Глава 39

Верил или не верил Вадим в чувства маленькой девочки, он сам толком не знал, причём это сознание колебалось как маятник — по настроению: то не верил, а то вдруг верил. И когда верил, подтрунивал в душе над собой: «Жених, мать твою!»

И от этого не знал, как подступиться к ней. С одной стороны, вроде бы надо обрубить все неясности и отойти в сторону, с другой — а чем чёрт не шутит, пока бог спит…

Как бы Вадим ни выкручивал свои мысли, а поговорить с Ниной надо. Он увидел её через пару дней, шедшую за коровой с прутиком в руках. Вадим быстро пересёк улицу и встал у калитки, поджидая её. Нина заметила его и низко опустила голову, нахмурилась.

— Здравствуй, утопленница!

Нина не ответила, а раздражённо прикрикнула на корову:

— Гей-гей, ленивая зараза! — Направляя корову в проём раскрытой калитки.

— Ты чего молчишь, Нина?

— Здравствуйте! — ответила она, повернувшись вполоборота к Вадиму. — Только Ирки всё равно нет дома.

— А я не к ней, я за тобой пришёл.

Она удивлённо вскинула васильковые с поволокой глаза и хлопнула ресницами куклы:

— За мной?! Зачем?

Вадим пожал плечами, ответил:

— Так… Предложить прокатиться.

Она отвернулась с пренебрежением, сказала:

— Мне корову доить, а вам лясы точить в кабине. Вот ещё! Нашли время, некогда мне! — И, не оглядываясь, вошла за коровой во двор.

Вадим постоял, глядя ей вслед, с восхищённой улыбкой подумал: «Строптивая!» — И зашагал к гостинице.

В следующие дни, закрутившись в работе в связи с отъездом, он забыл о ней, но как только появилось свободное время, стал усердно караулить Нину. Она упрямо избегала его, но момент встречи был неминуем, и этот благоприятный момент настал.

Вадим подошёл к ней, сидящей на лавочке, поздоровался и, протягивая ей коробку конфет, сказал:

— У меня день рождения, — приврал он, — а это тебе подарок.

Нина, колеблясь, неуверенно протянула руку и тут же одёрнула, будто обожглась, быстро произнесла:

— У меня его нет, а подарки дарят именинникам.

— Ну и что? А я дарю тебе. Чайку попьёшь, мысленно меня поздравишь.

— Нет. — покачала она головой. — Я не возьму.

Вадим с деланными нотками обиды сказал:

— Я же от души! Ей-богу, от всего сердца! Возьми.

— Хоть как! Сказала же, что не возьму, значит, не возьму!

И тогда Вадим с деланной злостью в голосе спросил:

— Последний раз спрашиваю, не возьмёшь?

— Нет! — И Нина отвернулась.

Вадим вздохнул:

— Ну что ж… А я старался. Ладно, как хочешь.

И Вадим с размаху треснул коробкой по штакетнику забора. Она вдребезги разлетелась вместе с конфетами. Нина вскрикнула и прижала к лицу ладони, а Вадим, не глядя на неё, зашагал к гостинице.

Через день в конторе столкнулся с Ириной. Она восторженно шепнула:

— Представляешь? Лёд тронулся. Всю ночь проревела в постели, сокрушаясь, что не приняла от тебя подарок. Теперь стыдится к тебе подступиться.

— Ладно, помогу ей. Ты лучше скажи, когда встретимся? А то я на днях уезжаю.

— Счастливого пути!

— Ладно, давай по-хорошему расстанемся в последний раз…

— Ты что, с ума сошёл?! Хочешь опять разбередить рану?

— Хочу, только твою…

— Даже не думай!

— Мне молодому, да неженатому, только об этом и думать. Потом, в силу возраста, только глазами любить буду. — И Вадим алчно стиснул бедро Иры.

— Вот леший, совсем достал!

— И глубоко?..

— О господи! Всё у тебя наизнанку. Поговорить толком и то невозможно!

— А ты не говори, а почаще подкладывайся… — И больнее сдавил бедро.

— Дурак! Ну тебя к чёрту! — И, крутанувшись на каблуках, легко увернулась из рук Вадима и исчезла за дверью.

А Вадим в тот же вечер увидел на лавочке у дома Нину. Он загнал машину на прежнее место, под окна гостиницы, и направился к Нине.

