом. А внутри — тепло, такое уютное и родное. Воздух наполнен ароматом меда, корицы и, конечно, свежих яблочных пирогов, которые я пекла специально для тебя. Ты, моя маленькая, укуталась в мою старую, пушистую шаль; глаза твои, цвета лесного ореха, с восторгом следят за огнём в печи. В них плещется предвкушение, будто ты уже чувствуешь что-то невероятное и волшебное, что витает в этой рождественской ночи.

Я, старая, давно бы уже погрузилась в молчание и дремоту. Мои кости ноют от холода, а мысли путаются, как снежинки за окном. Но разве можно скрыть чувства в такую ночь? Рождественскую. Когда сама природа замирает в ожидании чуда, а тишина звенит неистовством, когда воздух кажется густым от невысказанных желаний и старых историй.

«Глубоко ты, внучка, чуешь, — говорю я с улыбкой. — В такую ночь не только мы, люди, ожидаем. Всё живое ждёт. Лес, звери, даже звёзды — они тоже ждут, когда родится свет, что разгонит любую тьму».

Ты поворачиваешь ко мне голову, и в твоих глазах отражаются янтарные искры от пламени.

«Бабушка, а правда, что сегодня ангелы спускаются с неба?» — шепчешь ты, едва слышно сквозь завывания ветра.

Я киваю, подбрасывая в печь ещё одно полено. Искры взлетают вверх, словно крошечные фейерверки, и на мгновение освещают старые, потрескавшиеся стены нашей избы.

«Правда, моя хорошая. Ангелы спускаются. Они приносят мир и надежду. Не всегда их видно, но они есть. Они смотрят на нас и слышат наши молитвы. Особенно те, что идут от чистого сердца, как твои».

Я глажу тебя по голове, по мягким, ещё совсем детским волосам. Вспоминаю, как сама была такой же — с круглыми глазами, полными веры в чудеса. Как ждала этой ночи, когда подарки появлялись будто из ниоткуда, а за окном, в снежной чаще, кто знает, может, и правда мелькали чьи-то нездешние огни.

«А ты, внучка, чего ждешь? — спрашиваю я. — Спроси у ночи, чего она тебе шепчет. В Рождество все желания имеют силу».

Ты снова отворачиваешься к окну. Метель немного утихла, и сквозь редкие просветы в снежной пелене показались звёзды. Они сияли ярче, словно услышав наш разговор. И вдруг ты тихонько вздохнула.

«Я… я жду, бабушка, — прошептала ты. — Я жду, чтобы все были счастливы. И чтобы на земле всегда было так же тепло, как здесь, у печки».

Моё сердце сжалось от нежности. Вот оно, чудо. Не в золоте и не в блестящих игрушках, а в чистом, безграничном желании маленькой души.

«Ты очень мудрая, внучка, — сказала я, прижимая тебя крепче. — И это самое главное желание. А теперь слушай, я расскажу тебе одну старую-престарую сказку. О том, как в одну такую морозную, рождественскую ночь, свет родился там, где его меньше всего ждали…»

Пока за окном бушевала стихия, а звёзды роняли свой холодный свет на заснеженные просторы, мы сидели у тёплой печи, и я рассказывала. Рассказывала о вере, о надежде и о том, что даже в самой тёмной ночи всегда есть место для света, если только мы готовы его зажечь. А ты слушала, и в твоих глазах, отражающих огонь и звёзды, мерцало то самое, главное рождественское чудо.