Криминальная Орша. Новогоднее дежурство

1 января 1987 года в час ночи милицейский грузовик катился по дорогам Орши. На борту ГАЗ-51 виднелась надпись: «спецмедслужба». Клиенты вытрезвителя называли этот транспорт приютом для пьяных.

В автоэкипаже четверо: три милиционера и гражданский фельдшер. Водитель с погонами сержанта и с пышными усами крутил руль. Взгляд мрачнее туч. Как тут не злиться? Каждый Новый год милиционер встречает на службе! Жена капризничает, дочка хочет видеть отца. Старший экипажа — старшина в возрасте за тридцать, чуть старше водителя. Сосредоточен, похож на следователя, который подозревает собеседника в совершении преступления.

Подозрения обоснованы хорошим настроением молодого сотрудника, младшего сержанта, который приступил к службе меньше года назад после «срочки» в советской армии. Не успел толком поработать, а уже залетел в медицинскую службу. Сюда направляли не самых лучших работников органов внутренних дел. Не справляешься со своими обязанностями в патрульно-постовой или другой службе — тебе дорога в фургон для сбора пьяных.

— Слышь, Никита, ты точно ничего не пил? Уж больно лицо твоё светится, — сказал Саша.

— Ничего не пил, товарищ старшина. Просто повод улыбнуться есть — Новый год, — ответил младший сержант.

Запаха алкоголя нет. Парень либо говорил правду, либо спрятал «нычку» и отметил праздник, не забыв чем-то перебить перегар.

— Ну-ну. А для нас это какое имеет значение? Обычный рабочий день, только нагрузка больше, — буркнул старшина.

Снег непрерывно падал. Сугробы на обочине становились больше. Температура опустилась до минус двадцати градусов, на окнах нарисовались кристальные узоры. Эту ночь Орша не спала. В домах горел свет, в клубах разрывалась музыка, поднимались к небу фейерверки.

— А я тоже радуюсь. Смотрю на этих счастливых людей за окном и сама чувствую праздник, — сказала фельдшер, 20-летняя Ирина.

Девушка не вписывалась в компанию людей в погонах. Правоохранители носили милицейскую форму, а гражданочка — ватную куртку, сапоги и тёплый платок. У фельдшера нет звания и полномочия на участие в охране общественного порядка. Задача медицинской работницы одна — следить за состоянием здоровья задержанных. Поэтому у неё нет оружия. Впрочем, пистолетов не было даже у милиционеров: ведомственным приказом запрещалось работникам спецмедслужбы носить табельное оружие.

— Это твоя первая смена здесь? Радоваться будешь недолго, — пообещал командир экипажа.

— Это ещё почему? — несмотря на строгий тон Александра, на лице Ирины сияла улыбка.

— А ты как думаешь? — вмешался старший сержант, водитель, когда останавливал транспорт перед светофором. Дороги замело, тяжёлая техника с трудом затормозила рядом с пешеходным переходом. Водитель мысленно послал матом январскую погоду и, не дожидаясь ответа от фельдшера, сказал: — Нам приходится работать с худшим контингентом. Мы тягаем разных отбросов с «тубиком» и другими заболеваниями, вонючих и грязных, которые забывают помыться. Погоди. Фаза активного праздника только начинается. Сама увидишь, как алкаши напьются и предоставят нам работу. Дежурный распорядился несколько часов назад — пьяниц отпустить и дать возможность встретить это событие дома. Думаешь, они реально останутся дома? Ха! Напьются и пойдут искать приключения в общественных местах.

Ира недавно получила диплом и прошла практику. Руководство направило девушку помогать органам внутренних дел — набираться опыта. До разговора с ребятами она не задумывалась о минусах работы в милицейском грузовике. Предвкушение карьеры и созданные воображением грамоты от начальства играли с положительными эмоциями. Но реальность подкорректировала представления.

Пять человек. Кажется, все пьяные. Двое шатались, словно восставшие мертвецы из фильма ужасов. Один зарылся лицом в снег. Другой склонился над ним и пытался поднять на ноги, а пятый очищал желудок, выплёскивая изо рта поздний ужин и выпивку. Водитель остановил ГАЗ на обочине. Послышались хлопки дверей с водительской и пассажирской сторон.

Для милиционеров началась рутинная работа. Фельдшеру было всё в новинку. Учуяв перегар, от которого захотелось зажать нос, старшина приложил руку к фуражке и объяснил гражданам, что в таком состоянии делать на улицах нечего. В ответ донеслись смешки. Один товарищ махнул рукой и попытался обойти командира экипажа, но водитель перегородил путь и схватил пьяницу за рукав.

Младший сержант помог подняться на ноги мужчине, стряхнул перчаткой с его одежды снег. Фельдшер поинтересовалась самочувствием, но беспокоил её больше тип, который оставил остатки еды в сугробе и в ответ на вопросы что-то мычал, не в силах отчётливо произнести слова. На щеке одного была глубокая царапина и засохшая кровь. Ирина обработала рану, старалась дышать через рот, чтобы не чувствовать запахи. Правоохранители досмотрели задержанных — ничего запрещённого не найдено.

Компанию доставили в медвытрезвитель. Старшина заполнил бумаги, а затем автоэкипаж продолжил патрулировать улицы.

