Несвободное падение. Истории врача-хирурга

Герои:
Артём— талантливый хирург-травматолог.
Вероника (Ника) — его бывшая жена, женщина с сильным характером.
Илья — муж Вероники, успешный антиквар.

***

Первым о поступлении узнал Артём. Дежурный звонок, срочное ДТП, множественные переломы. Он на автомате пошел в приемное отделение, уже мысленно составляя план действий. И замер.

Рядом с окровавленными носилками металась женщина. Ее лицо было искажено гримасой ужаса, дорогое пальто в бурых пятнах, но он узнал ее с первого взгляда. Вероника. Его Ника.

Их глаза встретились на секунду — в ее взгляде был леденящий душу страх, но не удивление. Она знала, что попадет именно к нему.

«Артём, помоги», — выдохнула она, и в этом было всё: просьба, приказ, отголоски старой близости.

Он кивнул, отведя взгляд к пострадавшему. Мужчина с благородными, даже сейчас, чертами лица. Илья. Артём знал о нем. Знать — не значит видеть, как твоя бывшая жизнь размазана по асфальту и теперь лежит на его операционном столе.

Операция длилась шесть часов. Артём боролся, как никогда. Он видел не просто пациента, а человека, чье благополучие было мерилом его собственной профессиональной состоятельности в глазах Ники. Но травма спинного мозга была слишком тяжелой. Врач в нем констатировал сухой факт: полный паралич нижних конечностей. Мужчина в нем содрогнулся.

Когда он вышел к Веронике и произнес приговор: «Жить будет. Но ходить не сможет», — в ее глазах он прочел не просто горе. Он прочел немой вопрос: «Ты сделал всё?»

Реабилитация Ильи стала для них всех новым, извращенным способом сосуществования. Артём, как лечащий врач, был постоянно рядом. Илья, вопреки ожиданиям, не сломался. Он замкнулся в своем горе, уйдя в мир старых книг и виртуальных аукционов, которые теперь были его единственным окном в мир. Его богатство смягчало быт, но не могло вернуть ему ноги.

А между Артемом и Вероникой повисло невысказанное напряжение. Общая трагедия, ежедневные встречи, воспоминания о прошлом — все это смешалось в гремучую смесь. Однажды поздно вечером, когда Илья уже спал, они разговаривали в кабинете Артема. Говорили ни о чем, и вдруг — молчание. И это молчание оказалось громче любого слова. Она потянулась к нему, он не смог сопротивляться.

Так началась их тайная, отравленная виной страсть. Они встречались в его квартире, в пустых кабинетах клиники, в машине. Каждый поцелуй был горьким, каждое прикосновение — напоминанием о человеке в инвалидном кресле. Артем все чаще ловил себя на мысли, что смотрит на свои руки — руки, которые не смогли спасти Илью, и которые теперь ласкают его жену. Он не чувствовал триумфа, только тяжесть, словно на душу лег свинцовый слиток.

Вероника тоже перегорала. Ее страсть была вспышкой ярости, отчаяния, попыткой вернуть кусок прошлой, нормальной жизни. Но, остывая, она видела реальность: бизнес Ильи, который теперь лежал на ее плечах, его беспомощность, его тихую, невысказанную боль. И она начала винить в этом Артема. Не как врача, а как мужчину. «Если бы не ты, если бы ты был лучше, быстрее...» — не говорила она вслух, но он читал это в ее взгляде.

Развязка наступила в туманный ноябрьский вечер. Артем пришел к ним домой — проверить состояние Ильи. Вероника проводила его в прихожую.

«Я не могу больше, Артем», — сказала она тихо, не глядя на него. — «Это ошибка. Я не справлюсь с бизнесом, если с ним что-то случится. А я вижу, как он смотрит на меня. Он все знает».

«Он ничего не знает», — попытался возразить Артем, но слова звучали фальшиво.

«Не в этом дело! — она резко повернулась к нему, и в ее глазах стояли слезы гнева. — Дело в том, что каждый раз, глядя на тебя, я вижу его в той машине. И вижу эти несчастные ноги! Я виню тебя. И виню себя. Нам не искупить этого».

В этот момент из гостиной послышался ровный, спокойный голос Ильи:
— Вероника, попроси доктора не уходить. Я хочу с ним поговорить.

Они замерли, будто школьники, пойманные на месте преступления. Сердце Артема бешено заколотилось. Он вошел в гостиную. Илья сидел у камина, его инвалидная коляска казалась троном.

«Спасибо за вашу помощь, доктор, — сказал Илья. Его взгляд был ясным и пронзительным. — И за вашу... заботу о Веронике».

Артем почувствовал, как земля уходит из-под ног.

«Я не слепой, — продолжил Илья без эмоций. — И не беспомощный, как вам кажется. Моя жизнь изменилась, но не закончилась. А ваша... ваша тайна стала слишком тяжелой для вас обоих. Она воняет страхом и раскаянием. Я не хочу быть причиной этого».

Он перевел взгляд на бледную, как полотно, Веронику.
«Мы остаемся вместе, Ника. Ты мне нужна. Но не как надзиратель или грешница, ищущая искупления на стороне. А как жена. Решай».

Илья откатился от них, оставив их в центре комнаты с грузом своего достоинства и их падения.

Артем посмотрел на Веронику. Он ждал протеста, бунта, старой страсти. Но увидел только усталость и страх перед будущим. Страх потерять ту стабильность, которую давал ей Илья, даже в его состоянии.

«Уходи, Артем», — прошептала она.

Он вышел на холодную улицу, туман окутал его, словно милость. Он был свободен от тайны, от страсти, от вины. Но эта свобода была похожа на пустоту. Он понимал, что все они — он, Ника, даже сильный Илья — стали инвалидами в тот вечер. Просто раны у всех были разные. И некоторые шрамы останутся навсегда.