Глава 39

Верил или не верил Вадим в чувства маленькой девочки — он сам толком не знал. Сознание колебалось как маятник: то не верил, то вдруг верил. И когда верил, подтрунивал над собой: «Жених, мать твою!»

Он не знал, как подступиться к ней. С одной стороны, надо обрубить все неясности и отойти. С другой — чем чёрт не шутит, пока бог спит.

Но поговорить с Ниной надо. Он увидел её через пару дней — она шла за коровой с прутиком. Вадим пересёк улицу, встал у калитки.

— Здравствуй, утопленница!

Нина не ответила, прикрикнула на корову:

— Гей-гей, ленивая зараза!

— Ты чего молчишь?

— Здравствуйте. — Она повернулась вполоборота. — Только Ирки нет дома.

— А я не к ней. Я за тобой.

Она удивлённо вскинула глаза:

— За мной? Зачем?

— Так… Прокатиться предложить.

— Мне корову доить, а вам лясы точить. Некогда мне.

И, не оглядываясь, вошла во двор.

Вадим постоял, глядя ей вслед. «Строптивая», — подумал он и зашагал к гостинице.

В следующие дни, закрутившись с отъездом, он забыл о ней. Но как только появилось свободное время, стал караулить Нину. Она упрямо избегала его, но момент встречи настал.

Вадим подошёл к ней на лавочке, протянул коробку конфет:

— У меня день рождения. Это тебе подарок.

Нина неуверенно протянула руку и тут же одёрнула:

— У меня его нет. Подарки дарят именинникам.

— А я дарю тебе.

— Нет. Я не возьму.

— Я же от души. Возьми.

— Сказала — не возьму.

Вадим с деланной злостью спросил:

— Последний раз спрашиваю — не возьмёшь?

— Нет.

Она отвернулась. Вадим с размаху треснул коробкой по штакетнику. Конфеты разлетелись вдребезги. Нина вскрикнула, прижала ладони к лицу. Вадим, не глядя на неё, зашагал к гостинице.

Через день в конторе столкнулся с Ириной. Она восторженно шепнула:

— Лёд тронулся. Всю ночь проревела, что не приняла подарок. Теперь стыдится.

— Ладно, помогу. Ты лучше скажи, когда встретимся? Я на днях уезжаю.

— Счастливого пути.

— Давай по-хорошему расстанемся в последний раз.

— Ты с ума сошёл? Хочешь опять разбередить рану?

— Хочу. Только твою.

— Даже не думай.

— Мне, молодому да неженатому, только об этом и думать. — Он стиснул бедро Иры.

— Вот леший, совсем достал!

— И глубоко?

— О господи! Поговорить толком невозможно.

— А ты не говори, а почаще подкладывайся.

— Дурак! Ну тебя к чёрту!

Она крутанулась на каблуках и исчезла за дверью.

Вечером Вадим увидел Нину на лавочке. Подошёл, присел рядом.

— Привет, красавица. Что нос повесила?

— Здравствуйте. Вы меня простите…

— Это ты меня прости. За обман.

Она удивлённо вскинула ресницы.

— День рождения у меня зимой. Я просто так подходил, помириться хотел. — Он хлопнул руками по коленям. — Поехали купаться.

— А можно?

— Даже нужно.

С тех пор до последнего дня отъезда они стали неразлучными друзьями. Нина вместе с Вадимом целыми днями моталась по опытным полям.

За день до отъезда он подарил ей камушек, поднятый со дна реки. Обработал, отполировал, вдел в плетёную огранку из медной проволоки, на цепочку и надел на шею Нине.

— Носи на память. Это талисман. Он будет охранять тебя.

— Спасибо. Только бы вы остались здесь.

— Не могу, утопленница. У меня в городе бабушка старенькая.

— А вы её привозите сюда.

— Старенькая она, не доедет. — Он погладил Нину по голове. — Не вешай носа. Я буду приезжать к бабушке Маше, и мы будем видеться.

Нина улыбнулась, заговорщически сказала:

— А у меня для вас тоже подарок есть.

— Что?

— Секрет.

Утром Вадим направился к Нине. Во дворе Валентина Семёновна снимала бельё.

— Здравствуйте. К вам можно?

Она засуетилась, позвала дочь:

— Ира, выйди, помоги мне.

Ира выскочила в домашнем платьице, сдержанно поздоровалась.

— Я попрощаться, — сказал Вадим. — Сейчас отъезжаем.

— Заходи в дом.

— Юрий Алексеевич дома?

— Дома. Проходи, он в горенке.

Вадим вошёл. Юрий Алексеевич надевал сапоги, приветливо подался навстречу.

— Слыхал, отъезжаете.

— Да. Экспедиции больше не будет. Солончаки уничтожили.

Юрий Алексеевич как бы в шутку спросил:

— С невестой пришёл прощаться?

— Да. Только с другой. А где моя утопленница?

В дверях появилась Нина — в светлом платье, с распущенными волосами, серьёзная, с руками за спиной. Ира, увидев разнаряженную сестру, плюхнулась на диван.

Нина смело подошла к Вадиму, протянула куклу в сарафане:

— Это вам на память. Если приглядеться, может, что-нибудь найдёте.

Вадим взял куклу:

— На тебя похожа. Спасибо. Дома посажу на видное место.

— Меня прокатите до околицы?

— А назад недалеко?

— Я добегу.

— Поехали. Родители не против?

Юрий Алексеевич наконец подал голос:

— Значит, говоришь, невеста?

— Выходит, что так. — Вадим взял Нину за руку. — Только забрать не могу сейчас. А лет через десять — непременно. Берегите её. Спасибо вам за всё. И тебе, Ирина, счастья.

Он пожал руку Юрию Алексеевичу. Тот шутливо заметил:

— Хитёр, братец. Старшенькую не захотел, а что помоложе выбрал.

Вадим поклонился и вышел с Ниной.

У машины стоял Анатолий Николаевич, разговаривал с бабушкой Машей.

— А ты куда вырядилась? — спросила баба Маша, глядя на Нину.

— Провожает, — ответил Вадим. — За околицу прокачу.

Они поехали. За околицей Вадим остановил машину, выпустил Нину.

— Давай прощаться.

У неё на глазах выступили слёзы.

— Тише. Мы же договаривались без слёз. Мы ещё увидимся.

— Можно я вас поцелую?

— Можно.

Он подставил щёку.

— Нет, не так.

— А как?

— По-взрослому.

Вадим улыбнулся, вытер её щёки платком:

— По-взрослому целует мужчина. Я сам.

Он взял её лицо в ладони и коротким поцелуем обжёг солёные губы.

Она обхватила его, уткнулась в плечо, горячо шепнула:

— А вы мне напишете?

— Нет, утопленница. Я приеду.

— Не обманете?

— Как я смогу? Мы же друзья.

Она отстранилась:

— Я буду ждать.

Вадим поднялся:

— Беги. Я посмотрю вслед.

— До свидания.

Нина стремглав побежала с откоса — светлая, воздушная, чистая девочка, у которой всё ещё впереди.