— Ну... и как тебе наша работа? Что ты теперь скажешь? Кстати, это ещё нормальные люди. Встречаются пьяницы видом куда хуже, — усмехнулся Александр.

Лицо фельдшера сияло меньше. Не успела она ответить, как водитель запутал все мысли ругательством: ГАЗ рычал и не мог выехать. Во двор медвытрезвителя грузовик заехал без препятствий, а выехать не смог. Командир экипажа приоткрыл дверь, высунул на мороз голову и посмотрел на колесо, которое наполовину закрылось снегом. Водитель прокомментировал обстановку с эмоциями и полез за лопатой.

— Всё, застряли. Позовите кого-нибудь на помощь. Чем занимаются помощники дежурного? Не могли двор расчистить, — пожаловался старший сержант.

Под впечатлением первых часов самостоятельного дежурства без присмотра опытного врача фельдшер не заметила сразу небольшую ёлку недалеко от главного входа. Ветки пахли лесом, на украшения ложились снежинки. Никита сбегал за подкреплением и вернулся с тремя местными милиционерами, водитель немного расчистил путь и уселся за руль. Грузовик забуксовал, на кузов навалились несколько человек и помогли выкатиться.

После двух часов ночи очередная порция фейерверков озарила с хлопками небо. Тьму разогнал блестящий дождь и, взорвавшись в небе, разделился на маленькие светлые точки.

— Мои родные сейчас наверняка смотрят из дома на эту красоту. Они за столом будут сидеть всю ночь. Мы всегда засыпаем только под утро в такую ночь, — фельдшер представила себя дома и обрадовалась.

Рация зашипела. Часть слов утонула в помехах, но суть удалось разобрать — в заведении «Луна» поножовщина, нужна помощь милиции. Дежурный повторил обращение к экипажу под позывным «восьмой».

— Это нам сказали? — спросила медработница.

— Нет, — услышала она сухой голос командира.

— Но вы ведь тоже выезжаете на такие вызовы? — спросила Ира.

— Редко, — сказал старшина. — В основном на нас лежит сбор пьяных. На что-то серьёзное выезжают ребята из ППС и вневедомственной охраны. Однако наша служба тоже вносит вклад в борьбу с преступностью. Когда наряды заняты, спецмедслужба оказывается там, где требуется помощь. Мы порой вооружённых бандитов задерживаем, массовые драки пересекаем, ловим целые банды, но обычно просто чистим улицы.

— Значит, у вас целая гора поводов для гордости.

— Как бы не так, — подключился водитель. — В эту службу по своей воли попадают редко. Вот меня сюда закинули, потому что с начальством не умею дружить. На мне выговоры висят, всю службу в сержантах хожу. Никита, — сержант кивнул на молодого правоохранителя с двумя лычками на погонах, который сидел рядом, — упустил задержанного из опорного пункта. При этом задержанный оказался опасным преступником. В общем, долгая история. Если у него будет желание, потом расскажет. Его хотели уволить, но закинули сюда. А товарищ старшина присматривает за этим безобразием, чтобы мы не натворили здесь дел.

«Получается, меня запихнули в худшую команду», — с огорчением подумала Ирина.

Очередной «клиент» попался на остановке общественного транспорта. Мужчина обнимал столб, словно разучился ходить. Ира осмотрела гражданина и не увидела травм. Милиционер попросил мужчину назвать адрес проживания. Говорил пьяница невнятно, но среди каши слов улавливалось главное.

В фургоне он отключился. Сержанты доставили спящего гражданина к квартире на пятом этаже. Позвонили в дверь — открыла женщина.

— Ваш мужик? — спросил водитель. — Забирайте. С Новым годом!

«Одной заботой меньше. Хоть не надо бумажки оформлять на этого типа», — обрадовался мысли старшина, когда коллеги вернулись в машину. Но со следующим отдыхающим такой приём не прошёл: перепил парень. Его вывел из клуба пеший наряд патрульно-постовой службы и передал экипажу на колёсах. Совсем молодой. Похож на студента. В учебное заведение позже придёт уведомление о том, что такого-то студента в новогоднюю ночь забрала милиция. У парня могут быть проблемы, но ничего не поделать. Лучше отоспаться в вытрезвителе, чем замёрзнуть.

Вспыхнул салют. Близко, за пятиэтажным зданием. Казалось, можно опустить стекло и дотянуться рукой до взлетающих узоров.

— И всё-таки не так уж плохо здесь, как вы меня пытались напугать, — улыбнулась Ира при виде салюта. — Да, запахи. И что? Я же не до пенсии буду работать в грузовике. Меня ждёт блестящая карьера врача. Надо всегда надеяться на лучшее и не унывать.

— Надеяться на лучшее, говоришь? Наш замполит считает, что милиция со временем исчезнет. Или сократиться на девяноста процентов. Он говорит: пусть сейчас в это сложно проверить, в СССР лет через 10 практически не останется преступности, а ещё через 20 о ней все забудут. Даже в нашей Орше. Я вот не знаю, чем буду заниматься на пенсии. Моя карьера зашла в тупик. Жена просит меня написать рапорт на увольнение, чтобы я больше проводил времени дома. Но пока что я не готов отсюда уходить, — сказал милиционер-водитель и первый раз за смену улыбнулся.