Глава 35

Прошло уже немало времени от последней поездки в лес без контроля Нины, и вот сегодня Ирина проснулась от острого ощущения неясной тревоги.

Она уже не раз возвращалась к мысли о Вадиме и каждый раз терзала себя, повторяя в душе, что хватит испытывать судьбу, надо прекращать эти ничего не обещающие встречи. Она быстро поднялась, не спеша привела себя в порядок, выпив кружку чая, и ушла на работу.

А вечером того же дня, придя с работы и наломавшись по хозяйству, помогая матери, быстро разделась и легла спать.

Она лежала в тёмной комнате, тупо уставившись в пустой потолок, и мысли болезненно сверлили мозг о Вадиме. Она знала и понимала, что нужна ему, пока он здесь, и не более того.

Даже он как-то сказал, что несчастье мужчин заключается в том, что они не могут обходиться без женщин, равно как и жить с ними. И, засмеявшись, добавил, что это слова Байрона.

Ира, лёжа, тяжело вздохнула — вот так и этим всё сказано. Уйми надежду: он не для меня, я не для него.

А рядом, у другой стены, в своей постели, долго ворочалась Нина. Мысли Ирины разорвал громкий шёпот сестры. Ирина даже не сразу поняла, что Нина обращается к ней, и, выдержав паузу, спросила:

— Ты что-то сказала?

— Да!

— Повтори, я не расслышала…

— Не придуряйся, Ирка, ты всё слышала! — отозвалась из темноты Нина.

Ира в темноте пожала плечами, ответила:

— Не хочешь — не говори.

Оона уже хотела вернуться к прерванным мыслям, как опять услышала громкий шёпот Нины:

— Нет, скажу! — Под Ниной скрипнула кровать, вероятно, она приподнялась от подушки, и, возвращаясь к прерванным мыслям, Ира услышала её раздражённый, громкий шёпот: — Если ты посмеешь сподличать мне с Вадимом, так и знай, ты мне не сестра!

Ира на мгновение оторопела, приподнялась на локте и недоумённо уставилась в темноту, пытаясь разглядеть Нину, но комната была плотно завешена одеялом тьмы, и она с удивлением переспросила:

— Ты о чём это? Глупенькая!

— Сама знаешь о чём… — Шёпот Нины дрожал, и Ирина почувствовала, что Нина в глубоком волнении.

Она пыталась осмыслить, переварить услышанное и ждала от Нины дополнительных разъяснений, но та молчала, и тогда Ира подумала:

«Видела нас где-то… А какое, собственно, её дело? Мала ещё лезть во взрослые сани!» — Ира откинулась на подушку, возвращаясь к прерванным мыслям, оставляя Нину без ответа.

Но сестрёнка опять подала громкий шёпот:

— Чего молчишь?

— А что я должна говорить? — раздражённо отозвалась Ира, и вдруг её осенила невероятная мысль: «Она что, влюбилась?! Да ну!» — От этой мысли Ира даже откинула одеяло, приподнимаясь с постели, и опустила ноги на пол. Ещё не веря полностью своей догадке, осторожно переспросила:

— Ты что, влюбилась?!

— Не твоё дело!

Ира так и замерла.

«Вот, значит, почему она всегда преследовала нас, глаз не спускала. А я-то думала — капризничает, меня ревнует. А она его ревнует. Кошмар! Нинка! Девчонка! Ещё дитя, влюбилась! Скажи кому — не поверят. Фантазёрка!» — качнула головой, не прерывая мыслей: «Начиталась взрослых романов, создала себе образ романтичного героя, и вот он явился, не запылился — ужас!» — Она с усилием потёрла виски, успокаивая бешено колотившееся сердце, и еле слышно произнесла ненужную фразу:

— Да ты совсем ещё девчонка…

— Не ори! — хотя Ира произнесла это тихим шёпотом, а Нина — в голос. — Тебе что, других парней мало? Уже всех перебрала, паскудница! А Вадима брось! Поссоримся.

Голос не громкий, но нервно-раздражённый, стелясь из темноты, был не девчоночий, а как взрослой соперницы, жёсткий в правоте своей, и Ирине казалось, что слова Нины, как наотмашь, секут её по лицу.