Глава 46

Люся, мило улыбаясь, прильнула к уху жениха, что-то ему говорила, и тот в знак согласия кивал головой. Чмокнув жениха в щёчку, она рукой поманила Юлю, и они обе направились в ванную комнату.

Люся уже была так захвачена идеей побега с собственной свадьбы, что остановить её могло что-то сверхъестественное, причём разбушевавшееся волнение было отражено как в зеркале на её лице. И всё же, как она ни старалась унять своё волнение, мама, пристально следившая за ней, видела, что что-то происходит с дочерью.

Любовь Михайловна было вздохнула с облегчением, когда удалились непрошенные гости, но, малость повременив, стала замечать, что Люся какая-то не своя… И улёгшаяся было тревога снова появилась, как снежный ком, с нарастающей прогрессией. Частые отлучки дочери от жениха настораживали, и она старалась по возможности находиться рядом с Люсей.

То, что дочь с дружкой направились к выходу, сильно её не насторожило — дружка лучшая подруга Люси, и с этой стороны опасности нет. Но поинтересоваться лишний раз не мешало, и она спросила, встав на пути подруг:

— Вы куда?

— Мама, что за вопрос? Мы в душевую. И потом, разве я не имею права посекретничать с подругой?

Любовь Михайловна кивнула с улыбкой, и подруги заперлись в ванной. Люся схватила Юлины руки в свои, горячо и быстро заговорила:

— Юлька! Выручай! Не могу я без него, не могу! Если сейчас не решусь, век себя казнить буду.

— Ничего не пойму. Без кого ты не можешь?..

— Не хочу я этой свадьбы, не хочу! Мне уйти надо, нет — бежать!

— Куда?!

— К Вадиму!

— Зачем? Погоди, к какому Вадиму?

— К моему Вадиму! Ну помнишь, я тебе рассказывала!

— Ну?..

— Так ведь он приехал за мной! Мне бежать надо, помоги!

— Стоп-стоп. Вадим — это тот, с кем ты танцевала белый танец?

— Ну да!

Юля тихо ахнула и присела на борт ванны.

— Сумасшедшая!.. — пролепетала она и уставилась широко открытыми глазами на Люсю. — Ты что надумала?!

— Бежать с ним. Он будет ждать через два часа на машине за углом дома.

— Мамочка родная! — И Юля прижала ладони к горящим щекам. — Они уже сговорились! А Гриша?! А свадьба, в конце концов?

— К чёрту всё! Я только с ним буду счастлива. Выручай!

— Как? Я такое только в романах читала, а здесь…

— Ты только решись, и у нас всё получится.

— Ах, Люська! Что же ты раньше думала? — Юля сокрушённо покачала головой.

— Ничего не думала. А как увидела его — и всё! Только с ним.

— А как же Гриша? Жалко его…

— И мне жалко. Обманула парня, согласие дала… Но лучше сейчас уйти, чем потом изменить. Юль, сердцу-то не прикажешь.

— Кошмар! — Юля поднялась с ванны. — Может, действительно для тебя доброе дело делаю, а может и нет, но меня в будущем не кори. — Она снова в волнении покачала головой. — Такое беззаконие творим, ужас!

Люся обняла и поцеловала подругу:

— Юлечка, родная! Спасибо! Если бы ты знала, как я рада!

— Вот дурёха! Она ещё и радуется. Здесь плакать надо, если представить, что здесь твориться будет после твоего исчезновения…

— Не хочу об этом думать, не хочу!

Юля улыбнулась, лукаво произнесла:

— Ну всё, поспела ягодка, сама травку раздвигает…

— Фу, бесстыжая! Перестань! — Люсю смутили откровенные слова подруги, хотя сама с нетерпением ждала этой минуты и чем скорей, тем лучше. У кержаков не принято порченую брать в дом — грех.

— Ладно-ладно, не красней. Давай лучше обсудим, как лучше и незаметно исчезнуть.

Они ещё некоторое время шептались, обсуждая намеченный побег, и наконец, определившись, Люся сказала:

— В моей сумочке возьми паспорт и там есть немного денег. — Она немного подумала и добавила: — И ещё мне нужен лист бумаги и авторучка.

— А это зачем?

— Маме напишу записку.

— Не выдумывай. Если удастся затея, я сама после расскажу.

— Это ты не выдумывай, и будет весь грех на тебе. А я напишу, что сама, по своей воле, и ты здесь не причём.

Юля пожала плечами, ответила:

— Мне и так достанется, как дружке. Будет записка, не будет — а спросят у меня.

— И всё же я напишу. — не согласилась Люся.

— Как знаешь, — не стала спорить Юля. — Давай приведи себя в порядок и пошли к гостям, а то нас, видать, заждались…

Минут за пятнадцать друзья подъехали к Люсиному дому и припарковались на противоположной стороне жилого здания, стали с нетерпением ждать. На город ложились сумерки, и светло-серое такси было неприметно на фоне припарковавшихся ещё нескольких автомобилей.