Она с тревогой следила за ним, и её сказочные глаза вот-вот готовы были окунуться слезами. «Ох и красавица будет, чертовка!» — подумал восхищённо Вадим и присел рядом.

— Привет, красавица! Что нос повесила? Обидел кто?..

— Здравствуйте, — быстро ответила Нина. — Вы меня простите…

Вадим остановил её:

— Это ты меня прости! За обман.

Нина удивлённо вскинула ресницы. Вадим пояснил:

— День рождения у меня зимой. Это я просто так подходил, помириться хотел. Ладно, не серчай. — И Вадим руками хлопнул по коленям. — Поехали лучше купаться!

— А можно?

— Даже нужно!

С тех пор и до последнего дня отъезда они превратились в неразлучных друзей. Даже исключая всевозможные вылазки на реку, в лес по грибы, Нина вместе с Вадимом целыми днями моталась по опытным полям почвоведов.

За день до отъезда он подарил ей камушек, некогда поднятый со дна реки. Он обработал его, отполировал и вдел в плетёную огранку из тонкой медной проволоки. В колечко вдел цепочку и надел на шею Нине.

— Носи на память, — сказал он. — Это будет твой талисман. Он будет охранять тебя, потому что дарен от души.

— Спасибо! — ответила Нина. — Только бы вы лучше остались здесь. И здесь работать можно.

— Не могу, утопленница. У меня в городе бабушка старенькая. Как же я её одну брошу?

— А вы её привозите сюда. — И Нина с надеждой посмотрела на Вадима.

— Если б это было так просто… Старенькая она, не доедет. — И Вадим погладил Нину по голове. — Не вешай носа! Я буду приезжать к бабушке Маше, и мы с тобой будем видеться.

Нина улыбнулась и заговорщически, тихо сказала:

— А у меня для вас тоже подарок есть…

— Вот как! И что это?

— Пока секрет.

— Хорошо, буду ждать.

На другой день с утра Вадим направился через дорогу к Нине. Валентина Семёновна во дворе снимала сушившееся бельё.

— Здравствуйте! — поздоровался он, входя в калитку. — К вам можно?

Валентина Семёновна радостно засуетилась и позвала в открытую дверь дочь:

— Ира! Выйди, да помоги мне!

Ира выскочила в простеньком домашнем платьице. Столкнувшись взглядом с Вадимом, сдержанно поздоровалась и стала принимать бельё из рук матери.

— Я попрощаться. — сказал Вадим. — Сейчас отъезжаем.

— Заходи в дом, — с доброжелательной улыбкой пригласила Валентина Семёновна, а сама настороженно посмотрела на дочь.

— Юрий Алексеевич дома, ещё не ушёл? — спросил Вадим.

— Дома-дома! — подхватилась Валентина Семёновна. — Да ты проходи, он в горенке. — И подтолкнула Вадима к двери.

О чём думала Валентина Семёновна? Возможно, что вот наконец появился жених для старшей дочери и сейчас он обязательно об этом скажет, ведь не зря по селу ходят перетолки… И она торопливо открыла перед ним дверь.

Вадим вошёл в тёмные сени, следом за Валентиной Семёновной, а оттуда в маленькую комнатку, где Юрий Алексеевич надевал сапоги и, завидев Вадима, приветливо подался навстречу.

— Слыхал, отъезжаете вы… — произнёс он, пожимая Вадиму руку.

— Да. Экспедиции у вас больше не будет, все ваши солончаки уничтожили.

Юрий Алексеевич понимающе кивнул и как бы в шутку спросил:

— С невестой пришёл прощаться? — И посмотрел на Иру, раскладывающую бельё.

Вадим проследил за его взглядом и, улыбнувшись, ответил:

— Да, с невестой. Только с другой. — И тут же спросил: — А где же моя утопленница?

Юрий Алексеевич и Валентина Семёновна переглянулись — шуткует парень. Но в дверях зала появилась Нина.

Она, как лучик солнца, стояла в светлом платье, с распущенными по плечи волосами, серьёзная, с руками, сведёнными за спину. Ира, увидев разнаряженную сестру, да ещё в обнове, так и плюхнулась на скрипучий старый диван.

Родители удивлённо разглядывали младшую дочь. Валентина Семёновна непроизвольно сделала рукой отмашку в неправдоподобном, а Нина смело подошла к Вадиму и из-за спины протянула ему маленькую куклу в сарафане.

— Это вам на память, — сказала она. — Если хорошо приглядеться, то может быть, что-нибудь найдёте…

Вадим с интересом посмотрел на Нину и одобрительно произнёс:

— Даже камушек не забыла надеть!

— А я его не снимала. Он теперь всегда будет со мной. Ну берите же!

Вадим взял куклу, повертел и ответил:

— На тебя похожа. Спасибо! Дома посажу на видное место и по утрам буду с ней здороваться.

Нина улыбнулась, спросила:

— Меня прокатите до околицы?

— А назад недалеко возвращаться будет?

— Я добегу.

— Хорошо, поехали. А родители не против? — И Вадим посмотрел с улыбкой на них.

Пока шёл этот диалог, родители Нины молчали, не веря глазам своим и с недоумением поглядывали на обеих сразу.

— Значит, говоришь, невеста… — наконец подал голос Юрий Алексеевич.

— Выходит, что так. — улыбнулся Вадим, беря Нину за руку. — Только вот беда: забрать не могу её сейчас. А лет эдак через десять — непременно! Так что берегите её. И спасибо вам за всё! И тебе, Ирина, всех благ и счастья! До свидания! — Вадим слегка поклонился, а Юрию Алексеевичу протянул руку, с чувством пожал его огрубевшую ладонь.

Юрий Алексеевич в ответном пожатии шутливо заметил:

— Хитёр, братец! Старшенькую не захотел, а что помоложе выбрал.

Вадим улыбнулся, ещё раз поклонился всей семье и вместе с Ниной вышел на улицу. Опомнившись, Валентина Семёновна только и смогла крикнуть вслед:

— Долго не задерживайся, Нинка!

— Я скоро! — не оборачиваясь, отозвалась дочь и с Вадимом быстро пересекла улицу.

Анатолий Николаевич стоял у машины, готовый к отъезду, и разговаривал с бабушкой Машей.

— А ты куда вырядилась? — глядя на Нину, спросила баба Маша.

— Провожает. — ответил за неё Вадим. — За околицу прокачу. — И подтолкнул Нину к машине.

Анатолий Николаевич, прощаясь, пожал бабушке руку, а Вадим поцеловал её в щёку.

— Не скучайте, — сказал он. — Скоро буду.

Они поехали, и Вадим в зеркало заднего вида видел, как бабушка Маша с одной стороны дороги, а Валентина Семёновна с другой долго стояли и каждая, пока машина не скрылась, помахивали им вслед.

Нина всю дорогу молчала. За околицей села выскочили на шоссе, и Вадим остановил машину.

— Ну вот, утопленница… — Вадим вылез из кабины и, откинув спинку сиденья, выпустил Нину. — Давай прощаться.

Нина с опущенной головой медленно прошла за автомобиль, повернулась к Вадиму, и в её красивых глазах задрожали слёзы.

— Тише-тише. — сказал Вадим. — Мы же договаривались, без слёз. — Он присел на корточки перед ней. — Ты же взрослая девочка, и мы с тобой ещё увидимся, и не раз.

Нина вытерла ладонью глаза, тихо спросила:

— Можно я вас поцелую?

— Можно. — Вадим подставил щёку.

— Нет, не так…

— А как?

— По-взрослому…

Вадим улыбнулся, вытирая носовым платком оставшуюся на её щеках сырость, ответил:

— По-взрослому целует мужчина, и я тебя поцелую сам. — Он взял в ладони её лицо и коротким поцелуем обжёг её солёные губы.

Она порывисто обхватила его руками, уткнула лицо в плечо, горячим шёпотом спросила:

— А вы мне напишите?

— Нет, утопленница, я приеду.

— Не обманете?

— Ну что ты, как я смогу! Мы же друзья.

Она отстранилась и с надеждой в голосе произнесла:

— Я буду ждать!

Вадим кивнул и поднялся.

— Беги. — сказал он. — Я посмотрю вслед за тобой, а потом поеду.

— До свидания. — успокоенно сказала Нина и, развернувшись, стремглав побежала с откоса.

Она стремительно удалялась, словно перекати-поле, скользила по просёлочной дороге: светлая, воздушная, чистая девочка, тоненькая берёзка, у которой всё ещё впереди.