Медленно угасал вечер, но фонари ещё не зажигались, и время, как назло, тянулось с нервным перенапряжением у всех до самой критической отметки. Сидели молча, даже боялись взглянуть на часы. Ждали долго, даже условленное время минуло, примерно, как полчаса назад. Что же произошло, почему так долго?

И все с облегчением вздохнули, когда из-за угла дома появились две тёмные фигуры. Вадим выскочил из такси и взмахнул рукой. Фигуры, как тени, стремительно метнулись через дорогу: одна в длинном плаще с капюшоном, другая в синей болоньевой куртке, из-под которой тянулся красный подол платья. Сенька распахнул заднюю дверцу.

— Скорее! — падая в кабину, выдохнула Юля, прижимая голову Люси в капюшоне к своим коленям.

— Гони, шеф! — крикнул Сенька, падая на переднее сиденье.

Одновременно хлопнули двери, и такси с пробуксовкой рвануло с места. Автомобиль нёсся по освещённым улицам, чётко вписавшись в струю зелёных светофоров, и пробивал перекрёстки, не сбавляя скорости.

Вадим обнял Люсю, и она доверчиво прижалась к нему, заплакала. Нервное перенапряжение дало волю слезам, а может, ещё и то осознание, что так безрассудно доверилась, хоть и любимому, но совершенно чужому человеку, оставив дом, родителей, законного жениха, свадьбу. А что впереди?.. Как сложится её судьба? И способен ли он любить так, как она? — не задумываясь, безумно-страстно? И способен ли защитить её?.. — Всхлипывая, она мокрыми глазами смотрела на Вадима, как бы спрашивая: «Ты не обидишь меня?..»

Вадим мягко поцеловал её в мокрые от слёз губы и теснее прижал к себе, тихо сказал:

— Не плачь и ни о чём не жалей, я люблю тебя.

Она горячо прильнула к его боку.

— И я. — счастливо отозвалась она.

Меньше чем за квартал Сенька остановил такси. Вадим и девушки вышли, а Сенька, рассчитавшись с водителем, сказал:

— Всё, что видел, раз догадался, — забудь!

— За такие бабки молчать буду до гроба.

— До гроба не надо, а вот с недельку помолчи.

— Замётано!

— Ну тогда всё. Будь здоров! — И Сенька вышел из такси.

Четверо человек торопливо шли дворами, подальше от освещённых улиц, всё ещё опасаясь погони.

На лестничной площадке Вадим достал ключи и вставил в скважину замка, не выпуская руки Люси. Дверь сама открылась, и в её проёме стоял Анатолий Иванович.

— Ого! Вы уже дома? — воскликнул Сенька.

Комбат улыбнулся, радушно приглашая:

— Здравствуйте! Не разувайтесь, проходите так.

— А как билеты? — не утерпел спросить Сенька.

— Всё в полном порядке! Раздевайтесь.

Вадим помог Люсе снять плащ, провёл в комнату за уже накрытый стол, а Сенька вертелся возле Юли, помогая и ей освободиться от куртки, ненароком пытаясь украдкой достичь укромных мест. Она, улыбаясь, отворачивалась и слегка била его по неугомонным рукам:

— Играть играй, а волю рукам не давай! Ишь какой любознательный!..

Они следом прошли к столу.

— Ого! — воскликнул Сенька. — Свадьба продолжается. — И с Юлей сел за стол.

Гуляли долго, хотя это гуляньем не назовёшь: сидели и больше говорили о жизни, вспоминали армейскую службу и только тосты поднимали за молодых! И когда все присутствующие стали позёвывать, Анатолий Иванович предложил всем немедленно укладываться спать. Он забрал Сеньку с Юлей и ушёл вместе с ними к соседу. Люся и Вадим остались одни.

Было темно. Порою по стенам и потолку проскальзывали световые тени от фар проходящих за окном машин.

Вадим и Люся, оба взволнованные близостью, сидели прижавшись друг к другу, чувствуя неловкость от той минуты, которая должна вот-вот произойти и происходит всегда между мужчиной и женщиной первый раз…

Целуя Люсю, Вадим осторожно и медленно расстегнул ей платье, спустил с плеч, обнажив в темноте белый лифчик. Сдерживая дыхание от нахлынувшего желания, он поднял Люсю на руки и понёс к постели…

После того как Люся с Юлей исчезли, свадьба продолжала играть в захмелевшем азарте, и никто не спохватился сразу — ну вышла с дружкой, мало ли… Придут. Но прошло пятнадцать минут, полчаса, а невесты нет — забеспокоились:

— Куда исчезла невеста?! Почему долго?

— Может, украли вместо туфли?

— Тогда почему не объявляют? Не требуют выкупа?

— Что за шутки?!

Сбегали в одно место, в другое, третье — нигде нет…

А время летит быстро. Уже два часа нет невесты, свадьба на ушах, жених в шоке — суета, гам, растерянность… Тревога за невесту достигла самой верхней точки напряжённости. Стали обзванивать больницы, милицию — нигде нет, никто ничего не слышал.

— Да где же они могут быть?!

И тут кто-то вспомнил гостей из Казахстана, так быстро покинувших свадьбу:

— Да ерунда всё это!

— Факт!

— Они ушли задолго до исчезновения невесты!

— Точно!

На время забыли о визите непрошенных гостей, но только не Любовь Михайловна. Она сразу смекнула, откуда ветер дует, и молча кинулась в комнату дочери — паспорта её нет и денег тоже…

«Вот зачем он приходил.» — И тяжело опустилась на стул. «Ох, господи! Что теперь будет?..»

А свадьба зашла в тупик, и вновь всплыл вопрос о гостях из Казахстана:

— Похитили её, это факт!

— Что, вместе с дружкой?

— А что? Договорились — и вся недолга!

— Чушь какая-то…

— Уводили бы дружку, невесту-то зачем?..

— А зачем их крадут?

— Ну-у, это когда было…

— А гости-то из Казахстана…

— Ну и что?

— У них невест и сейчас крадут.

— Чего гадать — было не было, спёрли!

— Да и цыган этот всё с дружкой выплясывал…

— Да и второй с невестой танцевал… — вспомнил кто-то.

— Бред! Хотя…

Рядили, крутили, спорили до хрипоты, а время шло, и вопрос оставался открытым. Обзвонили гостиницы, вокзалы, аэропорт — безрезультатно.

Антон Павлович нервно ходил по комнатам, спотыкался о стулья, зло отшвыривал их, крутил желваками скул. «Убью!» — зло мыслил он до боли в висках. «Ушла-ушла! Так опозорить! Ах, с…чка!» — И с яростью подходил к жене, свирепо шипел:

— Это всё ты-ты! Ты знаешь, где она, знаешь! Не можешь не знать! Всё с Люськой шушукалась — и вот…

— Да откуда ж мне знать?! — отчаянно защищалась Любовь Михайловна, а сама думала: «Так вам всем и надо! Нехорошие люди — сваты, нелюдимые. Одним словом, кержаки! А Люся и Вадим — пара! Пусть вас не найдут, пусть вам поможет ваша любовь!» — И хоть оценила она поступок дочери, душой чувствовала, что если бы дочь не любила, не ушла бы. И всё же на сердце оставался осадок горечи…

«По-другому бы как-то… А как?.. Да и на сватов смотреть тошно: опустили руки, спорят, из-под бровей, как коршуны, смотрят». — «Не по вам товар, — мысленно усмехнулась Любовь Михайловна. — Раскусила вас лебёдушка вольная — улетела…»

Ночь прошла в поисках и тревожных ожиданиях. Гости давно разошлись, остались те, кто не терял надежды в поисках. Да сваты, кучкуясь чёрной тучей возле жениха, глядели недобро… К рассвету и сваты с женихом ушли, не попрощавшись.

Оставшиеся вместе с Антоном Павловичем угрюмо сидели за столом, угрюмо допивали водку.

— Ну и свадьба… — вздохнул тяжело кто-то.

— Угодила невеста, порадовала…

— Погуляли…

— А может, и правильно…

— Ты, Антон Павлович, не казнись. Сам знаешь — любовь.

Наконец измученные ушли последние гости. По углам комнат, под столами улеглась тишина.

Антон Павлович залпом выпил стакан водки, не то спросил, не то сказал, обводя столы рукой:

— Куда теперь всё это?.. Эх! А всё ты…

— Да что же я? Антоша…

— А кто? Я что ли запирался с ней в комнатах, секретничал? Вот и доигрались в мамки-дочери! — Антон Павлович с горечью махнул рукой, замолчал.

— Да откуда мне знать, где она, Антоша!

— От верблюда! Не заводи, помолчи лучше! — И Антон Павлович ушёл на кухню.

Любовь Михайловна вздрогнула от неожиданно резкого звонка в дверь и как клуша кинулась открывать. На пороге стояла Юля. Втягивая её в прихожую, зашипела:

— Где Люся? Где вы были? Что, в конце концов, это значит?!

— Простите, тёть Люба, а вы разве не читали записку?

— Какую? Где?

Юля прошла на кухню, поздоровалась с Антоном Павловичем. Тот в прищур посмотрел на неё. Она сняла с холодильника тетрадный, вдвое сложенный листок, передала Любови Михайловне. Та торопливо развернула его, пробежала глазами по ровным буковкам:

«Папа, мама, простите, иначе не могу. Я люблю Вадима и уехала с ним. Ждите, сообщу дополнительно. Люся.»

Любовь Михайловна тяжело опустилась на стул. «Ну слава богу, нашлась.» — И передала записку мужу.

— Что там?.. — принимая её, спросил Антон Павлович и заглянул в листок.

— Дрянь! — зло выкрикнул он. — Паскудница! Чтоб ты так всю жизнь жила, на колёсах!

— Антон! Опомнись! Что ты желаешь родной дочери?!

— Она мне не дочь. Поганка!

А утром следующего дня принесли телеграмму:

«Дорогие родители, простите нас и приезжайте. Ждём вас десятого января на нашу свадьбу. Люся. Вадим.»

Антон Павлович, прочитав текст, угрюмо сказал:

— Ноги моей там не будет.